Контроль

Можно ли уничтожить человека? Забрать его личность, превратить в собственность? Подчинение требует гибели всякой надежды на спасение, полного искоренения веры. По правде сказать, Питер никогда не думал, что с ним может произойти такое. Говорят, надежда умирает последней? Если это действительно так, то его надежда умирала уже несколько раз. Пытался ли он спастись? Множество раз. В нём ярким пламенем горел огонь борьбы, вера в свои силы до последнего не покидала его. И даже когда Старк снова жёстко трахал его, наказывая за очередную попытку сбежать, Питер всё равно не переставал верить. Но знаете, что самое страшное? То чувство, когда надежда сменяется принятием, а безысходность затмевает всякую веру. Тот огонь, некогда горевший и бушующий глубоко внутри, угасает, оставив после себя лишь отчаяние. Так было и с ним. Его папочка брал его каждую ночь, полностью подчиняя себе его тело. Каждый день — новая борьба, новые попытки сообщить Мстителям, Щ.И.Т.у и новая неудача, за которой следует очередное наказание. — Питер, ты должен принять это! Бывают безвыходные ситуации, и это одна из них. Просто смирись, теперь ты мой! — кричит Тони, предотвратив новую попытку побега. — Нет, я не ваш! Я никому не принадлежу! — отрицает парень, стараясь контролировать свои эмоции. У него почти получилось, план был идеальный, и всё бы вышло, если бы Тони появился в мастерской на три минуты позже. — Это не так, малыш, — вздыхает Старк, — Мне придётся опять наказать тебя. Почему ты никак не поймешь? Ты же сам вынуждаешь меня, — мужчина моментально сокращает расстояние между ними, толкает парня к стене, наваливаясь сверху тяжёлым телом. — Нет, нет, только не снова. Мужчина сцепляет руки Питера над головой и страстно целует своего мальчика. Питер действительно был его мальчиком. Пришлось приложить много усилий, чтобы сломать его. Тони даже не предполагал, что Питер настолько силён. Что бы он с ним ни делал, как бы ни унижал, парень всё равно находил в себе силы на сопротивление. Но у каждого есть слабости. Гидра всё твердила: подчинение будет вознаграждено. Тони действовал почти по тому же принципу. Он наказывал Питера за попытки сбежать, запирал его в пустой комнате, зная, что парень ненавидит сидеть без дела. Но самой приятной частью было каждую ночь грубо брать Паучка, и, признаться, Тони до неописуемого нравилось. Нравилось, когда Питер стонал под ним, когда просил остановиться, когда называл его папочкой, ведь только так Тони соглашался вытащить из него вибратор. О, ему так нравилось быть папочкой Питера. Особенно когда он вознаграждал мальчика за подчинение, нежно целуя своё маленькое сокровище. Малыш был для Тони спасением, и порой, снова наблюдая за рыдающим после грубого секса парнем, хотелось всё прекратить. Его мальчик не должен так страдать, он здесь, чтобы дарить и получать любовь, а не для вечных терзаний. Тони хотелось быть нежнее. За все те годы одиночества, в нём накопилось столько любви, и всё хотелось отдать её Питеру, подарить ему всего себя. Нужно лишь подготовить малыша. Научить его. — Детка, ты же понимаешь, это для твоего блага, — говорит папочка, надевая на запястья Питера блокирующий браслет. Такой же был у Дейзи Джонсон, когда Щ.И.Т. боялся, что она взломает его данные. Для Тони знать, что Питер носит блокирующий браслет, было облегчением. Парень не мог взломать систему и выведать данные для побега. Тони был безумно счастлив, когда Питер наконец смирился. Всякая система стремится к стабильности, вот и он тоже. В конце концов, жить, подчиняясь Тони, было намного проще, чем постоянно пытаться дать отпор. В любом случае, Питер ничего не мог изменить. Парень стал называть Старка папочкой, выполнял любые его желания, бросил все попытки побега и углубился в свою исследовательскую деятельность. Тони даже поражался этому. Жизнь Питера перевернулась с ног на голову, но стремление к знаниям осталось прежним. — Вот все твои разработки, включая те, над которыми ты трудился в каморке во время поисков, — улыбается Тони, показывая Питеру его новую комнату. Он был поражён. Если бы не ненависть к этому паршивому человеку, он накинулся бы на него с объятиями. Все его разработки, даже самые незначительные, брошенные на стадии чертежа были собраны здесь. Вся его жизнь была здесь, и, казалось, прошло столько времени, а вещей совсем мало. Будто он вовсе и не жил. — Нет, ты не можешь пойти в университет, я уже предупредил всех преподавателей, ты на стажировке в Старк Индастриз, — говорит Старк, запрещая Питеру выходить из здания. И вот папочка снова целует его губы, притягивает за талию к себе, раздевает и ведёт к кровати. И Питер соглашается. Что ему ещё остаётся? Он продолжает учиться, заниматься, вести научные разработки, и пусть в неволе, но он продолжает жить. — Питер, я хочу, чтобы ты помнил, ты не мой пленник. Ты скорее мой любовник, и, пока ты полностью не примешь это, ты останешься здесь, — говорит Тони, целуя Питера на лабораторном столе. — Ты всё такой же узкий, детка, и всё такой же сладкий. Тебе нравится, когда я вот так трахаю тебя? — Да, папочка. А что он должен был сказать? Ответить нет? Снова разозлить Старка? В его положении всегда нужно играть в долгую. Но самое паршивое во всём этом — перебороть в себе героя. Питеру было противно полностью подчиняться Старку и во всём потакать ему. Его тошнило от самого себя, от беззащитности, от смиренности и принятия его положения. Он ведь просто смирился, опустил руки. Для Тони это значило абсолютную победу над его малышом, он радовался, что сумел сломать его, полностью подчинить своим желаниям. Но как бы ему не нравилось беспрекословное подчинения Питера, всё равно хотелось окружить мальчика любовью. Но что если эта любовь уничтожит убеждённость Питера в том, что именно он принадлежит Тони. Что если он захочет, чтобы Тони принадлежал ему в ответ? Старк привык во всём разбираться, ему казалось, он знал, как устроено в этом мире абсолютно всё, но это… это выбивало его из колеи. Он всё ещё помнил, как ревновала Пеппер, какими глазами она смотрела, когда Тони открылся ей в своей привязанности к Питеру.

