Контроль

— А может это всё-таки стокгольмский синдром? — дрожащим голосом спрашивает Питер, свернувшись калачиком на диване, устроив голову на коленях Наташи. Прошло уже больше месяца после, того как он вырвался. Тони пришёл в себя, как и предполагалось, его организм утратил экстремис, сделав его снова обычным человеком. Питер ждал, что Старк попытается связаться с ним, станет искать, будет врать Мстителям, если вдруг он попробует рассказать правду… Что за глупые наивные ожидания? Старк просто воспользовался им, а теперь, когда его игрушка больше недоступна, просто списал со счётов. — Я не думаю так, Питер, — ласково проговорила Наташа, поглаживая паренька по макушке. После того, как Тони очнулся, он сразу же рассказал правду, не скрывая даже малейших деталей. Он выложил буквально всё, включая своё помешательство на Питере, насильный секс и длительное заточение. И все вдруг стали ненавидеть Старка, а к Питеру относиться как к беспомощному щеночку. И каждый мститель считал, что именно он не смог уберечь Питера, каждый считал нужным попросить у него прощения за то, что они не смогли его защитить, и сказать, как сильно они ненавидят Тони. Как будто это могло помочь. — А знаешь, я в порядке, сегодня даже выйду на патрулирование, — вдруг радостно отвечает Питер, вскакивая с дивана. — Другое дело, — улыбается шпионка, — Мне уже больно смотреть, как ты убиваешься и растрачиваешь свой потенциал зря. На самом деле, Наташа единственная по-настоящему заботилась о Питере. Когда всё встало на свои места, все осуждали Старка и говорили о том, как несчастен Питер, Наташа единственная понимала его. Она знала, что вся эта навязчивая псевдоподдержка служила лишь постоянным напоминанием о том тяжелом времени. Наташа будто читала неозвученные мысли Питера, видела истинные причины его мучений, знала, что страдает он прежде всего не от жалости к себе, а от желания вернуть всё как было. Ведь Питеру просто катастрофически не хватало Тони. Первое время Паркер был уверен, что это стокгольмский синдром, но Наташа переубедила его — он слишком силён для подобного. То, что происходит с Питером, — привязанность к Тони, симпатия, которая обострилась в связи с разлукой. Наташа часто приходила, ей единственной Питер был рад. Он просил её рассказать подробнее о Тони, о его самочувствии. Но на самом деле знать всё это было тяжелым бременем. Первую неделю Тони был в тяжёлой коме, доктора твердили, он доживает последние дни. А Питер… Питер винил себя в произошедшем. Он бесконечно прокручивал в голове последний день рядом с Тони и понял: ему следовало оставить всё на своих местах. Питер постоянно представлял, как отреагировал Тони, когда пришёл в сознание и узнал о предательстве. Он лишил его не только себя, он, прежде всего, забрал у Тони экстремис, жизненные силы, а вместо этого наградил всеобщим осуждением! Как Питер мог так поступить? Почему он думал только о себе? Почему не подумал о последствиях? А ведь Тони изменился. Он извинялся, когда сорвался, он не хотел всего этого, он, возможно, думал о нормальных отношениях, разрешил ходить в университет, а Питер… Он всё разрушил, загубил…

***

— Не самое удачное время для звонка выбрал, парень! — визжит в трубку Наташа. — Оу, я потом позвоню, ничего такого, — отнекивается Питер. На том конце провода слышится задорный смех, а парня пронзает ужасный стыд. Ну вот зачем он опять позвонил? — Нет, погоди секунду, — произносит Наташа, — Брюс, я ненадолго, — Питер уже хотел положить трубку, он не собирался быть обузой для Наташи, — Ты в порядке, Питер? — Да, я просто… Просто ты давно не заходила и… как там…? — Всё с ним в порядке, возится в своей мастерской, что-то собирает, — перебивает Наташа. — Он спрашивал что-то обо мне? Не то что бы мне было интересно, но я ведь волнуюсь, ты понимаешь, — бормочет Питер. — Нет. Он вообще почти не говорит ни с кем, кроме докторов и Пятницы, — отвечает шпионка, — Эй, Брюс, не видишь я разговариваю, Брюююс! — снова раздаётся весёлый смех, — Пит, я пойду! — смеётся Нат и отключается. Питер бросает телефон на кровать и плюхается головой в подушку. И какой же он всё-таки придурок! Как он мог так поступить с Тони? Разве он не хочет быть рядом с ним? Разве не чувствует особое тёплое ощущение, когда Тони стоит рядом? Разве ему не нравилось, когда он нежно целовал его, прижимал к себе, бормотал всякие нежности… Питер, как последний ублюдок, лишил его экстремиса, а ведь Тони всегда хотел иметь сверхспособность, быть больше, чем просто Железным человеком. И что теперь? Ни друга, ни главного мстителя, лишь одна разруха и бесконечные споры. На Старка вылилась волна унижений, его столько раз оскорбляли и винили во всех бедах планеты, и всё из-за Питера! А ведь Тони просто хотел быть любимым. Питер хватает телефон и снова набирает Наташу. — Что-то случилось? — спрашивает шпионка, мгновенно взяв трубку. — Нет, то есть, да, то есть… можно я встречусь с Тони? — Питер затаил дыхание. Тишина на том конце провода сводила его с ума, он слышал, как Наташа пробормотала что-то невнятное, по всей видимости адресованное Брюсу, а затем послышались короткие шаги и звук захлопывающейся двери. — Уверен? — спрашивает Нат. — Да, я должен знать, как он. — Питер, ты точно готов? Я знаю, мы много говорили об этом, но разве ты полностью доверяешь ему? — Но ты сама говорила мне, это не стокгольмский синдром, это привязанность, пожалуйста, Нат, — Питер чувствует, как по щекам текут горячие слёзы, он всхлипывает, сдерживаясь, чтобы не зарыдать в трубку, — Я должен, прошу тебя… — Ладно, давай я приеду, и мы поговорим… — Нет, — перебивает Питер, — Я сам приеду, мне нужно увидеть его, ты просто… не могла бы ты попросить Пятницу не сообщать о моём приходе? Наташа снова молчит. Эта длительная тишина на том конце провода разбивает все надежды Питера, он сжимает телефон так сильно, что по экрану наверняка поползли трещины, а Наташа всё молчит… — Нат, я просто… — Хорошо, — вдруг отвечает шпионка, — У тебя 40 минут на дорогу, уложишься? — Д-да, я сейчас буду, сейчас буду! — радостно вскрикивает Питер и отключается. Он готовился к этому моменту, тысячи раз прокручивал сценарии их разговора, думал, что скажет, во что будет одет. Питер одевается за считанные минуты, вызывает такси и через 30 минут появляется на пороге той самой башни, откуда чуть больше месяца назад сбежал. — Он на своём этаже в мастерской, — улыбается Наташа, заметив Питера. — А Пятница? — Она не скажет о твоём приходе, и, Питер, — Наташа кратко целует его в лоб, — Удачи!