Солнечный зайчик. Книга первая

      Чего ещё можно желать, лёжа на шезлонге на берегу лазурного моря, держа в руке изысканный коктейль и прикрыв глаза от наслаждения, нежась на ласковом солнышке? Ни-че-го! Вот это лафа…       Погрузившись в сладкую дрёму, я лежала и слушала убаюкивающую песнь прибоя. На мгновение мой покой нарушил гул лопастей появившегося из ниоткуда и пролетающего совсем низко вертолёта. Проводив его недовольным взглядом и пригубив божественный напиток, удобнее устроилась на лежаке.       — Всё же хорошо здесь! Вдалеке от хлопот и забот мирской жизни, — улыбаясь, отметила я, довольная своим положением.       Под ухом что-то зажужжало; нехотя приоткрыв правый глаз, воззрилась на предмет моего раздражения. Вокруг летал изумрудный майский жук, своим рокотом выводя меня из состояния умиротворения.       — Откуда ты тут?! Давай лети к своим… — ленивыми движениями руки отгоняла я нарушителя покоя, давая понять, что здесь он только мешает.       Набрав полную грудь лёгкого свежего воздуха, наполненного тонкими ароматами цветов, вытянулась в струнку, выгнув спину, и промурлыкала от удовольствия. Не это ли рай?! Надо почаще выбираться в тёплые края, а может, лучше вообще переехать сюда жить? Было бы здорово! Взять и…       Поблизости загудела газонокосилка, прервав приятные моему сердцу размышления.       — Да что это такое?! Именно сейчас приспичило стричь газоны? — начинала нервничать я.       — Вам пора, — тихим ровным голосом произнёс склонившийся надо мной официант в белоснежной рубашке и чёрной бабочке на шее.       — Что? — я не поняла, о чём он.       — Подъём!!! — резвым баритоном прокричал дневальный, вырвав меня из мира снов.       

***

      

Новгородская область, 03.04.2032 год       Войсковая часть №2126       Федеральной службы безопасности       Российской Империи

             — Твой будильник трезвонил всё утро! Зачем ты его ставишь, если ни фига не слышишь?! — кидая в меня подушкой и зевая во весь рот, проворчала Кэт.       — Слышу, — ухмыльнувшись своему тревожному сну, тихо ответила я, обняв руками и ногами пойманный мягкий тюк.       Наверное, это чудновато, но у меня есть привычка ставить будильник на пять минут раньше назначенного времени. Мой организм не может быстро активироваться. Быстрый подъём приводит к заторможенному восприятию мира, поэтому бужу его заранее. Да и зная, что скоро пора вставать, так приятно немного понежиться в кровати, хоть не такой удобной, как дома.       Солнце ярко, по-весеннему, светило в открытое окно; занавески едва колыхались от ветерка, обдувающего бодрящей утренней прохладой.       — Хватит балдеть. Хочешь выговор получить в первый день? — подгоняла меня уже заправившая постель Кэт. Щёлкнув полотенцем по моим ногам, она виляющей походкой отправилась в туалет.       — Встаю, встаю… — потягиваясь на жестковатой, но такой уютной койке и ловя последние драгоценные моменты, простонала я.       На сборы пятнадцать минут, надо привести себя в порядок и быть уже на построении. Вялые, сонные парни и девчонки зашаркали по коридору. Весь наш третий этаж был заполнен новичками, прошедшими только общий курс теоретической военной подготовки. Длинный коридор делил помещение на две части: мужские и женские палаты. Небольшие светлые комнаты вмещали в себя по восемь кроватей, четыре тумбочки — одна на двоих, — и шкаф во всю длину стены. В конце прохода располагались туалеты, куда и двигалась основная масса юных борцов за светлое будущее. Следуя их примеру, я резво соскочила с постели и, расправив одеяло и уложив подушку, накинула сверху покрывало. Торопливо совершив утренний туалет, уже натягивала парадную форму. Закончив сие действо, я подошла к зеркалу и внимательно, оценивающе, осмотрела себя с ног до головы. Солнечные зайчики играли на чёрных начищенных туфлях. Зауженные, цвета мокрого асфальта, брюки сидели идеально, подчеркивая стройность фигуры. В тон им, коротенький настолько, что был виден белоснежный ремень, приталенный пиджак с застёгнутыми под горлышко серебряными пуговицами. Воротник стоечкой, белые погоны на плечах украшены серебряной нитью. Последний штрих в довершение образа — белый берет с эмблемой рода войск.       — Мда-а, всё-таки форма — это красиво! — любуясь собой, произнесла я.       — Ещё как! — поддержала Кэт и разгладила небольшие складочки, проведя ладонями себе по груди. «Фигурка у неё что надо!» — немного с завистью подметила я. Милое личико, длинные светлые волосы забраны в пучок, большие зелёные глаза глядят то наивным детским взглядом, то с коварной хитринкой. Природа наделила её всеми качествами, которые нужны истинной женщине, покоряющей мужской пол. Красота, обаяние, изворотливость вкупе со смышлёностью и артистичность, впитанная с молоком матери, способствуют умению мановением руки получать от мужчины всё, что она только пожелает. И что она тут забыла?! Зачем ей эта тяжёлая солдатская жизнь? Отец Альберт Мерц — крупный немецкий акционер — и мать Майя Мерц — актриса театра и кино — в строгости воспитывали старшую дочь, капризную и своенравную Катарину, и младшего сына Филиппа. Состоятельные родители запросто могли оградить любимую дочь от «тягостей и лишений» армейских будней. Ведь что-то привело её сюда? Странно, мы никогда об этом не говорили… Но всё же я рада, что она здесь. Я положила руку ей на плечо, и, взглянув друг на друга через зеркало, мы улыбнулись.       Девчонки заканчивали свои приготовления, стараясь выглядеть безупречно. Большой плюс в том, что форма была выдана заранее, и каждый мог подправить один из стандартных размеров под свою фигуру. Укоротить брюки, перешить пуговицы, подчеркнуть талию и прочие достоинства, поэтому парадные костюмы замечательно сидели на всех девчонках нашей комнаты.       — Ну что? Все готовы? — взволновано, широко улыбаясь, спросила Ольга Пуговкина, невысокая плотная брюнетка с короткими волосами и блестящими улыбающимися глазами.       — Готов! Всегда готов! — одновременно выпалили мы с Кэт, вытянувшись по струнке смирно, тем самым рассмешив всех вокруг.       В бодром расположении духа мы отправились на построение. Белёсые перистые облака плыли по голубому небу. На рассаженных по периметру площади молодых берёзках начинали распускаться зелёные листочки, травка лихо лезла сквозь холодную землю, старательно пригреваемую апрельским солнцем. Было ещё довольно-таки прохладно, но весна уже уверенно входила в свои права, что меня очень радовало и придавало жизненных сил. Игривый ветерок развевал поднятые над трибуной флаги. Бело-сине-красный колор с двуглавым орлом в центре — флаг Российской империи — и флаг Службы внешней разведки — синий крест с расширяющимися концами, бело-красные лучи направлены в углы, в центре тот же двуглавый орел, на груди круглый щит с пятиконечной звездой, внутри которой голубое изображение земного шара. На тщательно вычищенном и размеченном белой краской плацу толпились ребята нашего призыва и несколько офицеров, ответственных за мероприятие. Дождавшись назначенного времени, лейтенант лет тридцати с важным видом коротко и громко скомандовал:       — Стройся!       Новобранцы засуетились. Нас было около трёхсот человек, а если точнее, то двести девяносто восемь, и каждый уже знал место своего расположения, определяющим фактором которого являлся рост; половые признаки в расчёт не брались. Как и не было различий между мужчинами и женщинами в процессе обучения, подготовки, сдачи нормативов и всего остального.       