Солнце для Бякуи

— Ёу, старик, я вернулся. — Ичиго, — сказать что главнокомандующий был удивлён, значит ничего не сказать, — Это правда ты. Мальчишка, как ты смел пропасть, — было чувство, что Ямамото вот-вот ударит рыжика, но старик просто обнял его. Генрюсаю было сложно поверить, что сейчас перед ним действительно стоял его приёмный сын, но этот голос, внешность, реацу, все это говорило старику о том, что это действительно Ичиго. — Прости меня старик, просто прости. Но моей вины в этом почти нет, не я натравил на отряд тех пустых. — С этим мы разберёмся позже, но как так… — Туда нельзя, — раздался голос Ичимару, — приказ главнокомандующего. — Кто там, — строго спросил главнокомандующий. — Главнокомандующий, прошу прощения, что отрываю, но мой отряд наткнулся на рёка, и я привёл их к вам, — раздался из-за двери голос Бьякуи. Ямамото посмотрел на Ичиго, взглядом спросив впустить или нет, Генрюсай знал, что Бьякуя был одним из любимых учеников Ичиго, но ему было важно знать, хочет ли сейчас Курасаки встретиться с Кучики. — Войди. Капитан Кучики замер на пороге, на мгновение ему показалось, что перед ним его бывший капитан, но потом, он вспомнил, что мальчишка, которому Рукия отдала свою силу, был очень похож на бывшего капитана десятого отряда, а значит это он. — Рёка, что ты здесь делаешь? — Ты ещё не догадался? Малыш Бьякуя, ты меня огорчаешь… Этот голос и манера речи резали Кучики по ушам, но он не мог поверить, что перед ним действительно его капитан, которого он оплакивал столько лет. — Это невозможно, капитан Курасаки погиб, закрыв меня собой… Я видел это своими глазами… Ты самозванец, — Бьякуя почти кричал, растеряв своё хладнокровие. Как какой-то мальчишка мог выдавать себя его за капитана. — Бьякуя, не мне тебе объяснять, что подделать меч синигами не возможно, — Ичиго вытащил из-за спины Зангетсу, который всё ещё находился в шикае, — Ты знаешь ещё какого-либо синигами с таким дзанпакто. Ичиго не просто так каждый раз доказывал, что он, это он, с помощью меча. Его Зангетсу знал весь Сейрейтей, потому что и шикай и банкай были очень необычны, а о нраве его меча чуть ли не легенды ходили, потому что втроём, он, Ичиго и Зараки, ставили на уши весь Белый город. — Нет, это невозможно, — продолжал упираться Кучики, вернув себе маску холодного аристократа. За мгновение глаза Ичиго изменились, став чёрными с жёлтой радужкой, и он сказал голосом своего меча: — Как же вы задрали! Сам меч тоже ждать не пришлось, он появился рядом со своим Королём и, в следующий момент, напал на Бьякую. — Значит, как орать, кого капитан больше любит, кто полезней, так вы с Ичимару были первыми, а когда ваш обожаемый капитан вернулся, так вы его узнать не можете! — Зангетсу наносил удар за ударом, загнав Кучики в глухую оборону, — Бесите, бесите, бесите! Каждое слово меча сопровождалось ударом, на теле и одежде Бьякуи появлялись небольшие царапины и разрезы. — Зангетсу, успокойся, — попытался Ичиго обуздать меч. — Успокоиться?! Я всего лишь показываю то, что ты прячешь, или скажешь, тебе не больно, от их слов?! А?! Чёрт с тобой, — сдался Зан, поймав взгляд Ичиго, — Разбирайся сам, только не забывай, я ненавижу дождь. — Спасибо, — Курасаки мягко улыбнулся мечу. Он понимал, что Зангетсу просто делал то, что считал правильным. Но в тоже время он мог понять, почему и Бьякуя и Гин не верили в его возвращение, положение обязывало быть осторожными. — Но… Капитан… Как так получилось, что вы… Вы смогли