Меня незачем спасать

Первое, что ощущает Чимин проснувшись этим утром — обволакивающее тепло. В его комнате кровать конечно меньше, чем в спальне Намджуна, но она не менее удобная, а пледы и одеяла, за которыми не найти самого парня, создают ощущение уюта. Чимин потягивается, приоткрыв один глаз, и очень сильно жалеет о том, что вчера вечером не задернул шторы, ведь солнце явно собирается его ослепить. Норан, почувствовав движение, начинает мурчать, поднимается с нагретого местечка, выгибает спину, но вместо того, чтобы как обычно спрыгнуть на пол, принимается тереться об ноги хозяина. — Нори, мне щекотно, — парень улыбается и прячет ноги обратно под одеяло. Кошка тут же гордо задирает голову, и направляется к двери, чтобы начать громко мяукать, призывая кого-нибудь открыть её. — Проснулся уже? — Намджун заглядывает в комнату буквально после второго требовательного «мяу». — Доброе утро, — Чимин снова потягивается. — Давно не спишь? Я слышал, как ты выходил во двор. — Пару часов назад проснулся. Я ходил снег чистить и машину, ночью снегопад был, — парень заходит в комнату и встаёт, упираясь руками в изножье кровати. — Хорошо спал? — Да, — младший берёт в руки свой телефон, чтобы глянуть время. — Оу, кажется, я вчера действительно очень устал. Почему не разбудил меня раньше? Ты ведь хотел в десять уже выезжать. — Я договорился с госпожой Чон, что мы приедем после обеда, так что можешь ещё поваляться, если хочешь. — Полежи со мной, — Чимин немного отодвигается, освобождая больше места, и хлопает по матрасу рядом с собой. — Мы так снова уснём, — Намджун хоть и ворчит, но забирается на кровать, и довольно хмыкнув, обнимает прильнувшего к нему младшего. — Не уснём, — парень укрывает Джуна своим одеялом, и удобнее устраивается головой на его груди. Намджун млеет и прикрывает глаза от приятного тепла нагретой постели и Чимина. Младший же снова берёт в руку телефон, на его экране светятся сообщения от Тэхёна. — Тэ пишет, что на следующей неделе во вторник нужно идти в университет подписывать бумаги о зачислении и оплачивать первый семестр. — Сходим. А когда учёба начинается? — В марте. — Тогда у тебя ещё почти месяц. Чимин угукает и снова потягивается, зевая. — У меня ноги после вчерашней смены до сих пор болят. Я наверное пятнадцать километров набегал, не меньше. — Зато теперь два выходных впереди. — Наконец-то отдохну, — Чимин ставит телефон на блокировку и выпускает его из рук так, что тот оказывается у старшего под боком, а сам кладет ладошку на живот парня. — Как кстати Ёнсо-нуна? У нас ещё не было общих смен, видел её только мельком. — Джин выдал ей половину зарплаты авансом, чтобы счета оплатила, ну и чаевых ей подкидываем незаметно, а то так просто деньги она брать отказывается. — Может стоит дать ей контакты доктора Чхве? Она, кажется, нуждается в помощи. — Идея хорошая, нужно будет обсудить с Джином. Мы могли бы оплатить ей хотя бы несколько сеансов. Намджун обнимает, начиная гладить большим пальцем шрамы на предплечье младшего. Бугристая кожа под его прикосновениями уже успела за эти годы стать привычной. — Я смотрел сайт той клиники, которую советовал Хосок-хён. Цены там конечно… — Об этом не переживай. Надо для начала записаться на приём к врачу и послушать что он скажет. Хосок ведь говорил, что крупные шрамы лазером убрать не получится. — Я думал о том, чтобы перекрыть эти татуировками, — Чимин поднимает вверх одну руку, разглядывая длинные некрасивые шрамы. — Но не уверен, что ты разрешишь. — С чего бы мне не разрешить? Чимин в ответ только плечами пожимает. — Единственное, из-за чего я всё же посоветовал бы тебе задуматься — это твои планы по поводу будущей профессии. Если ты действительно собираешься потом в магистратуру и педагогику, то вряд ли в государственную школу возьмут учителя с забитыми руками. — А с такими отметинами и уголовным сроком возьмут? — парень морщит нос и опускает руку обратно хёну на живот. — Кстати, насчёт срока. Я недавно встречался с нашим юристом по работе и заодно попросил его посмотреть твоё дело. Он звонил мне вчера. Если вкратце, то мы можем попробовать подать апелляцию. Ты