Незабываемый

Я резко открываю глаза, и моё дыхание на время замирает. Тишина отдаётся в ушах эхом. Буквально несколько секунд созерцаю белый незамысловатый потолок, а спустя некоторое время понимаю, что могу видеть, слышать, дышать, говорить, шевелить всеми частями тела. Аккуратно шевелю большим пальцем ноги и это дарит мне непередаваемые ощущения, разносится по всему телу табуном мурашек. Я не умерла. Я жива. Я так хотела умереть. Так хотела покончить со всем этим дерьмом раз и навсегда. Но госпожа Судьба решила, что мне ещё рано умирать. Чтоб она провалилась. Я что, так много прошу? Неужели нельзя просто позволить мне умереть, чтобы избавиться от этого тянущего чувства на сердце? Почему я должна обязательно выжить и терпеть эту боль дальше? Может где-то там, в потустороннем мире, определяют судьбу каждого живущего на этой земле человека? Что он сделает или какую лепту внесёт в эту жизнь? Может, я осталась жива не просто так? Значит так надо? Меня кто-то спас… Насколько я помню, это был парень с небрежной причёской и платиновыми волосами. А от его взгляда у меня до сих пор мурашки по коже. Только вот зачем он меня спас? Он же мог просто проехать мимо и оставить меня, как поступил бы любой другой человек в этой ситуации, дабы не нахватать себе проблем на голову... Медленно и осторожно приподнимаюсь на кровати и гляжу по сторонам. Резко опешила. Возле меня сидит девушка на стульчике, которая заинтересованно вертит в руках кольцо, покрытое маленькими изумрудными стразами. Причём делает она это с таким внимательным не отрывающим взглядом, что сразу возникает множество вопросов в голове. Кто она такая? Она ждала моего пробуждения? Где я вообще оказалась? Так много вопросов, а ответов нет вообще. — О, ты уже проснулась, — она сразу же поднимает на меня голову и смотрит своими серо-голубыми глазами, в которых читается такая искренняя доброта, смешанная с добродушием. Так непривычно видеть человека, который не погряз во всей этой алчности, и чьи глаза не горят жаждой унизить кого-то. — Рада, что ты пришла в себя. Ушиб от машины был, слава богу, не смертельным. У водителя хорошая реакция, и он вовремя затормозил. Поэтому ты сейчас здесь, живая и невредимая. Ну, почти невредимая. Она улыбается, а я смотрю на неё с натуральным непониманием. Она весьма странная, однако это ещё больше заинтересовывает меня начать диалог с ней. — Ах, да. Ты же ещё ничего не знаешь. Она устраивается поудобнее и пододвигается ещё ближе ко мне. У неё белые растрёпанные волосы (также, как и у того парня), дружелюбный взгляд, аккуратный носик и искренняя, добрая улыбка. Сразу видно, добрая, но весьма загадочная девушка. Я сглатываю тяжеленный ком и смотрю на неё, не отрываясь. Мне жутко интересно и жутко страшно одновременно. Жизнь научила меня тому, что не стоит никому доверять. А особенно после того дерьма, которое «подарили» мне люди, я не могу целиком и полностью кому-то открыться. — В общем, ты попала в нашу небольшую обитель — «Дом сломленных душ». — Начала рассказывать мне она, а я устроилась поудобнее на кровати. — «Сломленные души» — это те дети и подростки, которые много дерьма пережили в жизни. Которые всегда страдали от моральной боли и им не к кому было обратиться. Которые по воле судьбы оказались здесь, в этом старом заброшенном особняке. Изначально он просто был заброшенным зданием, которое стояло никому ненужное много времени подряд в пригороде, в лесу. Пока однажды парень из нашего общества по имени Теодор Нотт случайно не наткнулся на него. Он жил здесь несколько месяцев подряд совершенно один. Он был сам себе хозяином. В его жизни случилось много различных нехороших происшествий, из-за которых ему всегда приходилось всячески выкручиваться. Он не хотел возвращаться домой, который стал для него адом, а не тёплым очагом, как для большинства людей. Впоследствии, дети или подростки, которых сильно помотала жизнь, стали покидать город и приезжать сюда. Иногда некоторые забредали в лес и в последствии находили этот дом. Многие из них устали от прежней жизни, которая полна разочарования и безысходности. И, как ты поняла, они