Незабываемый

Боль. Единственное, что я ощущаю последние два года — это непрекращаемую боль, которая давит на мозги, стискивает виски своими когтями, заставляя голову постоянно болеть. Это мощнейшее чувство заставляет ноги сильно подкашиваться, а глаза постоянно слезиться, чтобы слёзы прорвались сквозь эту запретную пелену, и раскрылась вся твоя слабость, которую ты так долго ото всех и упорно скрывал, оставляя маску жизнерадостности. Даже сейчас я всё ещё плачу и иду по тёмной улице в полном одиночестве. Вокруг меня лишь тишина. Все люди уже давно разбрелись по домам. Кто-то уже смотрит какой-то сериал или фильм под тёплым пледом с любимым человеком. Кто-то просто ложится спать, чтобы отдохнуть после тяжёлого рабочего дня. И лишь я брожу по тёмной улице на подкашивающихся ногах, с огромным комом в горле, с диким желанием закричать. Закричать настолько сильно, чтобы повредить себе голосовые связки и струны. Нарушить всю эту голосовую систему. Кричать до такой степени, пока вся эта боль не выльется из меня наружу единым потоком. Но сколько бы я не кричала это бесполезно. Боль, будто липучка, прилепилась ко мне и не хочет отлепляться. Кажется, что она вогнала меня в свои сети, в которых я пожизненно застряла. Единственный способ избавиться от негативных чувств, внутренних терзаний и моральных ударов по моей психике — это смерть. Я даже не боюсь этого слова. Оно не вызывает у меня тошноту в горле, неприятные мурашки по спине или страха, сковывающего внутренности. Оно лишь вызывает некий, ненормальный соблазн. Я не боюсь слова, которое несёт в себе данное смысловое значение. Смерть — неизбежная штука. Она — неотъемлемая часть нашей жизни и обычно она приходит к нам с раскрепощёнными объятиями и хитрым оскалом, как у лисы, когда мы её совсем не ждём. Но иногда и мы целенаправленно движемся к ней, готовясь столкнуться с ней лицом к лицу, лишь бы она унесла нашу боль с собой и мы, наконец-то, почувствовали такой долгожданный покой. Иногда смерть звучит как подарок. Когда в жизни всё слишком погано, плохо и дерьмово, она кажется единым решением проблемы, выходом из ситуации и подарком судьбы. Я направляюсь к трассе, дабы поймать какую-нибудь проезжающую мимо случайную машину. Чтобы просто упасть к ней под колеса и больше никогда не просыпаться… И плевать, попаду я в ад или рай, мне всё равно. Лишь бы избавиться от этого ноющего и давящего чувства в груди. В этой жизни нет того, что меня удерживает или хотя бы может удержать. Я успешно просрала всё, что только можно просрать. Просрала всю репутацию в школе. Просрала своего парня Рона. Просрала счастье, которое, почему-то, резко помахало мне своей ладошкой и отвернулось от меня с чемоданом под рукой. Что ж, моё счастье ушло в отпуск и отдало меня в распоряжение одному лишь дерьму. В один момент поменялось всё. Вместо успешного статуса в школе я обрела статус изгоя. Изгоем я стала после того, как мой бывший парень Рон отправил всей школе мою обнажённую фотографию, которую я по своей же тупости и отправила. Какая же я дура! Вместо любящего парня, который должен всегда обо мне заботиться, я обрела чудовище, которому нужен был только секс от меня. А я, как наивная дурочка, этого в упор не замечала. Отправила это фото исключительно ему. Это было наше личное дело. Это было нашим личным секретом. Но Рон оказался последней сволочью и разослал её всем в нашей школе! Я опозорилась на всю школу из-за какого-то подонка, которому я отказала в нашем первом сексуальном опыте!