не должен был отсиживать год. При хорошей защите ты не получил бы даже условного срока. — Мне снова придётся присутствовать на заседании? — Скорее всего, но теперь ты будешь не один. — Даже не знаю… — Чимин поджимает губы. Он действительно не уверен в том, что хочет заново переживать этот процесс. — Подумай, время у тебя есть. Если решишься, то было бы не плохо успеть до окончания университета. — Хорошо, обсудим это ещё раз попозже. — Ладно. Что хочешь на завтрак? — Приготовишь рис с яйцом? — Конечно. Соевый соус добавлять? — Лучше устричный, — младший снова тянется за своим телефоном, но приходится привстать, чтобы отыскать его. — А кофе будешь? — Буду, — Чимин перелезает через Намджуна, чтобы встать с кровати. — Я пока в душ схожу. — Ты же вчера перед сном ходил. — Я голову не помыл. Не поеду же я с грязными волосами? — парень пожимает плечами, кладёт свой мобильный на стол и уходит к шкафу. Намджун тоже поднимается с постели, пока младший ищет чистые вещи. — Только не долго, а то завтрак твой остыть успеет. В ответ Чимин лишь мычит, закидывает полотенце на плечо, и надеясь, что Намджун не заметит его красных ушей, выходит из комнаты как можно скорее. Кажется, то, что он последнюю неделю задерживается в ванной дольше обычного, не смогло остаться незамеченным. После того сна Чимин шарахался от хёна целый день, боялся в глаза посмотреть, краснел и всячески увиливал от любых вопросов. Стоило только взглянуть на Намджуна, как вспоминались непристойные картинки, заставляющие буквально сгорать со стыда. Естественно, той ночью, немного придя в себя, Чимин ушел в свою комнату и больше попыток спать у Намджуна не предпринимал. Зато решил попробовать воспользоваться советом Тэхёна (конечно же не тем, в котором он предлагал поговорить с Намджуном). О том насколько стыдно, непривычно и странно было трогать себя впервые, парень вспоминать не хочет. О том, что кончить первый раз не получилось — тоже. Однако, следующим вечером, когда Чимин смог довести себя до разрядки, он потом спал всю ночь словно младенец: никаких снов, никакого перепачканного спермой белья, даже стояка утром не было. На радостях парень хотел рассказать об этом Тэхёну, но страшно смутился и передумал. Так он и ходил по вечерам «в душ», и вчерашний день не стал исключением. Вот только тот факт, что он теперь проводит в ванной в два раза больше времени, чем обычно, точно не ускользнул от внимания Намджуна, и это, чёрт возьми, проблема! Чимин только успокоился, только смог нормально себя чувствовать рядом с хёном, перестал краснеть и вспоминать сон недельной давности, а тут снова лицо пылает огнем и даже представить страшно, что Намджун может догадаться чем он там в душе занимается. После завтрака парни достаточно быстро собираются и едут в детский дом: навестить госпожу Чон, поиграть с детьми, и отвезти старый синтезатор Чимина. Хоть в последние пару лет ребята устраивают такие визиты всё реже, Намджун продолжает финансово помогать тому месту, в котором вырос. — Я пока в кабинет схожу, а ты отнеси синтезатор в игровую, — Джун захлопывает дверцу машины и ставит её на сигнализацию. — Хорошо. В приюте время обеда, поэтому весь шум и гам сосредоточен в районе столовой, а во всех остальных помещениях тихо и пусто. Чимин вносит коробку с инструментом в игровую, скидывает на стул свою куртку и принимается устанавливать синтезатор в свободном углу. — Чимин-оппа! — девочка, внезапно вбежавшая в комнату, пугает парня своим звонким голосом. — Мина, ты зачем меня так пугаешь? — Чимин подхватывает ребёнка на руки, счастливо улыбаясь. — Я соскучилась! — малышка обнимает за шею, крепко прижимаясь. — А что ты привёз? — Помнишь, я говорил, что играю на пианино, и ты тоже захотела попробовать? — Ты научишь меня? — Конечно. Мина радостно хлопает в ладоши и просится скорее слезть с рук, чтобы рассмотреть инструмент поближе. Девочка осторожно подходит к синтезатору, и получив одобрение от Чимина, касается пальчиком клавиши, тут же начиная задорно смеяться.  — Нравится? — Да! Оппа, сыграй мне! После неторопливого разговора с госпожой Чон, Намджун направляется в игровую, проверить чем там занят Чимин, но уже из коридора слышит привычные звуки синтезатора. Намджун останавливается на пороге комнаты, с самой счастливой улыбкой наблюдая за тем, как младший, держа на коленях малышку Мину, играет мелодию из старого мультика, пока с десяток детей сидят на ковре вокруг и внимательно слушают, заинтересованно глядя на парня. Представшая картина выглядит так правильно. Чимин словно на своём месте, и Намджун в который раз убеждается в том, что планы Чимина по поводу будущей профессии непременно должны воплотиться в жизнь. Он любит музыку, детей, любит рассказывать и показывать, как правильно обращаться с инструментом, а дети так искренне к нему тянутся, слушают открыв рот. Малышам совсем плевать на прошлое Чимина, на его шрамы и травмы. Чимин, не прекращая играть, поднимает голову, и заметив улыбающегося Намджуна в дверях, улыбается ему в ответ. Тогда давно, когда они впервые после оформления опеки приехали в детдом, Чимин чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке, но сейчас всё иначе; его тянет сюда. Он счастлив проводить время с детьми, просто играть и веселиться, приносить им радость, а ещё теперь понимает почему Намджун всегда старался находить время для таких визитов. Они словно исцеляют. Утро своего второго выходного дня Чимин начинает не с приятных потягиваний в постели, а с настойчивого звонка телефона и слишком возбужденного голоса Тэхёна на том конце. — Чимин, спасай! — Что случилось? — Пак сонно трёт глаза, совершенно не понимая, что происходит. — Выйди сегодня вечером вместо меня, умоляю! Я знаю, что у тебя давно не было двух выходных дней подряд, и ты хочешь отдохнуть, но это вопрос жизни и смерти! — Прекращай вопить мне в трубку и объясни нормально. — Чонгук позвал меня в кино, представляешь? — у Тэхёна интонация как по щелчку пальцев стала вдруг такой нежной и тихой, словно он Чимину какую-то тайну рассказывает. — Не как обычно «Давай в кино сходим», а так, словно на свидание пригласил. — Серьезно? Что он сказал? — «Хён, приглашаю тебя в кино, на тот фильм, что ты хотел посмотреть. Только чур я плачу». Хорошо, что он это в голосовом сообщении сказал, а не лично или по телефону, иначе я бы оглушил его своим визгом. Я сейчас заплачу, серьёзно. — Он платит, а ты плачешь, — Чимин усмехается. — Собирайся на своё свидание, я поработаю вместо тебя. — Спасибо-спасибо-спасибо! — парень тараторит, благодарит тысячу раз и действительно хнычет так, словно расплакался от счастья. — Чтобы потом мне все подробности рассказал, понял? — Конечно! Спасибо тебе, ты лучший! Нехотя поднявшись с кровати, Чимин плетётся на кухню. В доме ещё очень тихо, что наталкивает на мысль о том, что Намджун наверняка до сих пор спит. Парень включает чайник, зевая открывает жалюзи, впуская на кухню холодный утренний свет, и слегка ёжится. Из-за босых ног зябко. Норан видимо проснулась от шума. С требовательным мяуканьем кошка трётся о ноги хозяина, прося позаботиться и о её завтраке тоже. Чимин тихонько включает музыкальный канал на телевизоре, и пританцовывая принимается за утреннюю рутину. Намджун появляется на кухне к моменту, когда кошка, сытая и довольная жизнью, умывается, сидя под столом, а Чимин допивает кофе, не отрываясь от игрушки в телефоне. — Доброе утро, — старший зевает, прикрывая рот ладонью. — Ты сегодня рано. — Доброе. Меня Тэхён разбудил, — Чимин кладёт телефон на стол и улыбается помятому виду Намджуна. — Будешь кушать? Я сладкие гренки приготовил. — Буду. — Садись тогда, я сейчас тебе кофе сделаю. — Давай лучше зелёный чай. — Хорошо. Мурлыча себе какую-то мелодию под нос, Чимин снова включает чайник, достаёт любимую кружку старшего и подогревает уже остывшие гренки в микроволновке, пока Намджун сонно трёт глаза в попытке наконец проснуться. — Тэ попросил вечером выйти вместо него. — Пожертвуешь своим выходным? — Ради друга не жалко. К тому же, поработаю впервые в одну смену с Ёнсо-нуной. — Только, если мне не изменяет память, Сунджи тоже в вечерню или вообще весь день. — И что? — Чимин ставит перед старшим его завтрак и сам садится напротив. — Её присутствие меня особо