Меня незачем спасать

Этой ночью выпал снег, крупные хлопья не переставали покрывать улицы плотным белым одеялом ни на минуту, и к утру город стал словно сказочным. Такие снегопады для Сеула редкость, поэтому не удивительно, что люди замедляют свой привычный шаг, и любуются этой красотой. Намджун стоит с чашкой кофе, одной рукой опираясь о подоконник, смотрит в окно, пока где-то на фоне тихонько шумит телевизор, а в голове строго по пунктикам выстраивается план на предстоящий день. Сегодня пятница, и придётся выложиться по полной чтобы спокойно расслабиться на выходных, коих у парня не наблюдалось уже очень давно. От мыслей отвлекает вибрация телефона, и как бы Намджуну не хотелось, но приходится расстаться с уютным утренним ритуалом раньше, чем планировалось. Тэхён~и, [14.12.18 8:13] Хён, ты сегодня вечером занят? Намджун-хён, [14.12.18 8:15] Да, я работаю. А что? Тэхён~и, [14.12.18 8:16] Уже ничего Хорошего дня :3 Намджун-хён, [14.12.18 8:18] Так, я разберусь с тем, что ты хотел когда закончу все дела, а то я тебя знаю, ты никогда ничего просто так не спрашиваешь Тэхён отправляет в ответ стикер с котом, закатывающим глаза, после чего убирает свой смартфон обратно в карман, и пожав плечами смотрит на Чимина. — Сегодня не получится, работает. — Я сразу говорил, что это плохая идея, зачем вообще его о чем-то просить? — Ему только в радость ходить со мной в кино, а с нами двоими думаю тем более. — Он и так на меня уже кучу денег потратил. — Для нас это куча, а для него копейки. — Не люблю я всё это, чувствую себя должным. — Понимаю, я себя так же чувствовал поначалу. Мы говорили с ним однажды об этом, и он сказал что когда вырасту и заработаю свои первые миллионы вот тогда верну всё, что он на меня потратил. — Ты же понимаешь что он так сказал чтобы ты не отказывался от его подарков и помощи? — Понимаю, но представь в каком он будет шоке когда я реально ему всё верну. — Ладно, идём, у нас урок скоро начнётся. Чимин достаточно неплохо учится, легко сдает все тесты практически не прикладывая усилий. Вот и сегодняшний тест по корейскому сдал даже лучше Тэхёна, который, между прочим, всегда занимает первые места в рейтингах успеваемости школы. Пак был в полной уверенности что после уроков они как обычно вдвоём вернутся домой, заодно обсудят кто какие задания завалил, но Ким вихрем вылетел из класса едва прозвенел звонок, кинув что-то про репетицию в школьном оркестре и «Иди домой один, не жди». Паку, собственно, ничего другого не остаётся, он лениво идёт к своему шкафчику, переобувается, кутается в потёртый пуховик и длинный шарф. Сегодня холодно как никогда, но красота невероятная, всё вокруг белое, снег искрится и переливается, словно кто-то просыпал с неба волшебную пыльцу. Чимин бы и дальше наслаждался видом, потихоньку двигаясь в сторону дома, если бы его одним сильным толчком в спину не повалили на асфальт, в переулке, совсем недалеко от приюта. — Из-за тебя, придурок, меня теперь презирает большая часть ребят, — Хонбин злобно шипит, резко дёргая Пака за волосы, чтобы тот поднял голову. — Ты сам заслужил такое отношение, — едва парень успевает закончить фразу, ему прилетает сильный удар ногой в бок, за ним ещё один в живот, как только он скручивается от боли. — Как же ты меня бесишь! Сдохни уже, одни проблемы от тебя! Заверши начатое хоть раз, мы все тебе только спасибо скажем, — с последней ядовитой фразой Хонбин наносит ещё один удар и просто уходит, уже не первый раз оставляя побитого Чимина лежать на земле. Глаза слезятся от боли, мальчишка поднимается с трудом, рукой держится за место последнего удара и тихонько стонет, когда движения причиняют ещё больший дискомфорт. По-хорошему сейчас бы доползти до комнаты и пролежать весь оставшийся вечер не поднимаясь, но Чимин решительно поворачивает в другую от детдома сторону. Хватит с него. Надоело. Эта необоснованная ненависть надоела, побои