***

— Детка, снимай одежду. Порадуй своего бойфренда первой совместной и, быть может, горячей ночью. — Он хитро и пьяно ухмылялся. В его глазах читался лишь откровенный азарт. И я видела, как его пах поднялся, и от одного только вида меня жутко мутило. Вместо тепла внизу живота и нарастающего возбуждения, я чувствовала лишь неимоверное отвращение. Любая другая девушка уже бы давно потекла при виде этого самовлюбленного самца и раздвинула перед ним ноги, ни о чём не задумываясь. Интересно, сколько баб ему удалось трахнуть до меня? Это произошло на вечеринке. Нас пригласили на тусовку, которую проводила моя одноклассница. Всё шло отлично, пока Рон не нажрался в хлам и не стал домогаться до меня в пустующей спальне этой девушки. — Рон, ты пьян. Да и я пока не готова… Мне было страшно в тот момент. Я ведь знала, какие бывают парни пьяные и что они могут вытворить на нетрезвый рассудок. В тот момент я даже и не поняла того, что мой, на тот момент, парень тот ещё мерзавец. Я настолько глупая и наивная дура, что даже не поняла, каково его истинное лицо. В тот момент я сваливала все лишь на выпивку и пьяное состояние. В тот момент я сваливала поведение Рона на что угодно, только не на тот факт, что я связалась не с тем. Я очень любила его. Влюбилась в него, как последняя дура. Особенно после того, как он приглашал меня в кино, дарил открытки и очередной букет цветов. Но теперь-то я понимаю, что он лишь самоутверждался за мой счёт и его цель была лишь одна — затащить меня в постель. Я просто унижалась перед ним, готова была сделать всё, что он пожелает. Была готова бегать хвостиком за ним, как какая-то собачонка, лишь бы оставаться рядом с ним. Но что касательно моего первого раза… Я была абсолютно не готова к этому. Вся моя кожа покрывалась мурашками только от одного представления об этом. О том, что первый раз, в основном, всегда болючий. Этого-то я и боялась — испытать всё это на собственной шкуре. Я считала, что поступаю правильно. Лучше сблизиться с человеком, которого любишь только тогда, когда ты сам к этому готов. А я была не готова… — Герми, ну пожалу-уйста-а-а. Мне сейчас так не хватает секса. Ну молю тебя. Мы ведь любим друг друга, в чём проблема? Он лежал на кровати и буквально умолял меня сблизиться с ним. Слова звучали нечётко и невнятно. Язык заплетался. Да и выглядел он очень жалко. Я просто-напросто не хотела этого. У меня даже в мыслях этого не было. Мне ведь всего шестнадцать лет, я ещё слишком молода для настолько серьёзных отношений. Всё закончилось тем, что я накричала на него и попросила отстать. Я сорвалась, и он встал прямо передо мной в тот момент. Его пьяный взор глядел прямо мне в душу, а глаза… В них читалась такая злость и ненависть, что мне стало окончательно не по себе. Я мигом попятилась и выбежала из комнаты, боясь, что он притронется ко мне и применит силу. Он разозлился на то, что я отшила его. Только из-за этого он целиком и полностью возненавидел меня. Возненавидел за то, что возился со мной, предъявлял знаки внимания, а я в итоге ему отказала и технично сбежала из его шаловливых ручек. Когда я пришла домой родители как обычно спали на диване. В комнате вновь воняло спиртным. Я скривилась от этого запаха и вновь вспомнила про гибель моей старшей сестры, которой мне так не хватает. Она погибла сравнительно не так давно. Около четырёх лет назад. Её смерть в злосчастной трагедии от пули послужила тому, что они стали постоянно принимать алкоголь. Я бы всё отдала, лишь бы она сейчас была рядом со мной, ведь именно она всегда была той, кто мог поддержать меня. Кто мог выслушать и с кем я могла быть самой собой. Луиза, сестрёнка моя, скоро мы встретимся, ведь я уже стремительным шагом движусь к своему концу. После краткого обзора пьяных родителей, который не дал мне какой-то новой и интересной информации, я прошла в свою комнату и заперлась на замок. На глаза опять наворачивались слёзы, но я еле как сдержала себя в руках, дабы опять не подвергнуться нахлынувшей не контролирующей слабости. Я подошла к зеркалу. Полностью разделась. Взяла телефон. Сфоткала себя. Отправила ему. Я отправила это тупое фото только потому, что думала, что Рон обиделся на меня на то, что я отказала ему. А я так сильно не хотела его терять. Так сильно не хотела расставаться с ним, ведь по уши влюбилась. Я вела себя, как последняя дура. Я на всё смотрела с наивностью и напрочь потеряла здравый смысл и ясность ума. Я поступала необдуманно и глупо, ведь я была слишком глупой. Да я и сейчас слишком глупая… Он прочитал. И ничего не ответил. Не прислал мне даже банального смайлика. Он просто проигнорировал меня. На душе остался неприятный осадок. На следующий день в школе все смотрели в мою сторону и тыкали пальцем. Все смеялись надо мной и что-то выкрикивали, когда я проходила мимо них. Я не понимала, в чём дело, пока не подошла к Рону, который уже стоял, облокотившись о стену. Он стоял и смеялся с какой-то левой девахой, как будто ничего и не бывало. Моё сердце в тот момент защемило от ревности и боли. А уже после уроков он стоял и ржал со своими дружками-дегенератами, которые с преогромным удовольствием и величием делали затяжку дыма из сигареты. Мне всё стало ясно. В тот день я всё осознала. Тот, кого я любила, предал меня. Тот, кого я любила, нанёс мне самый болючий удар в сердце из всех вместе взятых. Его удар был настолько силён, что я до сих пор, спустя два года, не могу нормально расслабиться. Я постоянно напряжена… Видя его в коридоре, я отвожу пугливый взгляд от хищника в сторону, проявляя и показывая откровенную трусость. Рон… Мне больно только от одного упоминания этого имени. Я доверяла ему наравне со старшей сестрой. А он поступил, как настоящая свинья. Не будь я такой слабой… Не будь я такой тряпкой, которая только и может, что ныть, я бы уже давно придумала что-нибудь, но… Нет. Я не могу. Я слабая. Слишком слабая для серьёзных действий и поступков. Меня сломали. Я сама сломалась, как какая-то кукла. Как тряпичная кукла, над которой хорошенько поизмывались, а затем просто выбросили, как ненужный мусор, гнить на помойке. Именно так я ощущаю себя последние дни.

