Призраки прошлого

Уже на следующий день, заставив парня вылизывать весь тот срач, который они успели навести, так, словно Йегер был единственным виновником, Леви смог добраться до работы. Эрен, конечно, порывался самостоятельно отвести мужчину, но порядок в доме был гораздо важнее комфорта. Поэтому, оставив оболтусу ключи вместе с кучей грязного белья, омега благополучно сбежал от ответственности. Не в его духе было поступать подобным образом, но Аккерману определённо нужно было время для того, чтобы разложить все мысли по полочкам. Уже в своём кабинете, с тупой довольной ухмылкой и холодным рассудком, который пытался заставить губы вновь сойтись в прямую линию, Леви мог нормально и полноценно взвесить все «за» и «против», не спотыкаясь раз за разом о красивую рожу под боком. Но, как ни крути, мысли об этой самой роже выворачивали внутренности наизнанку, не давая усомниться ни на секунду — Леви пропал. К этому выводу пришёл не только он один. Все его коллеги, заходя в кабинет, задыхались от того, как сильно били по носу проснувшиеся феромоны. Но больше всех удивилась Ханджи, как резко влетевшая в кабинет, так же резко и замершая на пороге. — Ты… пахнешь, — вместо приветствия буркнула себе под нос женщина. Оставалось только принять этот факт и кивнуть в сторону дивана. Просто так этот очкарик теперь не свалит. — Как и все, да. — Нет же, ты очень сильно пахнешь. И… это другой запах. Я бета, напоминаю, — шокировано сказала Ханджи, медленно перетекая на диванчик. Это заявление напрягало. И было не до конца понятно, что имеет в виду женщина. Но тот факт, что она, будучи бетой, смогла почувствовать его запах, а тем более изменения в нём, удивлял. Потребность услышать развёрнутый ответ росла. И складка между бровей очень красноречиво требовала объяснений. — Погоди, у тебя с тем твоим альфой… Вы же не можете быть истинными чисто с биологической точки зрения, — как будто сама для себя протараторила Ханджи, и стало ясно, её уже не остановить. — То есть я не чувствую на тебе чужого запаха, но твой собственный словно усилился в разы. И самое важное, я не чувствую угрозы. То есть… Эрвина, понимаешь? Подобные слова вынудили и без того измученное тело стать каменным. Конечности потяжелели, и из груди вырвался странный звук, похожий на сдавленный выдох. Того, что говорила Ханджи, просто не могло быть. И эта мысль буквально читалась на лице мужчины, заставляя Зоэ продолжить. — Не знаю, как такое возможно. В моей практике такое впервые. Но я не берусь утверждать. Мой нос не лаборатория, поэтому ты это… не пукай. Лучше пошли сейчас на приём. Надо во всём удостовериться. — Какой приём? У меня гора работы за эти дни накопилась. Хочешь меня в могилу загнать? — Какая работа? Ты за минувший год наработал на всю жизнь. Тут есть вещи поважнее. Не первый раз вижу, как после потери истинного омега внутри просыпается, но это скорее сбои и фальстарты, но чтобы это было из-за другого альфы? Да ещё и вытеснением предыдущего партнёра… Леви, я в любом случае от тебя не отстану. Поднимай свой тощий зад, мы идём сдавать анализы. Воля этой женщины достать нужную ей информацию хоть с того света поражала. И противиться ей было бесполезно. Мужчина, приняв слабую попытку, всё же сдался, ведомый и собственным интересом к случившемуся. И, как выяснилось, не зря. Как только он вошёл в кабинет, Моблит побледнел, а затем покинул помещение спустя каких-то пять минут. Наверное, стоило воспользоваться блокаторами. Но кто мог подумать, что феромоны так взбесятся. Это было в каком-то роде опасно и для здоровья омеги. — Ну-с, — натягивая перчатки, злобно пропела Ханджи, больше похожая на извращенца, а не врача. — Раздвигай рогатку, буду проверять. И метку твою посмотрим. Глаза закатились сами собой. За такие выражения можно было получить по зубам, но судьба в этот день была к женщине крайне благосклонна. Её спасало то, что с другими пациентами она вела себя подобающим образом. И только ему одному не повезло быть её другом. Осмотр сам по себе прошёл быстро. Минут десять позорных унижений, и