Солнечный зайчик. Книга первая

      

Войсковая часть №2126, 28.05.2032 год

             Гул сирены разнёсся над гарнизоном, вмиг всех разбудив.       — Опять тревога? Второй раз за месяц? — удивлённо прошептал кто-то из девчонок.       — Третий час… Здравствуй, бессонная ночь! — послышался хмурый голос Кэт.       В коридоре раздались шум и топот ног.       У нас в распоряжении было четыре минуты, поэтому, соскочив с постелей, мы стали быстро одеваться. Солдаты спешили, натягивая форму цвета хаки на ходу, застёгивая ремни и шнуруя ботинки. На складе выдали оружие, запасные магазины патронов, противогазы, бронежилеты. В полной экипировке бегом на построение. Ночь была очень тёмная, полнолуние, но луны не было видно за плотным слоем облаков, а пара прожекторов плохо справлялась с освещением территории. Офицеры раздражённо отдавали распоряжения, бойцы сновали туда-сюда. На плацу царила суета, словно в муравейник ткнули горящей палкой. Что-то шло не так, нечто неуловимое витало в воздухе. Беспокойство охватывало меня изнутри.       Вдалеке яркая вспышка осветила полнеба, грохотание донеслось до гарнизона, на мгновение прекратив суматоху.       — Это что, взрыв?! — спросил ошарашенный голос позади меня. Но вопрос остался без ответа.       — Похоже, тревога не учебная… — испуганно осознала я.       — Четвёртый взвод, — появился наш немного растерянный командир, — грузимся на эти БТРы, — он указал на только что подъехавшие камуфлированные бронетранспортёры. Бегом бойцы проследовали за ним.       На горизонте небо периодически освещалось всполохами, и всё отчётливей слышались звуки стрельбы и взрывов. Машина стремительно несла нас в эпицентр боевых действий, и чем ближе подъезжали, тем сильнее громыхало в груди. Пытаясь взбодрить себя, поняла, что всё это время пока мы ехали, лейтенант что-то говорил:       — …раненым не помогать, для этого есть медотряд, — шум мотора заглушал его голос, и было трудно разобрать слова, — ваша задача — не дать противникам прорваться, держать оборону, по возможности оттеснять к реке. Врага не поливать, экономить патроны, стрелять конкретно по цели. Не высовываться!       Когда услышала его слова, меня стало колотить. Противник, враг — это не условное обозначение, как мы привыкли слышать на занятиях и учениях, а реальная угроза, опасность! Гарнизон располагался в таком месте, что представить лучшее сложно: хвойные леса, поля, берёзовые рощи, звонкие речушки. Прекрасная природа, не тронутая варварской человеческой рукой, полная растительности и живности, радующая глаз и наполняющая своей положительной энергетикой. Рядом находились военный городок и пара деревушек, которые гармонично вписывались в окружающую идиллию. Но сейчас эта идиллия нарушена вторжением врага, а мы обязаны её сохранить. Война? Сейчас и здесь? Так внезапно. Я даже стрелять толком не умею! Да и ни черта не видно. В кого стрелять-то? Кто? Кто они? Почему командир не сказал? Или говорил, а я не слушала? Кто на нас напал?       — Кто… — хотела я узнать, но мой голос потонул в грохоте от очередного взрыва.       Мы прибыли на место.       — Рассредоточиться! — последнее, что я услышала от лейтенанта.       Пригнувшись, рысью я последовала за своими сослуживцами. Всё происходило на большом холмистом поле, на противоположной стороне мне удалось рассмотреть лес, откуда наверняка и шло нападение, северо-западнее пролегала река. Земля была изрыта взрывами. Ползком добравшись до ближайшего ухаба, решила немного отдышаться и оглядеться. Со мной рядом оказалось ещё двое бойцов: Хантер и Рик. Испуганные лица смотрели на меня. Мелькавшие вокруг картины, звуки, запахи ворвались в моё сознание и закрутились вихрем. Перестрелка и разрывавшиеся снаряды оглушали и ослепляли. Было тяжело ориентироваться. Внутри всё ходило ходуном, сотрясаясь и дрожа. Кивнув им, поползла вперёд к нашей линии обороны, парни последовали за мной. Где-то совсем рядом стали разноситься пронзительные крики и стоны. Метрах в трёх от нас истошно орал, держась за лицо, раненый боец. И ещё один солдат лежал на спине, в свете появляющейся из-за туч луны удалось разглядеть, что он весь в крови, раскуроченный, похоже, мёртвый. Да, точно, мёртвый! Вскочив на колени, я попятилась назад. Тошнота подкатила к горлу. Ужас овладел мной. Сердце сжалось, в голову ударила волна жара, в висках застучало, ватные руки и ноги не слушались. Меня всю затрясло. Они убили его! Он умер! Погиб! Его больше нет! Боже мой, да что это такое? Этого не может быть! Не смотри! Это сон. Пожалуйста, будь сном. Я зажмурилась и помотала головой, отгоняя страшные видения. Но когда я открыла глаза, ничего не изменилось. Да, конечно же, это не сон! Глупо на это надеяться. Чёрт! Неужто и я здесь погибну? Так рано? Я же только жить начинаю. Нет! Я не хочу! Я хочу жить! Я кроме учёбы в жизни-то ничего не видела. Только начинается самый интересный период, а тут — война… Три глубоких вздоха. Соберись! Ты справишься! Дыши! Дыши! Стало потихоньку отпускать.       — А-а-а, у него нет ног! — завопил Хантер, шлёпнувшись на попу в рыхлую землю. — Их нет! Мы все здесь умрём!       Рик, охваченный страхом, сидел на корточках и не шевелился, мёртвой хваткой вцепившись в автомат.       — Очнись! — пнула я Рика, выбив того из остолбенения. — Успокой его!       Парень, суетясь, пододвинулся к вопившему, касаясь плеча:       — Хантер, Хантер! Друг! Эй, спокойно!       — Нет! Не трогай меня! А-а-а, мы умрём! Они нас всех уложат! — визжал тот.       Бесполезные попытки Рика только ухудшали положение.       — Врежь ему, — выдала я. Меня и так всю трясло, а от криков Хантера становилось ещё хуже. Мурашки, бегающие по спине, добрались до макушки головы.       — Что? — как будто не расслышал он.       — У него истерика!       После неуверенного, но крепкого удара в челюсть Хантер сразу притих. Рик что-то ему бормотал, но, не став ждать продолжения, я двинулась дальше, хотя давалось это нелегко из-за выданного боекомплекта. Да и тело отказывалось повиноваться, отчаянно сопротивляясь мне: била дрожь и сердце готово было выпрыгнуть из груди. Холодный пот пропитал надетую под формой футболку. Хлёсткие хлопки били по ушам, дезориентируя в пространстве. «Главное, не поддаваться панике» — уверяла я себя, хотя это казалось почти невозможным в данной ситуации. «Хоть бы это были учения! Хоть бы учения!» — повторяла я без остановки. Не поднимая головы, чтобы не словить шальную пулю, и закинув автомат на спину, переползала через очередную земляную яму на месте разрыва снаряда. Моя рука опёрлась на что-то тёплое и липкое… Что это? Кровь? Кровь! НЕТ! Я разглядела около своей руки, упёртой в лужу впитывающейся в грунт крови, ботинок с продолжением ноги в разодранной штанине. Оторванная нога!       — Фу-у, …ять! — заорала я, машинально отпрыгнув назад, как испуганная кошка, и рывком рухнула в яму. Автомат больно врезался в шею. Судорожно вытирая содрогающуюся руку о влажную землю, уговаривала себя успокоиться.       — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Какая нафиг учёба?! Какого им надо?! — причитала я.       Вытерев остатки крови об штаны, стянула с плеча оружие и медленно выбралась из «укрытия». Стоило мне заметить мелькающие силуэты противника, как всё нутро заполнило тяжёлой злостью, кровь ударила в голову, яростный рык вырвался наружу.       — Убирайтесь вон! Сволочи! — безумно закричала я, отчаянно паля в те стороны, где взгляд цеплялся за врага. В обойме быстро закончились патроны. Трясущимися руками, на ощупь, только с третьего раза удалось вставить полный магазин в автомат. Эта минутная заминка немного охладила мой запал, помогла взять себя в руки и кое-как начать мыслить рационально. Экономить! Перевела автомат в режим одиночной стрельбы. Все наши держали позиции, не давая прорваться врагу. Но, пристально всматриваясь в темноту, слабо освещённую сиянием луны, я поняла, что никто и не наступает. Появляющиеся то тут, то там тени не пересекали невидимую линию фронта. Почему они не идут вперёд? Чего-то ждут. Возможно, ждут нашей атаки, чтобы ловким манёвром уложить сразу всех? А все сидят по своим прикрытиям и боятся вылезти. Как и я. Никто не хочет оказаться мишенью. И что же делать? Они же своей артиллерией всех нас раскидают по частям… частям тела… Нога… Брр… Меня передёрнуло. Где командир? «Оттеснять их к реке» — вот, что он говорил. И что, я одна встану и побегу? А если больше никто за мной не последует? Шлите похоронку матери? Снова стало обволакивать дурманящим ужасом. Мама, забери меня домой из этого сумасшествия.       Я огляделась: неподалёку от меня несколько бойцов ошалело уничтожали противника. Раздались глухие хлопки, и в нашу сторону полетели дымовые шашки, оставляя за собой в воздухе серые хвосты. Вокруг всё стремительно стало заполняться едким газом и непроглядной пеленой.       — Газовая атака! Мать их! — донеслись до меня гневные крики.       Набрав полные лёгкие ночного воздуха и зажмурив крепко глаза, отыскала на боку сумку с противогазом, так предусмотрительно выданную на складе. Уже через мгновение я натянула маску и неподвижно лежала на холодной притягивающей земле, восстанавливая дыхание. Травить вздумали! Как крыс. Скольких уже нет? Скольких ещё не будет? Кошмар! И это всё здесь и сейчас, со мной… Не могу в это поверить, словно мираж.       