Love after death

      За окном спешно наступали сумерки. Было темно и различались лишь белая, словно смерть, метель на улице, тёмные силуэты деревьев за забором, в частности тонкая и постоянно качающаяся ветка у окна, и ледяные узоры на стекле, будто светящиеся в темноте синим тусклым светом. И, кажется, именно этот «свет» и позволял разглядеть ближайшие предметы и улицу.       Как говорилось чуть ранее, было уже достаточно поздно: стемнело, стало намного холоднее. Вдобавок погода ухудшилась, оставляя ночных хищников голодать до утра, если не до следующей ночи. Сидя в спальной комнате со стареньким, приволоканным Смертью незнамо откуда слабо светящий ночничком, в уюте и сытости даже становиться как-то стыдно и жалко этих несчастных созданий. А когда понимаешь, в каком холоде они сейчас, так вообще невольно закутываешься поглубже в тёплый плед. Жалко собачек, но Афтеру и одного такого пушистого детёныша хватает. Больно они много линяют и ещё больше требуют к себе внимания и еды, чтобы держать целую стаю таких парнокопытных собак. Но они достаточно тёплые, в чём убедился Гено давно, но проверил на практике совсем недавно, когда как раз-таки его «пёсик» соизволил подняться с пола и перекочевать на его колени, под тёплый плед хозяина.       Слегка поёжившись от вида метели, что даже через стекло на вид позволяла немного ощутить этот холод снаружи, Гено плотнее прижался к подлокотнику бордового кресла боком, а спиной в его спинку и приобнял тёплый комочек рыжей шерсти, что, собственно, этому не сопротивлялся от слова совсем. Хорошо в чужих объятиях. Тем более спать. Этим Мандаринчик и занимался, в отличии от полумёртвого. Сон совсем не шёл, как бы упорно он не пытался заснуть. Афтер уже все позы сна перепробовал, но не идёт и всё! Вот что поделать? Включать яркий свет в спальне не хотелось для чтения какой-нибудь книги, как и уходить из уютной комнаты дабы посмотреть телевизор, потому, укутавшись в плед, Гено сидел у окна, просто пялясь в него и надеясь, что с этим весьма скучным занятием придёт долгожданный сон. Что бы вы знали, он сидит здесь не первый час, и за всё это время у него даже зевнуть не получилось, а метель и тьма за окном совсем не убаюкивали, нет. Скорее наводили лёгкий страх и тревожность своим мрачным видом, подпитываемый фантазией Глюка. Там замок двери щёлкнет, там половица под неудачно поставленной ногой скрипнет. В духе нынешнего положения снежного леса, о котором его личный Бог Смерти всё же решил немного рассказать. Совсем малость. Небольшая война. Всё, ничего более, просто война. Действительно немного, неправда ли?       «Кстати о Боге…»       — Эх, да не прячься ты, шпион. Выходи давай, — вздохнул вдруг тихо Глюк, но в повисшей тишине это казалось достаточно громким. — давай-давай. Я ещё раз повторять не буду. Я не в настроении, чтобы с тобой, большим ребёнком, в прятки играть. От меня не спрячешься, — продолжил он, глянув в сторону выхода. Из-за приоткрытой двери тут же показалась моська Рипера. Поражённая, выражающая явное удивление тем, что его смогли обнаружить, стоило только подойти к двери в спальню любимого. И его удивление Глюка позабавило, да так, что он, сменив своё привычное серьёзно-недовольное выражение лица с каплей усталости, усмехнулся, с первого такого родного смешка растворяя прошлое удивлённое состояние и заставляя жнеца тоже улыбнуться.       — Эх. Детка, ты меня раскрыл. Теперь я лишусь своей должности в шпионский организации, — как-то наигранно-огорчённо протянул тот, страдальчески прикладывая тыльную сторону кисти ко лбу, и полностью показался в дверях. От Гено тут же послышался второй, но уже сдержанный смешок, и он закатил глаза. — Как же я теперь буду кормить семью?       — У тебя есть кто-то помимо меня и твоего брата? — вопросительно изогнув надбровную дугу, спросил затем недобитыш, взглянув с долей скрытой усмешки на супруга.       — Хей, малыш, я бы никогда! — поспешил возразить Рип, чуть нахмурившись, подходя к своему любимому. — ты сомневаешься во мне? — следом спросил он, заходя сзади и налегая на спинку мягкого кресла.       — А кто тебя знает?       — Обидно, — протянул жнец каждую гласную и уткнулся носом в обшивку кресла, как бы расстроенно, опуская крылья вниз висеть из-за спины. Эх, сколько бы он жалости вызвал, не знай Гено этого скелета!       — Даже не продолжай. Знаю я тебя. И ты меня тоже. Прибью, если попытаешься меня бросить, — с шутливой угрозой хмыкнул развалинка, вытащив одну руку из-под тёплого пледа, легонько щёлкнул пальцами по лбу Рипера, получая в реакцию хитрющее, ничуть не обиженное лицо, выглянувшее из сложенных вокруг головы рук и ткани.       — О-о-о-о, да, детка, убей меня медленно. Так, чтобы я умолял сделать это быстрее~, — сладко и мурлыкающе зафлиртовал Смерть и, предвкушающее облизнув верхний ряд зубов, подпёр рукой подбородок, расправляя и пуша свои смоляные крылья в контраст белым оголённым рёбрам. Балахона, что удивительно, не было. Забыл где? Снял? Чтобы он с ним не сделал, но из-за вида оголённой клетки, куда Гено случайно пустил взгляд, стараясь его куда-нибудь после флирта мужа деть, румянец от смущения стал заметнее.       — Фу тебя! Дурак. Не буду я этого больше делать! И одного раза хватит. — нахмурился Афтер, но от Рипа не отвернулся. Куда приятнее на него смотреть, чем на жуткую картину за окном.       — Как скажешь, но один раз в мою вечную жизнь определённо маловато, — усмехнулся жнец, слыша в ответ невнятное бурчание себе под нос со стороны любимого. Как же мило! Как же Рипер любит видеть его таким смущённым и недовольным.       В который раз умильнувшись, Рипер легонько толкнул недобитыша от мягкой спинки кресла и, пока тот не успел за возмущаться на наглые действия жнеца, скользнул под плед и не менее аккуратно подхватил Гено под подмышки, поднимая. Тут же послышался приглушённый стук, а за ним и недовольно тявканье.       — Рипер! — возмутился Афтер, и, пустив на мужа сердитый и какой-то осуждающий взгляд, было забрыкаться, но его крепко обняли и уселись на прежнее место недобитыша, самого его усаживая сверху.       — А ты мне, вижу, изменяешь, — покачал головой Рип, кинув брезгливый взгляд на рыжее нечто, поднявшееся, отошедшее от неожиданного удара и в данный момент недобро смотря на саму Смерть. — ай-яй-яй, детка. Пока меня нет, в нашей спальне, да ещё не стесняясь, когда муж приходит. Слушай, а может ребёнок тоже не от меня? — на опешевшего Гено пал, казалось, весьма серьёзный вопросительный взгляд, требующий немедленных объяснений.       — Иди ты знаешь куда, актёр? Не изменяю я тебе, Мандаринчик как домашнее животное, — нахмурился Афтер, скрестив руки на грудной клетке. Этим заявлением сам Мандаринчик был, кажется, оскорблён, тем не менее поддатливо тявкнул, сопровождая этот звук коротким вскоком на месте. — и ему наверняка было больно.       — Больно? Малыш, он пушистее любого существа этого мира, он этого удара небось даже не почувствовал, — возразил Рип, попытавшись удержать запихавшегося Гено в объятиях. Это было не так уж сложно — сил у того немного, тем более в его трудном положении. Несмотря на это, действия его принцессы с каждым новым разом постепенно становились раздражительными для уставшего жнеца. Не раздражительнее, конечно, присутствия беса. Рипер первым завладел любовью развалинки, помог, поселил у себя, вышел замуж, в конце концов, и защищает по сей день несмотря на риски. Гено его и больше ничей! А это рыжая бестия так нагло и грязно ворует любовь и внимание, предназначенные Риперу. Как же у него руки чешутся впиться своей ледяной рукой в этот детский пух, острыми и тонкими флангами пальцев царапая кожу, да только Гено вряд ли будет рад. Сколько жнец думает об этой весьма заманчивой идеи, решиться её выполнить он колеблется. Его любимый точно расстроиться.       Прижав покрепче свою любовь к рёбрам, Рипер расправил крылья, бережно укрывая ими всё ещё бухтящего мужа. В пустой глазнице ярко загорелся голубой глаз и, пугающе сверкнув им, пока Афтер не видит, Бог тихо прошипел сквозь стиснутые зубы:       — Будь так добр, — крылья нахохлились, растопыриваясь в стороны и визуально делая их обладателя больше. Видимо здесь смелость беса внезапно исчезла. Попросту закончилась, ибо, как-то сдавленно проскулив, он по-детски чирикнул и припустился прочь из комнаты, только пятки сверкали. Конкурент удачно устранён, пусть и временно.       Гордый собой, Рипер хмыкнул и заглянул под свои крылья. От увиденного у него душа едва не раскололась! Если бы он только мог, то точно бы и без сомнений помер с умиления, лицезря сердитую мордашку своего возлюбленного, что, заметив как на него с нежностью смотрят, тут же фыркнул и отвернулся от того, начиная что-то неразборчиво бурчать. Попытки вырваться прекратились, хотя обида на мужа, что тот так жестоко прогнал беса, всё ещё оставалась.       — М-м-м, детка, ты такой милый, ~ — нежно протянул Смерть, тяня холодную руку к чужой черепушке, затем не менее трепетно оглаживая её. Гено невольно вздрогнул и, уйдя от руки, обидчиво закутался с головой в плед так что одни голые ноги торчали. — от правды не скроешься малыш. Лучше скажи мне: почему ты до сих пор не спишь?       — Не твоё дело, — послышалось из своеобразного кокона.       — Грубо. Я ведь волнуюсь, — с поддельной обидой протянул жнец, повесив голову со вздохом, и взглянул на лицо Гено… точнее то место, где оно должно быть, закрываемое клеточной колючей тканью. — прости, я не хотел тебя обидеть. Я просто так давно тебя не видел, а эта, — Рипер запнулся, едва не сказав «шавка», за что тут же получил бы по «шапке», сильнее расстроив свою любовь, — собака бесстыдно пыталась заставить меня к тебе не прикасаться, — сказал он с такой сдавленной обидой в голосе, будто попытались отнять самое дорогое сердцу. Хотя оно так и есть. Касаться Афтера одно удовольствие.       Руки легонько подцепили краешек пледа, желая открыть личико заботливому взору Бога, в данный момент нежного и ни капельки не издевающегося. Это было слышно даже по голосу. Привычный противный многоголосный скрип стих, становясь намного нежнее, гранича с не давящим, любящим полушёпотом, таким, каким не услышишь от него никогда при посторонних, как и не увидишь ту немного усталую лёгкую улыбку и расслабленные полуприкрытые глазницы. Приподняв свой «свёрток» рукой, обнимающий недобитыша за плечо, жнец, отодвинул край в сторону, ненавязчиво чмокнул полумёртвого в скулу. Отстранился, спустя пару секунд, и, откинувшись на спинку кресла, что тут же прогнулась под ним, положил череп любимого на своё плечо, огладив тот сквозь ткань.       — Так чего ты не спишь? — вторично спросил он, не прекращая поглаживания, лишь переходя на сгорбившуюся спину.       — А чего ты привязался? Не хочу и не сплю, — фыркнул Гено, чувствуя холодок, пробежавшийся вниз по позвонкам, расслабляя. Приятно. Умеет этот дурачок нехитро, словно по волшебству, растворить всю обиду и расслабить кости своими шаловливыми руками, умело лаская пальцами позвоночник и остистые отростки шеи без каких-либо пошлых умыслов, по крайней мере, так Афтер надеется.       Так или иначе, эти движения не только расслабляли, но и успокаивали, даже в какой-то мере убаюкивая. В объятиях родного монстра было пусть и прохладно, но так уютно и спокойно, что Гено почувствовал, как вечное беспокойство осколка души, навеянное каждодневным, практически, одиночеством, утихло, а кончики пальцев стало легонько покалывать прилившей магией, что, пока что, не успел высосать ребёнок.       Под этой трепетной нежностью и облегчением на душе Афтер и не заметил, как виновник всего его состояния замолк, а когда всё же очнулся, то с настороженностью чуть выглянул из своего убежища, бросая любопытный взгляд на Смерть. Обычно тот сразу спохватывался, начинал волноваться или вовсе без каких либо лишних слов тащил его на ближайшее удобное мягонькое место, укладывая рядом вместе с собой, и лежал, лежал рядом, тихо разговаривая, пока на недобитыша исподтишка не нападёт сон. Сейчас же тот просто сидел и как-то задумчиво глядел в окно. Затем, видимо заметив, что за ним тайком следят, вдруг вновь вернул свою улыбку и усмехнулся, всё ещё её отводя глазниц со стекла.       — Так значит... — как-то загадочно протянул он, на что полумёртвый лишь со вздохом расслабился. Опять что-то задумал. А Гено-то успел заволноваться, что что-то опять у него серьёзное случилось, — что-то я совсем перестал радовать тебя чем-то новым. Постоянно работаю, а в свободное время либо дома сижу, либо тебя в одни и те же миры вожу.       — Давай ближе к делу. Не тяни, — попросил Гено и, уткнувшись лбом в грудную клетку мужа, поднял взгляд уцелевшей глазницы в его, показывая этим, что он внимательно его слушает. А тот! А тот так хитро сощурил глаза! Так хитро улыбнулся, что Гено в миг страшно и любопытно стало: что же тот такого задумал?       С ответом на весьма интересующий Гено вопрос Рип, видимо, решил повременить. Хмыкнув, он натянул на лицо недобитыша верхний краешек пледа, закрывая глаза, и, встав с места, положил обратно свою принцессу. Послышались отдаляющиеся шаги, а когда Афтер выпутался из одеяла, что его собственными усилиями он обернул вокруг себя, путаясь, то застал лишь закрывшуюся с тихим щелчком дверь. Ушёл. Ну и что это сейчас было?       Нахмурив надбровные дуги, Гено перешёл в сидячее положение, всё не сводя своего какого-то чуть рассерженного и в тоже время заинтересованного взгляда с дверного проёма. Куда это он ушёл? Мало того, что Мандаринчика прогнал, так ещё и сам куда-то пропал, оставив его одного на пару с еле светящим торшером и темнотой. Одному в комнате Афтеру сразу даже как-то неуютно стало, и вьюга за окном начала морозить его сквозь стекло, вновь наводя некое беспокойство на душе. Несмотря на это, он оставался сидеть на месте. Рипер, судя по лицу и поведению, задумал что-то просто грандиозное, и мешать ему нет никакого смысла. Расстроится, что его сюрприз сюрпризом не вышел или, чего ещё хуже, обидится потом. Мало Гено временами его кислой мины, так ещё и разговаривать денёк не будет, не позволяя себя успокоить. Как ребёнок, честное слово! Нежный, заботливый, любящий, открытый для него, хитроватый, врединка порой, готовый его защищать, но редко и впрямь ребёнок! Эх, с таким раскладом, родив, недобитыша можно будет посвящать в отцы-герои.       Долго ждать жнеца не пришлось, буквально через минут десять он заявился обратно, распахнув дверь с ласковым:       — Детка, я вернулся. Прости, что заставил ждать ~ — улыбнулся он наблюдая за реакцией мужа.       Широко распахнув глазницу, полумёртвый аж спину выпрямил, разглядывая смерть с головы, укрытой чёрным капюшоном спортивной толстовки, до самых ног, на которых торжественно восседали кеды. Штанами служили спортивные мешковатые брюки. С новым образом Смерти крылья за его спиной, на которые полумёртвый по сей день не обращал большого внимания, ибо смотреть на голое тело было смущающее, будто стали меньше, хотя на самом деле это, наверное, не так. Всё же ранее он всё время носил балахон, что сливался с перьями, обманывая, и чудным образом визуально увеличивая их. Пусть они оказались в раз так мельче, но желание ещё разок потрогать эти мягкие перья и врыться в них пальцами не потеряло высокой позиции. Ну слишком они приятные на ощупь!       — Вот это ты меня, конечно, удивил, — произнёс с улыбкой Гено, всё ещё разглядывая Рипа, подошедшего ближе. — никогда не думал, что ты оденешь что-либо, при этом не напялив балахон, — усмехнулся он следом, прикрывая рукой рот. — признаюсь, ты меня удивил.       — Ради тебя всё что угодно, — Бог присел рядом с любимым, приобняв за плечо, прижал к себе, вручая в руки белую тёплую куртку и чёрные штаны, — Но это только начало, детка. Одевайся. Сегодня ты отдохнёшь и расслабишься, — сказал он и, встав, вышел из комнаты, маня за собой.       Переоделся Гено за минуту. Без сопротивления и возражений вышел из комнаты, следуя на первый этаж к своему любимому. Поздно, спать совсем не хочется и неимоверно скучно, так почему бы не попытаться скрасить эту ночь? По крайней мере, так подумал полумёртвый, с охотой готовый пойти с Рипером куда угодно, только чтобы провести время хоть где-нибудь, помимо этого дома.       — Подожди, — остановил развалинка Смерть, дёрнув слегка за свободный рукав. Рип, до этого уже открывший в гостиной портал и собравшийся зайти туда на пару с Афтером, остановился, как и просили, глянув на скелета — а как же Мандаринчик?       Тут Рипер чуть не упал. Опять этот Мандаринчик!       — Всё с ним в порядке. Лежит у входной двери, жарко ему. Дверь запрета, так что не волнуйся. Никто сюда не вломиться, некому, — начал уверять тот Гено, взяв его под руку, аккуратно притягивая к себе — за пару часиков ничего с твоим питомцем не случиться, пойдём. А то опоздаем.       — М? Куда? — со сдерживаемый интересом вопросил развалинка, кидая взгляд на дверной проём, где виделся бес, лежащий пузом кверху. Взять бы его с собой. Один дома он, наверное, будет скучать, или переживать, может даже начнёт искать Афтера. Хотя компания беса Рипера точно не порадует — вечно дерётся с ним, грозиться тронуть, а тот лает, скалясь. Война между ними, его не поделили.       Додумать мысль, решив брать ли пёсика с собой или нет, Афтеру не дали, начиная тянуть в сторону межвселенской дыры, и он даже по началу нахмурился, готовый начать возражать, но, увидев наполненное нежностью и заботой лицо того и подрагивающие уголки рта, от нетерпения поскорее воплотить задуманное, на секунду замер. Вздох. Ладно, пусть проведёт с ним этот вечер один, раз так хочет.       — Пойдём.       Гено настойчивей потянули за руку, втаскивая в портал. Лёгкий щекотящий холодок пробежался по костям, втаскивая во внутрь. Секунда и оба монстра оказались совершенно в другом месте. Поначалу это был какой-то тёмный и пугающий переулок с тупиком, щель между домами, если говорить проще. Там они, на радость Гено, надолго не задержались — Рип поспешил уйти оттуда, ведя за собой и любимого. Темнота сменилась оранжевым светом уличных фонарей, а чёрные стены высокими силуэтами зданий, в окнах которых горел свет. Это было что-то новенькое, ни разу в жизни не виданное для Гено, позабывшего уже что такое человеческий город по вине отсутствия долгое время пацифистских путей. Изумлённо раскрыв глазницу, он замер на месте, глядя словно на прекрасную масляную картину звёздного неба и небоскрёбы, будто вторящие окнами за звёздами, светя.       — У нас ещё будет время поглядеть на это с более удобного места, — хихикнул Рип на реакцию младшего мужа, стоя рядом. Наклонившись, он подхватил свою принцессу на руки, что и не сопротивлялся этому, лишь уже выучено завёл за шею жнеца руки, дабы в случае чего не упасть.       Еле оторвав взгляд от вида ночного города, Гено перевёл его на Рипера, на моське которого вновь засверкала естественная ему улыбка, от вида которой стало на душе теплее, теплее чем когда он дарил ему нежную. Усталость после возвращения с должности и вечно угрюмое лицо исчезли. Его Рипер вернулся. И всего-то надо было пойти с ним?       Подтянувшись чуть выше, Афтер уложил свой череп на плечо Бога, прижимаясь. Раз это так, то Глюк готов провести с ним время, что, к сожалению, уже давно не удаётся толком сделать.       Дома, фонари, скамейки, всё неспешна проползало мимо пока скелеты шли. А шли они уже минут десять. В воздухе витал еле заметный запах бензина, осетая сухой плёнкой на стенках носового отверстия, тут же стираемые дуновениями слабого, но прохладного ветерка, шуршащего сухими красными листьями клёна. Редко и быстро мимо проезжали машины, а откуда-то издалека слышались голоса, постепенно, по мере удаления от их источника, становящиеся тише. За всё время пути оба молчали. Рипер всё также не спеша шёл по тротуару куда-то вперёд, наслаждаясь присутствием своей второй половинки и её тёплыми руками, обвивающими его шею, а на вид спокойный Гено, разрываясь внутри от любопытства, сидел у него на руках, расслабившись. Не то, что ему было скучно, но… Эх, ну зачем же лгать? Да, прошло всего минут двенадцать, но этого времени с лихвой хватило чтобы Гено смог заскучать. Подавляя любопытство, он глядел вперёд на дорогу, стараясь предугадать куда они идут. Но всё было четно. Вот они прошли кино, куда в фильмах обычно ходили влюблённые пары, минуты две погодя они прошли и парк, а за ним и кафе. Куда же он него несёт? Вариантов не оставалось, а лицо Рипа продолжал сиять счастьем, в предвкушении чего-то.       — Может ты уже скажешь куда мы идём? — не стерпел недобитыш, подняв глаза на жнеца.       — Увидишь. Если я скажу, то обязательно испорчу весь сюрприз, и свидание не удастся, — со сдержанные смешком пояснил тот, прижав к спине крылья.       — Так ты меня на свиданье так пригласил? — в след улыбнулся Афтер, приподняв бровь. — А не поздно ли?       — Никогда не поздно, детка, для чего-то нового, — певуче протянул Рипер, сверкнув за угол и продолжил идти по тротуару возле дороги. — в конце концов это тебе точно понравиться. А потом, если хочешь, можем и пройтись по твоим розовым соплям. Кино там, рестораны с кофе.       — Это называется кофейни. И сейчас ночь, вряд ли хоть какие-нибудь кинотеатры работают.       — Работают, я смотрел, — гордый за себя, расхвастался Бог, чуть задрав «нос» вверх.       Ухмыльнувшись и убедившись, что его держат достаточно крепко, Гено скрестил руки на груди, зарывшись носом в тёплый шарф. Становится холоднее.       — Так ты готовился, — скорее утвердил, чем спросил он затем, спрятав руки в свои подмышки, чтобы не мёрзли. Не слишком холодно по сравнению со Сноудином, но всё равно неприятно ощущать колкость прохлады на руках. Давненько он не гулял. Стоит уговорить жнеца, или Фреша на крайний случай, открывать ему порталы в пацифистские AU время от времени. Или провожать до Ториэль, которую полумёртвый не видел несколько месяцев и успел соскучиться.       — А как же без этого? — вопросил жнец, приподняв «брови», и вдруг остановился и поставил Гено на ноги перед светлыми витринами с до ужаса знакомыми и в тоже время совершенного отличающимися от того, что он видел…— мы пришли ~.

***

      Не так уж и мало живых существ в снежных землях, что так были не по нраву Богини, одетой в лёгкие греческие одеяния и железную броню, холодом жгущую чешуйчатую кожу. И на большинство этих самых «существ» великая Андайн могла бы не обращать своё драгоценное внимание, если бы не тот факт, что они буквально подстерегают её на каждом углу. Эх, если бы только знали великий Бог неба — Азгор, и Бог магии Гастер, создавший проживающих в этой глуши братьев, о творящемся здесь, то точно бы предприняли какие-нибудь меры. Да вот только сказать им об этом невозможно. Всем известная «лихорадка» постоянно начинается и происходит в то время, когда до Высших не добраться, а не добраться как раз-таки по вине этой самой «лихорадки». А сейчас говорить уже поздно — осталось всего ничего, и их небесный мир вновь вернётся в прежнее состояние ещё на несколько тысячелетий.       — Прекрасно, — вздохнула Война, услышав как под ногами хлопнул острые клешни капкана. В этот раз не по её ноге, нет. Пострадало её двухстороннее копье. Второй такой же ошибки она не совершит.       Сняв с оружия ловушку, девушка откинула её в замёрзший снег. От силы удара ночная ледяная корка хрустнула и капкан погряз в мягком и мокром снегу. Фыркнув, Андайн отправилась дальше, мечтая поскорее сойти на тропинку. Эти все ловушки её достали. Каждый раз, когда она идёт обратно домой со своего храма — постоянно цепляет по пути пару таких мощных фиговин. Она бы могла обойти их, только вот слишком глубоко на холодную территорию она не пойдёт если не хочет околеть, ведь даже у такой сильной девушки, как она, есть свой предел. А другой же путь, что лежит через Водопадье, к сожалению полностью затоплен, как и мост ранее пролегающий там, и даже успел зарасти высокой серо-зелёной травой. Так и приходить ходить ей в метрах десяти от забора старого дома Смертей, каждый раз косясь на него и изменения. Там отросшие лозы почернели и почти осыпались, хотя днём ранее жили себе припеваючи. Там следы маленьких лапок и босых ног, на расчищенном крыльце и тропинке, а с противоположной стороны расколотый и скинутый с крыши десятилетний лёд, с ровными краями, будто его разрезали, и инструмент, сотворивший это, был точно не простым, способным резать всё что угодно, как растаявшее масло. Ещё через день окажется, что лёд раскромсан в порошок, а вечером его уже вовсе не будет. Каждое дело происходит не сразу постепенно. Будто виновник всего этого ухаживает за домом в свободное от дел время. Как-то раз Андайн по собственному любопытству поинтересовалась у младшей добродушной смерти о доме, так тот сразу разнервничался, но в итоге ответил, что там уединяется его брат после особо тяжёлого дня. Сложно вериться, но раз там обитает этот двуличный пернатый, то Богине вдвойне не стоит туда лезть, хотя осадок предчувствия чего-то плохого, каждый раз тянет душу, стоит в очередной раз пройти мимо.       