Глава девятая
18 ноября 2024 г., 20:06
Гермиона Грейнджер
Головная боль разъедала — мягкая, волокнистая масса, похожая на вату, медленно въедалась в каждую клеточку мозга под значением слова убийство. До чего же мерзкое слово. Дети только начали приходить в себя от потерь близких, и в школу врывается мисс Смерть собственной персоной. Она слишком много боли принесла ученикам Хогвартса за последние годы. Я уже не пыталась мысленно вести список ребят, которых мы знали, ведь так и крышей поехать можно, а Гарри вёл… Я узнала об этом совершенно случайно, когда пришла в день его рождения на Гриммо — наткнулась на блокнот в комнате Сириуса, понятия не имею, зачем я туда пошла, но там мне спокойнее. Мысли крутились вокруг убийства и разговора слизеринцев, они — определённо главные действующие лица в этой ситуации, ведь у Нотта погибла невеста. Несмотря на желание как можно меньше контактировать со слизеринцем, без его помощи я не смогла бы разобраться в обстоятельствах смерти, так как многочисленные слухи не давали возможности сделать верные выводы. Стоит сосредоточиться на тех, кто мог ненавидеть Розье и какая причина могла побудить человека пойти на убийство или же она стала свидетелем чего-то, что не должна была видеть. Я надеялась, что хотя бы этот год пройдёт спокойно — без тайн, смертей и головной боли, но жизнь полна сюрпризов. Хотелось закрыться в комнате и не высовываться до начала занятий — не хотелось видеть Нотта, чувствовать эту странную реакцию тела на его глаза и манеру общения. На первый взгляд он казался не самым плохим человеком, но раздражал своим существованием, не давая возможности адекватно и без эмоций с ним общаться. Солнечный свет и дурацкие мысли окончательно меня добили. Я попыталась вырваться из объятий мягкой подушки, которая так усердно притягивала к себе. Кофе — вот что лучше всего помогает от усталости. Быстро приняв душ и полностью собравшись, я взглянула в зеркало — лучше бы я этого не делала. Внешний вид был помятым, и каждая деталь так и кричала: я сегодня не спала. Хотелось психануть и не пойти на завтрак, но желание выпить чашечку кофе было невыносимым. Ноющая боль давала понять, что лучше было остаться в постели, но без дозы кофеина я не переживу этот день. Я скрыла недостатки взмахом палочки — не став уделять больше времени на то, чтобы окончательно привести себя в порядок, я взяла сумку с учебниками, направляясь к выходу. Вздохнув и вознеся молитву всем известным богам, чтобы пережить этот день и не оказаться за убийство (не будем показывать пальцем кого) в Азкабане. Стараясь не шуметь, я тихо приоткрыла дверь и выглянула наружу. Тишина. Отлично, значит, Нотт — ранняя пташка и уже успел свалить, а может, до сих пор видел милые клубочки змей или что там для них под понятием приятные сны? Личный карманный василиск? Скрип досок под ногами отдавал болью в затылок при каждом шаге, словно весь мир этим утром решил показать, что мне тут не место. Не успев подумать о том, что нужно будет найти в библиотеке книгу с бытовыми заклинаниями, я почувствовала гул земли — совсем лёгкий, предостерегающий, как молния перед громом. Замок обиделся на мои мысли? Горло сдавило от страха, я не могла даже пискнуть, не то что позвать на помощь. Происходящее напоминало самый жуткий кошмар. Земля задрожала, в тот же миг я ухватилась за выступающий булыжник в стене и мысленно поблагодарила создателя замка, что тут не было обоев, как в гостиной. В десяти сантиметрах от моих ног затрещали доски, они ломались и исчезали в темноте. Не хотелось знать, где конец этой чёрной дыры. Резко приземлившись на задницу, я поползла назад, не думая о ноющей ягодице, и в ту же секунду палочка выскользнула из кармана мантии, откатываясь