Мурашки по коже

      -Почему в этой постели ты спишь только со мной?       Максим переворачивается на спину, равнодушно смотрит в потолок, подложив руки под голову, и усмехается:       -Если после наших постельных утех мне приходится отстирывать всю свою кровать, что будет, если я каждого парня буду сюда приводить? Я тогда только уборкой и буду заниматься. С другими мне достаточно любой горизонтальной поверхности. И даже не обязательно горизонтальной. Тебе пора! Собирайся.       Мой любимый педант! Он поднимается со своей постели и голышом идет на выход, а я как всегда провожаю его фирменным взглядом послушного щенка, готового вылизывать его ботинки, если он потребует. Надеюсь, он не опустится до такого унизительного приказа. Я и так многим жертвую ради этих зыбких непонятных отношений в виде постельных встреч раз в неделю. Но, похоже, бессмысленность и деструктивность нашего общения вижу лишь я один.

***

      Те, кто уверен в том, что каждый человек в этом мире должен иметь диплом и занимать высокопоставленные должности, глубоко ошибаются в своем железобетонном стремлении доказать это остальной неверующей кучке людей. Я всегда хотел работать, а не зарабатывать. Мне хотелось вкалывать. В детстве родители крутили у виска пальцем, смотря на меня, как на сумасшедшего, когда я спросил: «А нужен ли диплом, чтобы быть слесарем?» Я твердил им, что не всем хочется быть юристами, бухгалтерами или начальниками, но они мне не верили.       Я не был глуп. Я окончил школу, несмотря на свое хулиганское поведение, и даже проучился три курса в институте со стипендией хорошиста, пока не понял, что не хочу этого. Конечно, родители заставили меня позже закончить и институт, выпросив у декана для меня академический отпуск на год, но увидеть меня в кресле руководителя им все равно не светило. Я хорошо разбирался в компьютерах и стал подрабатывать в фирме по их продаже и ремонту, а диплом юриста пылился на полке между томиком Оскара Уайльда и пособием по изучению Windows XP. Я мог круглосуточно сидеть над очередной железкой в тихой безлюдной комнатушке три на три метра площадью и решать проблему за проблемой, понимая, что здесь от меня по-настоящему есть толк. Когда клиент увидит, что компьютер снова готов ему служить, он будет мне благодарен. Пусть я и не услышу слов благодарности, но мне будет приятно уже оттого, что я смог кого-то осчастливить, сделав что-то своими умелыми руками. Потом меня перевели из отдела ремонта в отдел техподдержки: я стал расти по своей личной скромной карьерной лестнице. Теперь на мне было больше ответственности: я привозил клиенту купленный им компьютер или ноутбук, устанавливал его на месте, объяснял все преимущества выбранной модели и нюансы работы и в дальнейшем занимался его обслуживанием. Все были довольны моей работой, я — тоже.       Максим был моим последним клиентом в тот будний насыщенный день: он купил себе для работы самый дорогой и навороченный ноутбук. Уж и не знаю, как часто он нужен был ему для работы, но мне дико хотелось посмотреть на этого идиота, купившего вещицу, которую мы уже отчаялись кому-то продать. Его стоимость отпугивала всех подряд, к тому же если учесть невостребованность многих функций и программного обеспечения, казалось, этот агрегат проще разобрать на детали и распродать по частям, чтобы фирме хоть как-то окупилось это никому ненужное приобретение. Максим был из тех клиентов, которые сначала смотрят на дороговизну, а потом на функциональность. Как выражался мой коллега: «Беспонтовый понт!» И вот мы все же продали наше «беспонтовое» чудовище, и я повез его по заданному адресу. Максим Игоревич. Самым ужасным в общении с клиентами было называние их по имени-отчеству. Порой это сочетание было настолько непроговариваемым, что приходилось тренироваться перед зеркалом, дабы не запнуться, не дай Бог, при встрече с клиентом! Здесь же все оказалось проще.       -Макс! — представился он сразу, как только я прошел на порог, держа сумку с ноутбуком в одной руке, сумку в документами — в другой. Пожать его протянутую ладонь не было возможности. Я застыл, не зная, какую именно сумку бросать в ноги, а он усмехнулся.       -Проходи в кабинет.       Мы были одногодки или что-то вроде того: без пяти минут тридцатник. Только рядом с ним я ощущал себя прыщавым подростком. Первое слово, которое пришло мне в голову при взгляде на него, — педант! При том конкретный педант! Во-первых, еще ни у кого я не встречал такой кристальной чистоты и порядка в квартире: все вокруг слишком ровно, симметрично, логично. Складывалось ощущение, что он здесь вообще не живет. Я шел в ботинках по ковру и искренне боялся за себя, любимого, что сейчас он обернется, увидит, что я забыл разуться, и на кулаках выставит меня за дверь. Я тут же представил невеселую картину: как я заявляюсь в офис вместе с этим злосчастным ноутбуком наперевес, и все в ужасе попадают в обморок. Елена Владимировна сделает это первая, а потом подпишет мое заявление об увольнении. Мда. Будет забавно! А во-вторых, если продолжить тему педантизма, я бы отметил строгость внешнего вида: синий костюм — пиджак и брюки, белоснежная рубашка и темно-серый серебристый галстук. Даже волосы были уложены гелем — для придания блеска. Не удивлюсь, если он ухаживает еще и за своими ногтями и кожей. Сколько пафоса!       -Поставь его на стол.       Я очнулся от своих сумбурных мыслей, поставил сумку на стол и раскрыл ее. Какое-то время я устанавливал ноутбук на пустом широком столе, Максим сидел на диване, закинув ногу на ногу, и со скучающим видом баловался зажигалкой. Даже удивительно: это была одна из комнат его квартиры, сделанная в стиле современных офисов. Здесь были и два шкафа с папками, и длинный стол для заседаний, и офисное кресло, и жалюзи на окне, и даже белая доска на стене с цветными маркерами, чтобы что-то писать или демонстрировать. Мое дело — установка, но, видимо, Максим заметил мое любопытство и проговорил:       -Я работаю на дому. Не вижу смысла снимать большие пустые дорогостоящие офисы.       -Но, тем не менее, Вам хватает денег покупать такие дорогостоящие вещицы, как этот ноутбук, — ляпнул я и чуть не закусил свой непослушный язык. Максим перевел на меня иронизирующий взгляд и улыбнулся уголком губ:       -Почему бы и нет? Ведь ты получишь проценты от его цены, так? Тем более его обслуживание тоже стоит недешево, как я понимаю.       -Верно.       Он медленно поднялся с дивана и подошел к столу, где я возился с проводами. -Кто будет обслуживать этот ноутбук, если он сломается?       Я вылез из-под стола, держа в руках сетевой шнур, и пожал плечами:       -Кто устанавливает, тот и обслуживает, как правило.       -То есть ты?       -Да, я.       Он приблизился почти вплотную ко мне:       -Как тебя зовут?       -Станислав. Стас.       -Стас, значит, — как-то устало выдохнул он и оглядел меня с ног до головы. — Забавная форма у вас в конторе. Обязательно носить это, — он подцепил воротничок моей рубашки пальцем и отпустил, — во время выездов?       Я равнодушно оглядел свой зеленый костюм с эмблемой фирмы: то еще убожество, но против правил не попрешь.       -Думаю, обязательно. Наши клиенты запомнят нас по форме, и если работа их устроит, они всегда вспомнят смешных чуваков в ужасной форме болотного цвета, — улыбнулся я непринужденно. Максим внимательно смотрел мне в глаза, а потом снял с моей головы рабочую кепку и отложил ее на стол.       -Тебя-то я и без формы запомню, будь уверен.       