Двое в комнате

      Блядский кошак. Какого черта он такой красавчик? Почему именно в его, Глеба, вкусе?       Глеба переклинило еще тогда, в клубе. Издалека приметив сидевшего в одиночестве омежку, он, улыбаясь, направился к тому, еще не зная, какую свинью подбросит ему судьба. Лишь приблизившись, он уловил аромат, свойственный только оборотням из кошачьих: теплой шерсти, мускуса, высушенных на солнце диких трав и паутины. Запах бабьего лета.       Глеб, с трудом сдерживая рвущееся наружу желание разодрать ненавистное создание на клочки, успокоился тогда чудом. В последнее время, в период становления себя как вожака стаи, самоконтроль давался ему с трудом. Возможно, причиной были бушующие в крови гормоны, вынуждающие трахать все, что ложилось под него. К слову, ложились все, стоило только намекнуть. Правда, совсем немногие омеги, по причине человеческой природы, выдерживали его в постели, отрубаясь в первые два часа.       Глеб почти забыл эти огромные глаза цвета мёда, через который проходит луч солнца, маленький забавный нос, недлинные пряди каштановых блестящих волос и всю эту подвижную хрупкую фигурку, когда вдруг вновь почувствовал еще в лифте компании знакомый запах. Волки всегда больше полагались на обоняние, чем на зрение, в отличие от тех же кошачьих. Конечно, встретиться с оборотнем в повседневности — не такая уж редкость, однако встретиться с одним и тем же дважды у него получалось впервые.       На самом деле Макси звали не Максим, как ему сначала подумалось, а Максимилиан, и это отчасти аристократическое имя никак не вязалось с образом пофигиста-милаша. Тем не менее в команде разработчиков этот милаш занимал должность геймдизайнера, и именно он создавал макеты будущих локаций.       Первую неделю они благополучно не пересекались, Глеб был занят обустройством рабочего пространства и знакомством с работой компании, Макси прятался за огромным кактусом на своем столе и щелкал мышкой. Лицо у него при этом было подозрительно сосредоточенное, и Глеб, почувствовав подвох, осторожно присел на край его стола. Макси, увлеченный прохождением игры, явно не принадлежащей компании, заметил его не сразу, а лишь когда Глеб на системнике нажал носком ботинка кнопку перезагрузки. — У меня теперь прогресс не сохранится! — воскликнул Макси расстроенно. — Зачем вы это сделали? — Ты всегда играешь в игры на рабочем месте? — спросил Глеб вкрадчиво, прекрасно зная, что именно его голос, глубокий, с хрипотцой, действовал на омег лучше всего. — Я изучал механику конкурента, — сказал Макси, моргнув. — Если так продолжится — будешь изучать механику конкурента в компании конкурента, — произнес Глеб, поднимаясь. — И убери это колючее недоразумение, чтобы я мог тебя видеть. — Может, я не хочу тебя видеть, — тихо сказал Макси, двигая горшок с кактусом, и Глеб оглянулся: — Ты сказал что-то? — Я сказал, что безумно счастлив, что нашей компанией наконец руководит такой серьезный человек, как вы, Глеб Сергеевич.       Одна стена кабинета, та, где помещался его стол, была прозрачной, и Глеб мог наблюдать за работой отдела, где помимо Макси сидели еще пять человек, не вставая из кресла. Остальные члены команды были рассеяны по всем этажам здания компании.       Вообще Глеб не собирался заниматься всем этим, настоял отец, совсем недавно уступивший ему место вожака. Для него это был подарок вступившему в право ответственности старшему сыну, который когда-то, в свои пятнадцать, не раз оказывался в пятерке лучших киберспортсменов. Недавно Глебу исполнилось двадцать девять, но он едва не задушил от радости отца, который сообщил о приобретении. — Если хочешь, можешь нанять кого-нибудь, кто будет следить за компанией, если не собираешься заниматься этим, — сказал тот. — Это ведь баловство, однако доход приносит хороший.       