к противоположной стене. Я прокляла свою неуклюжесть. — Грейнджер! Ты в порядке? В поле зрения появился полуголый Нотт. Он схватил меня чуть-ли не за шкирку, чтобы поставить на ноги, цепким взглядом осмотрел меня на наличие травм и сделал вывод, что я ударилась только ногой, раз не могу встать. — Скорее, — он схватил меня за руку и наколдовал из оставшихся досок небольшое подобие моста. Я чувствовала подступающую панику и неприятный вкус тошноты, Теодор сгрёб меня в охапку и прижал к себе, когда рядом начала обваливаться стена. Очень не хотелось, чтобы в такой момент меня на него стошнило. Он потянул за руку в сторону гостиной, иногда меняя направление из-за толчков и обвалов. Стёкла в окнах дрожали, издавая неприятный звук, книги из стеллажей одна за другой начали падать, как костяшки домино, а на том самом мерзком ковре валялась обвалившаяся штукатурка. Пока мы бежали, я перебирала все варианты происходящего, чтобы унять панику и не наблевать на Нотта. И ни один из них не обходился без убийств и смертей. Мерлин, кажется, это никогда не закончится! С трудом сдерживая подступающие слёзы и тошноту, я старалась не отставать от Нотта. Наконец он остановился в проёме двери. — Тут безопасно, никуда не уходи. — Он потряс меня за плечи и внимательно посмотрел в глаза. — Грейнджер, стой здесь! А вот это зря, Теодор. Сдержав ещё один рвотный позыв, я кивнула, но руки начали предательски дрожать от пережитого шока. — Магглорождённая никогда не слышала о землетрясениях? — он посмотрел на меня так, словно я спятила. — Телевизор совсем не смотришь? Какое, к чёртовой матери, землетрясение? Школа под чарами. Что за бред, Нотт?! А ещё меня стошнит прямо на тебя, если ты не перестанешь меня трясти. В этот момент пол снова зашёлся в тряске, раздавая оглушительный треск, и на облюбленное мною кресло свалилась груда камней. Я инстинктивно схватилась за его плечи, откашливаясь от поднявшейся пыли. Теодор был таким холодным, что это даже помогло мне немного прийти в себя. Парень замер и с нечитаемым выражением лица посмотрел на меня. Я не отдавала отчёт своим действиям, а он — единственный, кто спас и оказался опорой в этом хаосе. Для меня было шоком, что слизеринец пришёл на помощь, а не оставил погибать под развалинами замка. Прошедшие месяцы в маггловском мире, которые я провела за зализыванием ран и просмотром новостных выпусков о бедствиях и погибших людях из-за различных катастроф, дали о себе знать. Картины смерти прокручивались в моей голове с бешеной скоростью. И сейчас, в эту секунду, что я неотрывно смотрела на него с нескрываемым ужасом, показывала грёбаному Нотту, какой хрупкой может оказаться моя жизнь. Новый толчок ощутился сильнее предыдущего, и я неосознанно впилась ногтями в его плечо. Парень сдвинул брови, но ничего не сказал, лишь переступил, на котором валялись предметы вперемешку с пылью. — Не бойся, львёнок, — Тео усмехнулся, — пара тройка минут, и конец. Эта фраза заставила меня вздрогнуть. Ничего не меняется: несмотря на обстановку, он продолжал веселиться. Я не хотела смотреть ему в глаза, поэтому опустила взгляд ниже, из-за чего сразу же пожалела. На его мраморно-белой груди от ещё горевших в коридоре свечей акцентировалась дорожка упругих мышц живота. Подняв взгляд чуть выше, рот предательски заполнился слюной. На уровне ключицы в глаза бросалось ярко-красное пятно. Просто обычная физиологическая реакция — не более, однако я всё стою, вцепившись в его руку. Нотт заметил, что я уже пришла в себя, но какого-то хрена продолжал позволять мне держаться за него. Из коридоров доносился шум: похоже, все уже выбрались в коридоры. Кто-то кричал. Я отцепила пальцы от Теодора и машинально засунула руку в карман мантии в