Сплетни

      — Мама, мне страшно.       — Я с тобой Лира, всё будет хорошо. У тебя всё будет хорошо, — на грани слышимости шептала женщина, прижимая к себе девочку. Вдалеке слышались выстрелы и гулкие звуки шагов по коридорам, когда-то самого безопасного места в Британии. «Тот, кто просит помощи в Хогвартсе, всегда её получает.» Она до сих пор помнила это мудрое изречение Дамблдора. И сейчас, ей как никогда нужна помощь замка. Она умрёт, но дочь должна выжить. Ведь самое важное для матери защитить своё дитя.       — Я вижу теплоизлучение, — прокричали вдалеке. — Они за этой стеной!       — Лира, детка, мама любит тебя, мама всегда будет рядом и никогда тебя не оставит. Отдай это ей. Отдай это своей маме. С этими словами женщина повесила на шею девочки цепочку с бутыльком. Там плескалась ярко серебристая мерцающая жидкость. И ещё один — с крошечными песочными часами в тонкой золотой сфере. Она видела, что дочь не понимает, о чём она пытается ей втолковать, но на глаза всё равно набежали слёзы, и тоненький голос произнёс:       — Я тоже очень тебя люблю. Лира закричала, когда внезапно стена взорвалась, засыпая когда-то красный ковёр серой бетонной пылью и обломками стены и пустых картин. Женщина зайдя дальше в угол, взяла сферу, в которой находились часы и стала лихорадочно их крутить.       — Они позаботятся о тебе.       

