Незабываемый

Мир перестаёт существовать, кажется, что я падаю в глубокую бездну, из которой нет спасения. Всё внутри меня переворачивается, ведь Драко целует меня. Не ругается, не заводит истерики как обычно, а именно целует. Прижавшись своими ледяными губами к моим, вновь уничтожая меня изнутри. Он прямо сейчас целует меня во второй раз, напоминая о том разе в библиотеке. Вновь выстраивая между нами возникающую и непрошеную связь. Мы с ним почти раздетые и и сходим с ума. Пробуждаются давно позабытые чувства, освобождаются из цепей. Кажется, что люди, которые были тогда в библиотеке абсолютные противоположности нас в данный момент. Словно с того момента поменялось совершенно всё. Словно с того дня, когда мы с ним поцеловались в библиотеке, прошла целая вечность. Вечность длиною в жизнь, во время которой я и позабыла этот жар, это манящее головокружение и послевкусие во рту. А также невыносимо быстрое и громкое сердцебиение. Кажется, что по моей груди бьёт отбойный молоток, ничто иное. На время я даже забываю про тот невыносимый стыд и скомканность, который сопровождал меня всё это время что мы здесь вдвоём почти раздетые. На время я забываю обо всём, но вместе с тем в память отчаянно врезается то воспоминание, когда мы переспали в библиотеке. Когда я поддалась ему, не в силах выдерживать этого притяжения. И когда он после всего процесса молча ушёл. Оставил меня одну, плакать там. И тогда, в тот момент, я оказалась такой дурочкой. Я неохотно отстраняюсь от него, пускай и дико желаю жаркого продолжения. Всё внутри меня непозволительно громко ноет, просит его, но я так не могу. Я должна учиться на своих ошибках, а не повторять их вновь и вновь. Не хочу быть дурой в последствие из-за короткого блаженства. — Я не хочу вновь терять голову и повторять ту ошибку, как в библиотеке, когда ты воспользовался мной и моим наивным любопытством. А потом просто бросил, оставляя меня плакать. Я понимаю, что ты не был мне тогда чем-то обязан, но в тот момент мне было очень неприятно. Как будто ты поигрался мной как с игрушкой. Хочешь поступить также и сейчас? Смотрю на него в темноте. Хорошо что темно, и он не видит моего покрасневшего лица, иначе он бы только посмеялся своим ядовитым смешком над моей неловкостью. А моё тело, кажется, пылает настолько, что на нём можно смело жарить яичницу. По коже пробегают сотни мурашек, ведь я вижу взгляд беловолосого, направленного прямо на мою персону, сидящую возле него. Я вся желаю продолжения, желаю вновь коснуться его губ и проводить руками по волосам и телу, но нельзя. Я сама вокруг себя воздвигаю арку, которая сковывает мои действия по отношению к Малфою. — Ты слишком ошибаешься, если твою головушку действительно посетила подобная мысль, — слышу, как он усмехается. Но хмурюсь, озадаченная его ответом. Ведь мои опасения как раз таки имеют смысл. — Зная тебя, она может посетить кого угодно, — отвечаю я. — Я имею полное право так думать, Малфой. С чего мне тебе верить? Я ведь прекрасно знаю, какой ты и что может быть у тебя на уме. Как бы сильно я не любила этого заносчивого парня, мне нужно как-то убедиться в его словах полностью. Я слишком много сделала ошибок. Хватит с меня. Я должна принимать уроки жизни, которая уже давно сделала мне множество поучительных пинков под зад. Он ничего не отвечает. Мои глаза, уже привыкшие к темноте, видят, как сероглазый не сводит пристального взгляда со стены. Он даже не смотрит на меня, в то время как я пожираю его взглядом, трясясь всем телом. Всё нутро жаждет и жаждет его, а сердце буквально сейчас выскочит. Но я сжимаю пальцами одеяло, приложив всю силу, лишь бы только не сорваться. — Нет, ты ничего не знаешь, в том-то и дело, — тихо говорит он, не на шутку озадачивая меня. Не осталось и следа от его нарочитого пафоса и нахальности. — Помнишь ты хотела разузнать о том, что произошло со мной, а я отнекивался каждый раз? — следом интересуется он, а моё сердце увеличивает темп в предвкушении. — Если я всё же расскажу тебе обо всём прямо сейчас, ты выслушаешь меня? Тогда у тебя не останется никаких вопросов, и ты сама сделаешь выводы самостоятельно. В том числе верить мне или нет. И как в принципе ко мне относиться. Я медленно киваю под его взглядом, озадачившись ещё больше. Всё внутри будто останавливается, а я переполняюсь интересом. Одна только мысль, что отнекивающийся каждый раз Малфой сейчас сам предлагает мне рассказать о том, что я так жаждала узнать уже навевает на множество мыслей. Навевает на