вот Леви уже опять стоял в штанах, с гордо поднятой головой, ожидая, пока подруга допечатает всю информацию в его медкарту. Ханджи всё это время выглядела более чем серьёзно. Даже не шутила в процессе о всяких там мерзостях. — Что ж… — пока подруга листала его карту, медленно перебирая листы в руках, происходило страшное. Маленькая надежда зарождалась внутри. — Сдай сегодня кровь на анализ. Через пару дней будут результаты. Пока говорить рано, но… всё без изменений. Ты всё ещё бесплоден. Извини. Извиняться тут было не за что. Он знал это давно и уже смирился. И почему только сейчас сердце больно сжалось? Леви был не в силах дать детей тому, кто их явно хотел. И тут пришло осознание. Он и сам этого хотел. — Ладно, я понял, — холодно, в своей же манере ответил Аккерман, отлипая от стены, у которой ждал вердикт. — Я не закончила, — строго остановила его Ханджи, демонстративно тряся макулатурой в руках. — Поздравляю, ты, считай, девственник. Тонкая бровь выгнулась в недоумении. — Прости, но поезд ушёл. Как минимум, пару дней назад. — Я, конечно, очень этому рада, но речь о другом. Не знаю, с кем ты связался, но этот мужик явно сильный и доминантный альфа. Метка Эрвина бледная, местами пропавшая. Узоры обрываются у основания. Края изорваны. Но почему-то от тебя никем, кроме тебя самого, не пахнет. Подробнее покажет биохимия, но… это странно. Не понимаю, что происходит. Хотя, опыт у меня… сам знаешь. Многое повидала. Леви не стал ничего говорить. Он пока сам ничего не понял. Поэтому, вернувшись обратно в кабинет, он снова забросил работу, зарываясь в научные статьи по данной теме. Их оказалось крайне мало. Случаев, когда омега или альфа отказывались от своих истинных на телесном уровне, зафиксировано достаточно, но ни один не похож на его. Это были случаи насильственной сцепки, годы одиночества и лечения. Это были препараты, реабилитация и связь с другим, абсолютно здоровым партнёром, но никак не появление в жизни рецессивного альфы без запаха. Отложив весь свой научпоп в сторону, как бы ни хотелось, пришлось вернуться к работе. Всё же, он действительно должен был многое сделать и устаканить в клинике. Но работа не клеилась. Он постоянно возвращался мыслями к Эрену. Причём мысли были не по теме. Он то думал о том, разберётся ли парень с его плитой, додумался ли использовать правильные средства для мытья полов, то мысли уходили в совсем странное русло красивой фигуры и сильных рук, которые приятно сжимали его ягодицы в прошлую ночь. Ещё Леви весь день обнюхивал себя в попытке снова почувствовать тот шлейф чистоты и свежести, который он чувствовал от этого парня. Иногда он улавливал в больнице что-то подобное. Но это всё равно не могло сравниться с тем, как пах Эрен. И почему остальные говорили, что у него вообще нет этого самого запаха? Он был. И тот факт, что Эрен не душил его феромонами, не окутывал ими с ног до головы, заводил похлеще любого афродизиака. Они были равными в этих отношениях. Леви осёк себя не сразу. Он уже собирался подумать о том, что только что выдал его воспалённый мозг под конец рабочего дня, но в дверь постучали, и на пороге показалась копна рыжих волос. — Привет, не занят? Леви покачал головой, показывая свою готовность к разговору, а затем, отложив очки в сторону, закрыл необходимые ему раньше папки с документами. — Где ты пропадал эти дни? — не церемонясь спросила девушка с опаской, закрывая за собой дверь. В сокрытии правды уже не было никакого смысла, поэтому Леви набрался сил и как ни в чём не бывало выдал: — С Эреном. Казалось, сейчас будет взрыв, но вместо него Изи опустилась в кресло напротив и тяжело вздохнула. Она молчала какое-то время и старательно рассматривала что-то у себя под ногами. Вероятно, она пришла не за серьёзным разговором, а просто повидаться с другом. Леви в данный момент словно насильно вынудил её начать то, что ей вовсе не хотелось затрагивать. — Мне казалось, мы поняли друг друга в прошлый раз, — обречённо сказала девушка после долгого молчания, на что получила такой же тяжёлый выдох. — Я тебя