не волнует, лишь бы не лезла со своими глупыми вопросами. — Какими вопросами? — парень хмурится, отпивая немного чая. — Спрашивала не так давно откуда мои шрамы. Ерунду несла про то, что у всех есть какие-нибудь отметины с детства. — Какое ей дело вообще? — Давай не будем о ней? У меня слишком хорошее настроение. — Ладно. Отвезти тебя вечером? — Туда я сам доберусь. Лучше забери меня после смены. — Я могу и отвезти, и забрать, — Намджун съедает гренку, довольно жмурясь. — Так вкусно! Ты когда такую вкуснятину научился готовить? — Правда нравится? Случайно наткнулся на рецепт и захотел попробовать. — Очень. — Я рад, — Чимин улыбается, наблюдая за тем, как старший уплетает за обе щёки то, что он приготовил. Младший случайно задевает ногу хёна своей, и видимо она оказывается чересчур холодной, ведь Намджун мгновенно меняется в лице. — Ты снова по дому босиком ходишь? — Мне не холодно. — А ноги как у лягушки. Я не понимаю, вроде и пол с подогревом, и в целом дома тепло, а ты вечно с ледяными ногами. Может нужно как-то систему поменять, чтобы максимальная температура полов выше была или ещё что-то... — Что за глупости? Ну хочешь, я сейчас пойду носки надену? — Хочу. И желательно какие-нибудь потеплее. Чимин закатывает глаза, и наигранно недовольно цокает, но уходит к себе за носками. Вообще-то, забота Намджуна в таких мелочах очень даже приятна и совсем не раздражает, но настроение сегодня какое-то дурашливое. Остаток дня до начала работы Чимин проводит максимально бесцельно: слоняется из угла в угол, залипает в интернете, смотрит какую-то ерунду по телевизору, в общем, тратит крупицы своего выходного, как и положено, пока Намджун обыденно зарылся в какие-то бумажки. Вот только к тому времени, как нужно было собираться ехать в ресторан, Чимина так разморило, что уже ничегошеньки не хотелось, но обещание не давало выбора, и хорошо, что старший вызвался отвезти его на работу. Стоя перед зеркалом в подсобке ресторана, Чимин лениво поправляет бейдж с именем на своей рубашке, проверяет чтобы пуговки на рукавах были застёгнуты. Но, прежде чем он успевает выйти в зал, в комнату входит Сунджи. — Привет, — парень здоровается первым, даже одаряет коллегу искренней улыбкой. — Привет, — Сунджи улыбается в ответ, хотя в её голосе слышно удивление. — Ты вместо Тэхёна? — Да, он попросил подменить. — Хорошо, я как раз хотела с тобой поскорее увидеться. — Зачем? — Чимин закрывает дверцу своего шкафчика и с неподдельным интересом ждёт от девушки ответа. — Я должна извиниться перед тобой. Прости за тот мой вопрос, он правда был неуместным и максимально бестактным. Чимин, мягко говоря, удивлён услышанному, но слова Сунджи звучат достаточно искренне, чтобы сбить парня с толку. Ему точно это не снится? — Ничего страшного, всё в порядке, — Чимин не до конца понимает, что происходит, но правила игры принимает. — Ты правда не злишься? Мне всё время, кажется, что я тебя ужасно бешу, и честно, не понимаю почему так происходит. Если есть что-то, кроме того моего вопроса, то скажи, может я делаю что-то плохое неосознанно. Я не хочу, чтобы между нами было недопонимание. Вот теперь Чимин на пятьдесят процентов уверен в том, что закемарил тут на скамейке и весь этот разговор ненастоящий. — Не бери в голову, всё нормально. — Вот и славно, — Сунджи улыбается, однако парень улавливает привычную фальшь. — Но ты говори, если вдруг что. — А может её улыбка ему лишь кажется фальшивой… Сбитый с толку Чимин всю смену отрабатывает лишь с мыслями о том, что вообще значил этот разговор. Каких только дум не роилось в его голове. И почему-то самые логичные из всех, казались ужасно глупыми. Что если он так воспринимал девушку только из-за того, что постоянно думал о её посягательстве на Намджуна, и о том, что они вдруг могли бы начать отношения? Что если он всё это время предвзято относился к самой обычной подчиненной Намджуна только из-за этого? Как там говорил Тэхён? Она такая же как десятки других? Однако спешить с окончательными выводами Чимин всё же не хочет, решает посмотреть, что будет дальше, и надеется разобраться во всём через два дня, когда у них