mori, salvus erit, occiditis

— папа, я не хочу, не поеду туда, зачем мне это? — артём, ты взрослый мальчик и должен понимать, что мне трудно, а помочь кроме тебя мне некому. ты едешь туда и это не обсуждается, - мужчина сорока лет с какой-то особой осторожностью вел автомобиль, словно стараясь остаться незамеченным в огромной пробке, где казалось, словно каждый знает о чем он думает и что собирается сделать. — зачем мне убивать людей за деньги? это мерзко, это безумно мерзко, — мальчик восьми лет начал хныкать, вытирая льющиеся слезы рукавом своей рубашки. он чувствовал страх, отчаяние, обиду и злость. детский разум не был готов к подобным потрясениям и хоть как-то обработать информацию, которой выстрелили ему прямо в лоб. — это прибыльное дело, ты ведь хочешь чтобы мама выздоровела? заработаешь денег и поможешь мне, маме сделают операцию и она не умрёт, — шатохин старший прикурил сигарету и выдохнул дым, смотря на своего сына. дурной аромат сразу же окружил мальчонку, пробрался в еще совсем девственные легкие и заставил закашляться. — хорошо…я поеду туда только ради мамы, — артём посмотрел на отца и его довольную улыбку. что может сделать совершенно беспомощный ребенок в этой ситуации? правильно, ничего. спустя 10 лет. — маме сделают операцию и она не умрёт, да? — невысокий парень с глазами цвета тихого океана стоял и неспешно докуривал сигарету. фильтр давно пропитался кровью с его пальцев и делал этот когда-то противный вкус еще более ужасным, — отец, ты как был лгуном, так им и остался. ты не понимал, да и не поймешь уже никогда, что натворил. я хотел быть как все, обычным ребенком, играть, дружить, любить, ну а что сделал ты? ты отдал меня в руки тому, кто сделал из меня это. почему же сейчас, в твои последние несколько минут здравости ты смотришь на меня так, словно желаешь моей смерти? - перед молодым мужчиной лежало истерзанное тело человека, которого он когда-то считал самым близким. от абсурдности ситуации хотелось сунуть два пальца в глотку и выпустить все то, что сидело внутри, однако это было невозможно.

***

      шатохин шел по коридору полуразвалившегося общежития с нечитаемым выражением лица. в голове не было совершенно ничего, словно какой-то вакуум. а о чем ему думать? "голова настоящего убийцы должна быть заполнена только мыслями о своих жертвах" - и правда, только этим. пока голос в голове повторял злополучную фразу, артем уже успел дойти до места назначения и устремить взгляд в присутствующих. на кухне стояли два молодых человека, которые сразу же начали хлопать в ладоши, при виде того, кто совсем недавно совершил фурор. — артёмка, как тебе удалось подстрелить этого противного деда? у него было дохуя охраны, которая стояла даже около окон, чтобы их начальника не пристрелили такие типы, как ты. директор так доволен тобой, твоя фотография уже висит на доске почёта, я в этом уверен, — высокий молодой человек подошел к артёму, пожимая ему руку и глупо улыбаясь в своей привычной манере. не было похоже на то, словно тот рад его видеть. одно притворство. — всё зависило от калибра и патронов, подобрал все самое лучшее. я прострелил голову одному из охранников, и шальная пуля попала в этого. вот и всё, ракитин. я вообще думал, что промазал, ведь это был первый раз с такого дальнего расстояния, — шатохин криво улыбнулся и взял чашку, наливая туда воды из-под крана, — надеюсь, что мирон янович отпустит меня теперь…хотя бы на пару дней, хочу съездить на могилу к матери, - сколько он собирался с мыслями, чтоб сделать это? год, два, а может все три? уже неважно. — ясен хуй отпустит, даже не парься по этому поводу! — подал голос второй парень, кидая окурок в пепельницу. снова этот омерзительный запах, которым и сам артем пропитался насквозь, а ведь обещал, что никогда не станет курить, — ты прикончил мужика, которого фёдоров не мог убить лет пять или шесть, — федя подошёл к артему и приобнял того с явным презрением, что хотел старательно скрыть, — подумать только, мой друг лучший киллер в этой ебаной школе, гордость так и прет из меня! - о каком лучшем друге идет речь? точно не о том, кто есть сейчас. у артема нет друзей, он один, ну или не совсем. — всё-всё, федя, отпусти, — голубоглазый аккуратно убрал руку приходова, поставив чашку обратно на стол. жест случайный, но все-таки в подобной ситуации очень полезный, — до завтра. снова будете плестись в хвосте, я уверен, - больше шатохин не видел смысла говорить. он хотел поскорее скрыться и уснуть, однако у присутствующий были совершенно другие планы, — он заставит устроить вооруженное нападение на триста сорок пятую школу, вчера подслушал его разговор. — стоящий в относительной близости федя устало глянул в затылок артема и точно так же усмехнулся, — бедные дети, кажется, надо будет идти и замаливать свои грехи, - что за бред он только что услышал? замаливать грехи? - для тебя бога всегда не будет в обители, не неси чепухи, - шатохин не смог сдержаться от истеричного смешка и обернулся в по оборота, чтоб окатить парней холодной сталью своего взгляда, — вы сами выбрали этот путь, так что будьте любезны не ныть словно груднички. сами пришли сюда и должны осознавать, что рано или поздно вас сломают вещами, которые вы обязаны делать с людьми, примите наконец свою судьбу, — артема боялись, он чувствовал это, однако никакого удовольствия не получал. что может быть хорошего в таком, как он? после непродолжительного зрительного контакта шатохин таки сдвинулся с места. на сегодня работа была выполнена и он вполне мог провести время с пользой. ключевое слово "мог", ведь за несколько часов совершенно забыл о присутствии другого человека в собственной комнате. — ты такой незаметный, я хуею просто, артем, — в темноте помещения послышался хриплый смех, что мог принадлежать лишь одному человеку, — я же не спал и ты знаешь это.  — ну и почему мне постоянно кажется, что ты спишь, а оказывается ты меня просто наебываешь? — слова снова прозвучали механически, давид давно уже привык, — заткнись и отвернись к стене, если не хочешь стать моим ужином. — хватит бурчать, лучший киллер, — давид добродушно улыбнулся и приподнялся на локтях, чтоб рассмотреть вошедшего как следует, — тебя опять гложет смерть матери? тёмка, расскажи мне, я же вижу, как ты страдаешь. Тебе станет легче, серьёзно, - мужчина мигом понял корпус полностью и спустил ноги на пол, затем морщась из-за холода. — рассказать? тебе? аха-ха-ха, - шатохин и сам не понимал, что его так рассмешило, но оставлять подобную реакцию надолго он не был намерен, лицо сразу же переменилось, - ну тогда слушай меня внимательно, джангирян, — артём сел напротив Давида и посмотрел на него, после чего его зрачки сузились до максимума, тем самым показывая внутреннее состояние шатена, — история будет длинной.