то, что от тайны снимется ещё один замок, преподнося меня прямо к ответам. Это слишком воодушевляет. Драко столько времени не желал говорить об этом, но именно сейчас сам первый предлагает мне его послушать. Кажется, что я скоро даже не буду догадываться о том, что мне следует ожидать от этой жизни. И от Малфоя, который решил открыться. Кажется, что воздух в комнате становится ещё более затхлым, а холод в комнате увеличивается, заставляя неприязненно содрогаться. Но сейчас от соприкосновения наших тел на мгновение становится так тепло и комфортно, что хочется буквально раствориться. — Мой отец работал в криминале, поэтому мы и жили очень богато и обеспеченно. Я никому и никогда этого не говорил, ведь отчасти мне было очень стыдно за профессию папы. Пускай он и получал много денег и прибыли, это не отменяет тот факт, что отец действовал далеко не в рамках закона. Однажды он вляпался в множество непонятных долгов и связался совершенно не с теми людьми, которые только и мечтали о мести. И это случилось: в один злополучный и проклятый мною день они пришли, — он на мгновение замолкает, как будто собираясь с дальнейшими мыслями, а я и не замечаю, как моя рука сама собой нащупывает его руку и крепко сжимает его ледяные пальцы. Я не произношу не звука, полностью погружённая в его рассказ. — Это было невыносимо страшно и жутко. Они, произнеся свою пафосную речь, после этого сразу застрелили моего отца. На моих глазах. В тот момент я не слышал даже собственного оглушительного крика. Но вот что они сделали с моей матерью… Это больная и отдельная тема для меня. Мама закрывала меня своей спиной, а они грубо оттолкнули меня от неё. А затем… Затем они её изнасиловали… Опять-таки, прямо перед моими чёртовыми глазами. Я помню, как всё ломалось в её глазах, весь свет затухал, когда она смотрела на испуганно ошалевшего меня. Помню её лицо, помню, как они оставляли синяки и шрамы на её теле, помню, как эти мрази издевались над ней и использовали её для собственного удовольствия. Потом убили и её. Даже глазом не моргнув. Я мелкий просто замер. Я не знал, что мне делать. Да и что я вообще мог предпринять против этой группы амбалов? Эти ублюдки могли убить также и меня, но вместо этого решили найти способ получше уничтожить меня окончательно, как будто я в чём-то виноват. Они решили забрать меня к себе и запереть в подвале. Чтобы я не знал свободы. А знал только боль и жгучую ненависть, что плескалась во мне волнами. Руки тряслись. Всё тело ломило. А я даже заплакать не мог от шока. Моя психика окончательно пошатнулась, ведь я потерял всех. Мою лучшую подругу — тебя. Родителей. Свой дом. Свободу. В тот момент маленький я перестал быть маленьким. В тот момент во мне всё поломалось, и мне резко пришлось стать взрослым. И если я веду себя очень глупо и нарочито пафосно, то я просто пытаюсь не показывать своих проблем. Возможно это уже типично и чересчур заезженно, но в жизни так всё и работает: когда надеваешь маску, никто не знает о твоей боли. И ты сам становишься совершенно другим. Никто даже не догадывается о твоём мрачном внутреннем мире. Но его увидела ты. Когда мне казалось, что я был один ты всегда появлялась тогда, когда тебя не ждали, Грейнджер. Всегда. Постоянно. Как будто сама Судьба всё время случайно сталкивала нас лбами. В общем, что было со мной дальше? Я проторчал там примерно месяц, не зная никакой свободы и любви. Мне, разумеется, давали еду и воду, но всячески задевали меня своими отвратными словечками и желали мне поскорее сдохнуть. Настолько они ненавидели моего отца, который в чём-то так сильно напортачил. И если бы не моя тётя, которая буквально создана для работы в полиции, не вышла на мой след, кто знает, что бы со мной стало в итоге. Тех ублюдков посадили, а меня забрала моя тётя. За что я ей безмерно благодарен по сей день. Каждой клеточкой души, пускай я и поступил с ней как последний идиот. Я всё время воспитывался у неё, но в последствии сбежал в подростковом возрасте, желая где-нибудь найти место для себя. Решил убежать просто так. Бросить школу, тётю. Бросить всё, просто отвлечься. Сначала я жил у Забини, который принял меня с радостью. А затем в последствии мы нашли этот Дом, в котором я и начал развлекаться: спать с девчонками, пить и курить. Я буквально решил отключиться от всего и вся, поклявшись самому себе, что никто не догадается о том, какова же моя история на самом деле. Но, чёрт возьми, появилась ты. Человек из прошлого, которым я искренне дорожил. Но я