надоели, давящие стены маленькой комнаты надоели. Мальчишка бредёт сам не зная куда, смотрит себе под ноги, пиная грязный снег, и всё-таки плачет. Он не хотел, правда, не тот повод чтобы лить слёзы. Однако это только внешне он выглядит спокойным, стойким, дерзит и отвечает колкостями, а внутри любой, даже самый незначительный, стресс ломает рёбра. Живот болит, так же как и бок и спина, и шея от того, что сверстник резко дёрнул его за волосы. На теле уже расцветают новые синяки. Зимой темнеет быстро, а потому к семи часам вечера город освещают только уличные фонари и яркие витрины магазинов. Новогодние праздники уже совсем скоро, повсюду разноцветные гирлянды и украшения, а вместе с блестящим снегом создаётся невероятная атмосфера праздника. Чимин бесцельно слоняется по улицам далеко не первый час, пальцы на руках немеют от холода, а нос давно приобрел ярко красный оттенок. На экране телефона высвечивается уже третий пропущенный вызов от Тэхёна, а желания возвращаться обратно так и не появилось. Зато желание выпить стаканчик чего-нибудь горячего появилось уже давно, вот только денег, что мирно лежат в кармане джинс, едва ли хватит на кофе даже в самой неприметной забегаловке. — Эй! — Пак слышит громкий свист и приближающиеся к нему шаги. — Прикурить не найдется? Подошедшие парни порядком выше Чимина, и уж точно старше. Только сейчас мальчишка понимает, что забрел поздним вечером в не самый лучший район города. — Я не курю, извините, — Чимин пытается не показывать своего волнения, лишь сжимает ледяными пальцами смартфон в руке, что не остаётся незамеченным. — О! Какая интересная у тебя игрушка! Дашь мне поиграть? — незнакомец хитро скалится, протягивая руку. — Нет. Мне пора, — парень разворачивается на пятках и уже готовится бежать, но его резким движением хватают за капюшон и валят на землю. Опять. Да сколько можно уже? — Не так быстро, малой, — обидчик становится прямо над Чимином, перешагнув через него. — Отдай по-хорошему, и мы возможно даже не станем тебя бить. Пака охватывает паника, но просто так отдавать столь дорогой подарок он не намерен. Неожиданно даже для себя самого, Чимин ударяет парня ногой в пах и поднимается пока обидчики не опомнились. — Значит хочешь по-плохому, — другой парень тут же хватает его за ворот куртки, не давая сбежать. — Да тебе видно жить надоело, — тот, кого ударил Чимин быстро пришел в себя. — Сам напросился. Первым ударом ему рассекают бровь, вторым губу, вот только просто терпеть это он не собирается, остатки сил пускает на ответные удары, весьма сильные кстати. — А ну тихо! — один из трёх парней заставляет всех остановится и прислушаться. Совсем близко слышна сирена полицейской машины, чего хулиганы несомненно пугаются. — Ребята, валим! — А с этим чё? — Оставь! Троица позорно сбегает, оставляя Чимина одного. Первая мысль та же, нужно бежать, хотя на это нет ни сил, ни особых причин, не он же пытался отнять у кого-то телефон. Вот только несколько минут спустя в полицейскую машину его заталкивают как самого настоящего преступника. Мальчишку трясёт от страха, воспоминания в голове не дают покоя, возвращая слишком яркие картинки из прошлого. Чимин молчит. Детектив не услышал ответа ни на один свой вопрос, и, честно говоря, возится с несносным хулиганом нет никакого желания, смена без того была слишком долгой и тяжёлой. — Вот твой телефон, раз не можешь даже имени назвать, звони своим родителям, я буду разговаривать с ними, — мужчина, кладет смартфон на стол перед Паком, всем видом давая понять чтобы тот поторапливался. Чимин крутит в руках мобильной, вариантов кому позвонить не так много, в его списке контактов лишь пять номеров: Госпожа Чон, госпожа Кан, классный руководитель из его школы, Тэхён и Намджун. Звонить директору детского дома, из которого, по сути, сбежал несколько часов назад? Величайшая глупость. Впрочем, не большая чем «побег». Тэхён и школьный