понял. А ты меня пыталась понять? В любом случае обстоятельства изменились. Если хочешь на что-то повлиять, говори с Эреном. — Это не поможет. — Я знаю. Он упрямый баран. Поэтому и говорю, что диалог разумнее вести с ним. Лицо Изи изменилось. Она смотрела уже не так мягко. — Хочешь скинуть всю ответственность на него? Карла сказала, что он не ночевал дома. А я уже переживать начала. Думала, он под какой-нибудь лавочкой спит. Не думала, что… — Что он в тепле и безопасности? Прекрати. Я знаю, что тебе это не нравится. Но ты лезешь в дело, которое касается тебя в последнюю очередь. Правда боишься, что не увидишь племянников? Леви поднялся со своего места, инстинктивно отходя к окну. Он прекрасно помнил их прошлый разговор. И начинать ещё один такой же не хотел. Но, видя, как подруга переживает за брата, попросту не мог совсем проигнорировать Изабель. Но и выслушивать нападки не собирался. — Замечательно, — огрызнулась девушка. — Причём тут вообще дети? Дело совершенно в другом. Но не переживай, я просто смирюсь с тем фактом, что Эрен стал твоей очередной золотой рыбкой. А больше ничего не хочешь? Ты сам маленький капризный ребёнок! Девушка говорила спокойно, но последняя фраза вырвалась с явной претензией. И Леви сощурил глаза, переводя взгляд на аквариум, в котором плавали те самые рыбки. Он медленно приблизился к своим старым друзьям и беззлобно хмыкнул. Медленно приходило осознание. — Так вот что ты тогда имела в виду. Рыбка… Ты думаешь, я не знаю? — Не знаешь что? Леви обернулся к девушке, смотря на неё хитро и недоверчиво. — Тех рыбок, которые мне дарил Эрвин, уже давно нет в этом аквариуме. Они, вероятно, передохли. Не знаю, от чего. Но когда я вернулся на работу после траура, их уже не было. Думаю, вы с Ханджи побоялись говорить мне об этом, поэтому просто купили других. У тех было имя, к сведению. У каждой. Их назвал сам Эрвин. А этих назвал уже я сам. И если вы, две клуши, думали, что разницы нет, спешу уведомить — она есть. Рыбы, мать твою, разные. Изабель молчала. Она слишком уж ошарашенными глазами смотрела то на Леви, то на рыбок. Для неё и правда разницы не было абсолютно. Но она никак не могла поверить в то, что Леви заметил подмену. Когда однажды Ханджи прибежала к ней в кабинет, крича про трупы, девушка испугалась не на шутку, а когда узнала о том, что эти трупы рыб, то и вовсе чуть сама не лишилась духа. Ведь, потеряв свою пару, Леви вряд ли бы оценил, что вместе с Эрвином умерли и его рыбки. Тогда пришлось действовать быстро. Они купили точно таких же рыбок точно в том же магазине, откуда были и первые. Леви тогда, как показалось, ничего не заметил. Но, видимо, им только показалось. — И как давно ты в курсе? — Как только подошёл к аквариуму после того случая. Давно, одним словом. В кабинете повисло молчание. Изабель просто не знала, как продолжить, и уже не очень понимала, о чём или о ком конкретно они говорят. Благо инициативу на себя взял мужчина. — И ты думала, что я вижу в Эрене замену? — спросил Аккерман, и Изи кивнула. — А что мне ещё думать? Ты ведь уже встретил своего истинного. Да и ко всему прочему ты повязан. А я помню, как ты относился к теме истинности. Ты же её боготворил. А Эрен ещё встретит кого-то своего. А если нет, он хотя бы не будет для тебя… заменой. Эрен достоин любви. А ты любишь призрака. Раньше эти слова имели бы для Леви колоссальное значение. Но сейчас он слушал их с полным безразличием. Эрвин, ещё пару месяцев назад будучи таким реальным, сейчас и правда стал призраком. Он исчез, как делают все люди после смерти. И уже не мог ощущаться столь настоящим, как Эрен. Эрен пах чистым телом, был тёплым и таким живым, что этой жизнью он случайно заразил и Аккермана. — Эрен для меня только Эрен. Не было смысла вываливать на Изи все свои мысли, она в конце концов была терапевтом, а не психологом. Ей достаточно было знать ту информацию, по поводу которой она так сильно переживала. И, кажется, это сработало. Слишком уж давно они были знакомы. — Ты… — только хотела Изабель задать вопрос, как ком сам собой