А если они наступают?! Очень ловко придумано. Окутали дымкой нашу оборонительную линию, не позволяя контролировать ситуацию. И, возможно, сейчас, подкравшись, возьмут врасплох. Завеса потихоньку таяла, разглядеть что-то сквозь линзы маски было трудно, но, едва заметив мелькающие фигуры, я открыла огонь. С каждым новым выстрелом из меня вылетали частички злости и ярости, освобождая место ясным, здравым мыслям. Опустела и вторая обойма. Ловким движением заменила магазин, и это удалось сделать гораздо увереннее, чем в первый раз. Дышать становилось всё тяжелее, голова начала кружиться. Противогаза должно хватить минимум часа на два, то ли он неисправен, то ли это нервное эмоциональное состояние. Дым практически рассеялся, и я рискнула снять защиту. Два осторожных вдоха наполнили лёгкие свежим воздухом. Слабость, овладевшая всем организмом от недостатка кислорода, отступала.       Внезапно кто-то схватил мою ногу, от неожиданности я вскрикнула и перевернулась на спину, рефлекторно палец нажал на курок, и гулкий выстрел пронзил небо, дополнив грохочущую какофонию, царившую вокруг. Благо, что оружие было направленно вверх.       — Даш, Даша, у меня кончились все патроны, — дергая меня за штанину, проблеял лежавший в траве Рик.       — Идиот! Я же могла тебя подстрелить! — нервно бросила я. — Где Хантер?       — Где-то здесь был.       — Ты не ранен?       — Нет, я в порядке. Только вот патроны кончились. Что делать, Даш? — жалостно простонал он.       — Возьми мой магазин, но потом отчитаешься за каждый выстрел, — не раздумывая, протянула ему последнюю заряженную обойму.       Даже в полумраке боя было видно, что на меня с благодарностью смотрят большие тёмные глаза.       — Я твой должник! — облегчение послышалось в голосе Рика.       Заняв положение рядом со мной, он стал оценивать текущую обстановку.       — Ты командира видел?       — Видел, в самом начале. Он по рации с кем-то говорил.       Безнадёжно пытаясь разглядеть в мерцающей темноте нашего лейтенанта, я, видимо, лишку вытянула шею и тут же получила сильный удар по каске. Голова загудела, в глазах потемнело.       — Даша! — встрепенулся Рик, глядя в мои часто моргающие глаза. — Ты как?       — У-у-у… Что это? Пуля?       — Не-е, пуля бы пробила каску, а тут только небольшая вмятина, — внимательно осмотрев и ощупав защитный шлем, он резюмировал, — осколок, наверно.       — Фу, чёрт!       — Повезло! — хмыкнул Рик.       — Не говори-ка, вот удача! — съязвила я, не разделяя его радости этакому везению.       Покряхтывая, лёжа на спине, я аккуратно потрогала моментально выросшую шишку.       — Ого! Рог вырос!       — Сколько пальцев? — сунув мне под нос грязную руку, спросил Рик.       — Три.       — Вообще-то два, — озабоченно глядел на меня он.       — Два-два, — оттолкнула его кисть. — Темно — не видно.       Чуть передохнув, я пришла в себя. Встряхнула головой и, перевернувшись, приняла боевое положение:       — Ой, кажись, отошла.       — Уверена? Может, ещё полежишь? — следя за обстановкой на поле боя, предложил парень.       — Я что, на курорте? — огрызнулась я.       — Ладно-ладно, — обиженно пробурчал Рик.       — Ничего не понимаю. Где Кирченков? Да хоть кто-то из командующих офицеров. И почему бездействуем?! Не может ведь это бесконтактное противостояние продолжаться вечно! Патроны почти израсходованы, ещё немного, и мы будем бесполезны. Слушай, раз они не наступают, значит, они не ожидали такого отпора и не могут нас подавить массой, — слабо веря, но надеясь, высказалась я. — Наша задача оттеснить их к реке. Так?       — Так, — протянул Рик. Рядом разорвался снаряд, подняв вверх столп земли, щедро осыпав нас.       — Ублюдки! Смотри, чё творят! Надо действовать вместе. Тогда получится. Передать по цепочке, что все выдвигаемся одновременно. Что думаешь?       — Ты хочешь их атаковать? — с опасением догадался он.       По телу пробежал холодок.       — Контратака, — нервно усмехнулась я, понимая, как это безбашенно звучит.       — Видать, тебя сильно приложило! — он покосился на меня.       Сердито сверкнув глазами, в упор уставилась на Рика, дав понять, что сейчас со мной шутки плохи и я говорю серьёзно.       — Кхм… Я не представлял себя в роли камикадзе. Боязно как-то.       Хоть и очевидное, но откровение Рика, здорового, сильного парня, вызвало уважение. Не каждый может открыто признаться в своем страхе. Это на учениях мы все герои. Грудь колесом. Вперёд за Родину! Но не сейчас.       — И мне, — призналась я, собираясь с силами, продолжила, — но лежать здесь и ждать, когда накроет, по-моему, большее безумие.       Рик, закусив губу, молчал, потом, повернувшись, коротко кивнул мне.       — Сделаем это!       — Ты передаёшь той стороне, — указала влево, — я — этой.       Мы располагались на левом фланге ближе к реке. Как обстоят дела на правом фланге и в центре оборонительной линии, было непонятно. Предположительно, так же — сдерживали наступление врага.        — Займёшь там позицию, но не слишком далеко, чтобы я была в поле видимости. Ориентировочно через пять минут, увидев мою команду, наступаем. Думаю, времени хватит всем сообщить и подготовить оружие.       — А что, если… — замявшись, подбирая слова, медлил Рик, — …никто не поднимется… — он высказывал вслух мои опасения.       — Но ты же со мной?       — Да, — не очень уверенно произнёс он.       — Вот и отлично! — хлопнув по могучему плечу, подбодрила его, но в большей степени себя.       Мы расползлись в разные стороны. Пахло пылью, порохом и душистой травой, которая безжалостно колола руки и лицо. Метрах в шести я обнаружила двух бойцов.       — Эй, эй! Ребята! — позвала я, пытаясь приглушить стрельбу. Заметив меня, они перестали стрелять.       — Намечается контратака через четыре-пять минут, по команде. Передайте всем туда. И будьте готовы, — стараясь говорить более чётко и внятно, сообщила я сквозь шум и грохот битвы.       — Наконец-то! Давно бы так! — обезумевшее лицо искривила ухмылка, немного напугав меня. Как люди по-разному ведут себя в стрессовых ситуациях. Не хотела бы я оказаться один на один с этим бесноватым типом.       Вернувшись на место, перепроверила готовность автомата. И стала выжидать намеченного времени. Короткие вспышки давали возможность рассмотреть позиции противника; боевой техники я не заметила, только пехота, временами показывающаяся из своих укрытий. Так, время подходит. Где же Рик? Разглядев его и убедившись, что он в полной боевой готовности, подняла руку вверх. Сделав глубокий вдох и пожелав себе удачи, вскочила на ноги:       — УРА-а-а! — заорала я, что было мочи. И со всех сторон дружные голоса подхватили, чему я была невероятно рада. Наши войска перешли от обороны к наступлению. «Войска» — это, конечно, громко сказано, точнее, несколько взводов совсем ещё зелёных ребят. Одержимая всепоглощающей эйфорией и безумным страхом, я ринулась вперёд, но стоило сделать пару шагов, как оглушающий свист заложил уши. Лес со стороны противника озарился, в глаза ударил слепящий свет. От неожиданности, запнувшись о корягу, я кувырком полетела на землю, распластавшись на животе. Разнесшийся над полем громогласный раскат, казалось, повалил всех. Наступившая следом тишина тисками сдавила голову, каждый толчок сердца отдавался в ушах, перед глазами летали яркие мушки. Лёжа ничком, нащупала автомат. Медленно соображая и озираясь по сторонам, встала на корячки.       — Ни фига себе пальнули! — рядом послышался дрожащий голос. — Это чё? И ваших, и наших за раз решили?!       Был мощный взрыв, я видела и слышала. Но ни огня, ни дыма, ни ударной волны. Странно… Светозвуковые заряды вряд ли бывают такой мощности… Тогда что это было? Новые технологии?       Тишину, нависшую после долгих и шумных часа-двух перестрелки, нарушили. Сзади затарахтели подъезжающие бронемашины. С одной спрыгнул человек и лихо, гигантскими шагами, приблизился к нашей линии обороны.       — Второй, четвёртый взводы, бегом, грузимся, — заверещал он.       — О, командир! Вот и ты! — пробормотала я, искренне удивляясь тому, где он пропадал всё это время.       — Ни хера я не понимаю в этой их «Стратегии и тактике»! — негодовал спешивший к технике один из юных бойцов, держа в руках автомат и противогаз.       Маска! Я её скинула, когда подполз Рик. Где же?! Живо в мыслях стала воспроизводить маршрут своих передвижений, обшаривая глазами окружающий меня полумрак. Вон за тем холмиком. Пока ошеломлённые солдаты, впервые оказавшиеся нос к носу со смертью, спешили к транспорту, я рванула туда. Благо, противогаз быстро отыскался в примятой траве. Когда я уже направлялась к БТРам, мой взгляд упал на неподвижное тело. Широко раскинутые руки и ноги, боец лежит на животе, видимых ран нет. Повернутое на бок лицо выражает полное спокойствие и умиротворение, как будто он просто спит. Сердце упало, во рту разом пересохло. Хантер! Друг! Не успел. Отравился. И вот она — сумка с противогазом, рядом валяется. Удручающая горечь с примесью ненависти к вторгнувшимся захватчикам заполнила нутро, скрутив внутренности. Беспомощная и бесполезная, я стояла как вкопанная над распростёртым телом Хантера не в состоянии пошевелиться. А если он ещё жив? Он же совсем не похож на мёртвого. Что говорили на уроках оказания первой помощи? Пульс! Надо проверить пульс.       — Бегом! — прогремело над ухом.       Вздрогнув от испуга, выронила найденную маску:       — Товарищ лейтенант, я хотела помочь…       — Этим занимается медотряд, — яро прервал командир. — В БТР!       — Так когда же они доберутся…       — Светлова! Неповиновение приказу во время боевых действий… — не успел он договорить, а мои пятки уже сверкали в нужную сторону.       Обратный путь в гарнизон прошёл в полном безмолвии, лишь громыхание работающей машины разряжало угнетающую обстановку. И только сейчас я осознала, что чертовски устала, не было сил даже моргать.       