Сплетни

В сознание вспышками пробивались воспоминания: крик Гермионы, стон Сириуса, плач матери, шум деревьев и плеск чернильной воды, по которой неслись сотни дементоров, желая поглотить душу Гарри Поттера. Сожрать, уничтожить. Крик Гермионы стал явственнее, как будто не там — в лесу, умоляющий вызвать патронуса — а здесь. — Гарри! Гарри, просыпайся! Уже не сон — реальность и Гермиона, трясущая его за плечо. Это то, что он увидел, открыв глаза. Он чуть улыбнулся, наслаждаясь её сияющими карими глазами и гладкой кожей, но Гермиона резко порозовела и отвела взгляд. Гарри уселся поудобнее в кровати и с удовольствием наблюдал, как она повторяет тот же процесс пробуждения с Роном. Тот вяло застонал и накрыл голову подушкой. — Отстань, ведьма! Когда ты успела приехать? — Два часа назад! И я уже успела позавтракать и помогла мистеру Уизли с палаткой, — продекламировала она и резко сдёрнула одеяло с рыжего друга. Гарри засмеялся. Рон возмущённо закричал и тут же вскочил, демонстрируя пижамные штаны с снитчами по бокам. — Это комната мальчиков! — заорал он, забирая одеяло и прикрывая грудь, как самая благовоспитанная особа. — Мы уже встали! Так можешь всем и передать, за дверью! — Теперь я в этом уверена, — твёрдо кивнула она и скосила глаза на Гарри, он поймал её взгляд и тоже накрыл ноги одеялом. Она уже ушла, а Гарри смотрел в пустоту и не мог избавиться от образа лучшей подруги, который с некоторых пор стал преследовать его повсеместно. Только реальность отличалась от фантазий в лучшую сторону. — Нет, ты видел? Совсем обнаглела, — буркнул Рон, сделав обиженное выражение лица, на что Гарри снова засмеялся и откинулся на кровать. Его совершенно не смутил способ пробуждения, тем более от Гермионы. Он прикрыл глаза, вспоминая лёгкое покачивание бёдер удаляющейся подруги. Она стала словно старше и стройнее, оформилась грудь, волосы перестали напоминать колтун и лежали ровными волнами. Рон этого явно не заметил, а вот Гарри до сих пор не мог прийти в себя и встать. То есть у него-то встал ещё во сне — на воспоминания. Гарри всё-таки поднялся и бодро направился в ванную произвести ежедневные процедуры, в которые с некоторых пор стало входить снятие напряжения после мыслей о Гермионе. Стоп. Ещё неизвестно, что она сама обо всём этом думает. Может, сошлётся на то, что сделала это чтобы просто выжить. Так-то оно так, только вот желание повторить было огромным. И только с подругой. Осталось дать понять это Гермионе. И желательно, чтобы теперь над ними не летали сотни дементоров. Возможность застать Гермиону наедине не представилась до самого окончания Чемпионата мира по Квиддичу. Шум стоял почище, чем на стадионе в Хогвартсе. Это и понятно, тут собрались зрители с самых различных точек мира. Все завороженно наблюдали за игрой мировых чемпионов, которые носились по овальному полю, как заколдованные бладжеры, что уследить за их передвижениями становилось всё сложнее и сложнее. Гермиона не избегала взгляда и прикосновений Гарри, что сказало ему о многом, а именно, что она совсем не против ни разговора, ни того, что может последовать за ним. В душе у Гарри всё лето сидело назойливое беспокойство и страх, что всё может закончиться там, где началось, но Гермиона убедила его в ответном чувстве. Она смотрела на него с трепетной нежностью и не проявляла недовольства, когда его рука касалась её то в районе поясницы, а то и вовсе, спокойно лежала на бедре. Шум на стадионе уже давил на голову так, что в глазах слезилось, но Гарри всё равно активно кричал вместе со всеми и во всю веселился. В какой-то момент это привело к потере очков, которые мигом нашлись у Гермионы. Ему хотелось