вернуться? — Бьякуя, сейчас немного не до моих рассказов, нужно вытаскивать ТВОЮ сестру, потому что никакого преступления она не совершала, а силу передала мне. К тому же, тебе не показалось, что казнь слишком сильное наказание за передачу сил, особенно для сестры главы одного из благородных кланов Сообщества душ? Оставив Бьякую обдумывать свои слова, Курасаки обратился к главнокомандующему: — Старик, сможешь сказать Совету 46, что я, это я. Не хочу ещё и им это доказывать. — Конечного, Ичиго. Как-никак ты мой сын, — в этих словах слышалось столько гордости, что вся обида, появившаяся на сердце после недоверия бывших учеников начала оттаивать. — А вот и первый сюрприз… — Ичиго почесал затылок. Перед ними развернулась ужасная картина, весь Совет 46 был убит. — В связи убийством Совета 46, приказ о казни Рукии Кучики отменяется, — главнокомандующий создал адских бабочек и отправил их всем капитанам, а так же стражникам, охранявшим заключённую. — Ичиго, Ичимару, можете забрать из камеры Кучики и привести ко мне? — Хорошо, скоро будем, можешь собирать капитанов, будет им сегодня шоковая терапия, — усмехнулся Ичиго. Но дойти до камеры так просто не получилось, на полпути они встретили Мацумото, а она тоже была из старого отряда Ичиго, только в отличии от Ичимару и Бьякуи, капитана она узнала сразу же. — Капитан… Капитан Курасаки, — хоть и узнала, но страшно боялась, что это лишь иллюзия… наваждение. — Ран-тян, это действительно я, — после этих слов у Рангику не осталось сомнений, потому что Ран-тян её называл только капитан. — Капитаааан… — она в слезах бросилась к Ичиго. — Всё хорошо, Ран-тян, теперь всё будет хорошо, ты, я, Гин, Бьякуя, мы снова будем все вместе, как я и обещал. Если получится ещё и Иссина к себе вернем, — Курасаки отстранил от себя плачущую синигами, и осторожно вытер слёзы, — Ну, Ран-тян, не пристало лейтенанту плакать. Всю идиллию разрушил Хитсугая: — Лейтенант Мацумото, объясните что здесь происходит. Ичиго был очень удивлён, увидев за спиной парня капитанское хаори с цифрой десять. — Так это ты нынешний капитан десятого отряда? — Да, я капитан десятого отряда Хитсугая Тоширо, а ты кто такой? — больше всего маленького капитана напрягал стоящий за спиной рыжего Ичимару Гин. — Ну, а я бывший капитан десятого отряда, подробности узнаешь на собрании капитанов, которое пройдёт, как только мы заберём Рукию Кучики из камеры. — Приказ главнокомандующего, — добавил Ичимару, видя недоверие на лице Хицугаи. Оставшийся путь до камеры прошёл без каких-либо неожиданностей. — Кучики, по приказу главнокомандующего казнь отменяется и с тебя снимаются все обвинения. — Ичиго, что ты здесь делаешь? — спросила Рукия, даже не обратив внимание на слова Гина, он же в это время подошёл и открыл дверь камеры. — Идём, Старик ждёт, — сказал ей Курасаки и сам направился к выходу, но выйти не успел, ему навстречу вылетел Ренджи, которому видимо Бьякуя сказал об освобождении Рукии. — Ты! — взревел лейтенант, — Это из-за тебя Рукию должны были казнить, это… — Лейтенант Абарай, будьте добры не повышать голос на старших по званию, — прервал его Гин, растянув губы в привычной ухмылке. — Ичимару, я давно уже не… — Курасаки-тайчо, я уверен, главнокомандующий не упустит возможности поставить вас на какой-нибудь достаточно высокий пост. А сейчас лейтенант Абарай, советую вам не задерживать нас, да и вам самому поторопиться, потому что Генрюсай-доно собирает всех капитанов и лейтенантов на срочное собрание.