поисках палочки. — Чёрт! — в гневе я откинула голову. Палочка у меня пропала, и теперь неизвестно, под каким камнем её искать и осталось ли от неё хоть что-то. Нотт следил за моими движениями, словно развлекался. — Тебя так веселит, что грязнокровка наконец осталась без палочки? — мне хотелось вылить на него все накопившиеся эмоции, хотя он в этом происшествии был абсолютно не виноват. И зачем я так с ним? Он же помог мне… Но он бывший Пожиратель, не стоит так расслабляться из-за одного хорошего поступка. — Нет, меня забавляют твои внутренние метания, — он постучал пальцем по своей голове. — «Он страшный и ужасный Пожиратель, держись от него подальше!», до «Он такой лапочка, и тело у него ничего». Чего-о-о? — Ты… легилимент? Боже, как я могла так расслабиться в его присутствии? Идиотка! Но… я не ощутила никакого давления, хоть голова и раскалывается на части, но это точно не из-за попыток пробраться в моё сознание. Слизеринец рассмеялся, упираясь рукой об косяк. — И это ты самая умная ведьма столетия? — он продолжал смеяться надо мной, в то время как я мечтала о том, чтобы он сквозь землю провалился. — Запомни, Грейнджер, мне не нужна магия, чтобы понять, что у тебя в голове. И опять эта самодовольная улыбка. Пол уже перестал дрожать, но я чувствовала, что моя ярость может вызвать выброс магии. Какой же он павлин! Он заметил, что камни начали подниматься в воздух, и его улыбка стала менее радостной. — Эй, кудряшка, ну ты чего? — он вздохнул и схватил меня за плечо. — Как же скучно с занудными гриффиндорцами — совсем не умеете веселиться. Он понял, что эта фраза нихрена не наводит на дружелюбный лад и отошёл на шаг, выставляя вперед руки. — Ладно, всё, я понял тебя, — Нотт осторожно и медленно потянулся рукой за спину. — Ты не в настроении, и я не с того начал, вот. Он протянул мне совершенно целую палочку. Я не могла поверить своим глазам и осторожно взяла её, почувствовав магию и убедившись, что она действительно была моей. — Спасибо, — пробурчала я в ответ, хотя стоило бы и поблагодарить за спасение. На моё ещё большее удивление, Теодор просто кивнул, надеюсь, запас юмора у него на сегодня иссяк. Хотя предположение было очень маловероятным. — Так, надо выбираться из этой башни, — он левитировал камни и попытался открыть проём с картиной, но, кроме камней, дела не продвигались дальше. Картина сдвинулась всего лишь на сантиметр, и стало понятно, что изнутри ее что-то подпирает. — Ты так и будешь стоять, Грейнджер? — обернулся Теодор. — Я неплохой волшебник, но помощь Золотой девочки будет очень кстати. Так, общими усилиями мы начали разгребать завалы вокруг. Пару раз мне чуть не прилетело камнем по голове, и, кажется, доской со стороны Нотта, но, слава Мерлину, реакция на этот раз меня не подвела. Искоса я наблюдала за парнем, его совершенно не напрягало то, что он без рубашки, и движения его руки с палочкой завораживали. Иногда он работал без магии, и я не могла не восхититься перекатыванием мышц плеч и выпирающими венами на руках. Он — истинное воплощение искушения, будто сам дьявол работал над его телом. Руки. — Ты не Пожиратель? — выдала я прежде, чем подумала. Уголки губ его дрогнули. Меня уже давно волновала тема, кто всё же не принял Метку и оставался наблюдающим в этой войне. — Нет, — он потянулся за ещё одним обломком шкафа. — Меня отец отправил на другой конец Земли, пока вы бегали за крестражами, а я попивал на берегу Японского моря Пина-коладу в компании очаровательных азиаток. Спокойнее, Гермиона, это всего лишь очередной тупой юмор Нотта. Зачем вообще тратить столько сил на обдумывание его слов? Просто. Пустой. Трёп. — Я… очень рада, что у тебя всё было хорошо, — я вздохнула и присела на обломок. — Ты не