спросить, как давно она носит запасные, ведь это дало бы ответ на вопрос, когда она ощутила то, что почувствовал он, совсем недавно. Желание быть вместе, несмотря ни на что. Гермиона словно предвосхищая вопрос, прокричала ему на ухо. — Зимние каникулы на первом курсе! Этот крик в купе с горячим дыханием вызвал у Гарри рой мурашек по всему телу. Он застыл, уже не замечая, как восторженно Рон аплодирует Виктору Краму — звезде Болгарской команды, визга Джинни или хохота близнецов Уизли. Ему хотелось только, чтобы это всё поскорее закончилось, и он смог остаться с Гермионой наедине. Поговорить о том, почему она избегала его после того, как улетел Сириус. И позже — летом. Шумная компания, состоящая из семейства Уизли, Гермионы и Гарри весело шествовала к своей палатке, на ходу приветствуя всех знакомых. Настроение не смогли испортить даже Малфои — в очередной раз продемонстрировавшие свою невоспитанность и ограниченность. Что и отметила Гермиона. — Странно это — считать себя аристократами и не уметь быть вежливыми и хладнокровными. О том, что бы стало с волшебниками без обретённых я и вообще молчу. — Что бы стало? — не понял Рон. — Уже сейчас большая часть чистокровных волшебников находится в родстве, через пару сотен лет это приведёт к вымиранию волшебников. Свежая кровь, это то, что просто необходимо чистокровным. Гермиона задрала подбородок, на что братья Уизли поаплодировали. Потом попытались схохмить, что очень даже не против слияния крови Уизли и Грейнджеров, на что она только фыркнула и приблизилась к Гарри в поисках защиты. Он в свою очередь пригрозил близнецам кулаком. Те сделали испуганные лица, одновременно схватились за грудь и тут же захохотали. Когда все, толкаясь, вломились в палатку, Гарри задержал Гермиону, аккуратно взяв за запястье. Это прикосновение словно обожгло ему ладонь, судя по застывшему виду Гермиона испытала похожие ощущения. Она пытливо на него посмотрела, ожидая, что он скажет. Но Гарри не мог произнести ни слова, наслаждаясь тем, как блестят её волосы в свете магических прожекторов, как светится её кожа. А язык, то и дело, проводящий по пересохшим губам, и вовсе впрыскивал в кровь яростное желание: обладать. Она вдруг опустила взгляд на то место, где давно зачинался настоящий пожар, и сама потянула его за палатку. Гарри остановился, чтобы посмотреть Гермионе в глаза. Ночные тени ласкали лицо, не давая возможности разглядеть его выражение, но это и не было нужно. Переплетённые пальцы и шумное дыхание давало понять, что страсть клокочет в них обоих. Вдруг кто-то толкнул Гарри в плечо, и он почти упал на Гермиону, прижимая её к тенту и вдавливая оттопыренную молнию своих джинс в манящее, и в мечтах и в реальности, местечко меж её ног... Она хихикнула и посмотрела за его плечо. Кто-то пробежал мимо, даже не извинившись. Плевать. Главное, она так близко. Гарри вдохнул приятный цветочный аромат распущенных волос и прижался ещё теснее, чуть раздвигая её ноги, коленом. — Люди словно с ума посходили от победы, — усмехнулась она, вглядываясь в глубину его глаз. — Они просто возбуждены. Гермиона чуть пошевелилась и прошептала ему на ухо, обдавая его обжигающим дыханием: — Я вижу, ты тоже? Гарри даже не смутился и, признавая её правоту, кивнул. — Давай отойдём подальше? — Гарри, ты недооцениваешь свою значимость для семьи Рона. Уже через пять минут за тобой снарядят поисковый отряд. Гарри хотел пошутить, что в прошлый раз ему хватило и двух минут, но не стал. Он только провёл носом по её щеке, наслаждаясь гладкостью кожи и сразу повёл Гермиону в ближайший островок деревьев. Он выделялся тёмным пятном, как оазис среди целой пустыни палаток