Меня незачем спасать

Будить Чимина не хочется совершенно, но на часах уже двенадцать и день в самом разгаре. Мальчишка так сладко сопит в подушку, что будет преступлением потревожить его драгоценный сон. Намджун ходит по квартире на цыпочках, лишь бы только не шуметь, даже завтрак не готовит. Парень устраивается поудобнее за кухонным столом, открывает свой, исписанный от и до, ежедневник, добавляет туда несколько заметок на предстоящую неделю, и радуется словно ребенок, глядя на пустые окошки в ближайшие два дня. Выходные — это слово в прямом смысле греет душу. Столько всего хочется сделать, что даже не ясно с чего начать. Намджун настолько увлечен своими мыслями, что не сразу слышит тихий топот босых ног за спиной. — Доброе утро, — Чимин сонный, слегка опухший, трёт пальчиками глаза, и садится за стол напротив старшего. — Уже день, ты хорошо спал. — И, кажется, проспал бы ещё столько же. — Голодный? — Ужасно. Ты ещё не завтракал? — Нет, ждал пока ты проснешься. У Чимина на лице улыбка, такая мягкая, тёплая, ведь слышать, что кто-то ждал тебя, чтобы поесть вместе, оказывается безумно приятно. И когда готовят специально для тебя тоже приятно. — Будешь кофе? Или что-то другое? — Хочу кофе, — мальчишка зачёсывает непослушные волосы назад, а те всё равно снова спадают на лоб, пушистые такие, растрёпанные после сна. — У меня есть со вкусом вишни и шоколада, думаю тебе понравится. Старший возится с завтраком, заваривает самый вкусный и ароматный кофе им двоим, готовит омлет на скорую руку. Вообще Намджун не кулинар, от высокой кухни далёк, себе готовит редко, другим ещё реже, но самые незамысловатые блюда выходят недурно, если не подгорают из-за невнимательности, конечно. — Звонила госпожа Кан, спрашивала, когда я тебя верну, — старший усмехается тому, как Чимин сразу напрягается. — Мне влетит? — Сам как думаешь? — Ладно, переживу, не первый раз ведь. — Я звонил ещё вчера, только госпоже Чон, чтобы не искали тебя, кстати мне ещё Тэхён весь телефон оборвал. — Мне, наверное, тоже звонил, но у меня мобильный выключен. — Вы, кажется, подружились? — Можно и так сказать. — Он хороший парень, а друг просто отличный, никогда в обиду не даст. — Я заметил, он первый и единственный кто за все время моей жизни в детдоме заступился за меня. — Кстати об этом, как себя чувствуешь? Плохо на самом деле, потому что болит всё ещё сильнее, чем вчера, синяки стали более заметны не только на теле, но и на лице, и, честно говоря, вид у Чимина достаточно печальный. — Жить можно. Врёт ведь, и Намджун это прекрасно понимает, а ещё понимает, что показать ребенка врачу нужно было ещё вчера, мало ли что. — Чимин, я понимаю, что ты явно будешь против, но я беспокоюсь, и… — В больницу не поеду, — Пак резко перебивает старшего. — А если я приглашу доктора сюда? Просто чтобы осмотрел тебя. Чимин ненадолго задумывается, взвешивает все за и против. — Ладно. — Тогда ты ешь, а я пойду позвоню. Намджун ставит на стол две тарелки и чашки с кофе следом, почти мгновенно исчезая в своей комнате. Он разговаривает совсем не долго и возвращается обратно на кухню. — Но если меня потащат в больницу… — Никто тебя никуда тащить не собирается. Пак выдыхает облегчённо, затихает на какое-то время. — Ты вкусно готовишь, — Чимин уплетает завтрак за обе щеки. — И кофе очень вкусный, никогда такого не пробовал. — Рад, что тебе нравится. Я вообще в готовке не очень, хотя, казалось бы, когда занимаешься ресторанным бизнесом должен хоть немного в этом смыслить. — Ресторанный бизнес? — У моих приемных родителей сеть ресторанов по всем крупным городам Южной Кореи и парочка в Японии. Вот потихоньку перенимаю бразды правления. — Ты приемный? — Я вырос в этом детдоме, думаешь почему я так часто там бываю и помогаю во