Глеб сказал тогда, что будет приходить на работу каждый день. И приходил, стараясь не замечать взгляды омег, подобострастно кивающих при встрече. Можно было развести любого из них на ничего не значащий минетик, но это значительно подорвало бы его рабочий настрой.       Сидя за столом, Глеб рассматривал вздернутый нос геймдизайнера и длинные ресницы с загнутыми вверх кончиками. Чертова палка с иглами отчасти загораживала профиль, и Глеб, подъехав в кресле на колесиках, постучал костяшками пальцев по стеклу. Когда Макси обернулся, он сделал выразительный жест, давая понять, что кактус мешает снова. — Другое дело, — хмыкнул Глеб, когда Макси демонстративно поднялся и переселил горшок на подоконник.       К вечеру понедельника, — шла его вторая неделя интенсивной работы в качестве руководителя, — Глеб отпустил всех пораньше, потому что наработки по новой стратежке были сданы вовремя. Он планировал остаться допоздна и проверить размещение пиар-статей на сайтах компаньонов. — И что ты здесь делаешь? — удивился он, возвращаясь в отдел с чашкой кофе. — Если вы еще не в курсе, сообщаю — я обычно тут допоздна, — отозвался Макси, щелкая клавишами. — Сегодня мне нужно закончить макет. — Надо же, какой ответственный, — произнес Глеб, проходя в кабинет.       Рядом со столом Макси он всегда ускорял шаг, стараясь не дышать, чтобы в ноздрях не задерживался запах теплой шерсти и трав.       Уставившись в монитор, Глеб размышлял, усеяна ли спина глазастого раздражителя родинками, как у многих оборотней из пятнистых кошачьих. Почему-то он был уверен, что так оно и есть, потому что по закону подлости его заводили родинки на коже омег, особенно на бедрах и животе. Подумав об этом, он повернул голову и встретился с изучающим взглядом Макси, который сидел, подперев подбородок рукой. Заметив, что Глеб тоже смотрит на него, он неторопливо отвернулся.       Макси Глеба откровенно раздражал тем, что ни капли его не боялся.       Глеб Макси несказанно бесил своим высокомерием и демонстрацией принадлежности к высшей касте избранных. Бесило все: то, как тот поднимал бровь и молчал, давая время собеседнику сполна осознать свою никчемность из-за малейшей ошибки в работе, как свысока смотрел на всех и даже не скрывал этого, да и не смог бы: у волков была самая выразительная мимика из всех оборотней, и мысли всегда читались на их лицах. Кошки тоже простодушием не отличались, но и не выставляли свою индивидуальность напоказ.       Начальник относился к Макси предвзято, это заметили все, но не понимали, почему. Ведь о злополучном стакане с мохито знали только они с Глебом. — Разве ты не видишь, что в этой шахте кривые стены? — спрашивал Глеб, по установившейся привычке опускаясь на край стола. — Но это же шахта, — возражал Макси. — В ней не должно быть ровных стен. — А я хочу ровные. Переделывай.       Макси смотрел исподлобья, матерился про себя, но переделывал. — Отличная работа! Очень реалистичные узоры на мечах, — хвалил Глеб смущенного Славу, втайне пускающего на брутального начальника слюни, и тут же хмурился, подходя к Макси: — Что это за ужас на потолке? — Система воздухоснабжения, — сквозь зубы пояснял Макси. — Отвратительно. Будто мой дедуля ее проектировал, очень по-дилетантски. Посмотрите схемы в интернете и сделайте нормально.       Макси шел в туалет и пинал дверь, где на каждый пинок приходился красочный эпитет: — Сука! Урод! Ублюдок высокомерный!       Однажды, покинув кабинку, Макси увидел у раковины Глеба, который смывал с ладоней потекшие чернила. — Нервишки? — усмехнулся тот понимающе. — Да, знаете, пошаливают, — ответил Макси, выдирая целый моток бумажных полотенец.       