Служить приходится всем, полтора года жизни ты должен посвятить Родине. Конечно, никто не заставляет слабую хрупкую девушку носиться с тяжёлым автоматом, копать окопы, совершать марш-броски, если она физически к этому не готова. По окончании полугода теоретической военной подготовки призывнику предоставляется множество направлений прохождения службы начиная от ракетных, инженерных, железнодорожных войск, авиации, заканчивая войсками связи, химической и биологической защиты, радиоэлектронной борьбы, военно-медицинским управлением — список из тридцати двух пунктов, есть даже войска социальной помощи населению. Но есть направления, пользующиеся особой популярностью, и возможность попасть в такие войска даётся только прошедшим строгий отбор. А если уж нужно целый год юности провести в армии, то лучше заниматься тем, что действительно вызывает у тебя интерес. Недолго размышляя, я выбрала внешнюю разведку, несмотря на то, что этот род войск чуть ли не самый востребованный и достаточно сложный в плане подготовки. Но трудности меня никогда не пугали — наоборот, вызывали какой-то азарт, желание испытать себя, проверить, так сказать, на прочность. Отбор представляет собой два этапа. Первый — определение умственных способностей, другими словами, коэффициента интеллекта. Второй — оценка уровня физического развития. Не прошедшие отбор призывники отправляются в неукомплектованные роды войск для дальнейшей службы.       — Смирно! — оценивая строгим взором построившиеся шеренги, кинул лейтенант. — Перекличка.       Следующие десять минут мне показались вечностью; он по списку выкрикивал фамилии, проверяя наличие данных солдат, которые в свою очередь отвечали ему коротким «я». Я значилась где-то ближе к концу списка, поэтому боялась пропустить себя и взволнованно ждала. Куча мыслей кружила в голове, и мне стоило большого труда следить за перекличкой. К огласке третьей сотни человек пыл лейтенанта изрядно поугас, гораздо тише и медленнее звучал его голос.       — Светлова, — прозвучала моя фамилия, и я звонко отозвалась. Ещё через несколько человек всё закончилось. Глубоко вздохнув, офицер с облегчённым видом убрал бумаги в папку. В этот момент к плацу подъехала новенькая отполированная машина.       — Смирно! Равнение на середину, — снова прогремел приказ лейтенанта. Мы всё сделали чётко. Заметно суетясь, офицеры выстроились, отдавая честь полковнику, только что вышедшему из машины. Пузатенький, невысокого роста полковник поприветствовал офицеров и лихо взлетел на трибуну. Всматриваясь в ряды подтянутых призывников в парадных формах, расплылся в улыбке. Даже издалека мне удалось уловить на его лице радость и какое-то удовлетворение. Поправил микрофон.       — Доброе утро, новобранцы! — эхом с нескольких сторон раздался оживлённый голос полковника. — Сегодня один из важнейших и торжественнейших дней в вашей жизни. Вы вступаете в ряды Вооружённых сил. Быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников, мужественно защищать народ и государственные интересы, свободу и независимость нашей страны — вот ваша главная задача! Солдат — это звучит гордо! Я рад, что наши ряды пополняются. Уверен, вы будете добросовестными солдатами, настоящими профессионалами своего дела. Желаю вам отличной службы! — закончил он свои вдохновляющие речи.       Троекратное «Ура!» новоиспеченных солдат разнеслось над плацем. Зазвучал гимн, и только сейчас я разглядела слева от трибуны оркестр, состоявший из восьми человек. «Даже не заметила, когда они появились» — недовольно отметила я, пожурив себя за невнимательность. Потом было ознакомление с планом прохождения службы, распределение по взводам, назначение командующих офицеров и прочие формальности. Моему взводу достался тот самый лейтенант с напыщенным видом. К завершению мероприятия мои ноги ужасно гудели, хотелось присесть, а лучше прилечь.       — Когда уже это закончится? — простонал стоящий рядом парень, тихонько переминаясь с ноги на ногу.       — Надеюсь, скоро, — устало поддержала я.       И действительно: нас распустили буквально через минуту.       Весь день прошёл в разговорах о том, что предстоит нам пережить в этом году. Кто-то с энтузиазмом воспринимал изучение нового, кто-то, наоборот, пугался сложностей. Кто-то говорил, что многие не справятся с поставленными задачами, и советовал, как нужно поступать в разных ситуациях. Я же была уверена, что будет тяжело и временами даже невыносимо, но как раз это и даёт толчок вперёд, развивает, совершенствует. Поэтому будем терпеть и делать.       