и снующих мимо людей. Толпа стала двигаться быстрее, крики становились громче, но Гарри был слишком взбудоражен близостью Гермионы, чтобы обратить на это внимание. Грёзы о ней не давали ему покоя всё лето, и он вознамерился предъявить счёт. Они в пару минут достигли леса, и Гарри сразу заметил, как их словно отрезало от окружающей действительности. Света стало значительно меньше, тени деревьев и проблеск света палаточного городка создавали поистине интимную обстановку. И сейчас для двух смущённых подростков это было очень кстати. Им предстояло объяснение в чувствах, которые как цунами настигли обоих в самый страшный момент их недолгой жизни. Гарри подвёл Гермиону к поваленному дереву и, перекинув ногу, сел на него. Гермиона, колебалась ни больше нескольких секунд, а потом заняла то же положение, только лицом к Гарри. Он сжал руки в кулаки, чтобы сразу не потянуться к ней и не впиться в нежные губы и не умолять повторить то, что она проделала два месяца назад. Летом, подсмотрев у братца кое-какую литературу, он даже знал как ответить на это. Она ждала, когда он начнёт разговор, но не торопила. Они долго разглядывали лица друг друга. Гарри смотрел на тонкие черты лица, на мягкий изгиб шеи, выпирающие ключицы и не понимал, как можно было не замечать рядом с собой эту изящную красоту, невероятно упрямую и порой жутко надоедливую — Гермиону. А может то, что он знает несколько весьма приятных способов заставить её замолчать, тоже добавляло ей привлекательности в его глазах? Затихшая эрекция вернулась, и Гарри решил, что пора и поговорить. Нехорошо было начинать разговор с обвинений, но всё же, он это сделал: — Всего три письма, Гермиона. — Зато очень подробные, — сразу оправдалась она. — Я рассказала тебе весьма интересные факты своего путешествия, и даже поделилась семейными новостями о рождении троюродного племянника. Гарри рассмеялся. — Твои письма были похожи на сухие отчёты от Перси — ни фута эмоций. Тебе хоть понравилось во Франции? — Очень, я даже думаю, что хочу там жить. Гарри перестал улыбаться и тихонько протянул свою руку к её. Пальцы переплелись, и они неосознанно подсели ближе к друг другу. Ночь создавала вокруг них кокон спокойствия и умиротворения, которое никак не вязалось с тем, что творилось внутри их молодых тел. В душе бурлило возбуждение, заставляя всё тело трепетать. — Одна? Гермиона на секунду отвела взгляд, чуть улыбнулась и покачала головой. — Прежде чем принимать какие-либо решения относительно совместного будущего, мне в любом случае стоило дождаться встречи с тобой. — И вот мы здесь, — сказал Гарри, руками обхватывая Гермиону за талию, не в силах держаться на расстоянии. Слова «совместное будущее» принесли много ярких образов, и первым пунктом был поцелуй. Ему крайне необходимо было поцеловать эти сладкие губы, которые как оказалось не только могут выдавать тонны полезной информации, а приносить настоящее неземное наслаждение. — Здесь, — тихо согласилась Гермиона, часто-часто выдыхая воздух. — Гарри, может быть, мы отложим такой… — она выразительно посмотрела на его вздыбленную ширинку, расположенную в непозволительной близости от пуговки на её брюках, — разговор на более удобное время… и место. В этот момент кто-то взорвал за деревьями фейерверк, и Гермиона в испуге приникла к груди Гарри. Он хитро улыбнулся, когда понял, что она полностью на нём сидит, обхватив его точёными бёдрами. Они тесно соприкасались телами, и Гарри немного повёл бёдрами, пытаясь хоть немного унять напряжение в брюках. Гарри никогда не был ловеласом и прекрасно знал, что, как и родители, встретит свою единственную любовь в школе. Раньше он не видел в Гермионе