Гнев грозил затопить сознание полностью, и Макси решился в наступивший выходной немного развеяться.       Гепард был слишком экзотичен для обычного московского парка, и он поехал дальше, за город, в лесополосу, где мог затеряться в глуши на всю ночь, распугивая зайцев и белок. Оборотни изначально проживали на закрепленных исторически территориях, но естественную миграцию никто не отменял и далеких предков Макси занесло в чужие края, и теперь ему приходилось пробираться сквозь чащу, вместо того, чтобы бежать по саванне. Когти, работающие как шипы на бутсах, тоже нужно было втягивать, чтобы не цепляться за ковер прелых листьев.       Оставив одежду под большим дубом с припаркованной неподалеку машиной, Макси всю ночь бродил по притихшему лесу, высунув язык, прислушиваясь к хлопанью совиных крыльев и изредка забираясь на дерево, чтобы посмотреть, что ждет впереди.       Превращение каждый раз давалось с трудом и по болезненности приравнивалось к снятию присохших к ране бинтов, но это того стоило. После ночей, проведенных без привычного бега мыслей, Макси чувствовал себя родившимся заново, с чистым разумом и приятно потягивающими мышцами. На работу он после своего сеанса релаксации явился расслабленным и спокойным, чем немало озадачил начальника. — Ты сделал то, о чем я просил? — поинтересовался Глеб, как обычно вкрадчиво, заставив сидевшего рядом Славу мечтательно вздохнуть. — Конечно, Глеб Сергеевич, я переделал все три локации и попросил Дениса изменить эффект телепортации, — отозвался Макси невозмутимо. — Голоса персонажей тоже доработали? — Звуковик почти закончил. — Стиль диалогов? — Тоже. Новые текстуры добавили в соответствии с вашими исправлениями.       Макси поднял голову, разглядывая голубые глаза, которые вблизи оказались совсем яркими, как небо осенью. Несколько секунд Глеб тоже смотрел на него, а затем встал и молча ушел. — Не нашел к чему придраться, и смотри, как разозлился, — прокомментировал Макси удовлетворенно. — Прям порвать меня был готов.       В тот день Глеб ушел первым. Попрощавшись со всеми, он сел в машину и среди номеров в телефоне выбрал наугад один, подписанный не иначе как «Классная задница». — Привет, солнце, свободен сегодня? — спросил он, пытаясь вспомнить имя омеги.       Не вспомнил. Но это не помешало обладателю классной задницы приехать к нему спустя час. — Я так скучал, почему ты мне не звонил с прошлого раза? — протянул омега обиженно, помогая стягивать с себя брюки. — Я тоже скучал, солнышко, но было столько дел, просто ужас, — сказал Глеб, укладывая его на диван в гостиной.       Он рассчитывал на то, что чужой аромат вытеснит из его памяти запах теплой шерсти и мускуса, но напыщенно-сладкий иланг-иланг лишь раздражал своей навязчивостью. Как и ожидалось, омега отрубился после нескольких оргазмов и Глебу пришлось домучивать его лежащее на животе бессознательное тело. Смотря сверху на оттопыренную задницу с красными отпечатками ладоней, он подумал, что не такая уж она и классная. У Макси лучше. — Блядский кошак! — прорычал Глеб и рывком поднялся.       Кончить получилось только в душе, и то не сразу, а постаравшись. — Я уснул? — спросил омега, зевая, когда он вернулся, вытираясь по пути. — Хорошо, что ты уже встал, мне срочно нужно ехать, спасибо за все, было круто, позвоню! — быстро проговорил Глеб, вручая ему одежду.       Когда омега, все еще находящийся в прострации, очутился за дверью, Глеб упал на кровать и испепеляюще посмотрел на залетевшую в окно муху. — Сотру в порошок, — пообещал он, думая вовсе не о жужжащей точке.