Мурашки по коже

      Когда я спросил его потом, почему он не побоялся меня соблазнить в тот вечер — ведь я мог и по морде заехать при таком нахальном подходе, он ответил, что я был не в том положении, чтобы сопротивляться, возражать или хотя бы высказывать свое мнение о происходящем. Я — обслуга, он — клиент, а желание клиента всегда закон. Даже такое беспардонное желание, как постель. Лишь спустя некоторое время после нашего разговора стали выясняться некоторые интимные подробности жизни этого наглеца: подобное поведение уже давно вошло у него в привычку — соблазнять каких-нибудь молодых мальчиков, привозящих ему то или иное оборудование, документы или даже пиццу.       -Ты думаешь, мне нужен был этот «монстр»? — усмехнулся он мне в удивленное лицо, имея в виду его новый ноутбук. — Мне нужно было, чтобы его доставил красивый мальчик в форме, который не станет мне возражать в виду некоторых обстоятельств и послушно ляжет в мою постель, ибо будет туго соображать в эти минуты. Радуйся, я трахнул тебя в мягкой удобной постели. Остальные довольствуются столом или полом.       Я чуть не съязвил в тот момент: хотелось упасть перед ним на колени и отчаянно благодарить за такой великодушный поступок. Оказывается, мне еще и одолжение сделали, что затащили в постель, а не на офисный стол. Спасибо блин большое! Моя честь оказалась не запятнанной, а я — дурак — расстроился. Сейчас Стасика успокоили, теперь Стасик будет спать спокойно. Очешуеть! Но… тем не менее мне льстил тот ничем не подтвержденный факт, что в своей постели Максим спал только со мной. Здесь больше никого не было: ни до моего появления в его жизни, ни после. Я знал, что так и есть, но не знал, почему. Пока не спросил. Он ответил, что спальня для него — слишком чистое и светлое место, которое не должно быть опорочено низменными поступками и эмоциями. Он сделал ее под свой тонкий вкус и не хотел, чтобы здесь кто-то ошивался, кроме хозяина. -Здесь я только сплю. Сюда я даже захожу раздетым после душа, чтобы сразу лечь под одеяло и расслабиться. Мне не хотелось бы, чтобы всякие уроды пачкали мою постель своими «извержениями» во время наших утех.       Но со мной ему пришлось изменить своему принципу: в тот первый вечер знакомства он отвел меня именно в спальню, повинуясь какому-то неведомому чувству и нисколько не задумываясь над тем, что его святое место будет обесчещено самым грубым способом. Я считал этот нюанс своей маленькой победой над этим черствым принципиальным педантом. Я, как последний придурок, радовался тому, что в этой постели больше никого не было и, возможно, не будет, и безнадежно пытался закрыть глаза на то, что я у этого парня все равно — не единственный боевой трофей на данный момент.       Я приезжал к Максиму по вечерам в пятницу после работы. Мы занимались сексом в его спальне, ужинали и расставались до следующей пятницы. Полчаса на постель, полчаса на ужин и беседу. Это вошло в привычку. Неделя за неделей, месяц за месяцем тянулся наш непонятный роман, который и романом-то не назовешь. Я убивал с ним время, я терял драгоценные часы вместо того, чтобы потратить их на человека, которому я по-настоящему был бы нужен. Максиму я не был нужен. Таких, как я, у него был вагон и маленькая тележка. Я знал, для чего он мне звонит, и каждый раз не мог найти в себе силы, чтобы сказать «Нет!». Я уезжал от него на ночном такси и твердил себе, что в следующий раз обязательно откажусь от встречи. Но стоило мне услышать звонок телефона и глубокий повелительный тембр в динамике, я тут же отбрасывал все сомнения и покорно бормотал ему в трубку, что приеду.       Он всегда просил меня уезжать после нашего приятного времяпровождения. Он объяснял это тем, что к нему в любой момент могут приехать высокопоставленные личности, которые не должны видеть в квартире «левых» посторонних парней, которые могут подпортить его железную репутацию делового человека или не дай Бог попытаться его шантажировать своим присутствием. Я был посторонним. Я был «левым». Я был просто мальчиком по вызову. До сих пор. Я старался сразу выползать из нагретой нашим сексом постели, чтобы не успеть расслабиться окончательно и не заснуть. Хотя я был на все сто процентов уверен: даже если я вдруг нечаянно задремлю, он меня тут же пихнет под дых и без особых раздумий выпроводит за дверь в прохладную ночь. Но однажды я все же непреднамеренно вырубился в его постели: он так ласково обнимал меня за плечи, прижимая к своей груди и медленно массируя лохматую макушку кончиками пальцев, что я невольно расслабился от непривычной нежности с его стороны и прикрыл глаза. Я хотел понежиться так немного, совсем чуть-чуть, отдохнуть после тяжелого трудового дня и уйти домой, но… уснул. И проснулся лишь на следующее утро, которое разбудило меня яркими лучами по лицу. Я мгновенно проснулся и в ужасе присел на постели: насколько силен был неподдельный страх, что я не исполнил стандартный приказ своего тирана. В квартире было тихо. Я в шоке посмотрел на дверь, судорожно соображая, что делать дальше: неужели он оставил меня здесь одного? Быть того не может. Я быстро оделся и выскользнул из спальни: Максима я нашел на лоджии. Он сидел в полосатом шезлонге, курил сигарету и читал газету. На нем была белая домашняя пижама, в которой он любил ходить по утрам, судя по тому, что она всегда лежала в сложенном виде с краю постели. Я встал перед ним, но он даже не поднял на меня свой убийственный взгляд, которого я смиренно ждал.       -Извини, я уснул вчера, — я не нашел ничего путного, как начать тихонько извиняться.       Он отложил газету на столик, тщательно затушил сигарету, потом поднял на меня строгий взгляд и просто огорошил меня своей фразой:       -Из-за тебя мне пришлось отказаться от утренней деловой встречи.       Я удивленно вытаращился на него:       -Я… не знал, что у тебя запланирована встреча. Мне очень жаль. Правда, жаль.       -Зато ты прекрасно знаешь, что я не позволяю оставаться у меня на ночь. И знаешь причину, почему я так поступаю.       Я начал оправдываться:       -Я просто дико устал вчера. День был тяжелый. Столько заказов… Столько клиентов… Я сам не ожидал, что усну. Ты ведь… мог разбудить меня… Растолкать, я бы ушел.       -Ты мог просто не засыпать в моей постели. Это одно небольшое правило, которое я просил тебя не нарушать. Это так сложно для тебя?       Я стоял перед ним, как провинившийся ребенок, краснея и дрожа. Внутри все вибрировало от обиды. Неужели это такая большая проблема? Я просто уснул.       -Прости, — пробормотал я, не смотря в его глаза. — Я сейчас же уйду, а ты перезвони своим «важным» людям и назначь им свою «важную» встречу. «Неважная» букашка покидает твое царство.       Я нырнул было в балконный проем, но рука Максима быстро сжала мое запястье: он встал с шезлонга и притянул меня к себе. На губах играла ироничная улыбка:       -Каким забавным ты становишься, когда обижаешься или злишься.       Он смотрел на мое расстроенное лицо, а потом быстро поцеловал мои надутые губы и проговорил:       -Я пошутил. У меня нет сегодня никаких встреч. Иначе я бы действительно выпроводил тебя вчера.       Он вернулся в шезлонг и снова закурил, закрыв глаза и выпустив струю дыма вверх. Он издевался надо мной. Шутил. Я как обычно быстро проглотил свою обиду и уже более-менее успокоившийся подошел к перилам: это был двенадцатый этаж. Отсюда город казался как на ладони. Я перегнулся через перила: припаркованные внизу машины казались уснувшими муравьями на стоянке-муравейнике.       -Ты не боишься высоты? — спросил я и обернулся на Максима, опершись на перила спиной.       -Я купил эту квартиру, довольствуясь тем, что отсюда замечательный вид на море. Да и на весь город, — проговорил Максим и усмехнулся. — И почти не выхожу на балкон, — он стрельнул в меня своим проницательным взглядом. — Не то чтобы я боюсь высоты, я не переношу ее. Мне тяжело смотреть вниз или вдаль: кружится голова.       Иногда он отвечал безмятежно и без сарказма. Просто беседовал, и в такие минуты он казался обыкновенным смертным человеком, с которым интересно пообщаться и подискутировать. Но… Таким он был редко, а потому таким он нравился мне больше всего.       -Застеклись, — я обвел его лоджию заинтересованным взглядом. — Правда, окна скрадут часть света, но зато отличный повод пригласить красивых мальчиков к себе домой. Да еще и не в единственном количестве.       Максим усмехнулся непосредственному стебу с моей стороны и поднялся с шезлонга. Мне казалось, что он даже подойти ко мне не сможет из-за страха высоты, а потому здесь, на краю мира, я — в безопасности, но он все же приблизился ко мне вплотную и впился в мои губы. Лично моя голова кружилась только рядом с этим ненасытным человеком: никакая вершина Эвереста не смогла бы вскружить мою несчастную голову, как эта ошеломительная сила страсти, которой меня накрывало, словно морской волной, и от которой я мог запросто потерять крышу. Мы впивались в губы друг друга до тех пор, пока он в приступе желания не толкнул меня вниз, огласив тем самым очередной беспрекословный приказ: я упал перед ним на колени, стянул с него пижамные штанишки и припал к его паху, готовому к подвигам. Вот что мне действительно нравилось в нем до безумия — его неповторимый аромат. Он всегда пах восхитительно!!! Что это было: гель для душа, дезодорант или одеколон — мне было все равно. Я готов был изучать его тело ежесекундно: руками, губами, языком. И ему самому нравилось, когда я увлекался оральными ласками и практически забывал о себе. В такие минуты мне хотелось доставлять ему удовольствие снова и снова, лишь бы еще раз вдохнуть особенный запах его кожи. Не думал, что с Максимом я стану таким бешеным фетишистом.       Он тяжело дышал, тихонько стонал, закрыв глаза, сжимая перила балкона в напряженных пальцах и кусая губы. Я нисколько не боялся, что соседи могут нас услышать и более того увидеть. Мне было искренне плевать на весь этот громадный дом со всеми его бесчувственными обитателями. Максиму, судя по всему, тоже. Он был в экстазе. Он был в нирване. Получив свой яркий оргазм, он тут же отошел от меня в сторону и поправил пижаму.       -Тебе лучше уйти, — холодно отрезал он. — У меня действительно есть дела сегодня. Если хочешь позавтракать, поищи что-нибудь в холодильнике.       Он ушел с балкона, направившись в душ, а я тихонько посмеялся над собой. Вот опять он с присущей ему легкостью вытер об меня ноги. Так изящно. Так непринужденно. Всем бы так уметь. Получил свое и скрылся с места преступления. Ладно, послушному щенку действительно пора убираться в свою холодную обшарпанную конуру. Максим всегда красиво возносил меня на небеса, но снимать меня с облаков ему нравилось с помощью жестокого пинка-насмешки под зад. Что ж, у богатых свои причуды.