***

      — Вот и начались суровые будни… — еле раскрыв глаза и нащупав тарахтевший будильник под подушкой, резюмировала я. Девчонки забавно похрапывали, вызывая невольно мою улыбку. Зевнув во весь рот, накрылась по уши тонким, но тёплым одеялом. Цепкие коготки сладкой дрёмы снова утаскивали меня в страну грёз. И им бы это удалось, если бы не раздалась громкая команда:       — Подъём!       — Да, да, да… — пробормотала я. Ранние подъёмы для меня всегда были убийственны, но мысль о том, что дежурному куда хуже всю ночь стоять на посту и следить за порядком, грела душу.       Нехотя собравшись, натянув мешковатую форму, мы отправились на зарядку.       — Стройся! Младший сержант Пунько, — лениво представился парнишка едва ли старше нашего призыва, — я буду вести у вас утреннюю зарядку. Все задания выполнять быстро и чётко. Два раза повторять не буду. Самому старательному будет дан шанс оказаться на моём месте. Всё ясно?!       — Так точно! — хором ответил взвод.       — Ну, поехали…       Зарядка длилась четверть часа. Периодически повторяющиеся элементарные упражнения. Сам же младший сержант упражнений не выполнял, лишь проговаривал, что и как делать. Видно, что его крайне напрягала обязанность возиться с «пистонами» — как мы узнали уже позже, так называют новобранцев. Вроде как солдат есть, а пользы как от боевой единицы нет, то же, что от пистона. Шум, вспышка, дым, запах — эффектно, но не эффективно.       — Так! Пунько! Что это ты расслабился? — насел проходивший мимо наш командир — лейтенант Кирченков. — Наглядно! Наглядно показывай!       — Есть наглядно показывать, — встрепенулся сержантик и шустро возглавил колонну, бегающую по кругу.       Довольный лейтенант отправился по своим делам и не видел, как Пунько проводил его недовольным взглядом.       После занятий на свежем воздухе сон как рукой сняло. Изучив распорядок дня, поняла, что свободного времени практически нет. Пыталась найти в этом какие-то плюсы — не нашла. Наступило время завтрака, и мы дружным строем отправились в столовую. Старенькое помещение было мало-мальски облагорожено: клеёнчатые скатерти, жёлтенькие занавески, кое-где на столах даже стояли салфетки. Расселись на те же места, что и вчера. Порция комочков манной каши, кусок хлеба с маслом, варёное яйцо и стакан компота из яблок с дрейфующим там червячком.       — Аппетитно… — только и смогла выдавить я, исследовав сие яство. Видимо, не меня одну удивил «богатый» стол, ребята сидели и изучали свой завтрак, никто не рисковал начать.       — Значит, вчера было праздничное меню, — сдвинув брови, с досадой заметил Рик. — А я-то обрадовался, что будет нормальное питание.       Кэт брезгливо ковыряла ложкой в каше.       — И как можно будущее Российской империи кормить этим?! — всерьёз изумился Хантер.       — А что ты хотел? Империя ещё не восстановилась. Представь, какие средства уходят на поддержание альянса с европейской частью, они же до сих пор пытаются добиться независимости.       — Альянс?! — усмехнулся Рик словам Сёмы. — Да это чистой воды оккупация, а если точнее, аннексия. Захватили и усё!       — У Европы и не было другого выхода, только присоединиться к нам, иначе конец миру во всем мире! Сдерживающий эффект. С одной стороны Америка грозит, с другой Китазия лезет. Пошли б на поводу американцев — всё! Война! Стороны были бы неравные. А Россия не сдалась бы ни за что! Полегла вся, но и многих с собой забрала! — ударив кулаком по столу, возбуждённо закончил Семён, и никто не посмел ему возразить. Он очень чувствительно относится к политике и идеологии России, считая её направление единственно возможным и верным. Его растила мать, глава семейства погиб во время военной операции «Разделение мира», так ни разу и не увидев сына. Сёма уверен, что его отец — Владимир Одинцов — был настоящим бравым солдатом, героем, отдавшим свою жизнь за спокойный сон граждан новой Великой державы.       