***

Вместо любящих и понимающих во всём родителей, я каждый день наблюдаю их пьяные разговоры. То, как они дерутся и орут на всю хату, проклиная друг друга всякими разными ругательствами. Наблюдаю то, как они блюют около унитаза. То, как они зовут меня к себе пьяным баритоном, в то время как я запираюсь в своей комнате на замок и беззвучно плачу. Безмолвно кричу, прижимая руку ко рту, чтобы никто не услышал ни писка. Держу всю боль в себе и выплёскиваю её наружу тоже в полнейшем одиночестве. Мать с отцом настолько сильно спились после смерти моей старшей сестры, что перестали замечать элементарные факторы вокруг себя. Они даже не замечают, с какими мешками под глазами я хожу каждый день из-за недосыпа. Они не замечают даже того, что у меня трясутся руки, а голос предательски дрожит. Да и что вообще можно заметить на полностью пропитую голову? Разумеется, ничего. И сейчас я иду одна. В полнейшем одиночестве я направляюсь к трассе и мысленно надеюсь, что там будут ехать ещё машины. Я понимаю одно: чтобы перестать страдать, убиваться и ничего не чувствовать, мне нужно перестать чувствовать что-либо вообще. Просто унестись в иной мир и не ощущать ничего… Рассудок твердит остановиться, но сердце, наоборот, будто зовёт меня на верную гибель. Рассудок-то и рассудок, чтобы оставаться здравым, а вот сердце… Оно болит. Очень болит… Разрывается от боли на мелкие куски. Растягиваются его эластичные ткани, а потом безжалостно рвутся, принося болючие удары, которые колют грудную клетку. Я просто слишком устала от всего этого. Трасса. Машин крайне мало, однако это меня не останавливает. Подхожу к трассе. Становлюсь у обочины. Но перед тем как прыгнуть, достаю телефон и строчу сообщение лучшему другу — Гарри. Он переживал за меня последние два года. Однако я не говорила ни слова. Молчала, как обиженная маленькая девочка, которой не купили вкусняшку в магазине. Он постоянно интересовался моим самочувствием. Однако я или молчала, или переводила всё к шутке, или просто меняла тему разговора. Я понимала, что мне нужно было высказаться, однако вместо слов в глотке возникал лишь огроменный ком. Пускай я ничего не говорила насчёт ситуации с Роном, он всё равно был в курсе. Сразу же, после того, как ему стало всё известно, он хотел набить ему морду, но я его остановила. Не хотела, чтобы он ещё набрался неприятностей из-за таких ничтожных отбросов, как я. «Мой дорогой Гарри… Прости, что тебе приходится читать это сообщение, но я просто пишу тебе, чтобы сказать «спасибо». Да, спасибо тебе за всё. Ты самый лучший друг, которого я встречала, однако я больше не могу. Считай, что меня больше нет в живых. Не смей винить себя, ясно? Ты не виноват, это была лишь моя инициатива. Мне очень больно писать тебе это, однако я решила, что ты должен знать. Прощай. Твоя подруга, Гермиона.» Такое маленькое сообщение, а столько боли в каждом слове. Гарри, прости, что я так поступаю, но я действительно устала терпеть всё это дерьмо, которое вылилось на меня в самый неожиданный момент. Тут подъезжает чёрный BMW. Дрожащими руками убираю телефон в карман. Сердце бьётся в предсмертном ритме и колотящимся темпе в грудной клетке. Фары всё ближе. Смерть приближается ко мне стремительной скоростью всё ближе и ближе. Раскрывает свои медвежьи объятия, когда я отталкиваюсь и кидаюсь под машину… Резкий звук тормоза, отчётливо слышимые маты и визг автомобиля. Боль во всех конечностях. Меня откидывает на небольшое расстояние. Боль расплывается единым потоком по всему телу. Глаза закрываются. Всё тело бьётся в лёгких судорогах. Да простит меня водитель этого автомобиля. Приглушённые голоса не дают мне окончательно покинуть этот жестокий мир, наполненный алчностью. Лишь какие-то еле слышимые перешёптывания и приближающиеся шаги не дают мне окончательно потерять сознание. Меня кто-то поднимает. Не знаю, кто, но руки у него холодные, как лёд. И, судя по всему, это парень. Его дыхание тяжёлое и прерывистое. Он что-то отвечает другим расспрашивающим мужским голосам, но я уже ничего не могу расслышать. Лишь прижимаюсь к его тёплой крепкой грудной клетке и погружаюсь в царство Морфея. Странно, но мне так тепло и уютно в его руках. Пускай я не знаю, кто и куда меня ведёт, но мне плевать. В данный момент мне абсолютно плевать на всё. Хочется лишь навечно заснуть в его объятиях. Я из последних сил приоткрываю глаза. Перед тем, как окончательно потерять сознание, вижу платиновые волосы и прядки волос, небрежно разбросанные по вспотевшему лбу, леденящий, пронзающий до глубины, надменный взгляд и серые глаза, в которых читается нескрываемая грусть.