учитель ничем помочь не смогут. Остаётся только… Долгие гудки заставляют Пака съеживаться от страха и жуткого волнения, а хриплый низкий голос на том конце и вовсе вызывает желание тут же бросить трубку. — Чимин? Что-то случилось? Ты чего так поздно? — Я… Мне нужна ваша помощь, Намджун-ши, — младший сглатывает ком в горле. — Где ты? — В полицейском участке, у меня проблемы, и мне больше не к кому обратиться. — Диктуй адрес, я скоро буду. Какими силами и уговорами Намджун добивается того, что Чимина отпускают, мальчишка не знает, да и не сильно хочет. Главное, что он наконец на свободе. Однако теперь придется объяснить старшему что к чему, и как он вообще здесь оказался. — Вряд-ли ты хочешь сейчас возвращаться в детдом, но на улице я тебя оставить не могу. Переночуешь у меня? — И Вы даже не спросите, как я сюда попал? — Сам расскажешь, если захочешь. Ну что, едем? Чимин отвечает неуверенным кивком, и молча следует за Намджуном к его машине. Мальчишка никогда в жизни даже рядом не стоял с такими дорогими автомобилями: кожаный салон, тонированные стекла, куча каких-то кнопок с красивой красной подсветкой, просто невероятно. — Пристегнись, пожалуйста. Чимин вздрагивает слегка, но быстро выполняет просьбу пока они выезжают с парковки. Сеул ночью такой красивый, Пак завороженно смотрит в окно, совершенно забыв о всех событиях сегодняшнего дня, вот только Намджун видимо решил нарушить спокойствие. — Я могу кое-что спросить? — Джун понимает что сейчас этот вопрос будет вообще не к месту, но он мучает его уже не первый день. — А я обязан отвечать? — Нет, но было бы неплохо. — Спрашивайте. — Ох, для начала перестань ко мне так официально обращаться, серьёзно, мне было гораздо комфортнее когда ты меня к чёрту посылал. — Простите, я… — Чимин… — Прости. Мне неловко за мое поведение. — Всё в порядке, просто расслабься. — Ты хотел что-то спросить. — Что случилось с твоими родными? Пак съеживается весь, именно этого вопроса он не хотел больше всего. — Все мертвы, — тихонько бормочет ребенок. — Как… — Не спрашивай, пожалуйста, я не могу, — Чимин перебивает старшего, боясь услышать вопрос до конца. — Прости. Краем глаза Намджун замечает, что мальчишка обнимает себя за плечи и опускает голову. Неужели это так болезненно для него? — Я подрался. — Что? — Меня забрали в участок потому, что я подрался. Какие-то придурки пытались отнять у меня телефон. Видимо кто-то из соседних домов вызвал полицию, они сбежали, а я… — Почему ты это не рассказал детективу? На тебя напали, ты защищался, а они задержали тебя думая, что ты зачинщик драки. — Я испугался. — Ладно, я и так уже всё уладил. Тебе сильно досталось? — Не очень, только… живот болит. — Давай-ка в больницу, нужно убедиться, что всё в порядке. — Нет! — Чимин буквально взвизгивает. — Пожалуйста, не надо, со мной все в нормально, не сильно болит. — Боишься врачей? — Я ненавижу больницы и всё что с ними связано. — Ладно, мы сейчас поедем домой, но если тебе станет хуже, я буду вынужден показать тебя врачу. — Спасибо… и прости. — За что ты извиняешься? — От меня одни проблемы. — Не говори глупостей, всё в порядке. Остаток пути они проводят в тишине. У Намджуна слишком много вопросов в голове, но задавать их бесполезно. Чимин же уставился в окно, в попытке подавить в себе желание разревется, потому что чересчур много всего произошло за этот день. Ким паркуется возле крупного квартирного комплекса, глушит мотор и переводит взгляд на Чимина. От вида ребенка щемит в груди: побитый, грязный, прячет нос в огромном шарфе и, кажется, даже не дышит. — Идём домой? Чимин в ответ слегка кивает, отстегивает ремень безопасности и выбирается из дорогой иномарки. Он плетётся следом за старшим, глядя только себе под ноги до самой квартиры. — Снимай верхнюю одежду, оставляй тут в коридоре, я потом постираю твою куртку. Сейчас принесу сменную одежду и полотенце, пойдешь в душ отогреваться, хорошо? — Да, спасибо. Джун уходит в свою спальню за вещами, оставляя Чимина одного. Только сейчас он осмеливается осмотреть квартиру, и совершенно не удивляется тому, что она выглядит так же дорого, как машина старшего. — Вот, держи, — Намджун приносит одежду и пару полотенец. — Ванная там, можешь брать всё, что нужно, любые гели, шампуни, там на полке возле раковины есть зубная щётка в упаковке, можешь её использовать. Пак робко кивает, и уходит в указанную комнату. Ким взглядом провожает ребенка, и бредёт на кухню колдовать над ужином. Мальчишка в намджуновой футболке буквально утопает, выглядит ещё меньше чем есть на самом деле, а серые спортивные штаны держаться на талии лишь за счёт туго завязанного шнурка. — Садись за стол, сейчас кормить тебя буду, — Ким отвлекается от нарезки овощей. — Я не голоден, — но из-за приятного аромата жареной курицы желудок начинает предательски урчать. — Слышу как ты не голоден, — Джун мягко улыбается, выставляя напоказ свои очаровательные ямочки. — Ладно, — Чимин сдаётся практически без боя. — Только будь добр, подай мне сначала соль, она вон там на полке, — парень указывает на местоположение нужного предмета ножом. Пак выполняет просьбу и достает солонку с полки. Намджун меняется в лице в момент, когда мальчишка тянется за солью. Широкий рукав футболки, что скрывал все это время руку ребенка до самого локтя, сползает, и увиденное вызывает волну мурашек. Рука Чимина от локтя до плеча покрыта шрамами разной давности и размеров, большинство из них старые, уже побелевшие, в основном небольшие, но есть и те, которые кажутся совсем свежими. Младший замечает свою оплошность не сразу, понимает, что произошло, только когда ставит солонку на стол рядом с Джуном, а тот на него смотрит так, словно труп увидел. Мальчишка тут же глаза в пол опускает, и поджимает губы, ожидая вполне логичных вопросов. — Это ты сам? В ответ лишь неуверенный кивок. Намджуну что такое селфхарм объяснять ни к чему, не дурак, всё понимает, вот только вопросов теперь к ребенку ещё больше. Однако задавать их сейчас было бы глупо, Чимин лишь больше закроется. — Садись. Через пару минут перед мальчишкой стоит тарелка с курицей, рисом и свежими овощами. — Ешь, я сейчас. Старший возвращается с небольшой коробкой в руках, ставит ее на стол и достает оттуда вату, спирт и ещё какие-то баночки. — Нужно обработать ссадины, — поясняет Джун свои действия. Чимин откладывает палочки и поворачивается к Намджуну лицом. — Будет немного щипать, но ты потерпи, ладно? Парень со всей возможной осторожностью дезинфицирует ранки на лице ребенка, а тот смотрит на него так завороженно, изучающе. Намджун ловит его взгляд, смотрит прямо в глаза, а в них столько отчаяния что мурашки бегут. — Больно? — Больно. Чимин моргает часто и взгляд отводит в сторону, покорно ждёт пока старший закончит, чтобы продолжить есть, ведь он слишком голодный, да и Намджун удивительно вкусно готовит. Ким уносит коробку обратно, возвращается на кухню и накладывает себе еду. — Ты мне расскажи, как тебя занесло в этот район и почему ты вообще так поздно там оказался. — Я не хотел возвращаться сегодня в детдом, и просто гулял. — В такой холод? У тебя случилось что-то? Почему не хотел возвращаться? — Мне просто надоело что этот Хонбин вечно ко мне лезет, и комната эта маленькая надоела, всё надоело. — Хонбин? — Он из моего приюта. — Он обижает тебя? Чимин усмехается такой невинной формулировке. — Если это можно назвать «обижает», то да, он меня обижает, — младший немного задирает футболку, что скрывает синяки на животе и боках. — Разве это не те хулиганы тебя избили? — Они отлично поработали с моим лицом, а этот придурок поймал меня после уроков. — Тяжёлый у тебя выдался денёк. — Не то слово. Пак рад что старший не смотрит на него жалостливо, и не обещает разобраться с Хонбином, да и вообще достаточно сдержан в своих эмоциях. — Как доешь