девушку, но после произошедшего два месяца назад мысли о ней кардинально сменили своё направление. Ещё и так резко, как меч проник в тело Василиска годом раньше. — Ты сама себе противоречишь, — шепнул Гарри, не обращая внимания на вспышки света за плотным кольцом деревьев. — Я так и не поблагодарил тебя за спасение наших жизней. — Это ты наколдовал телесного патронуса, — напомнила Гермиона буквально проникая взглядом ему в душу. Слово «любовь» приобрело для него новое значение. Гарри снял очки и положил в карман мантии. — Только благодаря тебе. — Смею надеяться, что тебе понравилось, — томно произнесла Гермиона, вильнув бёдрами, а руками поглаживая через ткань свитера плечи Гарри. — В тот момент я чувствовал себя ненормальным. В голове кричала мать, а я думал только о том, как мне хорошо и как я хочу продлить это мгновение. Я часто думал об этом. Летом и… сейчас тоже. — И я… Сначала было неприятно, а потом… — Потом, — коснулся Гарри губами её щеки, носа, губ. — Не думай, что теперь это будет происходить постоянно, – заявила она и тут же охнула, когда Гарри, держа её за талию, сделал резкое движение бёдрами. — Я готов подождать, ведь ты будешь рядом. Ведь будешь? — Если ты этого ещё не понял, ты больший болван, чем я думала, — тихо рассмеялась Гермиона. Неподалёку вдруг раздался звук выпускаемого заклинания, как шипение перед взрывом петарды. Яркий свет озарил их уединение. Они посмотрели наверх и увидели ярко зелёное свечение в небе. Потом взглянули друг на друга и улыбнулись. — Люди с этим чемпионатом словно с ума посходили, — повторила Гермиона недавнюю фразу. — Это я схожу по тебе с ума. Тихий рык и их губы слились в неопытном, но таком сладком поцелуе. Если поначалу движения губ и были неловкими, то желание сыграло свою роль и уже через минуту их поцелуй напоминал неистовое пламя. Сделав глоток воздуха, они продолжили ласкать друг друга языками и губами, пока их руки жадно исследовали тела друг друга. Гарри уже без стеснения сжимал твёрдую горошинку соска на округлой груди Гермионы, пока она сама, уже привычно расстегнув ширинку джинсов, гладила твёрдый ствол Гарри, сквозь ткань боксеров. Их стоны и всхлипы поглощались влажным поцелуем, который всё продолжался и продолжался. Неизвестно, чем бы закончилось их рандеву, если бы не было грубо прервано шорохом листьев и треском ломающихся ветвей. Гарри, движимый инстинктом самосохранения, оторвался от Гермионы, надел очки, и раздражённо посмотрел в сторону шума. К ним стремительно приближался человек в чёрном балахоне и странной маске. Он не видел их, и это дало возможность Гарри, почуявшему опасность, опередить незваного гостя. Тот остановился, но тут же упал поверженный Петрификусом, так и не успев направить на влюблённых палочку. — Гарри! Ты что наделал? — воскликнула Гермиона, вскакивая. — Откуда я знаю, что он не опасен? В следующий раз не будет бегать, где попало и мешать нам, — сказал Гарри и потянулся к её губам, но она смерила его грозным взглядом и ткнула пальчиком в грудь. — Ты же не рассчитывал, что мы прямо здесь проведём ночь? — Нет, конечно, — невинно отозвался Гарри, хотя на самом деле уже обдумывал, где взять ещё одну палатку. Она сощурила глаза и, взметнув волосами, прошла к обездвиженному человеку. Она посветила на него светом из палочки и замерла, очевидно раздумав ему помогать. Гарри тоже насторожился и, присев возле человека в серебряной маске, на всякий случай ещё и усыпил его. — Эй, кто там?! Стойте на месте! — прокричали со стороны, стремительно несущихся на них ярких огоньков. Гарри загородил собой Гермиону и выставил вперёд палочку. — Гарри… — Просто для предосторожности       