Наверное, он излучал слишком сильный заряд энергии, и я впал в туманную прострацию. Моему спокойствию можно было позавидовать. Прошли доли секунды между тем, как до меня дошел смысл сказанных слов и их подтверждением. Все произошло довольно быстро: секунда — грубый поцелуй, еще секунда — и на мне нет рубашки. Коридор, спальня, мягкая напольная кровать. Здесь все было таким светлым и мягким после строгого темного кабинета. Белого цвета кровать имела вид огромного пухового матраса на полу, белый угловой шкаф-купе с зеркалом на всю дверь, белая ширма в японском стиле, искусственное дерево сакуры… Это все, что я успел разглядеть за несколько секунд, которые он вел меня к своей постели по мягкому белому ковролину, чтобы опрокинуть на нее и заставить забыть обо всем на свете. Моя одежда полетела куда-то в сторону двери, и Максим взялся за себя. Пришлось ему помогать: я молча расстегивал ему брюки, пока он возился с верхом. Не скажу, что я был в первый раз с мужчиной в постели, но сейчас я снова почувствовал себя неуклюжим подростком, который пришел к своему старшему другу и попросил показать мир взрослых. И я был уверен, что Максим покажет мне его без прикрас. Казалось, сейчас он совершенно не способен быть нежным. На серьезном лице читалась уверенность: таким личностям нельзя говорить «Нет». Лучше позволить им себя унизить, чем потом наблюдать уничтожающий взгляд всю свою жалкую вечность. Они не простят: никогда.       Был ли я очередным трофеем в его списке или у него взыграло внутреннее возбуждение, я не знал да и не пытался узнать. Понимание того, что это всего лишь рядовое техничное соблазнение вызывало во мне отторжение происходящего и мерзкое чувство отвращения, и я гнал все это из себя до тех пор, пока не стал отключаться от реальности. Максим замечательно ввел нас обоих в мир удовольствия: я не заметил, как быстро подстроился под волну его страсти, как позволил собой овладеть, даже не пытаясь сопротивляться или идти на компромисс по поводу позы в постели, что для меня всегда имело значение. Принял его приказ без обиняков, беспрекословно подчинился. Просто отключил сознание, стараясь не стонать слишком громко вслух и не порвать простыню в сжатых пальцах. В такой ситуации нельзя быть разумным. Нужно стать сумасшедшим. Поэтому и секс у нас получился сумасшедшим, горячим, быстрым, но мощным. Наш неожиданно одновременный оргазм разорвал меня изнутри, заставив меня изогнуться в экстазе и громко вскрикнуть. Максим выпустил меня из своих рук, откатился на вторую половину кровати и закрыл глаза, тяжело дыша. Я и сам сопел, как паровоз, пытаясь отдышаться и чувствуя, как все тело пульсирует после сильного оргазма. Перед глазами — наручные часы: прошло всего двадцать пять минут, как я приехал к нему, и минут десять-пятнадцать после нашего первого поцелуя. Я взглянул на его спокойное лицо, прикрытые веки: он уже успокоился. Отдыхает. Или думает о том, что делать дальше.       -Если я завтра сломаю ноутбук, ты придешь его чинить? — вдруг спросил он. Я рассмеялся от неожиданности.       -Нет.       -Почему? — он перевел на меня серьезный хмурый взгляд, и я понял, что сделал ошибку: шутка не удалась.       -Ну я, конечно, приду, но если ноутбук именно сломан и к тому же по твоей вине, то он уже не подлежит гарантии. И я не имею права заниматься его обслуживанием бесплатно.       Максим какое-то время холодно и внимательно изучал мое взволнованное лицо, а потом отвернулся и снова закрыл глаза:       -Ну и хрен с ним, с этим ноутбуком. Это всего лишь груда металла.       -Не сказал бы, — я мгновенно возразил ему, — слишком дорогая груда металла.       -Все равно, — он присел на постели, подтянул к себе свои брюки и достал из кармана смартфон. — Скажи мне свой сотовый.       Я тяжело вздохнул и покорно продиктовал ему свой номер, смотря ему в спину.       Черт! Почему я не отказался от него в тот же первый вечер? Кто его так жестоко испортил, что он видел в людях лишь их «полезность»? И во мне он видел только доступную постельную утеху. Я прекрасно знал, для чего он мне позвонит. Если, конечно, позвонит. В какой из моментов нашего знакомства я потерял свою гордость, я не успел засечь на часах своей судьбы. Перешагнув порог этой квартиры, я перестал быть собой. Я превратился в другого человека. Я превратился в послушную игрушку в умелых руках этого жестокого деспота.