всём? Меня усыновили как раз в твоём возрасте. — Никогда бы не подумал. А что с твоими биологическими родителями? — Не знаю, госпожа Чон рассказывала, что меня просто подкинули ночью к главному входу, когда я был ещё младенцем. — Никогда не пробовал найти своих родных? — А зачем? У меня уже есть семья, к чему мне люди, которым я был не нужен? — Разве кого-то могут усыновить в пятнадцать? — Это был первый вопрос, который я задал маме, — Намджун улыбается так нежно, вспоминая те времена. — Ты счастливчик, — Чимин вдруг заметно сникает и есть совсем перестаёт. — Эй, ты чего, расстроился? У мальчишки внутри такая детская обида проснулась. Почему у человека напротив всё удачно сложилось, а к нему судьба оказалась так жестока? Где справедливость в этом мире? — Чимин… — Всё хорошо, не бери в голову. — Мне жаль. — Не надо меня жалеть. Намджун чувствует, как младший снова покрывается иголками, которые, казалось, только-только осыпались, закрывается, уходит в себя и теперь из него опять и слова не вытянешь. — Я почти не помню маму, — вопреки ожиданиям бурчит ребенок себе под нос. — Помню только, что голос был красивый очень, она мне часто пела. — Ты был маленьким, когда ее не стало? — Да, мне было четыре года. — Почему она умерла? — Рак. Эта зараза никого не щадит. Чимин наконец делится хоть чем-то, кажется смерть матери лишь капля в море того, что с ним произошло, но даже за эти крупицы информации Намджун благодарен. Старший уже собирается попробовать задать ещё пару вопросов, но звонок в дверь безжалостно его перебивает. — Это, наверное, Хосок, — Ким тут же подрывается со своего места и спешит к входной двери. Мальчишка о еде забывает окончательно, отставляет тарелку в сторону и с опаской поглядывает на дверь, прислушиваясь к голосам. — Ты так быстро. — Был тут рядом. Так что у тебя стряслось? — Проходи на кухню, — Намджун пропускает парня вперёд себя. — Знакомься, это Чимин. Пак подскакивает со стула, кланяясь мужчине в медицинском халате. — Ну привет, хулиган, — Чон протягивает мальчишке руку, и тот ее слабо пожимает в ответ. Этот Хосок кажется Чимину очень странным, слишком весёлым каким-то, но стоит признать — его улыбка обезоруживает. — Часто ты такой побитый ходишь? Мальчишка в ответ только отрицательно мотает головой, и взгляд в сторону отводит. — Ладно, я понял. Мне нужно тебя осмотреть, идём в гостиную. Намджун зачем-то тоже идёт с ними, хотя его присутствие сейчас вообще не обязательно. — Снимай футболку, штаны можешь оставить, — Хосок замечает, что ребенок как-то сразу инстинктивно сжимается на эту просьбу. — Мне выгнать этого оболтуса? Если стесняешься скажи. Парень и сам уже порывается уйти обратно на кухню, не дожидаясь ответа, но… — Пусть останется. Чимин мельком смотрит на старшего, прежде чем стянуть с себя футболку. Намджун всё же жалеет, что не вышел из комнаты, на ребенке нет живого места и смотреть на него очень больно. — Тебя не тошнит? — Нет. — А болит что-то, если не трогать? — Совсем немного плечо, я сильно ударился, когда падал. — С руками что? — Хосок сразу приметил потрепанные бинты на запястьях. — Неудачная попытка. — Почему не сделали перевязку? Ты не мог бинтов купить? — Чон обращается уже к Намджуну и вся его веселость куда-то улетучивается. — Я даже не подумал… — Я за тебя должен думать? Спасибо догадался хоть меня позвать. Почему ты не повез его в больницу сразу? — Он боится. — Ему нужно сделать флюорографию и УЗИ. Я, по-твоему, аппаратуру с собой ношу? — Не ругайтесь на него, это моя вина, — встревает в разговор Чимин. — Нет, я буду его ругать, чтобы думал в следующий раз головой. Принеси мне ножницы, и уйди с глаз долой. Намджун выполняет просьбу, вот только из комнаты не выходит, зависает на пороге, наблюдая как Хосок срезает