Хитрость

Стоило ночи спуститься и окутать собой город — всё замерло. Несмотря на красоту ночного Нью-Йорка — он остаётся ненадёжным другом. Этот город любит тех, кто на вершине успеха, и отворачивается от неудачников. Вздохи и искусное соплежуйство ничего не меняют — Эйфелева башня стоит на своём прежнем месте, мир движется всё с такой же стремительной силой, а план, который прорабатывался последние недели, с треском провалился, потянув за собой череду неприятностей, которые уже стучатся в двери. Перебирая в памяти все действия, шаг за шагом, Бланка пыталась понять, в какой момент всё пошло не так, и случилась не просто ошибка, а катастрофа, которая тучей нависла над головой и не планирует уходить. Всё ждёшь какого-то движения, маятника в свою сторону, чтобы воздалось за все гири, свалившиеся на хрупкие плечи. Думаешь, вот-вот случится чудо, такое огромное, что руки под ним сломаются. Всё ждёшь и ждёшь манны небесной, этого пресловутого чуда, но его всё нет. И не будет, по правде говоря. Потому что судьба и вселенная решили сыграть в совершенно другую игру. — Благодарю, — протянув водителю пару мятых купюр, Бланка выскочила из такси, оглядываясь по сторонам. Чувство тревоги с каждой секундой становилось всё больше. Остановившись у довольно-таки милого дома, возле которого уже начали опадать листья когда-то очень пахучей яблони и вишни, Стэйл совсем не решалась зайти внутрь. Бывает же такое, когда собственный дом, служивший крепостью и убежищем от всего мира, становился клеткой, в которой просто задыхаешься. Взяв себя в руки, Бланка полезла в сумочку, чтобы достать связку ключей, и поспешила к дому. Поднявшись по высоким, деревянным ступенькам, на входе «ждали» две старые горгульи, охраняющие дом. Уже поднеся ключ к замочной скважине, заметила неладное. Дверь была приоткрыта. Наверное, любой здравомыслящий человек в этот момент вызвал бы полицию и уносил бы как можно дальше ноги, но не Бланка. В одну секунду избавившись от убийственно неудобных шпилек, открыла тяжёлую деревянную дверь, молясь о том, чтобы та не издала ни одного звука. Приглушённый свет горел на кухне, которая находилась прямо по длинному коридору. Грабитель решил опустошить холодильник? Вот уж его встретило разочарование, нормальная еда там была очень давно. Руки потянулись к бите, которую когда-то давно оставил Джонатан, и с тех самых пор она отлично служила декорацией и так же превосходно подпирала стенку. Крепко сжав единственное оружие, Бланка приготовилась защищать свою обитель зла от незваных гостей. — Амелия? Ты жива! — камень, который был внутри грудной клетки, упал. Информации о пострадавших в банке не было совершенно никакой, а то, что она видела перед собой — говорило о том, что всё не так плохо, как она могла себе представить. Потрёпанная кареглазая блондинка сидела за барной стойкой с бутылкой очень крепкого алкоголя в руке, из личных запасов дяди. — Это что, кровь? — Не моя, точнее… не вся моя. Скажи мне вот что, — Ами достала из-за спины пистолет, Бланка машинально сделала шаг назад, а бита, которая всё ещё была в руке, поднялась выше. — Серьёзно? — на её лице появилась усмешка. — Итак, милая Бланка, что ты знаешь о Томасе Блэке? — Блэк? Который в мэры метит? — Бланка не понимала ничего, и обстановка её не то, чтобы напрягала, а пугала. — Нет, глупая. Который в чёрном списке всех служб Америки! Твой биологический отец. — Что за чушь ты несёшь? Билл сказал, что его зовут Адам, — мысли в голове перемешались, и, кажется, всё, во что она верила последние месяцы, и к чему шла уже несколько лет — летит к чёрту. — Билл солгал. Он всем лжёт, Бланка, пора было бы это запомнить, — Амелия отложила пистолет на стойку. — Не стой столбом, принеси аптечку и помоги мне достать пулю из руки. — Нет, сначала ты мне всё объяснишь! — злость подкралась совсем близко. — С самого, мать его, начала, — опустив на пол биту, села на стул рядом со стойкой, где сидела незваная гостья. — Ты позволишь истечь мне кровью? Ты жжёшь, подруга, — попытка посмеяться провалилась. Боль не только в руке, но и во всём теле дала о себе знать. Небольшая ссадина на лбу снова начала кровоточить. — Мы не подруги, Гарри Поттер. Держи, — передав пачку бумажных салфеток, Бланка продолжала сидеть на своём месте. — Не вздумай заляпать кровью всю кухню. — Я тебя недооценила. Что ж, — сделав ещё один глоток обжигающей жидкости, Амелия скривилась. — Начнём с того, что Джод