И сейчас, стоя прямо перед калиткой — единственным путём к дому, минующему оплетённые колючими лозами стены, Андайн, нахмурившись, глядела на припушонную снегом тропинку, сквозь три пластины наложенным друг на друга, служащие шлемом. Её шестое чувство никогда её не подводил, и сейчас оно даёт о себе знать сильнее всего, чем-то тяжёлым оседая в горле. Не щадящая, жестокая Смерть явно задумал что-то не доброе, да и эти вечные спешки куда-либо. Он вечно прячет свою настоящую сущность за ленью и безалаберностью, неответственностью. Немногим известно, что оба брата, в отличии от других Богов, созданы из самой настоящей чёрной дыры — олицетворение тьмы и смерти.       Чёрная звезда владеет огромной силой. Разрушает, расщепляет, убивает. Может запросто засосать в себя, растворяясь тебя в ничто. И сейчас, небольшая, но могущественная часть этой силы и в данный момент храниться в обоих братьях, позволяющая им убивать одним касанием. В то время, когда добродушная сторона одной монеты продолжает держать её внутри себя, другая, жестокая может сорваться, и именно за это Андайн и беспокоиться. Беспокоиться не за Санса, а за Папайруса. Он СЛИШКОМ добр чтобы видеть сорвавшегося с катушек брата. Это может сильно его задеть. К тому же когда они начали забирать заодно души не только из человеческого мира в их вселенной, но и из других альтернатив, как говорил младший жнец, Рипер начал выглядеть временами более, так сказать, злее и отдалённее , а примерно пять месяцев назад это всё вдруг прекратилось, и на замену поспешили постоянные спешки, видимо, в этот дом.       — Крыша у него поехала, — вздохнула воительница, открывая калитку, проходя по тропинке к крыльцу дома, на которое, несмотря на крышу, занесло немного снега. — убью его, честное слово, если он умудриться выкинуть что-нибудь, — фыркнул она следом.       Крепкая, покрытая металлическими узорами дверь в дом со стороны улицы была вся исполосована тонкими, но глубокими бороздками вдоль и поперёк у самого низа, будто кто-то скребся. Такое же было и рядом с дверью, и на деревянных столбах, подпирающих крышу, и на заборчике на крыльце. Где-то она такие уже видела, только вот где?       Дотронувшись до ручки, нажимая, Война хотела открыть дверь, и уже дёрнул ручку, как неожиданно по ту сторону двери послышалось леденящее кровь рычание, а за ним и безумный рёв. Осёкшись, Богиня отдёрнула руку, развернулась в быстром темпе направилась прочь с чужой территории…       «Был ли это Санс?»

***

      — Пхе-хе-хе, — тихо посмеялся Гено, сунув руки в карманы куртки.       — Хей, чего смешного, детка? — с поддельной обидой протянул Рипер, и уже без искусственности чуть беспокойно взглянул на книжный магазин. Не угадал? Как же так?       — Ты чего меня сюда привёл-то? — вопросил он, с добрым смешком в глазах глянув на Бога. Тот в свою очередь на секунду растерялся, замерев, и вновь глянул на витрину с книгами. Затем снова на любимого. Если бы вы только воочию видели растерянного Бога! Его лицо и поведение были умилительно смешными. Он смотрел то на магазин, то снова на Гено, чуть дёргаясь в сторону того и тут же останавливаясь. Кажется Афтер только что сломал саму Смерть, не без помощи загнанности днём, усталости, а следовательно и тугодумии того. Кем бы монстр не был, после многочасовой одинаковой работы и не такое будет.       — Ты постоянно читаешь книги, и я подумал сводить тебя в магазин, чтобы ты сам выбрал себе те, которые интересны, — наконец-то пояснил жнец, останови взгляд на недобитыша, что, нешироко улыбаясь, выглядел довольно счастливым. Не казалось, что ему что-либо не нравиться. Значит незачем переживать, — а что, надо было всё-таки в рестораны с букетом миллиона алых роз и конфеты в розовой пачке, принцесса? — расплылся в улыбке жнец, нежно взяв руку полумёртвого в свою, и поцеловал её тыльную сторону, не спеша соскальзывая на пальчики.       — Эх, ладно, пошли, горе-романтик, — хихикнул он. Взяв той самой поцелованной рукой, холодную ледышку жнеца, что вдобавок была в розовой перчатке, как бы забавно это не выглядело. Гордо подняв нос, Рипер скользнул за своей развалинкой, по пути накидывая на его черепушку капюшон.       — Мы всё ещё в нашей вселенной, детка, и у нас монстры по городам не разгуливают, — пояснил Рип, открывая перед супругом стеклянную дверь.       — А как же тогда твои крылья? — получил тот негодование в свой адрес.       — Они называют это косплеем, — пожал плечами жнец.       Колокольчики на двери звонко и мелодично прозвенели, предупреждая продавца о том, что пришли посетители.       — Добро пожаловать, — послышалось незаинтересованно со стороны прилавка, где, задрав ноги на соседний стул, полулёжа сидела девушка, уткнувшись в книгу, так знакомую Афтеру. Он подобную недавно читал. «Зелёное солнце» вроде её название. Название странное, но книга очень глубокая и интересная. Самое то, чтобы занять за ней своё время.       Делать поспешных выводов он не стал, хотя в череп закралась одна догадка.       Зал в котором они очутились был небольшим. Небольшим и вопреки этому с полу до потолка заставленный деревянными стеллажами между которыми оставался небольшой проход. Самые различные книги в ряды стояли на полках от «А» до «Я», вдобавок разделённые на дату написания и жанры. От количества чтива у Гено бы глаза точно разбежались, если бы их было больше одного. Впрочем, это не помешало ему с неким восхищением оглядеть зал и тут же направиться в первый же ряд с книгами, внимательно, не упуская ни одной, начать искать интересные. В последний раз он видел столько книг… эх, да полумёртвый этого даже не помнит! В библиотеке в его вселенной было нечто похожее, только в разы скромнее. Да и рассказывалось в тех книгах мало о чём интересном, потому он туда даже не совался. Может открывал только книги, приносимые мусором с поверхности. И те книги чем-то напоминали то, что сейчас стоит на полках. Напоминали так же, как и приносимые жнецом.       — Ты те книги здесь брал? — поинтересовался полумёртвый, оборачиваясь на хвостиком идущего за ним Рипера.       — Ага, — кивнул тот, заглядывая на обложку толстой книги, что взял с полки Глюк и в данный момент держал в руках. — Это второй том той, что я приносил месяц назад?       — Да, — коротко кинул Гено и двинулся дальше в ряд.        Вскоре вовсе скрылся, повернув за угол., продолжая поиски, и оставляя Рипера одного, наедине со стеллажами с кучей книг. Хмыкнув, позабавленный поведением своего любимого, он повернул черепушку в сторону шкафа. И чего интересного в этих бумажках?       Вдруг взор Бога пал на ребро одной весьма интересной книги, а за ней и на вторую. Они так и манили себя приобрести, так и манили! Так сильно, что удержаться Рипер не смог — схватил их, как можно не заметнее и быстрее сунув под плотную толстовку, пихая не толстые книжки с мягкой обложкой себе между рёбер так, что те оставались на них лежать и не падали. Затем, оглянувшись, проверяя не спалили ли его. Продавщица как читала книгу, так и продолжила читать, не обращая внимания на вокруг происходящее, и, видимо, даже не заметив кражи.       Довольно хмыкнув, Бог поторопился на поиски Гено, пока тот не «утонул» в количестве книг.       Пробыли в книжном магазинчики скелеты достаточно долго. Риперу казалось, что вот-вот, ещё пару минут и наступит утро, и его план встанет на первом пункте, так и не сдвинувшись, а его развалинка останется жить среди стеллажей, взахлёб читая. Слава Богам этого не случилось и через час семейка Смерти наконец-то вышла из магазинчика с целым пакетом книг, к которым, честно говоря, Рипер начал ревновать свою любовь, ибо они поедали ещё больше его внимания, чем Рипер и бес вместе взятые.       — Я всё ещё не понимаю, почему эти бумаги стоят так много, — проворчал жнец, глядя в кошелёк, в котором закончились почти все его средства, — я только вчера обменял самоцветы на эти бумажки, чтобы вскоре поменять их на другие бумажки, — аж нахохлился жнец, вспоминая сколько криков и возни было, когда он заявился с двумя самоцветами в заведение, по словам Тори, что большую часть времени следит за людским миром, где можно обменять драгоценные камни, как их называют люди, на зелёные купюры. Не хотелось бы Риперу ещё раз туда идти. Он точно не выдержит и грохнет кого-нибудь. У них в мире Богов самоцветы, как камни на земле — везде и как можно больше! Если идти по тропе водопадов то этими камушками будет усеян весь берег. В мире же людей эти самые люди едва ли не дерутся за блестящие камушки, готовые обменять их на огромные деньги. Странные эти существа — люди.       — Всё стоит чего-либо, — пожал плечами недобитыш, вполне довольный приобретениями.       — Но мы пробыли там слишком долго, и если не поторопимся, то опоздаем к самом у главному, — покачал головой жнец и, несмотря на усталость, открыл портал, закидывая в него пакет с книгами, а заодно и две другие, пока Гено отвлёкся на проезжающую мимо машину, вытаскивая те из под толстовки и кидая туда же.       — Ох, вы посмотрите: жалкие смертные посмели задержать великого и устрашающего бога смерти, — хмыкнул Гено со скрещенными на груди руками, глянув расслабленным взглядом на мужа. В миг повеселев, тот в ответ пустил на любимого игривый взгляд и уже в следующую секунду выпрямился, встав в величественную позу.       — И не только, — будто злясь на этих «жалких смертных», воскликнуло рассерженное Божество —Они должны иметь больше чем капля уважения к моей персоне! В конце концов, если бы не я, то это мир был бы просто ужасен! Ни уважения, ни почёта! — закончил, трагично выгнувшись назад, и приложив тыльную сторону ладони ко лбу.       Со стороны Гено послышался смешок, а затем, не удержавшись, тот тихо, но от этого не менее заразительно захохотал, схватившись за живот. Ну слишком игра Рипера показалась забавной! Да и масло в огонь продлил вдруг тоже засмеявшийся жнец, и так, смеясь то-ли над игрой «актёра», то-ли над смехом друг друга, они смогли успокоиться лишь минут пять спустя, и то, всё ещё посмеиваясь.       — Пойдём уже, дурачок, а то ты меня так убьёшь, — прохихикал Гено и, стараясь отдышаться, подошёл ближе к Смерти. Смахнул с глазницы выступившую слезинку. Стоило ему взглянуть на специально и так по-дурацки улыбающегося Рипа, как его вновь пропил смех. Всякий проходящий мимо точно бы покрутил у виска пальцем, завидев такой «цирк», но ночь она такая, что темно, и высунуть нос больно сильно желающих нема. Оно и к лучшему.       — Что такое? — будто не понимая в чём дело, вопросил жнец, взяв под ручку загибающегося в смехе полумёртвого, что сейчас от своего приступа уж точно станет второй раз официально мёртвым, первый произошёл тогда, когда он вышел замуж за Смерть. Всё с таким же идиотские лицом повёл его по улице, косясь, — разве мой Божий лик не прекрасен? — гордо вопросил он, самодовольно и так наигранно хмыкнув.       — Прекрати! Пфха-ха-ха! Я сейчас умру! — воскликнул в смехе Гено, и его тут же подхватили на руки под бёдра, легонько подкидывая вверх, чем вызывая ещё больший смех. Такой радостный, словно детский. Такой прекрасный, всё благодаря красивому и такому родному голосу. При одном взгляде на его широко и счастливо улыбающееся лицо, этот лёгкий такой милый красный румянец чёрствая и нежная лишь для него, лишь только для Гено душа оживает, наполняясь не поддельной радостью, счастьем и теплотой, заставляющий почувствовать себя действительно… живым! Понять что все те годы он попросту терял время, стараясь найти развлечение и радость в созерцание ужасающихся им глаз, пачкая руки по локоть в крови, а это самое его счастье, просто сидело в чёрной дыре, пройдя через самый настоящий ад. Так близко и одновременно далеко…       — Я ни за что не дам тебе умереть, — послышался тихий всхлип. Полумёртвый вмиг прекратил смеяться, взволнованно взглянув на Бога.       — Боже, Рипер, ты чего вдруг? — спросил он так заботливо и нежно, положив руки на «щёки» жнеца, большими пальцами утирая прозрачные солёные капельки с глазниц. Но это не помогло, слёз стало больше и, не удержавшись на краю, они потекли вниз. Плачущая Смерть — самое болезненное и беспокойное что когда-либо Афтер видел в жизни. От его созерцания, аж поплохело — Хей, не реви, я и не собирался помирать. Куда я тебя, такого дурачка, одного оставлю? — вопросил он следом, обняв остановившегося жнеца, прижимая его черепушку к своему плечу.       — Я тебя люблю, ты точно не оставишь меня? — так жалобно выдавил сквозь всхлипы Бог, не удержавшись на ногах, подошёл и сел на скамейку парка, прижимая поближе к себе поселившегося в его душе монстра.       — Ни за что, — прошептал Гено. Прижавшись «щекой» к черепу Бога, когда тот в свою очередь аж вздрогнул, даже через ткань ощутив тепло чужого тела. Тёплого, а значит живого, — прекращай нюни распускать. Ты Величайший Бог Смерти или актёр плаксивого кино? — последнее предложение было сказано в шутливое интонации, с целью подбодрить и немного рассмешить того, прекратив очередной слезливый приступ.        И, кажется, у Гено это получилось, ведь послышался пусть и не громкий, но смешок. Всхлипы потихоньку затихали, как и от слёз в скором времени упоминанием осталось мокрые пятна на плече Глюка.       — Прекращай такой цирк. Рипер, тебе не о чем переживать. Я тоже тебя люблю, и не оставлю, успокойся, тише, — продолжал он, заботливо поглаживая поникшую голову. — Ты как? — спросил затем Афтер, отстраняясь и отстраняя жнеца. Стоило Гено на него лишь взглянуть, так он прикусил нижнюю «губу» от опечаленного вида Бога. Рука сама переместилась с черепа на скулу того и, приподнявшись, полумёртвый легонько соприкоснулся своими с зубками Рипа, стирая остатки прозрачных слёз фалангами тонких и тёплых пальцев. Спустя три секунды недобитыш отстранился и сказал:       — Может по мороженому? — предложение прозвучало так легко и весьма заманчиво, что отказаться было просто не возможно. Подумав с секунды две, Рипер кивнул, виновато отвёв взгляд, что позволил вот так вот взволновать свою любовь. Но одно лишь представление о том, что высок шанс потерять своего маленького и гордого скелета, без на то воли хозяина, заставляет слёзы наворачиваются на глаза. Боги, что же этот монстр с ним сделал?       — Мороженое? Это то, что обычно розовые сопливые парочки на своих милых до блевоты свиданиях? — постарался улыбнуться Смерть. В том то и дело, что попытался, ведь получилось у него это криво, хотя он старался.       — Не только. Не сравнивай всё с романами, что ты мне приносишь, — скрестил руки Гено и встал со жнеца, поворачивая голову в сторону светящихся витрин кафе, с не менее яркой вывеской многими любимого лакомства, — я, если честно, не ел мороженного лет сто. Хотелось бы вспомнить старые вкусы. Пойдём? После сладкого становиться лучше, — улыбнулся он, протягивая жнецу руку, что тот, вовсе не глядя, принял, заражаясь улыбкой от своей принцессы. Встал, позволяя начать уволакивать в сторону кофейни, потихоньку погружаясь в приятную «песню» из речи любимого, фоном которой стала родная улыбка. Помнится, роднее всего он считал только Папайруса, живя и держа себя в руках только благодаря ему. Слушая каждый день его недовольные возгласы о том, насколько он ленив, что негоже отлынивать от своей обязанности. Но однажды, на очередной душе, что нужно было забрать, Бог встретил Богиню жизни. Каждый раз с улыбкой на лице вспоминается, как она отреагировала на Смерть и её весьма чёрное чувство юмора. То удивлённо и в это же время готовое в любой момент рассмеялся лицо нужно было видеть! Оказывается она презирала Смерть, ведь каждая жизнь не может потерять разом самое важное, с момента знакомства она не поменяла своего мнения, но злиться за обязанности Санса не стала. Не его же решением было сделать себя чёрным ангелом.       Тогда Тори стала вторым более-менее другом. А сейчас первое почётное место занял Гено. Эгоистично по отношению к брату и старой подруге, но свою развалинку он любит до безумия, и если бы не души, то он был весь день пас его, сидя рядом, просто проводя время вместе. Прогулок и вечерних посиделок далеко не достаточно для такой жадной во внимании Смерти!       — Эй, ты меня слушаешь? — послышался недовольный голосок, и перед лицом Рипа помахала белая ладошка, — Ты чего такой задумчивый сегодня? Я, конечно, уже много шутил про твою подмену, но сейчас эта шутка как нельзя к стати.       — А? Я… Я слушаю тебя, дорогой, — кивнул Рип, очухавшись от воспоминаний.       — Правда? — скрестил руки Гено, вопросительно изогнув надбровную дугу, — Ну и что я спросил?       Плечи от лёгкого переживая чуть поднялись когда их хозяин сам едва заметно сжался, стараясь вспомнить о чём шла речь. В черепе было много мыслей, однако касающихся, видимо, монолога Афтера — нема.       — Всё с тобой понятно, — вздохнул полумёртвый, обернувшись на скелета позади, и продолжил идти вперёд по дорожке, покрытой серой плиткой, не спеша минуя красиво постриженные заборчиком кусты и не большие деревья за ними, — я рассказывал историю, а ты, видимо, прослушал. А спрашивал я про то, пробовал ли ты доброженное?       Бог облегчённо выдохнул. Не такой уж и важное и страшное. Умеет же Гено заставить занервничать. Спустив задумчивый взгляд вниз, Рип пол минуты помолчал, быстро вспоминая те моменты в его жизни, что он не проспал, проработал или попросту не забыл.       — Сколько себя помню… никогда, — качнул он головой.       — Значит пришло время попробовать, — уверенно сказал Глюк, ускорив шаг. И зря, наверное. Будь он чуть помедленнее, и Бог смог бы поймать его раньше, прежде чем тот обдерёт руки. Произошедшее дальше, Рипер точно никогда не забудет, ведь такой вид его возлюбленного слишком ужасен даже для всё повидавшей Смерти.       