застрял в горле. — Сложно в это поверить, что кто-то, кроме Смита, смог тронуть твоё сердце. Неужели? Она, явно желающая сказать что-то иное, смогла спросить только это. И мужчина задумался. Он сам с собой не был до конца честен и даже Эрвину ни разу не признавался в любви. В том не было смысла. Они это просто знали. Кажется, Аккерман даже не задумывался о том, а любит ли он. Это всегда шло данностью. Но сейчас он растерялся. Он не просто хотел Эрена. Это было другое, более глубокое чувство, которое сжимало внутренности. Опять же, с Эрвином такого не было. Тогда можно ли назвать чувства к Эрену любовью? Или эта самая любовь изначально должна была быть именно такой? И в этот момент Леви подумал о страшном. Чувство, которое он испытывал к Эрену, было в разы сильнее той физической и психологической привязанности, которая была у него с Эрвином. Несмотря на истинность, метку, свадьбу и кучу совместных ночей, одна ночь с Эреном смогла по уровню эмоций превзойти всё то, что сейчас не могло найти в голове мужчины свою систему понятий. Любил ли он Эрвина вообще? Эти мысли ужасали и вызывали чувство отвращения к самому себе. Леви чувствовал себя предателем. — Ладно, — прервала поток мыслей Изабель, видя на лице Аккермана растерянность. — Это ты обсудишь с Эреном. Я не буду лезть в ваши отношения. Но, клянусь, если увижу, как он из-за тебя страдает, не посмотрю, что ты мой друг. Я сосватаю его самому красивому омеге этого города, а потом позову тебя на свадьбу. От этих слов стало не по себе. И ведь сделает так, как обещала. Этого Леви допустить не мог. Хотя бы из гордости. Изи медленно поднялась со своего места, отчего-то с довольной улыбкой. Пусть их диалог и не был долгим, она уж слишком быстро отступила. В чём же была причина? Этот вопрос, кажется, читался на лице, раз подруга не спешила уходить, пристально рассматривая аквариумных рыбок. — Я не уверена, что ваша связь продержится долго. Но и другого я утверждать не могу, видя, как вы друг за друга цепляетесь. Надеюсь, это не что-то нездоровое. Но, стоит признать, вы оба меня удивили. Да и ситуация не совсем обычная, — с долей уверенности сказала девушка, отходя к двери. — Не смотри на меня так. Я, может, тоже хочу, чтобы у вас всё было хорошо. — Нет ещё никаких нас, — прервал её Леви, и Изи как-то слишком уж карикатурно закатила глаза. — Есть. Ты тоже упёртый баран. Даже не знаю, кто из вас больше. Но, вероятно, Эрен, раз твои феромоны шалят на всю больничку. В одиночестве было время на размышления. И Леви думал слишком долго, продолжая копаться в рабочих документах. Домой впервые тянуло так сильно, что появилась шальная мысль уйти в этот раз вовремя, несмотря на гору скопившейся работы. Впервые Аккерман покидал больницу тогда, когда не оставался в ней последним человеком. Коридоры ещё не были столь пусты, и туда-сюда сновали медсестры, направляясь по своим делам в стационар. Всё ещё можно было уловить запах альф, которые проходили за весь день по больничным лабиринтам, ибо их ещё не успели обработать, от чего уткнуться в шею, которая пахнет только чистой кожей, хотелось до посинения. Пусть осознание того, что Эрен, вероятнее всего, уже ушёл к себе домой, наверняка оставив на месте себя глупую записку, всё же никуда не делось. Леви был реалистом, как ни крути. Воздух на улице гораздо приятнее больничного, отчего-то мужчина не мог надышаться свежестью. Медленно направляясь к машине, словно пытаясь отсрочить момент разочарования пустым домом, он заметил на парковке одинокую фигуру. Сперва по росту он понадеялся, что это был Эрен, но, подойдя чуть ближе, Леви только удостоверился в том, что это была женщина. Ничего необычного. Он прошёл мимо, направляясь к своей машине, не особо заботясь посторонним присутствием, но остановился, когда услышал своё имя. Пришлось обернуться. — Ты ведь Леви, я права? — спросила девушка, засовывая руки в карманы. Она выглядела обычно. На вид ровесница пацана, красивая, подстрижена под парня и явно альфа. Но вот смотрела она на него явно не дружелюбно. Кажется, дамочка