оставались здесь. Это случалось не так часто, однако это всё же происходило. И постепенно стала образовываться группа. Мы — как отдельное, небольшое общество, не относящееся к тому, что живёт в городе. Некоторые из наших кого-то находили, когда прогуливались по лесу и приводили сюда, как тебя, например. Либо кто-то просто хотел побыть наедине с собой и бродил здесь. А уже Тео, который и руководит этим зданием, и предлагал им остаться. Предлагал остаться тем, кто не хотел возвращаться обратно домой, где их ждала очередная насмешка этой жестокой жизни. И с тех пор так и возникло название нашего маленького мира. Это здание как будто само собой влечёт всех пострадавших и униженных жизнью людей приходить сюда и выплёскивать боль наедине с собой, в полнейшем одиночестве, чтобы никто не увидел эту слабость. Если взрослые случайно забрели на эту территорию, увидели это здание, то они, в основном, никогда не заходят внутрь и даже сразу уходят с этой территории. Кому ведь интересно лазить здесь? Они ведь не такие безбашенные как мы, подростковое поколение. Тем более, вся территория этого здания окружена высоким забором. И, сама посуди, никакой взрослый в здравом уме не полезет через забор. А вот подросткам это не составит особого труда. Я вторая по счёту. Теодор нашёл меня у дороги, когда я сидела и просто смотрела в одну точку. Я и Тео — лучшие друзья с тех пор, как он и привёл меня сюда. Моя жизнь тоже несладкая, однако я не жалею, что оказалась здесь. Это место потрясающее, тебе здесь точно понравится. Так как Тео главный, первооткрыватель этого здания, скажем так, то, соответственно, он следит за всем порядком. А я рассказываю каждому новоприбывшему какие-либо правила и нашу собственную историю. Так ты и оказалась здесь. Тебе повезло, что ты бросилась под колёса именно машины наших ребят, которые живут здесь. И не спрашивай, откуда у нас эта машина. Эти придурки беспалевно угнали у какого-то успешного мужчины. Они любят кататься на ней и разъезжать по барам и ночным клубам. Но, дорогая, зачем же ты бросилась под машину? Что сподвигло тебя на такой поступок? Она смотрит на меня с сожалением и явным интересом. А после её вопроса в моей грудной клетке взрывается смертельный, разрушающий всё на своём пути, вулкан. Сердце завязывается в тугой узел, а органы делают внутренний переворот. Голова гудит от множества новой информации. К горлу подступает тошнота от одной только мысли, когда я вспоминаю обо всём том дерьме, через которое я прошла. Я пытаюсь улыбнуться, но выходит лишь кислая усмешка, будто я только что съела лимон. Хотя, даже лимон не сравнится по степени кислоты со всей моей никудышней жизнью. — Дорогая, если тебе больно говорить, то не стоит… — Нет, всё нормально. Ты же поделилась со мной этой необычной информацией, а значит и я должна поделиться. Я набираю в лёгкие порцию раскалённого воздуха, сжимаю пальцы рук в кулаки и приступаю к рассказу. Я рассказываю не особо эмоционально. Не жестикулирую руками, дабы придать повествованию красочности. Не повышаю интонацию в нужных местах, чтобы показать своё отношение к тому или иному. Я пересказываю всё вкратце, не особо разглагольствуя. Мне итак с трудом удаётся произносить каждое предложение, которое равняется тысячам ножам, разрезающих мои внутренности. Девушка смотрит на меня, не отрываясь. Ей очень интересно слушать всё, что со мной случилось. Признаюсь честно, мне и самой приятно, что меня хоть кто-то выслушивает. На душе становится значительно легче, когда я выплёскиваю всю боль, всё несчастье, которое я пережила. И плевать, что я делюсь самой сокровенной информацией с той, кого вижу впервые и практически не знаю. Но странное, необъяснимое внутреннее доверие к этой доброй и доброжелательной девушке преодолевает какие-либо сомнения. Поверить не могу, я даже с Гарри так не разговаривала по душам, хотя дружим мы с ним более чем достаточно. Целых четыре года, а я всё это время так и ни разу толком не откровенничала с ним по душам. Когда я заканчиваю, то буквально чувствую, как тяжёлый груз, висящий на тонкой ниточке, падает. Вся тяжесть уходит, ведь я