Сероватые кости Афтера, вмиг, будто по щёчку пальцев невиданного существа, стали тусклее и темнее, а сам он, зашатавшись, споткнулся, и, едва удержавшись на ногах, вдруг осел на землю, подставляя перед собой ладони, тут же ими ощущая боль от торчащих мелких камней. В единственной глазнице, что хоть как-то позволяла видеть, помутнела, а череп загудел, не пропуская в ушные отверстия Гено испуганные, взволнованные крики жнеца, перерастающие едва не в истерику. Даже холод рук он не почувствовал, и то как его несут. Всё происходило слишком быстро и непонятно. Гул портала, злой и яростный, но в тоже время испуганный и умоляющий помочь голос Рипера. Растерянный и ужасающийся вскрик, а после прикрика многоголосного вопля, заикающийся, зовущий за собой торопящийся голос.       Когда тело Афтера положили на что-то твёрдое и неприятно впивающееся в остистые отростки, но то уже совсем ослабло и расслабилось, а полумёртвый прекратил все попытки прийти в себя, что пытался предпринимать ранее. И только тогда, затих гул в его ушах, что на самом деле являлся злым криком Бога на Саенса, что, вместо того, чтобы сделать что-то дельное, ринулся к стеллажам с книгами, судорожно стараясь найди записи об монстрах, чем-то похожих родами на скелетов. Вмиг, когда тело расслабилось, Рипер замолчал, перевёв взгляд с учёного на недобитыша. Его душа будто остановилась, а сам он, выпал из реальности, ощущая такой страх который нельзя было сравнить с предыдущими. Ни с тем, когда Гено в первый раз потерялся, ни с тем, когда во второй, ни с резкими схватками и каждодневной тревогой Рипера, когда он был не рядом со своей любовью, не в силах защитить. Нет, это было чем-то новым и намного сильным. Страшным.       — Х-хей, о-он не умер! — поспешил предостеречь Сай того от поспешных выводом, взграгивая от того, что в комнате стало слишком холодно, на столе неспешно стал увядать цветок, а от жнеца веять злобой. —я не акушер скелетов, а учёный, потому не могу очень точно разбираться в этом, но он точно не умер! Он просто истощён! Не переживай, — сказал он следом, бросая бумаги и под пристальный взгляд подходя к Гено. Дрожащие руки аккуратно призвали маленький осколок с ещё более меленькой душонкой, летающей рядом, светясь с каждой секундой всё ярче и ярче, медленно отдаляясь от материнской, — видишь, с ними всё в порядке. Сейчас нужно перестать переживать и дать процессу пройти самостоятельно. Он должен быть полон сил, чтобы отдать их ребёнку. Но у него этого не наблюдается… Уже поздно, а он не спит. Он сегодня вечером ел?       — Я… — тихо прохрипел Рипер, чуть успокоившись, —… я не знаю…       — Ясно, — вздохнул Саенс, убрав руки от души пациента — Если он не ужинал и не отдыхал, то его состояние объясняется. Малыш забрал часть оставшихся сил, чтобы начать формирование своего тела, и из-за этого у Гено началось истощение, и сработала, так сказать, «защитная система» и он уснул. Всё в порядке, ему просто нужно отдохнуть. Как и мне, — учёный зевнул, косясь на весьма удобный стол, стоящий у стены в этом белом кабинете. Однако, игнорируя своё желание, он лишь сел на стул, повернувшись лицом к бессознательному, следя за процессом. Как и жнец, не полностью, но ещё немного успокоившись.       — Просто не отходи от него, пока тело полностью не появиться. Это минут десять-тридцать, не более. Ему не больно, не волнуйся, — сказал учёный, подперев череп рукой и зевнув.       Слова этого заучки Смерть уже не слушал, перевёв всё внимания на процесс. Нежно взяв в свою руку любимого, Рипер аккуратно сжал её, прижимая к своей груди. Тёплая. Родная и любимая. Свечение становилось ярче, а магия, постепенно скапливающаяся в сгусти из этого самого света, заметнее, формируя вокруг души ребёнка подобие рёбер, а за ними и позвоночника, таза, головы, рук и ног, приближаясь к маленьким и аккуратным пальчикам, таким красивым прямо как у его папы. Появление нового существо завораживает. Неотрывно, даже не моргая, Бог наблюдал за процессом, внимая каждому, что только происходило с новым телом. Душа замерла, но в этот раз не от страха, а от восхищения. Минута проходила за минутой, и вот-вот маленький скелетик будет готов (автор: ска, не хочу ломать момент, но это предложение похоже на записку каннибала, хехех) в первый раз почувствовать своё тело, подать голос. Сияние стало затихать, а тельце спешно опускаться вниз, на грудь папы. И только сейчас Рипер очнулся. Спохватился подставляя свои руки, чтобы не дай бог малыш не сделал больно Гено, ударившись прямо об рану, и сам себе не навредил. Ребёнок аккуратно лёг в холодные руки что сразу были притянуты к их обладателю, и пара пустых глазниц с изумлением уставилась на морщившегося и ёжившегося скелетика. Такого маленького и невинного. Чуть надави, и он сломается. Но вот только… он был, словно сама Смерть, холодным. Холодным, живым, и никак не реагирующим на леденющие руки отца. Истинный ребёнок смерти, как бы смешно и странно это не звучало. Смерть и жизнь — нечто несовместимое, не правда ли? Жнец и сам не до конца верит в то, что от стал папой.       Оглядевшись, ища предмет, в который можно было бы завернуть младенца, ведь без разницы страшен ему холод или нет — нужно его одеть, мало ли он может заболеть.       — Прости, Гено, — прошептал Рип, аккуратно снимая с любимого его шарф, не найдя более подходящей вещи, чем он, и неумело завернул в него беззащитного малыша. Оттянув краешек шарфа от лица, жнец с любопытством уставился на него и вдруг… улыбнулся. Так искренне и легко, как никогда ранее, — Привет, малыш, я твой папа, Рипер — тихо протянул он, с некой заботой пальчиком проводя по «щёчке» скелетика, — гордись, ты сын самой смерти, — хмыкнул он дальше, переводя взгляд на тихо спящего Глюка, — а там твоя мамочка — Гено. Он многое натерпелся, чтобы ты жил. Даже терпел мою магию. Ты, можно сказать, на половину состоишь из моей и магии мамы, — рука ушла от личика младенца, скользнув по него, помогая придерживать. Рип на секунду над чем-то задумался, затем перевёл взгляд на малыша, затем на Гено, затем на себя в зеркало, висящее на противоположной стене, рядом со столом, за которым всё же не сдержался и уснул Саенс — раз ты половинка от нас обоих, то и имя должно быть соответствующее. Как насчёт Гот? — вопросил Рип, опуская глаза на ворочающегося малыша — По-моему Гот — хорошее имя. Твоей мамочке понравиться, — усмехнулся Смерть расправляя свои смоляные крылья, по привычке, прикрывая защищаемый объект, — Добро пожаловать в семью, Гот.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