была настроена на какой-то очень серьёзный диалог. Только вот Леви её не знал и видел впервые. — И что теперь? — примерно таким же тоном спросил он, одновременно разблокировав машину. Незнакомка стала ещё серьёзнее, явно недовольная таким ответом. — Разговор есть. — Говори. На что она рассчитывала, сказать сложно, но мрачнела дамочка с каждым словом Аккермана всё больше. Девушка подошла ближе, не вынимая рук из карманов, и как-то презрительно осмотрела своего собеседника с ног до головы, не торопясь что-то объяснять. Тому это тоже всё не шибко нравилось, поэтому он попросту цокнул языком, поворачиваясь к ней спиной. Бояться тут было нечего. — Ты ведь самый обычный, — наконец подала голос незнакомка. — Не понимаю, что он в тебе нашёл. Наконец картина начинала постепенно складываться. Но вот о ком говорила собеседница, Леви не понимал. Она явно чья-то ревнивая подружка, только вот девушка буквально душила его своими феромонами альфы, а если Леви не изменяла память, никаких симпатичных омежек он ни у кого не уводил. Это он и показывал на лице недоумением, когда опять соизволил повернуться к альфе. — Ближе к сути, — буркнул он и посмотрел на часы. Нет, сто процентов парня дома уже не было. — Оставь Эрена в покое. Он опять временно увлёкся кем-то. Ты ему не пара, — отрезала девушка и насупилась ещё сильнее. — Погоди, ты что ль его пара? Ах, кажется, нет. Ты же тоже альфа. Тогда кто ты? Мамка? — чуть насмешливым тоном парировал Леви, отчего-то начиная закипать. Почему все вокруг за них решают, кто им пара, а кто нет. — В любом случае, я тут, чтобы предупредить. Омежки, подобные тебе, уже были у Эрена. Он и за ними бегал до потери рассудка, клялся в любви, ухаживал, дарил цветы и всё в таком духе. А потом всё равно возвращался ко мне. Я была с ним рядом с момента, как он ходить начал. А ты… Леви не дал ей договорить, презрительно хмыкнув, чем вызвал удивление на её лице. — Я так понимаю, вы вдвоём за ними бегали? — Что? — Я говорю, вдвоём за омежками бегали? Он в любви клялся, а ты рассказывала, какой он плохой? Хорошая из тебя… кто ты там ему, напомни? Мать? Идиотом он не был и верить рандомной тётке на парковке не собирался, поэтому и слушать её не было никакого желания. Если бы всё было действительно так, как она говорила, и Эрен правда бы просто временно увлёкся им, как и всеми предыдущими, эта особа сейчас бы не стояла перед временным омегой, так позорно прося отступить. — К слову, я к нему не приставал, чтобы отставать, — последнее, что сказал мужчина перед тем, как сесть в машину. Сказать, что тревога не проникла внутрь, начиная своими мерзкими щупальцами сомнений оплетать его разум, нельзя, но Леви был бы не Леви, если бы так просто поддался. В большей степени он был зол, что впервые, когда ему так хорошо, все вокруг сговорились, решив оставить его в той же яме, в которой он провёл весь предыдущий год. К тому же, какое они все имели право лезть в то, что происходит в их с Эреном отношениях? И вот опять. Леви опять подумал о том, о чём боялся. Но сейчас слово «отношения» его успокаивало. Благо было время обо всём подумать. Но пока Леви ехал до дома, оставив назойливую девушку стоять на парковке в одиночестве, особо и не поговорив с ней, он думал только о том, что хотел бы позвонить или написать Эрену. Но он не мог этого сделать, попросту не взяв у него никаких контактов. Когда же он подошёл к двери своего дома, то с ужасом или счастьем осознал, что она не закрыта. Первая мысль, которая родилась в голове — этот оболтус ушёл, забыв запереть дверь. Но думал Аккерман подобным образом недолго. Как только он переступил через порог, в нос ударил приятный запах ужина, а свет с кухни одной полосой упал на пол холла, говоря о постороннем присутствии. Ещё через пару секунд в проёме оказался и сам виновник учащённого сердцебиения, держа в руках нож. — Убьёшь меня за опоздание? — иронично спросил Аккерман, наконец отмирая. Он принялся снимать верхнюю одежду, при этом не сводя взгляда с парня, в какой-то попытке осознать, что тот и правда всё ещё не