Контроль

Открыть дверь. Поздороваться. Извиниться. Признаться. Хороший план — половина пути. Он готовился к этому моменту, он так долго ждал, придумывал нужные слова. У него дрожат ноги от страха. Питер стоит прямо у прозрачной двери в мастерскую. Он видит Тони, который действительно собирает что-то на огромном столе. Дыхание сбивается. И всё-таки что он ему скажет? Питер, собрав всю храбрость, медленно открывает дверь, стараясь быть тихим, и, как только заходит в мастерскую, натыкается на небольшой железный щиток, который с грохотом падает на пол. — П-простите, я сейчас всё подниму, — с ужасом вскрикивает парень, принимаясь поднимать с пола щиток. — Питер? — неуверенно спрашивает Тони. — Мистер Старк, я просто… — что сказать? Нужных, заготовленных ранее слов как ни бывало, — Я… простите, — Питер стоит напротив ошарашенного Тони, который также не в силах что-либо сказать. — Почему ты пришёл? — вдруг спрашивает Старк, — Разве ты не боишься меня? — Нет, конечно, нет, Мистер Старк, пожалуйста, я хочу извиниться, — бормочет Питер. — В последнюю нашу встречу ты тоже хотел извиниться, — улыбается Тони, — Я так много причинил тебе боли, ты не должен извиняться, ты вообще ничего не должен и тем более быть здесь. Тони поворачивается к Питеру спиной, проходит вглубь мастерской, усаживаясь на диван. И оба молчат. Питер не знает, с чего начать, а Тони… Тони вообще не верит в происходящее, ведь Питер не должен был приходить сюда, не после того, как Старк испоганил его жизнь. — Послушайте, я… — разрывает тишину Питер, — Я долго думал о том, что произошло. Я понял, что не должен был поступать с вами так. — Почему? — удивлённо спрашивает Тони, — Питер, почему? Я держал тебя в страхе! Взаперти! Я, чёрт возьми, пользовался тобой и возможностью всё контролировать, пока ты беззащитен. — Вы не всё делали по собственной воле, я уверен, экстремис… — начал Питер. — Экстремис лишь помог мне стереть ограничивающие мои желания нравственные рамки, — перебивает Старк, — Я всегда хотел быть с тобой, заполучить тебя, даже когда ты был ещё ребёнком, кто я после этого? Я просто… я очень рад, что ты помог избавиться мне от экстремиса, мало ли, на что ещё я мог бы пойти, — Тони опускает лицо в ладони. Питер молчит. Снова ужасающая тяжёлая тишина. — Вы пытались защитить меня, — вдруг произносит Питер. — Что? — неверяще спрашивает Тони. Он издевался над ним, а это глупое создание думает, что Тони пытался его защитить? — Пытались защитить, — повторяет Питер, — Вы ради меня научились контролировать свои эмоции и желания, потому что знали, что можете причинить мне вред. — Твою мать, Питер! Я был с тобою жесток! Я насиловал тебя. — У вас просто не сразу получилось научиться контролировать себя, но, Мистер Старк, вы дали мне возможность посещать университет, не всегда были злы на мои поздние возвращения, были нежны в постели, а в последний раз вы остановились, — Питер стал медленно сокращать расстояние между ними, — Вы остановились и помогли мне, — Питер садится рядом с Тони и медленно берет его руку в свою, — Вы пытались быть лучше, вы просто хотели быть любимым. — Что ты несёшь, Паркер! — кричит Тони и вырывает свою руку, вскакивая с дивана, — Я просто хотел трахнуть тебя, вот и всё! Я делал из тебя послушную секс-игрушку, а всё, что ты тут бормочешь, это жалкие попытки интерпретировать мои поступки как-то иначе, но мы оба знаем, что было на самом деле! — Мистер Старк, я люблю вас, — вдруг произносит Питер. — Это стокгольмский синдром, я слишком сильно повредил твою психику, — отвечает Тони. Он знал, что Питер мог бы сказать ему это. Он готовился. — Но… но, когда вы только нашли меня, вы сказали, что любите меня, а я тогда сказал, что вы ничего об этом чувстве не знаете, но на самом деле и я тоже, — продолжил парень, — Но я понял, что люблю вас, именно вас, а не того монстра, которым вы были. Именно вы заваривали мне какао с зефиром по вечерам, с вами мы до полуночи могли возиться в мастерской, с вами мы смотрели фильмы в обнимку, вы так нежно целовали меня, и именно вы старались не допустить иную версию вас до меня, и знаете, если бы не было вас, я бы не стоял сейчас здесь, — бормочет парень. На глаза снова наворачиваются слёзы, Тони не верит ему и наверняка сейчас прогонит. — Питер, я… — Я люблю вас и знаю, вы тоже любите меня. Питер подходит к ошарашенному Старку и целует его. Медленно, осторожно… нежно. Он пытается передать всю свою боль, все эмоции, все чувства через этот поцелуй. Выразить им огромное желание снова быть рядом. И Тони отвечает. Он обнимает Питера и целует так нежно, что хочется снова разрыдаться. Он любит, безгранично любит своего мальчика, и сейчас он понимает, что чувства взаимны. — Прости меня за весь ужас, который тебе пришлось испытать, малыш, — произносит Тони, открываясь от таких желанных губ Питера, — Я люблю тебя, и я больше никогда не причиню тебе вред и никому не позволю, — по щекам Тони текут слёзы, и он сам не понимает, почему, но хочется верить, что Питер действительно останется рядом, что у них есть второй шанс. — Я знаю, — отвечает Питер и снова притягивает к себе Тони. — Я больше никогда не позволю себе тебя контролировать, — шепчет Тони. — Мы всё исправим, — отвечает Питер. И Тони соглашается. Он никогда не верил во вторые шансы, но то, что было сейчас, было самым настоящим, что он когда-либо испытывал. Это чувство… эта нежность, желание окружить безграничной заботой, всё это пылало в нём. Он никогда бы не позволил себе снова прикоснуться к Питеру, но сейчас… Сейчас ему кажется, что существует только Питер, для которого быть рядом с ним — заветное желание. Вторые шансы — явление редкое, рискованное и опасное, но почему бы не воспользоваться им? В конце концов, они оба любили рисковать.