***

В один день Паучок решил спуститься в лабораторию Старка, чтобы дописать свою программу. Он мог заниматься ей в своей комнате, как обычно, но каждый день видеть эти стены изрядно надоело. Лаборатория была великолепна. Когда они с Тони были друзьями, Питер проводил здесь уйму времени. И теперь ему хотелось снова побывать там. И плевать на Старка, абсолютно плевать. — Детка? — удивляется Тони, увидев Питера на пороге своей мастерской. — Можно я поработаю тут? — неуверенно просит парень. — Конечно, я так ждал, когда ты… впрочем, неважно, может тебе чем-то помочь? Этот день был переменный для обоих. Словно точка раскола, он разделил их жизни на до и после. Питер будто снова оказался рядом с другом. Он, увлечённый работой, вдруг рассмеялся над шуткой Тони, а мужчина тепло улыбнулся, впервые за несколько недель наблюдая счастливую улыбку на лице парня. Их секс в ту ночь был особенным. Нет, Тони никогда не был нежным с Питером. Но в ту ночь он не делал больно, старался доставить удовольствие его малышу и так нежно целовал, что Питер сам поддавался на его ласки. А потом это снова произошло. Наверное, быть рядом с Тони, который шутит, треплет по макушке, увлечённо что-то собирает под их любимую музыку, успокаивало. А может ему просто хотелось снова очутиться в прошлом. Иногда, смеясь над очередной шуткой, Питер даже забывал, что Старк держит его насильно, забывал о той напряжённости между ними, о том, что он не может выйти отсюда и что на его руке чёртов ограничитель, он даже взломать страничку на фейсбуке не может. — Папочка, можно мы сделаем это чуть позже? — просит Питер, когда Тони снова пытается раздеть его. — Но я хочу тебя прямо сейчас, малыш. Давай, сделай мне приятно. И Питер садится перед Старком на колени, смотрит в его глаза, ведь его папочка любит, когда он смотрит на него, кладёт свою маленькую ладошку на его ширинку, расстёгивает её, аккуратно снимает с Тони боксеры, достаёт уже возбуждённый член и старается как можно нежнее провести по нему языком. Старк стонет от наслаждения, когда Питер старается полностью заглотить его член и из-за всех сил сделать ему приятно. — Глотай, — приказывает Тони после того, как кончает ему в ротик. Ему хочется ещё раз трахнуть ротик своего мальчика после того, как он сглатывает всю сперму и поднимает на него такой невинный взгляд своих огромных глаз. И всё же в последнее время Питер считал, что Тони не был груб с ним. Да, он мог делать больно во время секса, но иногда между ними промелькало что-то совершенно особенное.