***

В гостиной Гриффиндора было шумно. Ли Джордан притащил радио, из которого лились звуки Рок-н-ролла. Невилл живописно рассказывал невероятную историю о победе над Нагайной. В его руках всё ещё был меч. По всему помещению, которое в честь такого мероприятия было увеличено в два раза, слышались смех и звон бокалов. Вверху то и дело мелькали воздушные шары и фейерверки. Праздник был в самом разгаре. Люди не думали о погибших, они радовались за живых. Они праздновали. И ведь было, что праздновать. Они победили. Часть пожирателей позорно сбежала, другая часть погибла. А главное, погиб их предводитель. Гитлер волшебной Британии — Волдеморт или как его называла лишь золотая троица героев — Том Реддл. — Невероятно, — произнесла Гермиона, уже в который раз, обсуждая эпичное сражение Гарри с темным лордом. — Он просто рассыпался в прах. — И его развеяло по ветру, — кивал раскрасневшийся от огневиски Рон, подливая Гермионе в бокал медовухи. Его глаза горели огнем возбуждения, а руки то и дело тянулись к круглой коленке. Девушки по поводу праздника трансфигурировали свои «военные латы» в платья. — У меня бы ничего не вышло без вас, — уже в который раз, по кругу повторял Гарри и сделал еще один глоток огневиски. К его боку прижималась Джинни, тихонько лаская его шею кончиком носа. — И все равно, — отнекивалась Гермиона, — Экспеллиармус, Гарри. Ты с ума сошел. Теперь о тебе будут ходить легенды. Тебя будут все бояться, — хихикнула она. Гарри хохотнул, уже чувствуя легкое головокружение от алкоголя и эйфории победы. Ему нравилось все, что сейчас происходило. Нравилось ощущать свободу от бремени, которое тянуло его так долго. Он был счастлив, что самые родные люди живы и сейчас рядом с ним. Неожиданно приятно было наблюдать за раскрасневшейся и веселой Гермионой. А стройное тело Джинни, что так тесно к нему прижималось, горячило кровь. Внутри стали просыпаться желания, которые раньше он легко в себе подавлял. Теперь же этого делать не нужно. Теперь он мог получить все, что хотел, а хотел он Джинни. Такую яркую, живую, любящую — прямо сейчас. Рон, пошатываясь, встал, потянул за собой Гермиону, которая пьяно улыбаясь, подмигнула Гарри и подчинилась. Гарри тоже встал и вдруг почувствовал влажные сладкие губы на своих. Сопротивляться совершенно не хотелось, и он жадно поцеловал Джинни в ответ. Стало понятно, что здесь не место для таких инсинуаций, хоть и многие деликатно не смотрели в их сторону. Маленькая ладошка накрыла бугор в штанах, а томный голос щекотал ухо. — Пойдем наверх. Я так хочу тебя. Гарри был полностью с ней солидарен и даже сделал шаг к выходу, до куда уже добрались смеющиеся друзья и вдруг застыл. В комнате стало неожиданно тихо и это насторожило его. Взгляд метнулся к Гермионе. Она смотрела куда-то ему за спину. Праздник нарушил очень четкий звук перемещения в пространстве и плач ребенка. Ребенка? Гарри обернулся и увидел в углу гостиной, где сейчас стояло радио, девочку примерно трех — четырех лет. На ней был видавший виды спортивный маггловский костюм и кроссовки. Волосы были всколочены и словно черное облако обрамляли худое, бледное личико с огромными глазами. Откуда она взялась? Она вдруг перестала плакать и стала осматриваться, беспрестанно шмыгая носом. Руки были прижаты в груди и держали какой-то кулон на цепочке. Внезапно глаза её расширились, и она широко улыбнувшись бросилась куда в сторону спален. Туда, где, застывшие, стояли Рон с Гермионой. — Мама! Мама! Ты здесь! Девочка бросилась к подруге, обхватила тонкими ручками её ноги и стала покачиваться в такт, льющемуся из колонок блюзу. Гарри никогда не был настолько поражен. Он понимал принципы маховиков. Ну, то есть думал, что понимал. И в голове сразу возник вопрос. Зачем Гермионе из будущего отправлять свою дочь, если это действительно ее дочь, сюда — в этот день? По телу стал расползаться страх. В гостиной молчание собравшихся можно уже можно было резать ножом, настолько оно стало густым. Это было естественно. Они не знали, что обо всем этом думать, а не то, что говорить. Музыка стала раздражать, и Гарри посмотрел на радио. — Ли, выключи, пожалуйста, — попросил он и снова взглянул на Гермиону, которая замершая, как статуя автоматически поглаживала девочку по голове правой ладонью. Левая была крепко зажата в руке Рона, которого кажется, трясло. Судя по волосам, девочка далеко не его дочка. Тогда… — Папа! Ты вернулся! Ты вернулся! Гарри, как в замедленной съёмке наблюдал, как тоненькое тельце несётся к нему и неосознанно раскрыл руки, чтобы в полёте поймать свою… дочь? — Ты вернулся, — шептала девочка, заливая слезами его шею и праздничную красную рубашку. В горле встал ком и взгляд метнулся к Гермионе, которая только открывала и закрывала рот. Как? Почему? Откуда? Вопросы можно было задавать бесконечно, но одно Гарри знал точно. Вернее чувствовал. В его руках родная дочь и он даже, знал, как её зовут. Вернее, как хотела назвать её Гермиона, поделившись с ним этой тайной в лесу Дин. — Лира? — спросил Гарри шепотом, не сводя взгляда с Гермионы и понял, что она прочитала по губам. — Ты Лира? — Ну конечно я Лира, что за глупый вопрос, — прогнусавила девочка и поерзала, слезая с рук. — Какого хера тут происходит?! — резко крикнул Рон в тишину и сбросил руку Гермионы. Кажется, отрезвление настигло его внезапно. — Гермиона! — Не кричи, — неожиданно жестко ответила Гермиона и посмотрела на него. — Ты пугаешь ребенка. Лира? — Да, мама? — дочка подошла к ней и взяла протянутую руку. — Ты, наверное, устала? Пойдем поспим, а завтра ты всем расскажешь о своих приключениях. Хорошо? — Конечно. Я люблю рассказывать. — Гермиона, — напомнил о себе Рон. — Все завтра. Уже поздно. Гарри видел, как Гермиона за руку уводит их дочь в сторону женских спален, и было рванул за ней, но она остановила его одним взглядом и тут же скрылась в проходе. В гостиной словно прорвало плотину — все заговорили разом. Кто-то истерично смеялся, кто-то строил теории. Гарри смотрел на все это, не зная, к кому первому бросаться и какие догадки строить самому. Его взгляд наткнулся на Джинни. Она взирала на него, зажав рот рукой, скрывая рыдания, а по ее щекам текли тихие слезы. Гарри не готов был ей что-то объяснять, да и не знал как это сделать. Он спрятал руки в карманы и пошел в сторону мужских спален. Рон отвернулся, когда он проходил мимо. Гарри это не волновало. Дышать становилось труднее, в глаза как будто кинули песка. Он смахнул слезы, сел на кровать и достал из кармана карту мародеров. Быстро раскрыл её и нашел две нужные точки, буквально в нескольких миллиметрах, от его. Гермиона Грейнджер и Лира Поттер. — Охренеть, — улыбнулся Гарри сам себе, и не раздеваясь лёг в кровать, задёрнув полог магией. — Завтра, всё завтра.