Начало светать. Вся военная часть была на ногах. Кто успел вернуться сам — шли на склад. Раненых подвозили на грузовиках почти вплотную к медпункту, где их выгружали на носилки ребята из медотряда, и вокруг крутилась пара врачей в белых халатах. От криков и стонов, доносившихся из машин, стыла кровь. Страдания и муки, которые пришлось испытывать юным солдатикам, нашим сослуживцам, нашим друзьям, разрывали сердца невредимых счастливчиков, наблюдающих за трагичным зрелищем. А раненых всё подвозили и подвозили. Сколько их?       — Сдаём снаряжение и на построение.       Я вяло, будто в тумане, едва воспринимая действительность, поплелась за своими боевыми товарищами на оружейный склад.       — Светлова, — остановил лейтенант, протягивая мною обронённую маску, — держи.       Я медленно кивнула, глядя в усталые, понимающие, сочувствующие глаза.       — Дашка! Дашка! — подбежала ко мне обеспокоенная чумазая Кэт.       Мы крепко обнялись, и стало намного легче.       — Ты цела? — она отпрянула и, перепугавшись, воззрилась на моё бедро. — У тебя кровь!       — Да, — рассеянно ответила я, — да, я цела. Это не моя.       Перед глазами опять всплыла картина с разорванным солдатиком, а после с мёртвым Хантером. Я крепко зажмурилась, отогнав жуткие кадры.       — Ты как?       — Ужас! Это было невероятно страшно, — сдерживая слёзы, вымолвила Кэт, — меня до сих пор трясёт. Там… Там несколько ребят…       — Пошли, — не дав досказать, подхватила её за талию. Я не хочу это слышать. Мы молча побрели на склад, вымотанные, потрёпанные, но живые! Сдача оружия, средств индивидуальной защиты и даже опись оставшихся патронов в обойме под счёт.       На перекличке состава взвода восьмерых человек не хватало. Бедняги…       — Старшие сейчас на зачистке, а вы отправляетесь спать. Вопросы и обсуждения после, — твёрдо произнёс командир, опередив шквал негодования и отчаяния. — Подъём в десять ноль-ноль. Всё. Разойтись.       Столкновение закончилось так же стремительно, как и началось. Это были самые паршивые часы в моей жизни.

***

      Разгорячённые разговоры сослуживцев, собравшихся в нашей комнате, я не слушала и безуспешно пыталась уснуть. Мысли роем кружили в моей голове, даже холодный душ не смог их прогнать. Непонятно, почему внезапно начался бой и так же быстро завершился? Где же были все эти многочисленные службы слежения и оповещения? Ведь местоположение нападения неподходящее, если предположить, что агрессоры — повстанцы, то наша часть находится далековато от границы даже с европейскими республиками. Партизаны вряд ли осмелились бы переходить к открытым активным действиям, не те у них способы. Остаются главные конкуренты по делёжке территорий — азиаты и янки. Но почему наша часть? Стратегически важный объект? Хм… мы не осведомлены. И опять же, если нужно обезвредить такое количество вооружённых противников, а нас здесь порядка тысячи с учётом безвременно служащих, то зачем применять дедовские методы? Есть более эффективные и менее затратные способы борьбы. Например, потравить всех. Небольшая группа правильно обученных солдат при желании с лёгкостью проберётся в общепит и сделает своё гадкое дело. И кстати! Во-первых, как здесь появилась артиллерия противника? И во-вторых, её поддержки не было видно, вернее, взрывы от снарядов были, а самой артиллерии нет. Как такое может быть? Не хочется списывать данный факт на свою невнимательность или чрезмерную подозрительность, возможно, они были укрыты. А этот завершающий триумфальный аккорд вообще поразил меня. Одни вопросы…       — Даш, ты как думаешь? — похлопав меня по плечу, обратился кто-то из спорщиков в ходе беседы.       — Никак не думаю, — слукавила я, отбрасывая надежду заснуть, и повернулась к ним. — Меня больше интересует, как остальные ребята. Кого нет?       — Рональда, Зарины.       — Оли, Пети, Андрэ.       — Плюс Тамара и Борис.       — И Хантер, — загибая пальцы, закончила я.       — В лучшем случае кто-то в медсанчасти, а кто-то… — покачав головой и поджав губы, Кэт прикрыла рукой глаза.       Скорбящее молчание повисло в комнате.       — У меня тут есть… — засуетился Сёма, бесшумно нырнув в тёмный коридор. Буквально через минуту он стоял в дверном проёме с бутылкой коньяка в руках:       — Припас на всякий случай.       — Помянуть хочешь? — изумился Рик.       — Надеюсь, пока нет.       Разлив по паре глотков в быстро отыскавшиеся стаканчики, Сёма поднял бутылку вверх:       — За их здоровье!       Аккуратно отхлебнул, даже не поморщившись; очевидно, он уже был знатоком в употреблении крепких напитков.       Все последовали его примеру. Резко пахнущая дубовой корой жидкость обожгла горло и медленно опустилась в пустой желудок.       Из коридора послышались тихие приближающиеся шаги, дверь скрипнула и приоткрылась. В проходе показалось тревожное лицо дежурного.       — Давайте заканчивайте, а то всем влетит по полной.       Не желая подводить караульного, ребята разошлись. Утреннее солнце уже вовсю светило в окно, и я с головой накрылась одеялом. Тепло от алкоголя разлилось по всему телу и затуманило голову. Сон пришёл сразу.       