Всё, что было известно простому рядовому жителю нашей империи из средств массовой информации, из школьных учебников, от старшего поколения, — это то, что «В двенадцатом году двадцать первого века обстановка в мире накалилась до такого предела, что Третья Мировая Война была неизбежна. Америка всё чаще диктовала свои условия, подминая под себя более слабые, уязвимые государства, укрепляя своё превосходство благодаря большому количеству ядерного оружия. Китай, в то время тоже обладая немалым запасом смертельного вооружения, не распространяясь, успешно эволюционировал в развитии высоких технологий и мог запросто конкурировать с Америкой в могуществе. Россия — третья страна, у которой была возможность противостоять начинающемуся хаосу и беспределу со стороны агрессивно настроенных, жаждущих власти и величия Америки и Китая. Узурпаторы, захватывая находящиеся близ них территории, навели страха и паники на остальной свет. Напряжённая обстановка в мире вынудила собрать саммит России и Евросоюза. Спустя полгода бесконечных переговоров и встреч было принято решение объединить силы и мощь армий в попытке сдержать завоевание ныне свободных государств. Лидером союза была назначена Россия по понятным причинам: основной поставщик энергоресурсов и всё то же ядерное оружие. Под страхом начала ядерной войны, а то и уничтожения всего живого на Земле, нападки агрессоров приостановились. Замысел увенчался успехом, как показалось на первый взгляд. Явные военные игры ушли в подполье.       Возмущения и недовольства граждан Европы по отношению к руководству союзом Россией могли привести к мятежам и бунтам, что было крайне опасно в сложившемся нестабильном положении в мире. Россия была вынуждена принять правильные решения и обойтись малой кровью. На протяжении следующих нескольких лет на выборах глав государств в руководители попадают свои, нужные люди. Как это удаётся, источники умалчивают. Ведётся хитро-мудрая политическая кампания, так образовывается одна из трёх Великих держав — Российская империя. В свою очередь Соединенные штаты Америки объединяют страны Северной и Южной Америки, немного позже к ним присоединяются Япония, Австралия и Индонезия. Китай же, захвативший большую часть Азии и в простонародье называемый «Китазией», постепенно подбирается к Европе и Африке. Так началось «Время трёх держав».       С тех времен прошло двадцать лет, но уже мало что менялось. Государственный язык на всей территории Российской империи — русский. Обязательно изучение английского языка и китайского, с освоением которого были большие проблемы. Приветствуется смешение национальностей — рождение новых граждан новой империи, что приводит непосредственно к её укреплению. Равенство граждан вне зависимости от расы и нации, религии, социального и финансового положения. Полное равноправие женщин и мужчин привело к тому, что в армии теперь служат все. Для многих женщин этот факт — большой минус. Европейские страны официально входят в Российскую империю, но до сих пор многие не могут с этим смириться».        — Парни, ладно вам, — несмело произнёс Хантер, прервав нависшую тишину, — еда как еда. А говорят, самым добросовестным будут давать добавку.       — Ну уж нет! — фыркнула я. — Две тарелки комочков я не осилю.       — Здесь вам не санаторий. Жуйте! — грубо бросил проходивший мимо неопрятный солдатик в почти белом халате — дежурный по столовой. — И посуду за собой уберите.       — Дружелюбный здесь народец, ничего не скажешь, — пробурчал Хантер Скотт, на вид обычный русский паренёк. Отец Скотта, Уильям Хантер, — выходец из Великобритании. Молодой геолог вместе с женой приехал в Россию по программе обмена специалистами в области инженерной геологии. Они обосновались в небольшом городке на Урале. Спустя какое-то время родился жизнерадостный мальчуган Скотти. За несколько лет трудового контракта этот горный зелёный край с чистыми речками и озёрами стал им родным. Семья решила остаться, тем более, они уже были законными гражданами новой империи. По сей день они и живут здесь. Скотт неплохой парень, но обидные издёвки и насмешки насчёт имени докучали ему с детства, поэтому он предпочитал, чтобы к нему обращались по фамилии — Хантер.       Потихоньку, с осторожностью все стали пытаться поесть, хотя желания уже не было. Червячка я ловким движением отправила в кашу, а бутерброд и яйцо зажевала, запив компотом. После «плотного» завтрака отправились на занятия. Три часа в день теории и три — физподготовки. Шесть дней в неделю. Здесь время зря не теряют.       