разделял его взгляды? Слизеринец откинул обломок и наконец обернулся прищурившись. — Ты ходишь по очень тонкому льду, гриффиндорка, — он вынул из штанов пачку и достал одну сигарету, подкурив об конец палочки. — Разделял или же нет — какая нахер разница? Всё кончено, ты сидишь счастливая со значком старосты, — он махнул рукой, указывая на маленький кусочек железа, что покоился на груди, — бегаешь в свою библиотеку, получаешь свои бесценные знания. Чего ещё не хватает такой зануде, как ты, для счастья? Мужиков? Так я смотрю, ты вечно окружена этими болванами или же они тебе наскучили? Последние слова он произнёс как ругательство, с ноткой… Обиды? Меня уже совершенно не задевали его слова, плевать, он не выведет меня себя. Затяжка. Выдох. В глазах океан. Я не тону. — Чего ты боишься? Больше нет убийств, чёрных плащей, ебанутых биполярных психов, — он развёл руками, приближаясь с каждым произнесённым словом. — Есть чёртов святой Поттер, уёбищный Рыжий, который таскается за твоей юбкой, и ты, которая живёт на одной территории с сыном самого преданного Пожирателя смерти. Он усмехнулся так жестоко и опасно, а в глазах холод. Я покрепче сжала палочку, и на языке уже было обезоруживающее заклинание, но я не успела поднять руку и произнести. Всё произошло в один миг. — Экспеллиармус! — миг, и моя палочка в его зажатой руке. Я встала и чуть не ударилась лбом о его подбородок. — Прекрати, отдай! — и я потянулась к своей палочке, а он отошёл, поднимая руку. На его лице нечитаемая маска, а в глазах — пустота. — Признайся, — упёртый, пустой взгляд. Чего он хочет? — В чём? Он ещё раз затянулся, стряхивая пепел на пол. — Ой, не прикидывайся идиоткой, — Нотт сморщился, как от чего-то противного. — Ты боишься меня, Грейнджер, одна фамилия Нотт вгоняет в страх первокурсников, а тебя и подавно. Не мерзко делить с Пожирателем одно пространство? Поделись, что ты при этом испытываешь. Что он несёт? Взгляд опять уцепился за засос под ключицей. Даже складывать два и два не пришлось. Утром тишина, так как он весело провёл ночь, но немного протрезвел, значит, несколько часов удалось поспать. — Ты пьян, прекрати, — я ещё раз попыталась выхватить палочку. Из наших комнат послышался грохот. — У тебя в комнате кто-то был? — и я посмотрела на чёртово красное пятно. Заметив, он ухмыльнулся, но всё так же напряжённо смотрел. — А вот это совершенно тебя не касается, — наблюдая за ним, я невольно задержала воздух в лёгких, сигаретный дым постепенно стал проникать в нос, но я не обращала на это внимания, поглощённая дымом и его чёртовым океаном. — Это неприлично — совать нос в чужую постель. Мама с папой не учили? Проглотив очередную порцию обидных слов, я сморгнула подступающие слёзы. На хер. Не дождёшься. — Я не сую нос, мне плевать, кого ты там трахаешь, — в моих словах сквозила обида, хотя я не хотела показывать, что слова Нотта меня задевают. — Я переживаю, что там мог погибнуть человек. — Гермиона! — Гермиона, ты там? Ворох голосов послышался со стороны завалов, и я наконец-то смогла облегчённо вздохнуть, услышав знакомые голоса. Мальчики. — Гарри! — я радостно крикнула в направлении картины. — Прекрасно, рыцари прискакали вызволять принцессу, — прикрикнул мне Теодор в спину. — Кому отдашься первой за своё спасение: Вислому или Святому Поттеру? — Тебе самому от себя не мерзко? Дай знать, когда наконец устанешь строить из себя идиота, — я презрительно скривилась. — Верни мою палочку. Он с явным превосходством бросил мне её в ноги, игнорируя протянутую руку. Парень с невозмутимым видом приземлил свою идеальную задницу на ближайший камень и закурил. Как только его лёгкие не свернулись в трубочку от такого количества табачного дыма? Олицетворение тупизма.