***

— Вы точно сможете добраться сами? Я могу отвести вас к Уизли, — прокаркал Аластор Грюм. Его люди уже увели Барти Крауча на допрос. Гермиона и Гарри с тяжёлым сердцем разглядывали остатки палаточного лагеря. — Значит, все живы? — уточнил Гарри. — Да, чай не дураки разберутся. — Мы, наверное, тогда к моим родителям поедем… — неуверенно заговорила Гермиона трясущейся рукой держась за Гарри. — Вы не могли бы отправить Патронус моему отцу и сказать точный адрес? Я знаю, что телесные патронусы могут отправлять сообщения. Грюм внимательно посмотрел на неё своим фальшивым глазом и кивнул. — На каком ты говоришь курсе? — Четвёртый. — Немногие знают об этой особенности Патронусов — далеко пойдёте. Давай Поттер, ты сам. Твой голос магглов не так испугает. Вон там за полем, — указал он направление, — шоссе А-535 в трёх милях от Уинкхилла, баннер с коровой, не заблудится. Гарри посмотрел на Гермиону, стараясь абстрагироваться от того, что они чуть не попали в настоящую бойню и прокричал: — Экспекто Патронум.       

***

Молли до последнего откладывала доклад Дамблдору о потерявшихся детях. Но когда наступил полдень, и авроры доложили своему начальству, что прочесали весь лес в поисках хулиганов, но совсем никого не нашли, Молли поняла, что дальше тянуть некуда. — Альбус, тут такое дело… — в камине директора Хогвартса полыхнуло зелёное пламя, в котором появилась голова Молли Уизли. Дамблдор выслушал новости, скорбно вздохнул и отпустил женщину восвояси. — Как всегда, всё через одно место, — огорчённо пробормотал он и подошёл к фениксу. — Фоукс, дорогой, отнеси меня, пожалуйста, к Гарри Поттеру. Дамблдор мог ожидать многого. Лесной канавы или малфоевских застенок. Полицейского участка или хижины лесника. Он не ожидал только одного: оказаться посреди автострады прямо перед носом несущегося на максимально разрешённой скорости огромного внедорожника. — Твою же ж, сука, мать! — заорал Дэн Грейнджер перед тем, как корпус автомобиля сотряс удар. — Нашли тоже место для сборища, рядом с молочным заводом. — Мы даже не остановимся посмотреть жива ли корова? — Да, что ей будет, — пробурчал Дэн, вдавив педаль и недовольно посматривая на друга дочери, рука которого больно по-хозяйски сжимала её бедро.       

***

Спустя четыре года

***

— Гарри, у тебя какая-то нездоровая любовь к сексу в лесу, — шутливо проговорила Гермиона, отряхиваясь от листьев, жучков и травинок, что налипли на одежду и волосы. Гарри тут же подошёл и стал усердно помогать, особенно в области упругих ягодиц. Этим он зародил новый всплеск возбуждения, но Гермиона нечеловеческим усилием воли подавила его. У них было правило никакого секса в пределах школы. Это правило было введено не потому что Гермиона кого-то стеснялась, а давало возможность накапливать энергию для, пусть редких, но таких бурных соитий и развивать мышление. Ведь Гарри стал действительно изобретательным, сказав однажды, что например филиал Флориш и Блотс, недавно открытый в Хогсмиде, точно не является Хогвартсом. Как бы Гермиона тогда не отнекивалась, ей пришлось, сгорая от стыда и страха, которые только повышали уровень адреналина в крови, задрать юбку посреди томиков по древнегреческой магической поэзии. — Что я могу сделать, если ты подсадила меня на лесные шалости, — пробубнил Гарри, обиженный, что всё так быстро закончилось. — Я ничего такого не делала, — возмутилась Гермиона и всё же шлёпнула Гарри по руке, которая уже не отряхивала одежду, а стала под неё пробираться. Сейчас им нужна была холодная голова, а руки Гарри этому точно не поспособствуют. — А кто лишил меня девственности, пока стая дементоров кружила над нами? — усмехнулся Гарри. Гермиона покраснела, как и всегда при упоминании этого эпизода. — Девственности лишил меня ты, два года спустя, а тогда это был единственный способ выжить. — Надо сказать… — Гарри всё же сгрёб Гермиону в охапку и под возражающие визги, уложил обратно на землю, — этот способ полюбился тебе и без угрозы для жизни… Помнится, ты буквально месяц назад в подсобке Трёх мётел сама настояла на этом… Я обожаю смотреть, как по твоим губам стекает… — Прекрати, — вскричала Гермиона, чувствуя, как внизу живота по новой сжимается удовольствие. Она оттолкнула Гарри и вскочила. — У нас нет на это времени. Тритоны через час! А если мы хотим поступить во Французский магический университет, то сдать нам надо их, как следует. Особенно тебе. Гарри с тяжёлым вздохом поднялся и обречённо поплёлся в Хогвартс, держа Гермиону за руку. Она же как раз привела их в порядок магией. Никому бы даже в голову не пришло, что самая ярая поборница правил в Хогвартсе проводит время перед Тритонами не за учебниками, а в объятиях своего жениха — Гарри Поттера. Ей нравилась всеобщая уверенность в том, что их отношения хоть и близкие, но вполне равнодушные, ведь они вместе с третьего курса, с того самого момента, как Гермиона, чтобы спасти им жизнь, преодолев свои принципы и скромность, сделала Гарри минет прямо посреди воронки дементоров. В тот момент это был единственный способ привести Гарри в чувства, чтобы он смог вызвать Патронуса. Кто бы мог предположить, что этот жест любви, доверия и поддержки приведёт к кончине двух величайших магов двадцатого века и зарождению новой счастливой и крепкой семьи?