поставь тарелку в раковину, а я пока постелю тебе в гостиной. Чимин жуёт нехотя остатки риса, аппетит совсем пропал. Он убирает за собой и Джуном, моет посуду, ведь это меньшее что он может сделать в благодарность. Намджун по возвращению застаёт младшего у раковины с губкой в руках, и по-доброму усмехается, глядя на него. — Может ты ко мне насовсем переедешь? Ненавижу мыть посуду. Чимин улыбается в ответ, да так радостно, что старший замирает. Это первый раз, когда Ким видит улыбку на его лице, и, кажется, это самая очаровательная улыбка на свете. — Давай-ка иди спать, ты наверняка жутко устал. — Да, отдых мне не помешает. Чимин забирается под одеяло на расстеленном для него диване, и почти мурлычет от удовольствия, потому что мягко, уютно и тепло. Он желает спокойной ночи Намджуну, и сворачивается калачиком, когда в комнате гаснет свет. Старший ворочается на постели уже не первый час, рассматривает потолок, и вообще никак не может уснуть. В голове роятся мысли, они не дают покоя и глаза сомкнуть даже на минуту невозможно. Не так он думал начать долгожданные выходные, уж точно в планы не входили ни такие «приключения», ни детдомовский мальчишка в его гостиной. К трём часам ночи бессонница достигает своего апогея, становится душно, ломит все кости, голова гудит, и безумно хочется пить. Лежать в кровати дальше нереально, Намджун поднимается, чтобы открыть окно и сходить на кухню за водой. Как оказалось, от отсутствия сна страдает не он один. Чимин тихонечко сидит на кухонном подоконнике, прижав колени к груди, наблюдает за городом, пристально, не отрывая взгляда. — Красиво, правда? — голос Намджуна мягкий, и отлично вписывается в эту небольшую ночную меланхолию. Мальчишка в ответ слабо кивает, но на Кима даже не смотрит. — Отсюда поезда слышно, — шепчет младший, и только сейчас Намджун замечает открытое окно, и едва уловимый стук колес. — Никогда раньше не обращал на это внимание. — Рядом с домом отца была станция, мне нравилось наблюдать за уходящими поездами. В слабом желтоватом свете уличных фонарей, что сейчас освещают квартиру, с трудом можно разглядеть влагу на щеках Чимина. Он плачет тихо, просто позволяя слезам падать вниз, даже не меняется в лице так, словно ничего не терзает душу. У Намджуна мурашки вдоль позвоночника, и вновь десятки вопросов к маленькому разбитому существу. — Холодно, заболеешь ведь. Намджун подходит вплотную к подоконнику, закрывает окно, и уже собирается отойти, но Чимин вдруг льнет к нему, робко обвивая руками его талию. — Прости… можно я совсем немного? — шепчет мальчишка. — Конечно, — Ким одной рукой обнимает младшего в ответ, а второй гладит по голове, чувствуя как дрожит ребенок. — Спасибо. Чимин вдруг всхлипывает слишком громко, сам пугаясь того, как этот всхлип эхом разносится по квартире, а Намджун его лишь крепче к себе прижимает. Пак не хотел показывать свою слабость практически чужому человеку, тем более не хотел вот так обнимать его, но впервые за долгое время о нем кто-то заботится, кто-то переживает за него, приходит на помощь, не требуя ничего взамен. И возможно, хоть немного, но он ведь может погреться чужим теплом? Совсем чуть-чуть, ещё пару минут вот так поплакать в чужих объятиях. — Не знаю, что так сильно тревожит тебя, но, если нужно, плачь столько, сколько захочешь, я буду рядом. Мальчишка в ответ снова всхлипывает, шепчет «спасибо» охрипшим голосом, а у Намджуна сердце в груди сжимается. Чимина хочется защищать, оберегать от всего мира, быть для него опорой, ведь, кажется, в этом мире нет никого более одинокого и несчастного, чем этот ребёнок. Чимин всё готов отдать лишь бы этот миг не заканчивался, лишь бы старший продолжал мягко гладить его по голове, лишь бы обнимал так же крепко. Если это всего-навсего иллюзия, пусть так, но впервые Пак чувствует, что он не один, что он кому-то не безразличен, не противен, и это, пожалуй, лучшее чувство.