***

      — Живые! — прокричавший взбудоражил весь строй, направляющийся с завтрака на собрание по разбору ночных событий.       Нам навстречу шагала здоровая и невредимая восьмёрка «погибших» давеча солдат.       — Вы где были?! Ядрёна вошь!       — Ну вы даёте!       — Рано мы простились с вами! — хохоча, тискал «воскресших» Сёма.       Крепкий парень схватил и начал крутить повизгивающую Ольку:       — Отпусти! Отпусти меня! Сумасшедший.       Тяжёлый груз неизвестности и вины перед своими сослуживцами спал с плеч, высвободив целый поток эмоций. Друзья радостно смеялись, обнимались, вокруг царили ликование и восторг, казалось, трудности и потрясения этой ночи канули в Лету. Именно сейчас, в первый раз, я прочувствовала единство, целостность нашей группы. Ещё недавно не знакомые мне девчонки и мальчишки стали совсем родными. Даже серый асфальт поблёскивал в утреннем лучистом солнце, которое улыбалось нам сквозь белые облака.       — Прекращаем публичные оргии, — жёстко сказанул лейтенант Кирченков, — и за мной в аудиторию.       — И чего он всегда такой суровый? — буркнула Кэт вслед решительно шагающему командиру.       — Сухарь, — непроизвольно вырвалось у меня.       — Вот это точно подмечено, — согласилась подруга.       Дожидаясь, пока рядовые четвёртого взвода рассядутся за скрипучие парты, лейтенант сосредоточенно барабанил пальцами по столу.       — Гляди, как нервничает, — шепнула я Кэт.       — Похоже, дела обстоят не лучшим образом. Что не может не сказаться на нас… — досадливо подытожила соседка по парте.       — Как бы люлей нам не схлопотать, — закивала я.       Оглядев старую, требующую ремонта, полную настороженных юнцов аудиторию, хмурый лейтенант начал:       — В ходе учений, максимально приближенных к реальным боевым действиям…       — Учения?!       — Я же говорил!       — Ё-моё…       — Отличный спектакль.       — Ага, особо раненые порадовали…       — Ну и шуточки… Я чуть не поседел за ночь!       — Разговоры! — в своей же строгой манере отрезал командир.       Значит, мои вопросы были не напрасными. В стрессовом состоянии мозг многое воспринимает неадекватно. Раненые, трупы, кровь, стрельба, взрывы казались настоящими, в тот момент не было даже тени мысли, что это может быть фикция. Надежда была, но не уверенность. Молодцы, однако, целое шоу устроили!       — В ходе учений вами был допущен ряд грубейших ошибок. Для разбора и анализа коих к нам направлен майор Лисицын, — после значительной паузы продолжил. — Надеюсь, вы будете вести себя достойно и не задавать глупых вопросов.       Едва прозвучало последнее слово, дверь открылась, и твёрдой отточенной походкой, несмотря на внушительное пузико, вошёл майор. И чего у многих старших офицеров такие большие «трудовые мозоли»?! Никто их уже не гоняет, сидячая работа, нервы не треплют по мелочам… Надо же держать себя в тонусе! Нечего расслабляться! Нет, конечно, и полных некоторые женщины любят, но всё-таки куда приятней смотреть на подтянутого мужчину. Вот лейтенант молодец! Орёл! Только уж больно серьёзный. Наш командир вышел, давая майору полную свободу действий.       — Вольно, садитесь, — обратился офицер к взметнувшимся поприветствовать его солдатам.       — Вижу в глазах множество мучающих вас вопросов, — усмехнулся он, потешно шевеля густыми рыжими усами, — постараюсь дать все разъяснения и удовлетворить ваше любопытство.       — Итак, приступим. Кто может воспроизвести модель поля боя с указанием расположения своих позиций и позиций условного противника?       Тишина.       — Ну-у, смелее!       — Разрешите? — откуда-то с задней парты. — Разгулов.       — Прошу, — пригласил он добровольца к доске.       Осторожными движениями Виктор, дисциплинированный парень спортивного телосложения, с детства занимающийся лёгкой атлетикой, стремящийся в любом деле быть если не в лидерах, то уж точно в первых рядах, рисовал мелом на чёрной доске местность учений. Лес, река, поле, разделяющее нас с «врагом», всё как я и представляла себе. Западную часть оборонительной линии заключил в овал:       — Вот здесь располагался наш четвёртый взвод.       — Все согласны с данным планом? Хорошо. Что можете сказать о занимаемой вами позиции?       — Неудачная в качестве обороны. Открытое пространство, редкие островки зарослей, практически негде укрыться, в то время как линия… — запнувшись и с трудом выговорив, — …условного противника проходит в лесополосе.       — Что ещё можете сказать о нападающих?       — Пехоты, по моим наблюдениям, насчитывалось не меньше двух сот человек, были они очень осторожны, изредка появлялись из укрытий. Невыгодное местоположение и постоянная поддержка артиллерии противника… условного, — уточнил Виктор, — затрудняла вести бой. Учитывая, что нас было гораздо больше, я полностью согласен с решением командира о встречном наступлении.       Моё сердце ударилось о грудную клетку. Контратака! Будь она неладна! Он что, серьёзно думает, что приказ отдал командир?! Чёрт меня дёрнул лезть на рожон.       — Об этом позже! — насупив брови, прервал майор докладчика и жестом руки попросил сесть на место.       — Каждому из вас были выданы четыре обоймы с патронами. Указание экономить боеприпасы и открывать огонь только по реальным целям, которых было только восемнадцать! а никак не сотня и тем более не две! было проигнорировано. Согласно ведомости сдачи снаряжения, только у отдельных личностей остался практически полный выданный запас, что говорит об их бездействии, уклонении от боя, надежде отсидеться. У других же остаток неизрасходованных патронов настолько мал, что будь бой продолжен, он вёлся бы врукопашную. Получается, вы шмаляли во все стороны без разбора, — сняв фуражку и положив перед собой, офицер пригладил копну огненных волос и продолжил, нервозно объясняя элементарные вещи. — Каждый выстрел должен быть произведён осознанно, оценить обстановку и просчитать возможный результат. Вот о чём вы должны думать, прежде чем спустить курок. Чем вы вообще занимались на практических занятиях?!       Чем-чем? Да нам только и объяснили, как собрать и разобрать автомат по составляющим. Ах, да! Как почистить и смазать тоже. Несколько пробных выстрелов по мишеням можно считать только ознакомлением с огнестрельным оружием, но никак не обучением. Что он от нас хочет? По большому счёту, мы только начали служить, поэтому его претензии я не принимаю!       — Следующее — газовая атака. Где эти сурки, которые до сих пор не умеют пользоваться противогазом? Восьмёрка безответственных, бесполезных, лёгших обузой на плечи своих товарищей. Неоправданно получивших возможность называться Солдатами Российской империи! — будто вколачивая гвозди, жёстко говорил Лисицын. И, вопросительно глядя в аудиторию на испуганных рядовых, ждал, пока робко, стыдливо, тупясь в пол, они поднимутся со своих мест.       — Пока враг не дремлет и ищет лазейки — где и как навредить, сломить, поработить — вот такие, как вы, похрапывая в судьбоносный момент для Отчизны, беспечно помогаете им. Из-за своей нерасторопности, невнимательности вы подвели не только свой взвод, своих родных и близких, дав ложную надежду на спокойный сон, но и нашу Великую державу, которая кормит, одевает вас, учит, делает из вас настоящих людей!       Боясь шептаться, мы с Кэт переглянулись. После таких высокопарных слов ощущаешь себя предателем всего святого, и кажется, что спасение твоей души возможно лишь после преодоления великих мук, хотя умом-то понимаешь, что это могло случиться с каждым. Никому, кроме себя, ты ничего плохого не сделал; конечно, на тебя рассчитывали и ты не оправдал ожидания, но чтоб вот так говорили о тебе, честно (правда, так глупо и бесполезно) отдавшем жизнь за Родину, просто обидно. Да и это были только учения! Кто не ошибается?! Всем ребятам было как-то не по себе, и я уверена, что никто из них не считал этих неудачливых восьмерых виноватыми в случившемся.        — Пройдёте повторно курс индивидуальной защиты, и я лично проверю знание всех аспектов, касающихся этой темы, а также применение их на практике. Всё ясно?       — Так точно.       — Садитесь.       Майор затих, перебирая свои бумажки и делая записи в каких-то списках. Видя, как он грозно морщит лоб, группа, казалось, робела даже дышать, не то что шевелиться или перешёптываться. Скоро он возьмётся за меня… С тревогой ожидала я начала разбора моего самовольного поступка. Хотя почему за меня?! Если никто не доложил, что вряд ли, так как в той неразберихе, что царила на поле боя в полной темноте, сложно определить, от кого шёл приказ, то они не должны знать, кто этот человек, поднявший отряд на «верную смерть». Только если Рик не распространялся — он единственный уверенно может сказать, кто этот безумец. Я взглянула на сидящего через стол Радомира Зелинского, выходца из Прибалтики, высокого, крепкого, черноволосого уже не юношу, а молодого мужчину со сдвинутыми густыми бровями, с прямым носом и волевым подбородком. Довольно-таки красивый профиль, особенно сейчас, когда он в такой задумчивости и отстранённости, где-то в своих мыслях. Интересно, какого цвета у него глаза? Почему я раньше не разглядела?       — Кхм… — прочистил горло Лисицын, мигом прервав приятные размышления и сорвав улыбку с моих губ. Выдохнем и сделаем непринужденное лицо.       — Что касается, как выразился рядовой Разгулов, встречного наступления — это отдельный разговор. Во-первых, приказа о контратаке от лейтенанта Кирченкова не поступало, это не в его компетенции. Во-вторых, у командования был чёткий план действий, которому вы и должны были следовать согласно полученным приказам. Которые, насколько я знаю, звучали как «сдерживать линию обороны», в лучшем случае «оттеснять противника к реке, к северо-западу». Речи о контратаке не шло! — майор с хрустом сжал бумаги в кулаке.       Уже давно, с беззаботного шкодливого детства, я не испытывала такого стыда, чувствуя, что лицо заливает краска и щеки горят как будто с мороза. Одолевало желание вжаться в стул и казаться маленькой и незаметной.       — Из-за безрассудного шага какого-то умника, самолично принявшего решение и введшего в заблуждение сослуживцев, пришлось на ходу корректировать план действий, изменение которого чуть не привело к срыву всей операции, поставило под удар другие подразделения. — Майор замер, упёршись обеими руками в стол, подобно коршуну, который пристально следит за стаей проворных сусликов, выслеживая замешкавшуюся жертву. — По местоположению бесстрашный «герой» или группа «героев», поднявших всё «стадо», должен быть в четвёртом взводе, то бишь среди вас. Поднимись и назови себя.       