ушёл. Казалось, отведи мужчина взгляд хоть на пару секунд, как парень растворится в пространстве, словно приятное видение душевнобольного. — Даже не думал. Боялся, что это ты меня убьёшь за то, что своевольно остался у тебя немного подольше. Прости. Вид провинившегося щенка не мог не подкупить. И, наверное, Эрен это знал, раз с таким благоговением смотрел на мужчину. Позже парень объяснит, что домой вернуться он не может. Йегер, видимо, полностью принял тот факт, что от родителей пора съезжать. Уже и прошение на общежитие подал. Только вот придётся отстоять длинную очередь из студентов, которые приехали из других стран и городов. Эрен болтался в том списке чуть ли не на последнем месте, а пока ему нужно было подыскать подходящее жильё. И Леви сдался. Он долго противился очевидному факту — этот альфа его и ничей больше. Для начала, под предлогом помощи по дому, Эрен стал его соседом. Это не было благотворительностью или чем-то подобным. Эрен выполнял абсолютно всю домашнюю работу, включая готовку, уборку, химчистку. В вопросах уборки Леви был слишком придирчив, отчего сказать, что Эрену жилось тяжко, это ничего не сказать. Парень, помимо прочего, сам возил Леви на работу и забирал его так же сам, но уже по своей собственной инициативе. Всё это было неловко в той же степени, как и соблазнительно, учитывая то, что между ними было. Та ночь изменила многое. Например, то, что Эрен теперь свободно мог коснуться Леви и не получить за дерзкий порыв по всем мягким местам. За свои мягкие места нужно было опасаться только Аккерману, который тоже был далеко не святым. Например, по утрам он частенько проходил мимо комнаты Эрена в одной растянутой футболке, как бы невзначай задирая её край. Но в соблазнении или особом приглашении альфа не нуждался. Через пару недель совместной жизни он и сам осмелел до такой степени, что мог прижаться утренним стояком к копошившемуся у столешницы мужчине. И Леви готов был выть в голос от того, что парень только дразнил, сжимал ягодицы, обнюхивал шею и сминал в объятиях, а затем… просто отходил, направляясь по своим делам, как правило, в ванную. В такие моменты Леви думал, что с головой у парня проблемы, раз они оба хотят, но по какой-то причине не могут. Леви из себя недотрогу тоже не строил. На ласки отвечал, шею подставлял, зад же сам собой отпячивался назад, словно у течного кошака. В какой-то момент Эрен рассказал и про ту самую девушку, которая подстерегала Леви на парковке. Оказалось, всё гораздо прозаичнее, чем Аккерман мог себе представить, и, конечно же, в чём-то та особа была права. Эрен всегда был с ней и всегда был готов прибежать по первому её зову, но… Как сказал парень, Микаса была ему сестрой. И так он готов был относиться к любому близкому для него человеку. Этого объяснения Леви вполне хватило. Ему он верил. Как верил и в то, что все косые взгляды в их сторону являлись причиной обычной зависти тех, кто так сильно, как он когда-то, цеплялись за понятие истинности, не понимая, что такое свобода выбора. А Леви выбрал. Сам, без запахов и насилия, без обязательств и принуждения, без проклятой судьбы, которая почему-то диктовала всем вокруг, с кем и как нужно жить. Порой казалось, что они — единственные свободные люди в этом мире. И это чувство опьяняло. Спустя где-то месяц совместной жизни, Леви возвращался уже не в пустую и безжизненную консервную банку, а в полноценное жилье, где вкусно пахло едой и из гостиной можно было услышать чьё-то присутствие. Эрен медленно, но верно заполнял пространство своим барахлом. От чего холодный и полупустой дом наконец начал приобретать очертания жилого помещения. Не то чтобы Леви это сильно радовало. Минимализм всегда был в приоритете, и лишние вещи только создавали визуальный шум. Но спорить он не пытался. Жертвы были нужны, хотя бы ради баланса вселенной. В один из таких вечеров, вернувшись домой, Леви, к своему удивлению, встретил пугающе повисшую тишину. Даже YouTube, который Йегер часто включал на фон, сейчас молчал. Мысль о том, что что-то здесь нечисто, медленно