Радуга чувств

«Солнечная роза» (12.10.21)

За окном была осень. Качались кроваво-красные бусины рябины, склоняясь в церемонном поклоне, а листья-перья вертелись на ветру, словно маленькие флюгера. Крупные кленовые «ладони» языками пламени разгорались у самых корней, и стылый ветер гонял их по тёмной земле. Берёзы шелестели звоном золотых монет, а листва издалека казалась янтарной вуалью, наброшенной на чёрно-острые, тянущиеся к небу ветви. Она сидела за небольшим столиком из вишнёвого дерева, подперев подбородок рукою, и наблюдала за огненной пляской ветра и листьев, тихо вздыхая. Осень – время печали, воспоминаний и чувств, когда-то испытанных впервые. «Жёлтая роза… Нашёл же, о чём спросить…» Она никогда не верила в суеверия. Чёрную кошку всегда старалась погладить, рассыпанную соль, чертыхаясь, собирала с сожалением о продукте, а плевать через плечо считала откровенной глупостью. Не говоря уж о всяких подковах удачи, кошелковых мышах и снах со значением. Язык цветов… О нём она узнала гораздо позже, чем её ровесницы, но не придала ему значения. Зачем? Ведь суеверия обретают силу, только когда ты в них веришь. А она не верила. Он позвонил, когда она устала ждать и думала, не стоит ли уже идти домой – признаться, тот день выдался ветреным, и пальцы побелели от холода. Сидела на остановке, потому что не хотелось ждать во дворе и попасться на глаза родителям – почему-то наличие гипотетического парня сразу порождало массу вопросов, а она не желала на них отвечать. «Мы просто друзья, – сказала она однажды. – Друзья – и ничего более». Но, кажется, их это не убедило: вопросы продолжались – и она предпочла молчать, чтобы их больше не слышать. Копаться в себе не хотелось – хотелось просто хорошо провести время и отвлечься от учёбы. Он позвонил – и спросил, какую розу она хочет. «Чёрную», – без колебания сказала она тогда, держа в уме недавний цветок у бабушки на полке. Засушенный, он завораживал своей сохранённой видимостью жизни – и ей не хотелось бы потерять память о живом цветке так, как это было с другими. Потому и огорчилась, когда обнаружилось, что таких нет. После минуты раздумий и напряжённых попыток вспомнить, какие ещё розы бывают (красные казались пошлостью, а белые – банальностью), она всё же выбрала жёлтые. И он привёз – пусть единственный, но нежно-душистый цветок, ценный своей исключительностью: ведь до этого ей никогда не дарили цветов вот так, не в душной обязаловке «женского праздника». Память толком не сохранила события дня и прогулку, не сохранила слов и тем для разговоров, которые были – зато перед внутренним взором всегда всплывает жёлтая роза, стоит только попытаться вспомнить и тот день, и тот звонок в попытке понять, что же всё-таки было это тогда. Дружба ли, как ей казалось – или нечто большее, что она в слепоте своей проворонила так глупо и безнадёжно?.. От жёлтой розы ныне не осталось даже лепестка – истлела, будучи всё же не живой, а мёртвой. Но в памяти – в памяти до сих пор остался и тот едва ощутимый аромат, и шорох упаковочной бумаги, и нежность мягких лепестков под пальцами, и карие глаза, лучащиеся улыбкой. Он больше не позвонит – это она знает наверняка. Да и она сама вряд ли поймёт, как с ним разговаривать теперь, много лет спустя после обоюдного молчания. Нет общих тем, нет повода для встречи. Но стоит только увидеть в окне яркий сполох огня, услышать свист ветра и ощутить неповторимый запах листопада – и она опять стоит на том ветру, и в нетерпении прячет руки в карманы пальто, и ощущает под пальцами нежность солнечных лепестков, а в душе – тепло и лёгкую растерянность. За окном была осень – время светлой грусти, стылых ветров, серого неба и красных клёнов. Памяти о первой любви.