решил, что если даже не показать виду, что мы знакомы, показать, что я типичный бабник, который ни в ком не нуждается и прочее, то жить станет гораздо легче. Но какой же я придурок, раз думал, что это действительно будет так. И я даже догадаться не мог, что теперь о моей истории будешь знать ты. Что в итоге всё вот так вот выйдет. Так вот, Грейнджер. Вот какова моя история. Я молчу и не говорю ни слова. Да даже если бы у меня было желание всё высказать, я бы не смогла этого сделать. Ведь во мне буквально всё застыло. Переваривать всё рассказанное Драко становится всё труднее. Я с трудом сглатываю комок в горле. Всё внутри сжимается, и кажется моя рука сама, автоматически, непроизвольно, сжимается ещё сильнее на руке Драко. Я будто в трансе, раз не убираю свою руку. Я просто сжимаю пальцы вокруг ладони Драко, чтобы поддержать его. Я и представить не могла, насколько же всё печально в его истории. Я ожидала чего угодно. Да и плохого тоже. Но точно никак не этого. Боже, всё внутри меня просто закаливается до предела, когда я только представляю, что пришлось пережить и увидеть Драко собственными глазами. Холодному, пофигистичному с виду парню. Но который так рано вырос. И про которого я изначально думала, как о самовлюблённом эгоисте. Но постепенно и потихоньку я видела другие его стороны. И сегодня наконец узнаю о его прошлом. Вот только все слова, которые я могла бы сказать, вылетели из головы. — Драко, я… Мне так жаль… — проговариваю я, не в силах больше ничего выдавить. Хочется крепко прижаться к нему, но я понимаю, если сделаю это — не смогу оторваться. Не смогу отстраниться, и в этом заключается моя главная слабость. Поэтому продолжаю сжимать его руку, будто бы в этом есть хоть какой-то смысл. — Не надо жалости, — говорит Драко без тени раздражения. Он не любит жалость, я это помню, но сейчас он абсолютно нейтрален и спокоен. Нет никакой злости, направленной в мой адрес. — Поэтому я и не хотел рассказывать. Не хотел расстраивать тебя и сбрасывать ещё и на тебя этот груз. Ты так печёшься обо мне и постоянно сочувствуешь. Особенно после моего отвратительного поведения с тобой, которого ты не заслужила вовсе. Ты всё-таки такая искренняя. Я чувствую, как слёзы стекают по щекам. А сердце вместе с тем звонко бьётся от того, что он признаёт свои ошибки по отношению ко мне. Кажется, рано или поздно каждый из нас понимает, в чём он оказался не прав или виноват. Его рассказ вовсе не придаёт мне груза, а наоборот утихомирил, наконец, мой интерес. И главное, что ему стало хотя бы немного легче. Главное, чтобы он хоть чуть-чуть почувствовал себя нужным кому-то. Ощутил любовь, которой не знал никогда и которую я могу ему дать. Я бы сказала ему так много прямо сейчас. Но лишь бессильно замерла от шока. — Хочу, чтобы ты также знала правду обо мне и Пенси, раз я начал всё это. Хочу, чтобы у тебя больше не было никаких вопросов. Возможно потом я буду ненавидеть и презирать себя за столь чрезвычайную открытость, но ты достойна того, чтобы знать всё. И сейчас я это понимаю, — говорит он, а я ощущаю, как душевные нити натянулись до максимального предела. Не свожу с него своего пытливого взгляда. Сейчас мне вдвойне интересно, чем было до этого. Пытаюсь взять под контроль свои отрицательные чувства на одно только имя этой стервы и со спокойствием и вниманием выслушать его. — Пенси видит во мне своего погибшего парня Сэма, которого она очень любила. Я напоминаю его по всем аспектам: внешностью, характером и прочим. Так что она клеится ко мне исключительно из-за этого, а не того, что ты успела себе напридумывать. А я понимаю её и её боль. И поэтому не отталкиваю её. Даю шанс почувствовать те счастливые для неё времена снова, что ли. Да и она сама прекрасно знает, что привязана ко мне исключительно из-за Сэма, не более. И что между нами просто секс, и всё. Он заканчивает, а я чересчур громко выдыхаю, приводя дыхание в норму. Чуть ли не падаю от всей услышанной информации, но держу равновесие, всё ещё сидя на коленях. Кажется, что с данным рассказом даже метель за окном немного утихомирилась, и всё окрасилось в другие тона. От такого же шока, какой я сейчас ощущаю. Непроизвольное и непрошеное чувство вины будто выползает само собой, когда я его совсем не жду. Теперь мне становится отчасти стыдно за свою постоянную ненависть к Пенси, ведь она, как-никак, потеряла свою настоящую любовь. Которая тоже ощутила на себе коварные пинки судьбы. И которая просто не хочет отпускать до конца своего любимого