пробиралась в разум мужчины всё глубже. Он привычно оставил пиджак на спинке стула, минуя холл, чтобы найти своего так называемого сожителя. Но Эрена нигде не было. И пока Аккерман пытался понять, куда тот запропастился, из ванной послышался сначала всплеск воды, а затем и голос пропажи. — Флок, да не вертись ты. Леви вот-вот будет дома. Поворачивайся, намылю тебе зад. Хвататься за нож было ещё рано, но страх естественным образом пробежал по позвоночнику, застревая где-то в пояснице, от чего ноги потяжелели, не давая двигаться с места. Пришлось себя пересилить, делая неуверенные шаги в сторону ванной, где всё отчётливее и отчётливее слышались странные звуки. Впрочем, на претензии Эрена никто не ответил, отчего была смутная надежда, что Йегер просто поехал крышей от постоянного нахождения в одиночестве в столь обширном пространстве. Леви знал, каково это. Но сам с собой мужчина ещё не разговаривал. Каждый шаг давался с трудом, дыхание предательски учащалось, не позволяя вести себя тихо. В голову лезли самые ужасные сценарии. Что, если Эрен вышел в магазин и случайно столкнулся с течным омегой, смог почувствовать его запах, определил истинность и теперь… Всё может вернуться к тому, что было изначально? И вроде бы ещё не так давно Аккерман зубами готов был вгрызаться в своё одиночество. Но теперь мурашки бежали по коже от одной мысли, что он больше не сможет почувствовать тёплое дыхание на шее, аромат чистоты от каштановых волос. И однажды, вернувшись домой очень поздно, никто не обнимет его со спины, рассказывая о том, что можно подогреть на ужин. Ванная комната встретила мужчину мокрым полом, кучей брызг, запахом мыла и собачьей шерсти. — Какого… Эрен, сидевший на корточках прямо перед ванной, дёрнулся, стыдливо оборачиваясь на вошедшего. Следом за ним на Леви устремилась ещё одна пара глаз. Тем временем сердце пропустило удар. — Пожалуйста, умоляю, только не злись. Я сам тут всё уберу. Только не выгоняй его, — жалобно проскулил Йегер, смотря на Леви такими же щенячьими глазками, как и мокрый пёс рядом. — Я его вымою до блеска! — Я вас двоих выгоню, — для страха ответил Леви, хотя по лицу было видно, что он пусть и недоволен, но явно не зол. — Представляешь, нашёл на улице. Он ведь породистый. Может, потерялся? Нужно найти его хозяина, а пока я за ним присмотрю. Всего на пару дней. Сделав глубокий вдох, Леви принялся закатывать рукава. — Я слышал, ты сказал Флок? — Да, уверен, ему подходит это имя. По крайней мере, временно назвал его так. Он, кстати, на него откликается, что странно. Может, его так и звали? Поняв, что Леви не злится и не собирается никого выгонять, Эрен всё же вернулся к тому, чтобы домыть своего нового друга, который так неугомонно вилял хвостом, создавая ещё больше грязи. Леви же опустился на колени и принялся помогать парню в этом непростом деле. — Не звали, — наконец ответил он. — Что? — Его не звали Флок. Это Майк, собака Эрвина. Сбежал сразу после его смерти. Сперва околачивался у дома, приходил есть. Но потом и это перестал. Я уж подумал, он тоже… Не важно. Как ты его уговорил зайти в дом? У меня не получилось. Кажется, эти слова шокировали Эрена. Он долго и упорно молчал, видимо, размышляя над чем-то своим. — Я не уговаривал. Он сам ко мне пристал. Шёл следом. Я пытался его прогнать, знал, как ты любишь порядок и даже кошек не держишь, а за собаку… Честно, думал, ты мне голову оторвёшь. Всё было возможно. Но ситуация с собакой всё равно казалась вымыслом. Память хранила моменты того, как Майк скалил зубы, когда его пытались заманить обратно в дом. Леви как тогда, так и сейчас не считал собаку в доме хорошей идеей. Но сказать, что он не скучал, это нагло соврать. Даже сейчас, намыливая Майка, когда рука случайно касалась руки Эрена, мужчина чувствовал, как что-то тёплое разливается внутри. Наверное, счастье ощущалось именно так. Майк, а точнее, видимо, Флок, теперь жил с ними. Почему-то пёс не отзывался на старую кличку, из-за чего временами Леви казалось, что это другая собака. Но нет, окрас, включая характерные пятна