старые бинты с чиминовых рук. — Почему ты боишься ехать в больницу? — Не самые приятные воспоминания. — Из-за этого? — старший указывает на порезы. — Да, и не только. — В стационар тебя класть никто не собирается, только обследования и будешь свободен. — Это обязательно? — мальчишка морщится, когда Чон начинает обрабатывать шов на правой руке. — Да, Чимин, обязательно. Ребенок растерянно смотрит на Намджуна в поисках поддержки, но старший и сам не знает, как поступить. — Так будет лучше для тебя. — Ты… ты поедешь со мной? — мальчишка делает паузу, слишком неловко просить, но один он точно не сможет. — Конечно. Пак переводит взгляд обратно на свои руки. — Тебе скоро швы снимать. — Я знаю. Это обычно делает наш доктор в детдоме. — Обычно? Сколько раз ты уже… — Достаточно. — Порезы только на руках и рёбрах? Лишь после этого вопроса Ким замечает, что в шрамах у Чимина не только руки, по бокам тоже значительная россыпь из уже старых порезов. — Ноги тоже. — Свежие есть? — Нет, там только старые. У Намджуна от этого разговора мурашки по всему телу разбегаются, он ошарашенно смотрит на Чимина и своего друга, совершенно не понимая, как они могут так обыденно говорить о столь страшных вещах. Младший ловит на себе испуганный взгляд и почему-то смотрит виновато, словно ему стыдно. Тем временем Хосок, не обращая внимания на эти гляделки, заканчивает перевязку, и снимает перчатки. — Так, вы сейчас собираетесь, и мы все вместе едем ко мне в больницу, я договорюсь, чтобы Чимина обследовали без очереди и тогда уже будем думать, что дальше. Мне кажется, что всё у тебя цело, но лучше перестраховаться. — Чимин, твоя одежда в ванной висит, я всё вчера постирал. — Хорошо, спасибо. Мальчишка скрывается за дверью, а старшие лишь смотрят ему в след. — Джун, у меня слишком много вопросов. — У меня тоже. — Его бы к психотерапевту хорошему. — Я об этом думал, хотя директор детдома говорила, что с ним занимается психолог, но едва ли это сильно эффективная помощь. Я бы предложил оплатить ему толкового специалиста, но он скорее всего не согласится. Чимин мне не доверяет. — Над ним издевались в семье? Или школе? — Он ничего не рассказывает, я не знаю. — По-твоему настолько травмированный ребенок всё тебе при первой встрече выложит на тарелочке? — А мне что делать? — Иди переодевайся. У меня сегодня ещё прием, я не могу ждать вас вечно. — Хо… — Я тебе не помогу с этим, Джун-и, я терапевт, а не психолог или психиатр. — Ты чего на меня то злишься? — Не на тебя, а на себя, терпеть не могу, когда оказываюсь бессилен. Всё, иди собирайся, а я вас внизу подожду, мне покурить надо. — Ты же бросил. — Издеваешься? — Всё, понял. Иди, мы скоро спустимся к тебе. Как и предполагал Хосок, с мальчиком всё в порядке, никаких переломов и повреждений внутренних органов нет, обычный здоровый парень. — Ну что, чемпион, поздравляю, самые серьезные твои увечья — это синяки, — так идущая парню веселость наконец-то вернулась, и Чимин даже улыбается ему в ответ. — Господин Чон, можно Вас на несколько минут? — в кабинет совершенно неожиданно забегает девушка с кучей каких-то бумаг в руках. — Сейчас иду, — Хосок провожает свою подчинённую взглядом. — Подождите меня тут, я скоро вернусь. Намджун согласно кивает и подходит ближе к Чимину, когда дверь кабинета закрывается за его хозяином. Мальчишка сидит на кушетке и так по-детски болтает недостающими до пола ногами, что невозможно не умиляться. — Вы с ним друзья? — Да, познакомились, когда только поступали в университет. — Он кажется хороший. — Очень хороший. Чимин смотрит на старшего снизу вверх и снова улыбается. А Намджун нарадоваться не может, ведь всё время до этого ребенок выглядел жутко напуганным, цеплялся пальчиками за рукав его пальто и жался ближе всю дорогу до больницы и пока шли по длинным коридорам. — Такой кулон красивый, — Намджун вдруг замечает маленькую серебряную птичку на шее младшего. — Это бабушкин подарок, — Чимин касается подвески пальцами, тепло улыбаясь при этом. — Тебе очень идёт, у твоей бабушки был хороший вкус. — Мне тоже нравится, она говорила, что это мой талисман, ни разу его не снимал. — Птенчик, — ласково произносит Джун, легонько касаясь волос Чимина. Пак моментально меняется в лице, вздрагивает едва заметно, и сжимает кулончик рукой. — Пожалуйста, не называй меня так, — шепчет мальчишка, опустив взгляд в пол. Намджун уже порывается спросить почему, но Чимин отрицательно мотает головой, в очередной раз как бы говоря: «не спрашивай, всё равно не скажу». — Прости. И снова неосторожное слово, действие, взгляд, всё портят. Вот Чимин только что улыбался и выглядел расслабленным, а в следующую минуту уже поникший, расстроенный, и это дурацкое «прости» никак не поможет. — Куда мы теперь? — Поедем в детдом, мне ещё с госпожой Чон встретится нужно и тебя вернуть. «Я не хочу возвращаться» — почти произносит мальчишка, но вовремя прикусывает себе язык и молчит. Он и не рассчитывал ни на что другое, просто хотелось побыть в иллюзии того, что он живёт совсем другой жизнью хоть немного дольше. Намджуну тоже не в радость мысль о том, что ребенок снова окажется в маленькой, холодной каморке у спортзала, и проведет этот вечер совсем один, да и не только этот вечер. — Успели по мне соскучиться? — Раз всё хорошо, мы можем ехать? — Да в общем-то. Чимин, у тебя же в школе физкультура есть? — Да. — Я напишу тебе освобождение на пару недель, пусть всё заживёт, нагрузки тебе пока не нужны. — Спасибо. — Не за что. Ты только береги себя, ладно? — Постараюсь. Всю дорогу до дома Чимин молчит, прячет нос в своем шарфе, про себя отмечая, что после стирки он очень вкусно пахнет каким-то цветочным кондиционером, прямо как вещи Намджуна, в которых он спал прошлой ночью. Ким мельком поглядывает на совсем поникшего ребенка, и очень хочет развернуть машину, увезти его обратно к себе, чтобы вкусно накормить, снова выпить с ним по чашке кофе, и укутать во все пледы, которые есть в квартире. — Пообещай мне, что больше не будешь сбегать. — Я привык сдерживать обещания, поэтому не стану обещать тебе то, чего не могу. — Тогда хотя бы звони, если что-то случится. Я всё решу. Чимин ничего не отвечает, он вообще не хочет больше ничего говорить, только закрыться поскорее в своей комнате и не видеть никого. Как Намджун и ожидал, Тэхён практически сбивает Чимина с ног, едва они входят в здание приюта. — Ну и как это понимать?! Пак Чимин, я зол на тебя невероятно! И на тебя, хён, тоже! — Прости. — Теперь будешь ходить на репетиции со мной, и возвращаться всегда будем вместе, я тебя ни на шаг не отпущу, чтобы опять не сбежал! — Хорошо-хорошо, — мальчишка смеётся так радостно, что Намджуна тут же все тревожные мысли покидают. — Идём к тебе, всё мне расскажешь, — Тэ тянет Пака за руку, и машет старшему на прощание. — Увидимся, хён! — Увидимся! Чимин тоже машет, и покорно уходит следом за Тэхёном. Едва ребята скрываются из виду, Намджун спешит в кабинет директора, для достаточно серьезного разговора. Кан Ми встречает его, сидя за одним из столов, она переводит взгляд с монитора своего рабочего компьютера и приветливо улыбается. — Здравствуйте, — Ким решительно проходит вглубь, прямиком к креслу для посетителей. — Добрый день, — женщина немного привстаёт с места, чтобы пожать руку и вежливо поклониться. — Госпожа Чон предупреждала о вашем приходе, сказала, что вы хотели со мной поговорить. — Да, я хотел поговорить о Чимине. — Он доставляет какие-то проблемы? — Проблемы? Как этот ребенок вообще хоть кому-то может доставлять