мёртв. Закончим тем, что Билл знал о том, что мы попытаемся стащить записи из его тайника, и был во всеоружии. Это он устроил взрыв, я чудом выжила. — Но… откуда? Чёрт, всё должно было закончиться не так, — вина на пару с совестью дерьмовый дуэт. — То есть, записи вы не достали? Откуда ты тогда знаешь об отце? — Достали. Точнее, Джод достал, — Амелия выдохнула. — Мы уже приготовились отходить, даже дыру в стенке подвала сделали, но тут появился Билл со своей шайкой, началась перестрелка. Джод… Он спас меня, прикрыл. Один из кретинов Билла кинул гранату, я вышла через потайной ход, а на улице уже увидела, как тебя сажают в полицейскую машину. Как тебя поймали, Стэйл? Как вообще копы приехали так быстро? — Коулман был рядом, прогремел взрыв, и он тут же меня арестовал. Чёрт, чёрт… Это всё моя вина, это был мой план! Джод умер из-за меня, неизвестно кто ещё пострадал. — Эй, не истери, Стэйл. Во-первых, план был хороший. Во-вторых, ты пыталась спасти всех нас. Билл бы просто так не отпустил наши души на свободу. Мы знали риски, и готовы были на любые последствия. А насчёт пострадавших — включи телевизор. Кроме лёгкого потрясения никто ничего не заработал. Там завалило колонну и обвалило пол, но все живы. «Все живы» — эхом отдалось в голове. Никто больше не пострадал. Бланка понимала, что просто не сможет жить с таким грузом, и, по правде говоря, сама бы пошла в участок и призналась бы во всех смертных грехах. — Кстати, я приехала на твоей машине, которую ты безжалостно бросила возле ресторана. Ну, а теперь не сиди на жопе и заштопай меня! А то буду в роли призрака ходить за тобой и портить тебе жизнь! Уже через пару часов Бланка была на краю обрыва, под которым шумела река, и смотрела куда-то вдаль, стараясь запомнить этот момент. Город был будто на ладони, окутанный тайнами и огнями. Когда ночью летишь над Нью-Йорком, кажется, что под тобой миллионы звёзд и каждая из них — это жизнь человека, который называет этот город домом. Бланка вспомнила слова матери, как в древние времена люди смотрели на звёзды и пытались по ним предсказать, что произойдёт в жизни, и если человек умел читать эти узоры, то мог узнать о том, что случится, раньше, чем остальные. Размяв шею, немного приподнялась, облокотившись локтями о крышку капота. Теперь можно было лицезреть дикие леса, находившиеся по правую сторону. В голове всплыло воспоминание шестилетней давности, как в один из майских дней Бланка и Эмилия впервые наткнулись на это пугающе-зловещее, но прекрасное место. Тогда их было двое, словно два солдата уверенно смотрели в глаза своему страху, и страху оставалось лишь уйти, трусливо поджав хвост. Время подходило ближе к полуночи, и лес казался ещё более устрашающий, чем при свете дня. Зелёная тьма и шум реки, которая грохотом неслась куда-то вдаль. Поёжившись от холодного сентябрьского ветра, Бланка сильнее закуталась в пальто. Воспоминание из прошлого ускользнуло, оставив обжигающий отпечаток. Предательская вещь и чертовски тяжёлый багаж. Днём здесь так же необыкновенно красиво, как и ночью, и совершенно безлюдно. Идеальное место, чтобы сбежать от городской суеты хотя бы на несколько часов и побыть один на один с собой, со своими мыслями, и разложить всё по полочкам. Но сегодня явно был один из тех дней, когда тишина морально убивала. Мысли крутились в голове, словно подхваченные гигантским торнадо. Ничего не разобрать, ни на чём не сосредоточиться. Сознание будто выпотрошили и разложили на солнцепёке. К счастью, стоило сделать музыку громче и сосредоточить внимание на дороге — мысли вроде бы начали складываться в единую картину. Правду ведь говорят: музыка — лучшее лекарство. Чем громче, тем лучше. Выехав на мост, Бланка вдавила педаль в пол и помчалась домой, где Амелия видела уже двадцатый сон. Девушка наотрез отказалась ехать в больницу, поэтому пришлось самой обрабатывать раны, и вспомнить, как бабуля учила вышивать. Ведь нужно было зашить пулевое ранение, к счастью, не глубокое, и пуля прошла насквозь. Подмешав снотворное и дождавшись, когда Ами начнёт более-менее расслабляться — вышла проветрить голову. После такого насыщенного вечера стоило многое обдумать и принять для себя очень важное решение — покончить со всеми махинациями, приключениями и прочими американскими горками в своей жизни. Потому что в следующий раз может всё закончиться куда хуже, и, в первую очередь, Стэйл опасалась не за свою жизнь, а близких ей людей.