на лапах, был идентичным. К тому же, своевольный характер у собаки остался прежним. А вот Леви изменился сильно. Время и вовсе теперь неслось с какой-то бешеной скоростью. Если раньше он считал дни и минуты, сейчас события били ключом, не давая сесть и здраво оценить ситуацию. Когда пришло тепло, Эрен уже накопил достаточно средств на своё жильё, к тому же, ему одобрили общежитие. Но он не съехал. Как-то парень заикнулся о том, что ему пора, но, столкнувшись с холодным и недовольным взглядом, осёк себя и больше тему не поднимал. Леви не нужно было озвучивать факт того, что Эрен с ним не на пару месяцев. Это уже было само собой разумеющееся. В одной из прогулок, на которые Леви теперь таскали регулярно, ибо Флок слишком долго прожил на улице и запросто мог разнести дом, если не погулять с ним хоть пять минут, Леви осознал одну вещь: они похожи на семью. Пусть и маленькую, пусть и с собакой вместо ребёнка, но всё же. Этого было вполне достаточно. В тот день Эрен предложил сделать фотографию. Их первую, совместную. Леви этого не любил, но отказаться не смог. Но вместо чего-то нового он опять потерял что-то старое. Эрен уронил его телефон с моста. И хрен бы с ним, но… там была последняя имеющаяся у Леви фотография с Эрвином. Это уже было обидно до смешного. Эрен неосознанно забрал последнее. Он, конечно, долго извинялся, обещал купить новый. Но Леви не злился. По какой-то причине на душе было спокойно. Всё равно давно было пора сменить этот кирпич на нормальный мобильный. И уже на него они точно сделают совместное фото. Ещё на очередной такой прогулке Аккерман осознал одну вещь: Эрен был моложе, энергичнее и выносливее. Не то чтобы это было сюрпризом, но всё же Леви подобные прогулки выматывали быстрее. Выматывали его вскоре не только прогулки. Оказывается, всё это время Эрен не лез к нему из-за страха всё испортить. Он слишком переживал, что мужчина не так воспримет его намерения. Но это была безумно глупая причина. От чего Аккерману пришлось самому делать первые шаги к сближению. Хотя, когда он одним из вечеров нагло оседлал бедра парня, требуя к себе особого внимания, шагами назвать это было сложно. И уже после, на дрожащих ногах добравшись до душа, Леви чётко принял решение записаться в зал. Он и без того от природы был довольно неплохо сложен, но выдержать натиск молодого монстра под боком мог далеко не каждый. И вот одним утром, стоя всё в той же ванной, смотря на своё отражение спустя какое-то время, Леви не мог не заметить, насколько сильно он изменился. В частности, взгляд серых глаз теперь был наполнен жизнью и, кажется, чем-то ещё. А на бледной коже в области шеи красовались алые пятна, уходившие куда-то к затылку. Там же, где раньше узор истинности ставил печать на омеге, теперь была россыпь поцелуев. Леви не привязывали к себе, его любили. И эта любовь ощущалась на всех уровнях, отражалась во внешности и она же сияла во взгляде. Но Леви не мог не оставить на Эрене свой след. Тот сам об этом просил, отчего ощущался данный ритуал как высшая степень доверия. Пусть они и не истинные, больше никто не сможет пометить запястье парня, даже если он когда-нибудь найдёт того самого человека. Метка Эрвина тоже вряд ли исчезнет до конца, но сейчас она уже стала практически незаметной. Леви и не хотел, чтобы его снова делали собственностью. Хотя мысли о том, что он бы не отказался, если бы Эрен попросил, тоже были. В любом случае сейчас, когда след другого альфы был ещё виден, этого делать нельзя. Дальше они разберутся. Конечно, если судьба даст такую возможность. Эрену же его метка очень шла. Она делала его не тем, кто кому-то принадлежит, она создавала между ними особую связь, пусть и условную, зато значимую. Метка в большей степени служила лишь символом, она не работала так, как метка альф работает на омегах. Но всё же было приятно. Очевидно, что впереди их ждёт ещё немало трудностей, но это не столь важно. То, что действительно имело какое-то значение…

Эрен был рядом, и Леви впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему живым.