Радуга чувств

«Белый песок» (03.03.21)

Я погибну здесь. Недавно Море говорит мне прямо: Ты усохнешь здесь, под пальмой, Под лучами, на волне. Вскину голову упрямо, И лежу под той я пальмой: Если суждено погибнуть здесь мне - Пусть я буду подшофе! -

Распугал я песней чаек. Небо плыло перед глазами, в пальцах - полбутылки спиртного. Я снова вскинул руку - капли падали на песок. Последняя бутылка. Последняя песня. Ярко. Жарко. Море зовёт. Но я ещё держусь. Вцепился в ствол несчастной единственной пальмы, развалился на песке. Смотрю в небо, ослепительно светлое, почти белое. Уже почти не моргаю, в глазах сухо. Но боюсь закрыть глаза. Я ещё не готов умереть. У меня ведь ещё полбутылки. Снова глоток. Вспоминаю, как оказался здесь - и горько. Так горько, что я снова пью из бутылки. Пытаясь дрянным вкусом пойла перебить горечь последних дней. Тщетно. А воспоминания кружатся, словно вороны, заводят свой чёрный хоровод. И я опять вижу себя. И корабль. И море. Такое огромное. Такое манящее. Свободное.

***

Я никогда не был свободным. Сначала батрак. Потом - раб. Неудачно сказанное слово, не вовремя взглянул на хозяйку - и вот я в цепях сижу на галере, кручу весло и мечтаю о том, чтобы вцепиться надсмотрщикам в горло. За то, что так сводит живот от голода. За то, что кровит спина. За то, что на шее и руках - цепи, которые мне не снять. Нас никогда не выводили на палубу. Зачем, для чего? Рабу не положено видеть солнце. Пусть будет рад куску хлеба и кружке воды раз в день, и тому, что ещё жив. А я, как бы ни желал освободиться, всё-таки ещё хотел жить. И в редкие минуты сна грезил о том, как однажды надсмотрщика убьёт кто-то другой. Поэтому я обрадовался, когда мой сон сбылся. И хорошо помню, как нас, прикованных к вёслам, вывели на свет. И как сердце упало, когда я разглядел, кто все эти люди, стоящие на залитой кровью палубе. О своей жизни у пиратов я лучше промолчу. Скажу лишь одно - я сильно пожалел о том, что выжил вопреки всему, а мать-природа одарила смазливой внешностью. И теперь в редких обрывках снов мечтал о том, чтобы содрать с себя пропахшие кровью, чужой и моей, тряпки, выхватить кинжал моего мучителя и хотя бы выколоть ему глаза. О большем я уже не думал. Жить хотелось всё меньше. А вот покоя - всё больше. И недавно моё второе желание сбылось. Корабль налетел на скалы - и моя жизнь оборвалась. По крайней мере, я так думал, пока не очнулся от того, как к лицу со всего маху приложилась чья-то когтистая лапа. По странной прихоти судьбы я всё ещё был жив. Дрейфующий посреди моря, зацепившийся ненавистной цепью на руках за обломок корабля. Очнувшийся от движения чайки, которая собиралась выклевать мне глаза. Единственный выживший. Спустя день, когда я почти умер от солнца, моря и жажды, меня прибило к берегу. И тень от пальмы вселила надежду. А белый песок показался мягче всего, что мне доводилось ощущать. Кокосы, валявшиеся под пальмой, спасли мне жизнь. Те, что висели на ней - продлили её на пару дней. А потом морем к моему берегу прибило ящик с пойлом.

***

Снова песок. Снова глоток. Снова солнце в глаза. Здесь оно оказалось беспощадным. И только тень от спасшей меня пальмы ещё помогала не сгореть заживо. Островок мой оказался на диво мал. Ни еды, ни воды - лишь пальма и песок. Ни души вокруг. Лишь море. Солнце. И чайки. У меня не было ничего, чтобы убить чайку или наловить рыбы. Крабы здесь не водились - да и камней, чтобы справиться с ними, здесь не было. Даже моллюсков я не смог найти. Я был свободен, как и мечтал. И медленно умирал здесь, на этом чёртовом песке, допивая единственную оставшуюся бутылку. Вот последняя капля в рот - и я отбрасываю уже бесполезное стекло, чтобы лечь на песок под пальмой и закрыть глаза. Меня разморило, солнце пригревало, а оставаться в сознании больше не было смысла. Я сделал всё, что мог. Для кого-то из моих родственников и друзей, чьи лица канули в Лету ещё в моём детстве, белый песок был символом счастья и богатства, потому что манил тайной и кладом, который можно найти. Но иногда белый песок - это просто песок.