***

Они сидели в огромной гостиной загородного дома Тони. Мужчина уже был возбуждён, он нежно целовал своего мальчика, когда вдруг отстранился. — Может, хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? — спрашивает Старк. — Что? Я… да, очень хочу, — запинается Питер, — Что будем смотреть? В тот вечер они смотрели какую-то комедию. Питер не запомнил названия, он лишь громко смеялся над героями и острыми комментариями Старка. Сидеть в объятьях мужчины, пить горячий шоколад, было так уютно. «Лишь бы так было всегда» — думал Питер, ближе прижимаясь к Тони. Когда фильм закончился, Старк долго и нежно целовал Паучка, оставляя засосы на его шее, груди и чем-то полюбившуюся ему ключицу. И каждый вечер Питер кончал, от таких правильных движений его папочки в нём. Он ненавидел это, но никак не мог контролировать. Он забывался в особо приятном наслаждении, когда Тони грубо брал его. Ужасный парадокс. Питер не мог найти этому объяснение. Он всей душой ненавидел Старка, но секс с ним доставлял ему удовольствие. Питер давно не сопротивлялся, но Тони всё равно заковывал его запястья в наручники, связывал, шлёпал по ягодицам, и Питер соврёт, если скажет, что ему не нравилось это. Ох, ему очень нравилось быть шлюшкой Тони. Если бы всё было бы не так, если бы они просто занимались сексом и Старк не держал бы его тут насильно, возможно, у них бы что-то и вышло, и Питер не хотел бы сбежать от своего папочки. Но Старк сделал то, что сделал, и как бы не было уютно в его объятьях и приятно в его постели, Паучок всё равно мечтал сбежать.

***

— Питер, сегодня вечером к нам придёт команда мстителей, будем праздновать твоё возвращение. — Какое возвращение? — недоумевает парень. — Когда ты сбежал, мне нужно было что-то придумать, и, в общем, ты был полтора месяца в Норвегии, в университете на закрытом собрании. Никому не сказал, потому что хотел драмы. По-моему очень на тебя похоже, — говорит Тони, тепло улыбаясь. И такой улыбке не получается не улыбнуться в ответ. Питер кивает в знак согласия и продолжает возиться с программой, попутно строя очередной план побега. В этот раз всё точно получится, в конце концов, там будут Мстители, и пусть ему придётся опуститься в их глазах, Питер навсегда сбежит. Но у него опять ничего не выходит. Тони рассказывает что-то команде, все громко смеются, улыбаются, а Питер... он словно и не здесь. Его будто нет среди этих людей, он застрял где-то в своей вселенной и не может никак выбраться. Он понимает, нужно сказать, нужно сообщить мстителям. Нужно… — Эй, ты в порядке? — спрашивает его женский голос. Питер не сразу узнает Наташу. — Да, просто голова болит, — отвечает он, опуская глаза. — Перебрал, малец? — спрашивает Тони, появившись из ниоткуда. — Нет, сэр, все в порядке, — пискляво отвечает Питер. Он старается держать себя в руках, но страх вдруг одолевает его, сердце снова бьётся с бешеной скоростью. — А мне кажется, что всё-таки ты выпил лишнего, — улыбается Наташа, — Аж весь покраснел. — Нет, я в полном порядке, в полном, — говорит Питер, но голова кружится, звуки вокруг становятся то громче, то тише, в глазах становится всё темнее, — Всё хорошо, не волнуйтесь, — выдавливает Питер и падает без сознания. Наташа и Тони бросились к нему. Шпионка пытается нащупать на шее пульс, затем хватает запястья парня и вскрикивает от ужаса. — Его руки все в синяках! Он словно наручники носит, что с ним такое, Старк? И Тони снова врет о том, что понятия не имеет, что происходит с Паркером. Говорит, что сам заметил странное поведение Паучка, и, вероятно, это всё из-за смерти его тети. Он обещает позаботиться о Паркере, относит его в комнату, вызывает врачей и не отходит от кровати Питера, пока доктора сами не просят оставить его. Он заверяет всех Мстителей, что Питер в последнее время стал закрытым, наверняка подсел на лёгкие наркотики и что в этом нет повода для беспокойства, ведь Паучок ещё ребёнок, и даже он сам в его возрасте слегка употреблял. И подкупленные им врачи полностью подтверждают его слова. А после долгих уговоров команды он так благородно соглашается присматривать за парнем и даже переселить его в свою башню, если это правда так необходимо. Когда обеспокоенные Мстители уходят, он торжествует. Его план прошёл словно по маслу. Питер будет жить с ним, и каждый из Мстителей будет уверен, что это именно он смог уговорить Тони на столь отважный шаг. А наркотик в стакане Питера, который он незаметно подсыпал ему, не принесёт его малышу никакого вреда. Ведь теперь всё точно так, как и должно быть.