человека, даже образ, даже намёк в виде Драко. Сейчас во мне будто бы борются две стороны. Одна обвиняет меня в резкости в адрес Паркинсон, а другая наоборот твердит, что всё правильно, ведь она постоянно клеится к Малфою. К тому же, они иногда ещё и спят, что также подпаляет мою злобу. Сжимаю пальцы рук в кулаки. Всё-таки я не могу контролировать это отвратительное чувство, оно сильнее меня. И вновь пожирает всё внутри, хотя момент на все эти паршивые ощущения далеко не самый неподходящий. — Но почему ты говоришь мне это? Помнишь, когда мы ругались, и ты оправдывал её, но не хотел говорить мне почему? Так почему же сейчас ты всё-таки решил мне всё рассказать? — громко сглатывая, задаю вопросы. Никогда не забуду тот момент, когда мы очень громко ругались за клубом. Когда он увёл меня подальше от Гарри и стал безостановочно наезжать на меня, предъявлять претензии. Такое чувство, что это было вчера, хотя успело пройти достаточно времени. Но я никогда не забуду тот морально сложный для меня день и те чувства, которые я ощущала. — Потому что я наконец-то понял, что ты значишь для меня и то, что ты имеешь полное право знать. Именно имеешь. А знаешь почему? Потому что я уверен, что ты никому не расскажешь об этом всём. Я вижу, какая ты открытая и искренняя, вижу, что ты ничего из себя не строишь. Кажется, что я ещё давно не встречал таких людей, как ты. Возможно, наша связь из прошлого также делает своё дело, раз я не могу отвязаться от этих чувств к тебе, а возможно ты действительно мне нравишься всем. Именно всем, Грейнджер. Даже всеми твоими недостатками, даже каким-то там твоим непростительным проступком в прошлом. Да вообще посрать, Грейнджер. Я рассказал тебе сейчас про Пенси, чтобы ты не думала, что я типичный бабник и увидела во мне проблески чего-то иного. Самое забавное, что когда ты была в Доме Сломленных душ первое время, я совсем ничего не чувствовал. Кроме того дикого и невыносимого желания разозлить тебя или показать свои стороны плохого мальчика, довести до слёз, чтобы посмотреть, когда ты сломаешься. Со мной первый раз произошло что-то подобное. Но потом… А потом наступило «потом», Грейнджер. Наши ссоры всегда вызывали во мне что-то странное. Непроизвольно я возвращался к нашему совместному грёбаному детству. И сравнивал тебя. И не заметил, как резко появилось что-то ещё. Я стал слишком злиться в те моменты, когда ты была со своим очкастым дружком. Я безумно злился, когда к тебе лез Маркус, ведь кто знает, что бы он мог с тобой сделать из-за чувства мести. Да, так и есть. И, чёрт, как бы мне не было сейчас дискомфортно это говорить, ведь я ненавижу все эти сопли, я говорю это искренне. А не потому, что хочу тобой воспользоваться. Да и разве это уже имеет хоть какой-то смысл? Я прекрасно пойму, если ты не поверишь мне, но, чёрт бы меня побрал, я говорю всё это серьёзно, наконец всё полностью осознав. Я с полной уверенностью заявляю, что всё понял, Грейнджер. Ты не только моё прошлое, ты тот человек, который кардинально изменился и который вызывает у меня такие чувства. И я понял, что, чёрт возьми, хочу быть с такой глупенькой и поистине бесячей дурочкой как ты. Говорю это, ведь некоторые личности однозначно имеют на тебя взгляд и вполне могут тебя увести. А я этого не хочу, Грейнджер. Сейчас выбор за тобой. И как бы сильно мне не хотелось сейчас разорвать на тебе этот чёртов лифчик и бесконечно целовать тебя, я оставляю выбор за тобой. Сдерживая себя из последних сил. Во мне рушится всё привычное. Мои глаза округляются так, что как будто сейчас выскочат из орбит. Не было бы этой спасательной в данный момент темноты, он бы давно заметил мою реакцию. Сердце уже не может остановиться, а только набирает бешеный темп, чтобы выскочить из грудной клетки и отдельно существовать. Я верю ему. Его рассказы сейчас и изливания души точно не похожи на какой-то розыгрыш. Ведь по его интонации и голосу сразу можно понять, что он чувствует. Всё складывается в единую картинку. Как и все наши моменты. Я была такая слепая, раз не замечала его постоянной странной реакции на меня и Гарри. Он ревновал. В этом было всё дело. А я лишь зациклилась на мысли, что ему просто скучно и он решил меня вывести. Именно сейчас становится очевидным всё его поведение, слова и поступки. А наши совместные моменты складываются из паззлов в одно целое. — Я верю тебе, Драко. Целиком и полностью, — выдыхаю я со слезами счастья на глазах и с рвением прижимаюсь к его губам, забывая обо всём на свете.