Двое в комнате

      Макси обреченно вздохнул, когда лифт остановился на третьем этаже и в него вошел Глеб. — Доброе утро, — произнес тот, и Макси отступил в угол, подальше от его внушительной фигуры в темном костюме. — У тебя что, надеть больше нечего? — Что не так? — напрягся Макси, не понимая, чем не угодили его простые джинсы и майка без рисунка. — Ты на распродажах одеваешься? — продолжал Глеб. — Геймдизайнер в моей компании должен выглядеть соответствующе, а не как обрусевший сисадмин. — У нас вроде нет дресс-кода, и я одеваюсь так, как удобно мне. — Теперь есть. Завтра жду в рубашке и брюках. — Может еще трусы в цвет полосок на рубашке подобрать? — не сдержался Макси.       Глеб повернул голову. — Можешь, но проверять не стану, не надейся, — произнес он голосом, от которого внизу живота у Макси все напряглось.       На нужном этаже они вышли вместе, и Глеб великодушно пропустил его вперед. — Через час с результатами первого теста ко мне в кабинет, — сказал Глеб, прежде чем исчезнуть у себя. — Красивый, зараза, — произнес Слава, утыкаясь в свои бумажки. — А еще скотина и мудак, — добавил Макси.       Однако спустя час к шефу заглянул другой альфа, тоже высокий и плечистый брюнет, но, судя по запаху, вполне обычный человек. Сквозь стену было видно, как оба по-дружески обнялись и брюнет плюхнулся в кресло, оживленно жестикулируя. — Еще один мудак, — проворчал Макси. — Ты чего такой злой? — улыбнулся Серега, тоже альфа, сидящий у окна. — Я не злой. Просто я мудаков за версту вижу.       Спустя некоторое время дверь кабинета открылась и Глеб, глядя на Макси, проговорил: — Проводи, будь любезен, моего друга в отдел пиара. Он хотел бы поговорить с менеджером.       Кисло посмотрев на улыбающуюся физиономию незнакомца, Макси поднялся со стула.       Едва они вошли в лифт и двери сомкнулись, брюнет прижался к нему, горячо шепча на ухо: — Поехали ко мне, крошка, шеф отпустит, я договорюсь. — Вы что себе позволяете? — поразился Макси, отодвигая его тянущиеся губы. — Вы в своем уме?       Лифт тащился, брюнет напирал, и Макси пришлось выставить колено, чтобы избежать более тесного контакта. — Да отъебись ты от меня! — рявкнул Макси. — Я же знаю, ты пожестче любишь, не ломайся! — произнес тот в ответ. — Откуда тебе знать, как я люблю?       Дверцы разъехались, выпуская их, и Макси озарило: — Что тебе Глеб сказал? — Какая разница, что он сказал, если ты ему в первый день знакомства дал?       Обратно Макси, все семь этажей, бежал по лестнице, и в кабинет к шефу влетел запыхавшимся. Краем глаза он видел, как вытягивают шеи сидящие за компьютерами Славик и Серега. — Водички налить? — спросил Глеб, кивая на кулер. — Спасибо, обойдусь. По-вашему, это нормально, то, что вы сейчас сделали? — наконец смог отдышаться Макси. — Что-то я не помню, чтобы я перед вами ноги раздвигал. — Захотел бы я — раздвинул бы, — проговорил Глеб, продолжая что-то чертить в блокноте.       Макси смахнул блокнот ему на колени, и Глеб отложил ручку. — Вы на меня взъелись из-за того случая в клубе? Или потому что я тоже оборотень, как и вы? — всплеснул руками Макси. — С чего ты взял, что я взъелся? Ты мне просто не нравишься. А если мне что-то не нравится, я волен с этим поступать, как считаю нужным.       Макси совершенно не хотел сгребать со стола лежащие на нем бумаги и швырять в лицо начальнику. Но тот так ехидно ухмылялся, что руки сами потянулись сделать что-то, способное вывести того из равновесия. Бумажки еще не успели опуститься на пол, когда Глеб, перемахнув через стол, навис над Макси. — Знай свое место! — проговорил он, оттесняя Макси в угол. — Я свое место знаю и выше головы не прыгаю, в отличие от кое-кого, — произнес Макси, отступая. — Давайте договоримся — вы не трогаете меня, я не замечаю вас, и всем хорошо, и все счастливы. За мохито извините, я был тоже не прав тогда. Дружба?       Он протянул руку, и Глеб уставился на нее с презрением. — У нас с тобой ничего общего быть не может, и уж тем более дружбы, — произнес тот. — Ладно, я не гордый, — Макси убрал руку, стараясь не показывать, как сильно его задел отказ. — Тогда, если вы не против, я увольняюсь, как только закончу работу над проектом. Я могу идти?       Глеб кивнул, и Макси быстро вышел.       С того самого погрома в кабинете Глеб понял, что обманывать себя — последнее дело. Желание затащить гордого геймдизайнера в свою постель стало для него навязчивой идеей. Возможно, это в самом деле были гормоны, или просто удар по самолюбию в плане неотразимости в глазах противоположного пола, но Макси он хотел до чертиков. Как никогда не желал даже кого-то из стаи. На одной из встреч в клубе, которые проводились каждые выходные, Глеб решил поделиться проблемой с друзьями. — Кошка? — переспросил Шурик, который был младше его на пару лет и шел вторым по значимости в стае. — Ну так трахни, в чем проблема. Тебе даже понравится, они страстные, как я слышал. — Проблема в том, что он меня ненавидит, — вздохнул Глеб, заливая в себя текилу и занюхивая макушкой Шурика. — А если дождаться течки и подвернуться в нужный момент? — предложил Миша, его одногодка и альфа с совершенно отбитыми принципами. — Мне нравится эта мысль, — ухмыльнулся Глеб.       Выход был найден, и на душе у него сразу полегчало. Он заказал еще текилы и поманил к себе симпатичного блондинчика-стриптизера. — Слушай, а кто твой ляля по видовым особенностям? — вдруг поинтересовался Миша. — Судя по запаху — пантера или гепард, — поморщился Глеб. — Что не так?       Миша, переглянувшись с Шуриком, загоготал, спугнув стриптизера, который немедленно упорхнул в другие загребущие ручонки. — Надеюсь, что не гепард, — проговорил Миша, отсмеявшись. — Потому что у гепардов нет течки. Она наступает только тогда, когда омега чувствует себя преследуемым сильным альфой и не видит другого выхода, кроме как лечь под него, чтобы тот отвязался. То есть, ты должен так заколебать своего лялю, чтобы он потек и сам захотел тебя. — Да не, все-таки он пантера, — отмахнулся Глеб. — Гепарды редко встречаются. — Как и черные волки, — хихикнул Шурик. — Я не удивлюсь, если это твоя пара. — Сплюнь, придурок! — и хотя вечер был безмятежным, в голове у Глеба заворочался червячок сомнения: а вдруг не пантера?