Музе

Нашу первую встречу с тобой я надолго запомнила: Лёгкой поступью ты вошла в дом, не нарушив безмолвия, С интересом по мне пробежалась глазами бездонными, И лицо озарила улыбка искрящейся молнией. И с тех пор ты всегда возвращалась, когда надумаешь, Дверь без стука могла отворить — ни к чему формальности — Прямо так, как сейчас: воздух в лёгких застыл, очень душно, и Вижу дом свой родной, только надпись гласит «Усыпальница». Я клялась тебе слёзно: сжать зубы, кричать — только выстоять, Правда, знамя держать оказалось себе же дороже... Стольких ты повидала талантов с душою чистою, Отчего же со мной вдруг решила делить свое ложе? Почему день за днём умирать нужно под гильотиной мне, И кадриль моим телом в петле свыше сотни раз сплясана, Одиночество, страх стали жизни моей лейтмотивами? Почему, мой палач, я одна в этой казни массовой? Но на эти вопросы не дашь мне ответов точных ты. Вырываться нет смысла — крепко оковы стиснуты. Снова вместо балов, маскарадов и прочих почестей, Я глотаю вино, чтоб познать наконец эту истину. Постепенно тону в буйстве вкусов: алоэ, патока, Пробираясь наверх через боль, через крик, через тернии. Жить моментом? — Людьми, отголосками прошлого, датами... Эта жизнь для меня благодать и погибель верная. Знаю, стены родные однажды вдруг станут чуждыми, И ты мимо двери прошмыгнешь, поступив иначе, но Если порох ещё остался в твоём оружии, То не бойся стальными гвоздями мой гроб заколачивать. Впрочем, к черту приказы, о Муза, созданье вольное... Холодеет внутри. Вновь течёт уже стих по венам. Твою руку возьму, улыбнувшись без страха толики, И положат двоих нас опять у ворот Эдема.