наконец выплеснула всё это наружу. — Какой ужас. Мне очень жаль, что тебе пришлось всё это преодолеть, но, поверь, здесь, с нами, тебе будет лучше, — она заключает мои холодные онемевшие пальцы в свои тёплые ладошки. По всему телу сразу расползается уют и что-то тёплое, родное. Эта девушка излучает один лишь позитив и положительные эмоции. — Поверь, мы здесь все, как одна большая семья. Все, кто здесь есть, оставили прошлое позади. Вот и тебе нужно оставить, дорогая. Забыть, как кошмар и продолжать существовать здесь. На глазах возникают слёзы, а сердце вновь сжимается от боли. — А что, если я не хочу жить? Если я просто хочу сдохнуть и больше никогда не возвращаться? Мой голос предательски дрожит. Я ощущаю себя какой-то жертвой. Добычей какого-то хищника, который возвышается надо мной и готовится загрызть меня в любой момент. Я действительно не хочу жить. Не хочу существовать. Не хочу ходить, дышать, есть, пить, чувствовать. Хочется всё прекратить. От одного только слова «жизнь» меня тянет блевать. — Так, дорогая, хватит раскисать. Ты должна дать жизни ещё один шанс, ясно? Жизнь — это очень ценный дар, которая у нас всего одна. Неужели ты расстанешься с ней из-за каких-то жестоких бестолочей, которые ловят кайф от унижения других? Да они даже не заслуживают дышать с нами, много пережившими в этой жизни, одним воздухом. Поверь, многие, кто сейчас живёт здесь и радуется, хотели умереть, как и ты. Но они, наоборот, благодарны мне и ещё другим ребятам, которые убедили их в том, что самоубийство — не выход. Так что вставай с постели и иди осмотрись вокруг. Проветрись и приведи мысли в порядок. Кстати, меня Полумна зовут. Она искренне пытается разубедить меня со всем покончить. И хоть по всей клеточке кожи расползается боль, на сердце появляется малейшая надежда, что всё ещё может наладиться. Может, мне действительно здесь будет гораздо легче? Может я действительно не права, что хочу умереть из-за этих ничтожеств, которые кроме того как обзываться ничего не умеют? Полумна… У неё такое интересное имя, в прочем как и она сама. Она действительно добрая и искренняя и только из-за таких людей, как она, хочется вдыхать воздух, ступать ногами по земле и ощущать себя живым человеком, а не безэмоциональным роботом. — Спасибо, Полумна. Мне стало намного легче. Мне приятно, что человек, которого я вижу впервые, гораздо больше заменил мне мать, отца, лучшего друга. Ты права, я должна продолжать жить. Ну или хотя бы попытаться. Меня Гермиона зовут. Она улыбнулась, а потом накинулась на меня с медвежьими объятиями. Я слегка пошатнулась под её весом, но потом, искренне улыбнувшись, обняла её в ответ. Да, проснулась только пять минут назад, а уже нашла себе хорошую подругу. Её объятия будто уносят все отрицательные эмоции и негатив с собой далеко-далеко, оставляя лишь смутные отголоски. Она отрывается, а затем произносит: — Я ещё посижу здесь, почитаю книгу. А ты можешь походить вокруг и осмотреться. Ведь теперь это твой новый дом. Я встаю с кровати, превозмогая головную боль. Вижу, что у меня перевязан бинтом левый бок, который подвергся травме после моего прыжка под машину. Да, ребята здесь явно неплохие и зла мне точно не желают. Но всё равно, надо в любом случае оставаться внимательной и не терять хватки. Я открываю дверь и автоматически закрываю. Уже делаю шаг вперёд, как вдруг резко подпрыгиваю от неожиданности. Передо мной стоит он: платиновые волосы, серые глаза, из-за которых по коже пробегает неприятный мороз и надменный взгляд. Это же тот, кто спас меня… Сердце уходит куда-то в пятки и дышать становится труднее. Ноги становятся ватными. То ли у меня такое самочувствие от неожиданной встречи, то ли от его пробирающего до мурашек взглядика. В прошлый раз его глаза были полны грусти, но точно не сейчас. В данный момент они нахальные, самодовольные, как и его усмешка. Он перекрыл мне дорогу, встав прямо передо мной. Он что, дожидался моего прихода? Сейчас он глазеет на меня с самодовольным взглядом. Его явно веселит вся эта ситуация, вот только меня не очень. — Ну приветик, детка, — ухмыляясь, здоровается он со мной.