После двух часов интенсивной писанины на тему «Основы вооружённой борьбы» нас отпустили на перерыв. Большая часть вышла на улицу подышать свежим воздухом и размять затёкшие ноги.       — Смешной этот капитан, — хихикая, отметила Олька. — Забавно причмокивает.       — Да, он ничего, но если мы будем строчить всё, что он говорит, мои пальцы скрючатся и покроются мозолями, — состроив гримасу и скривив кисти, изобразила Кэт своё преждевременное старение, рассмешив не только девчонок, но и наблюдающих за нами солдат с мётлами в руках. Артистка, прищурившись, выглянула из-за меня. Заметив это, прекратив хихикать, девчонки оглянулись.       — Те молодые люди явно нами заинтересовались, — стрельнув глазками, кивнула она в сторону перешептывающихся молодцов.       — Симпатичные… — расплылась в улыбке Олька.       — И в каком же взводе служат такие красавицы? — парни задумали кадрить нас.       — Новенькие? Что-то я вас не припомню. Всех очаровательных девушек я знаю лично, — подмигнув, послал воздушный поцелуйчик один из «донжуанов».       — Мальчики, трудитесь, не отвлекайтесь, — снисходительно кинула Кэт.       — О какие! Голыми руками не бери! — вскинув руки вверх, будто сдаваясь, развеселились ловеласы.       — А то! — вскинув подбородок, отвернулась я.       — Ну, чего же вы? — простонала Олька. — Вроде хорошие парни.       — Знаем мы таких! — недовольно парировала опытная в амурных делах Кэт. — Хвосты распустят, лапши на уши навешают.       Следующая информация, поступившая в наши светлые и пока не обременённые знаниями головы, носила больше дискуссионное направление, чем повествовательное. Милейший капитан Шахов пенсионного возраста увлечённо и с интересом рассказывал за столько лет не наскучившую ему тему «Анализ исторических сражений», завлекая нас в бурное обсуждение битв, нападений, оборон и осад. Начиная с доисторических времен, когда босоногие неандертальцы загоняли массивных мамонтов в ловушку, натиском сталкивая с обрывов, и вплоть до невидимых, замаскированных вылазок при операции «Разделения мира». Так как история моя не самая сильная сторона, вернее сказать, слабая, а если не лукавить — это огромная брешь в моих и так скудных знаниях, я внимала всё, о чём говорили. Тем более, так занимательно.       — … мы с вами разобрали на реальных примерах несколько видов ведения боя, — капитан взглянул на часы, — в оставшееся время я хотел бы затронуть такой важный фактор, зачастую решающий исход битвы, как военная хитрость. Так что же такое военная хитрость? Просто и быстро можно описать так — действие, посредством которого неприятель вводится в заблуждение относительно ваших истинных действий.       Пятнадцатый век. Полководец Молдовы Стефан проявил высокое воинское искусство в сражении против турков возле города Васлуя. Турецкая армия достигала сто двадцать тысяч человек, в то время как молдавское войско едва ли насчитывало пятьдесят тысяч. В ходе сражения, воспользовавшись туманом, Стефан послал в тыл к врагам отряд трубачей. И в решающий момент они затрубили сигнал атаки. Туркам казалось, что они окружены, это внесло панику и расстройство в их ряды. С фланга ударили войска во главе со Стефаном. Турецкая армия была смята, во время попытки к бегству она попадала в ловушки, подготовленные молдавским войском. Турки потерпели сокрушительное поражение. А какие вы можете привести примеры? Слушаю.       — Троянский конь.       — Да, воистину, греки находчивы.       — Ледовое побоище.       — Ну, здесь скорее речь идет об удачном стечении обстоятельств, нежели о хитрости.       — Переход войск через Альпы во главе с Суворовым.       — В этом походе полководцем не было одержано громких побед, но русская армия совершила невозможное, сталкиваясь на каждом шагу с предательством и изменой австрийцев, суровыми погодными условиями и смертельно опасной труднопроходимостью местности, покорила перевал Сен-Готард. Увы, цель похода — разгром французских войск в Швейцарии — достигнута не была. Но это, несомненно, подвиг. Ведь неспроста Суворов был возведен в звание генералиссимуса. Та-а-ак, — капитан Шахов ещё раз взглянул на часы, — продолжим в следующий раз, а сейчас свободны.       