проблемы? — В таком случае я не совсем понимаю, что вы от меня хотели. — Его сверстник, Хонбин, если не ошибаюсь, систематически избивает Чимина, всячески задевает и издевается. Это происходит достаточно давно и у Вас под носом, но Вы совершенно ничего с этим не делаете. — Чимин никогда не жаловался, — Кан Ми нервно почесывает затылок. — И никогда не станет этого делать. Я по реакции вижу, что Вы в курсе ситуации, почему Вы ничего не предпринимаете? — Я могу быть с вами откровенна, Намджун-ши? — Безусловно. — К Чимину и так повышенное внимание, мы тратимся на занятия с психотерапевтом, необходимые ему препараты, и больницу когда нужно. Уследить за всем я не могу, он не единственный ребенок в конце концов. — Я до сих пор практически ничего не знаю о его прошлом, он не рассказывает, но что-то мне подсказывает, что так называемое «повышенное внимание» ему необходимо, и Ваша прямая обязанность позаботиться о нем должным образом. — Давайте Вы не будете указывать мне на мои обязанности. Не забывайте, что это государственное учреждение и таких помощников, как Вы, у нашего детдома нет, я делаю всё что позволяет финансирование. — Я пришел говорить совсем не о деньгах, а о Вашем отношении к детям. Вам не нужно финансирование, чтобы провести воспитательную беседу с Хонбином. Женщина замолкает, опирается локтями о стол и устало трёт переносицу. — Хорошо, я поговорю с ним. — Спасибо. И раз уж на то пошло, я беру на себя все расходы, касающиеся Чимина. Любые лекарства, специалисты и так далее. — Спасибо Вам, — Госпожа Кан вздыхает как-то слишком тяжело, и смотрит на Намджуна даже с неким сожалением. — Знаете, раз Вам так небезразличен этот ребенок, я бы посоветовала оформить опеку над ним. Чимину здесь плохо, и Вы сами это прекрасно понимаете. — Опеку? Мне двадцать шесть, какой из меня опекун? — Намджуну подобные мысли даже в голову не приходили. — Ему нужна семья, люди, которым он сможет доверять. Подумайте над этим, вдруг именно Вы сможете изменить его жизнь в лучшую сторону. — Не думаю, что я подхожу на роль родителя. — И всё же подумайте над этим. Было ли это настоящее беспокойство за судьбу Чимина и искреннее желание лучшей жизни для него, Намджун сомневается, скорее всего женщина просто хочет избавится от «проблемного» ребенка. Но вот мысли, что она вложила в голову парня, теперь не дадут покоя ещё долго. Опека? Бред какой-то, Джун ещё сам ребенок, куда ему такая ответственность. Полностью в своих размышлениях Ким возвращается к машине, не сразу заметив мнущегося рядом Чимина. — Ты чего не внутри? Вы же с Тэхёном к тебе ушли. — Я… попрощаться хотел и поблагодарить. — Тут же холодно так, хоть бы куртку до конца застегнул. — Намджун подходит ближе, и тянет вверх язычок на молнии. — Ты давно меня ждёшь? — Нет, я только вышел, боялся, что ты уехал уже. Чимин подаётся вперёд, обвивает руками талию старшего и прижимается холодной щекой к его тёплому пальто. Намджун улыбается такому ласковому поведению и обнимает мальчишку за плечи. — Спасибо тебе за всё. Ты не должен столько делать для меня, вообще ничего не должен. — Всё в порядке, не волнуйся об этом. И ведь действительно всё в прядке, когда Намджун рядом; так странно, чужой ведь человек, Чимин ему никто, равно как и он Чимину, но что-то словно связывает их двоих. Оторваться друг от друга совершенно не хочется сейчас, сгрести бы младшего в охапку да увезти отсюда подальше, а мальчишка бы и сопротивляться не стал. — Я приеду на следующей неделе, хорошо? — Я буду ждать. Они отпускают друг друга неохотно, прощаются и расходятся в разные стороны, лишь оглядываясь пару раз. Позже Чимин напишет короткое «спокойной ночи», радостно улыбнется ответному «спи крепко», и действительно сладко уснет с мыслями о следующей встрече.