Ледяная волна пробежала по всему телу, комок в горле никак не хотел глотаться. Страх вкупе со стыдом — гремучая смесь — обессилила меня враз.       — Неужто смельчаку, рвущемуся в бой, сейчас не хватает духу?       — Рядовой Радомир Зелинский, — вскочил Рик с гордо поднятой головой, опередив какие-либо мои попытки собраться с силами и ответить по заслугам.       Что он делает?! Зачем встал? Это же мой косяк!       Рик еле заметно взглянул на меня, осторожно мотнув головой, говоря одними глазами «не надо, молчи». И я сидела и молчала. Не смея нарушить им задуманное.       — Ты подтверждаешь, что это было твоё решение? Без приказа вышестоящего начальника, самовольно поднял отряд в контратаку?       — Так точно.       Я, скрипя зубами, сидела и молчала. Кляня себя за слабоволие.       — Я думаю, ты уже понял неразумность своего поступка? — корректно выразился Лисицын.       — Так точно, — решительно ответил Рик.       — Напишешь рапорт и отчитаешься непосредственно перед своим командиром. От меня три наряда вне очереди.       — Есть три наряда вне очереди! — он безропотно принял наказание.       Махнув рукой Рику — «садись», майор тоже устало плюхнулся на скрипящий стул, закинув ногу на ногу.       — Теперь слушаю интересующие вас вопросы, — совершенно ровно сказал Лисицын.       Удивительно, как быстро меняется его состояние; в течение нескольких минут он успел вызвать у меня кучу эмоций: улыбку, испуг, обиду, стыд. Мда… темпераментный дядька… А сейчас сидит и преспокойно смотрит на нас.       — Товарищ майор, вас вызывает полковник Ословой, — в открытой двери стоял лейтенант Кирченков.       — Тогда все вопросы вашему командиру, — кивнул майор в сторону лейтенанта, — выйдем на минутку.       В стойке «смирно» мы проводили майора, закрывшего за собой дверь и оставившего нас одних.       — Рик! — непременно хотела узнать, почему он так поступил. Но все взгляды были прикованы к нему, и я подумала, что сейчас не лучшее время для объяснений. В ответ он улыбнулся, и в его печальных, необыкновенно притягательных глазах читались покой и безмятежность. Карих глазах! Смутившись, я улыбнулась и отвела взгляд. Что это? Я смущаюсь?! Повернувшись к Кэт, пыталась изложить свои мысли, но никак не удавалось соединить их в единое целое.       — Что? — удивлённо спросила она, видя мои мучительные попытки сформулировать вопрос.       Замерев, наверняка с глупым выражением лица, и сделав ещё одну тщетную попытку, я сдалась, перестав терзать усталый мозг:       — Не знаю.

***

      — Жёстко ты с ними! — ухмыльнулся лейтенант, прикрыв дверь кабинета.       — В воспитательных целях так и надо! Лучше доходит, — парировал майор.       — Так оно, — согласился Кирченков.       — Ну и шустры юнцы! Не ожидал, — искренне добавил майор. — Я в отчёте отмечу твоих храбрецов.       Гоготнув, Лисицын зашагал прочь по коридору, и прежде чем он скрылся за поворотом, лейтенант расслышал:       — Ну надо же! Контратака!

***

      Следующие полчаса прошли в пылких обсуждениях проведённых учений. Вопросы сыпались на командира со всех сторон, и он упорно давал на них ответы. Ни холостые патроны, ни шашки с сонным газом, ни фанерные противники, двигающиеся по направляющим профилям, ни пиротехнические заряды, ни динамики с прожекторами большой мощности, создающие иллюзию взрывов, ни гримированные «убитые и раненые», которым запрещалось помогать, ни заранее перекопанное поле и прочие хитрости командующего состава, имитирующие реальность происходящего, ни даже то, что ударивший меня в голову осколок был пущен надзирающим за нерадивыми солдатами командиром, — ничто из этого меня уже не волновало. Вот что меня интересовало: почему Рик это взял на себя? Защитить меня хотел? С чего бы вдруг? Неравнодушен? Все же это не детские шалости, и брать на себя такую ответственность чревато, может выйти боком. Можно не только себе навредить, но и ещё хуже сделать тому, кого пытаешься уберечь. В этом случае мне.       — Зачем? — было первое, что я спросила, оставшись с Риком наедине, шагая по нагретому солнцем асфальту в столовую.       — Я твой должник.       После некоторого моего молчания, видимо, уловив, что я не особо поняла, он пояснил:       — Не помнишь? Ты мне отдала свою последнюю обойму патронов.       — А-а-а, — задумчиво протянула я.       Действительно было такое, возможно, когда-то это бы и помогло, спасло бы чью-то жизнь, но не в этот раз. Ухмыльнувшись, махнула рукой:       — Как оказалось, холостых патронов!       — Это не важно. Важен сам факт. Подвергла себя опасности, оставшись без боеприпасов. Помогла мне, рискуя…       — Ну, хватит, — взмолилась я, — на сегодня уже наслушались громких речей.       — Да уж! — рассмеявшись, согласился он.       — Обойма холостых патронов на три наряда, — покачала головой, прикидывая равноценность сомнительной сделки. — Хочешь сказать, теперь мы в расчёте и я могу спать спокойно?       — Получается, так.