Всё! Прокачка мозгов на сегодня закончена, теперь тело получит свою порцию сокращений. О спорт, — ты жизнь! Вперёд! Энергичные движения способствуют динамичному развитию!       — Приветствую вас, рядовые!       — Здравия желаем, товарищ младший лейтенант!       — Сегодня мы с вами займёмся определением ваших физических возможностей, так сказать, диагностикой недоразвитости, проверкой уровня хилости ваших щуплых тельцев. — Здоровенный мускулистый офицер, через объёмную куртку которого проглядывались накаченные формы, сложив руки за спиной, прогуливался по спортплощадке вдоль шеренги расправивших плечи солдат, старающихся внешне опровергнуть его слова: — В процессе прохождения службы я намерен наблюдать чудесное превращение — эволюцию юнца в бойца! — он вытянул перед собой скрещенные пальцы и зловеще ими хрустнул. — Поэтому в ваших интересах не препятствовать этому чуду, а работать на все двести процентов. Всё ясно?       Мы гулко откликнулись. Естественно, ясно.       Принципиально настроившись выложиться по-максимуму и доказать надменному качку, что мы не лыком шиты, все упорно демонстрировали резервы молодого организма. Полтора часа физкультурник ухмылялся над нашими жалкими попытками оспорить «недоразвитость щуплых тельцев», обильно сдабривая сопения-кряхтения-потения колкими выраженьицами. Уверенные отжимания, многократный пресс, нескончаемые приседания, судорожные подтягивания и уже покачивающе-спотыкающаяся беготня выжали из меня все соки. От былого позитивного настроя не осталось и следа. Тело потряхивало от слабости, подкашивались колени, а мучитель с довольным видом продолжал испытывать нас на прочность. Как пить дать, я была не одинока в своих мольбах ускорить время и наконец прекратить это насилие над организмом. Казалось, что с каждой новой минутой израсходованные резервы переходили в разряд непополняемых.       Оглядев пошатывающийся изнурённый строй солдат, младший лейтенант обрадовал:       — Дальше, думаю, бессмысленно продолжать занятие, помрёте ещё у меня тут на беговой дорожке. Ну никакой выносливости же! Как я и предполагал — единицы можно выделить, которые хоть как-то вписываются. А остальные что? Вам можно только хозяйственные работы доверить — метлой махать, ну никак не защищать родину! Ладно, задохлики, разойтись.       Разойтись… Легко сказать! Как разойтись? После таких-то нагрузок. Ноги, идите! Весь строй стоял, то там, то здесь слышались охи-вздохи. Собрать все остатки сил и идти.       — Что стоим? Пошлите.       — Не могу.       — Донесите меня кто-нибудь…       — Я не чувствую ног.       — Мы задохлики?! Да он сам бы так понапрягался!       — Во-во! Дорвался, садюга!       — Угу, изверг! Меня сразу смутило его имя — Зарепин Кондрат Павлович, как бы заранее предупреждает.       — О чём?       — Как о чём?! «…в ваших интересах работать на все двести процентов…» — процитировал инструктора Сёма, — иначе твоя судьба предопределена… Либо тебя просто Кондратий хватит, либо он Зарепает, либо ЗаКоПалыч! Благоприятного исхода всё равно нет.       — Ой, не стращай, лучше подсоби в тяжёлый период жизни, — Кэт с душераздирающим вздохом облокотилась на Семёна.       — Простите мадам, но в тяжёлый период жизни каждый сам за себя, — он сбросил навалившуюся на плечи девушку.       — Вот! А ещё говорят — мужчины! Наша опора! Где она? Всё самой, всё самой… — показательно возмущалась она.       — Я могу побыть вашей опорой, — скромно встрял Хантер в драматургию одного актёра.       — Ох, Хантер, мой милый мальчик, только на тебя вся надежда. Не учись плохому у этих мужланов-самолюбов, — скривившись и показав длинный язык страдательно смеющемуся Сёме, пролепетала она.       Ковыляющей стонущей толпой мы побрели к корпусу, но, как оказалось, самое неприятное только предстояло. Наутро задеревеневшие мышцы нещадно заболели, каждое движение давалось через мучительную тянущую боль. Сесть — встать, шагнуть — нагнуться, поднять руку — повернуть голову. Любое шевеление приносило скверные ощущения. Это был тихий ужас! Ныли все мышцы, даже те, о существовании которых я и не подозревала. Несколько дней наш «отряд инвалидов», передвигающийся с явной натугой, ярко выделялся на фоне других служивых.