снова будет общая смена. К сожалению или счастью, на следующей по графику общей смене Сунджи не появляется. Девушка поменялась на этот день с другим официантом, да и Чимину совсем не до этого. С самого утра парень чувствует себя не лучшим образом, но тем не менее на работу выходит. Вот только его состояние не может остаться незамеченным, когда Намджун то и дело крутится поблизости. — Ты какой-то вялый сегодня, как себя чувствуешь? — старший откладывает в сторону какие-то бумаги и подходит к Чимину, тут же прикладывая ладонь к его лбу. — Голова болит немного, и в носу щиплет. — Похоже ты начинаешь заболевать, — парень касается губами горячей кожи лба и недовольно хмурится. — Говорил же тебе в носках дома ходить. — Всё нормально. Сейчас горячего чая на перерыве попью и буду как огурчик. — У тебя уже температура поднимается, огурчик. Иди переодевайся, отвезу тебя домой. — Но у меня ещё три часа до конца смены, как я уйду? — Посетителей сегодня мало, без тебя тут справятся. Я потом ребятам премию выпишу, — Намджун подталкивает парня в сторону подсобки. — Иди давай, быстренько собирайся, а то у меня сегодня ещё встреча в Каннаме. Я тебя в машине подожду. — Ладно. Джун быстро отвозит Чимина домой, кормит и разводит ему противную шипучую таблетку жаропонижающего. Младший после этого, всё такой же вялый и сонный, притаскивает свою подушку с одеялом в гостиную, чтобы подремать под какой-нибудь сериал, пока Намджун готовит ему чай. — Так, отдыхай. Если вдруг почувствуешь себя хуже, то звони мне, я приеду пораньше. — Не волнуйся, я буду в порядке. Можешь спокойно ехать на свою встречу. После отъезда хёна, Чимин ещё какое-то время борется с навалившейся сонливостью, желая проверить странички в соцсетях. Парень лениво просматривает истории инстаграма всех, на кого подписан, и останавливается на одной, рассматривая чуть внимательнее. Фото от Сунджи, на котором видна улица в Каннаме, как раз та, где находится ресторан, в который только что уехал на встречу Намджун, и надпись в углу, гласящая «Жду». Пак значения такому странному совпадению старается не придавать. Он закрывает приложение, убирает мобильный под подушку и с тяжёлым вздохом отворачивается к спинке дивана, сильнее кутаясь в одеяло. От лёгкого волнения у Намджуна скручивает внутренние органы, но он уверенно делает шаг навстречу. — Давно не виделись, — Юнги протягивает руку для приветствия. — Очень давно, — Намджун садится напротив, внимательно изучая парня. — Ты так изменилс. Если бы случайно где-то встретил, вряд ли бы узнал. — Да, ты тоже неплохо поменялся за это время. — Давно ты вернулся? Ким жестом подзывает к их столику парня из-за барной стойки. — Несколько дней назад. Сначала заехал за родными в Тэгу, потом мы все вместе сюда. Идеально поклонившись, бармен интересуется, что желают заказать директор и его гость, и получив все указания, с таким же поклоном исчезает, словно и не отвлекал парней от разговора. — С Хосоком виделся уже? Он мне все уши о твоём приезде прожужжал. — Нет ещё, у него этой ночью дежурство было. Сегодня отсыпается, а завтра уже увидимся. — Надолго ты вообще в Корею? — Намджун садится более расслабленно, расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки и снимает часы. — У меня отпуск на месяц, так что примерно три недели буду здесь, — Юнги упирается локтями в стол и кладёт подбородок на соединённые в замок пальцы. Ким ловит на себе изучающий взгляд, от которого становится как-то неловко. Поэтому он на долю секунды отворачивается, как бы с интересом разглядывая знакомый вдоль и поперек интерьер. — Как ты вообще поживаешь? А то в переписке из тебя и слова не вытянуть. Я от Хоби больше узнаю, чем от тебя самого. — Да ничего особенного, работаю, кручусь как могу. — По-твоему наличие ребёнка – это ничего особенного? — Мин хмурится, словно пытается подловить собеседника на лжи. — Ребёнка? Какого ребёнка? — Намджун так же сдвигает брови к переносице, копируя мимику бывшего парня. — А у тебя их много? Хосок говорил как-то давно, что ты мальчика из детдома забрал. — Так ты про это… Просто не воспринимаю Чимина как ребёнка, поэтому не понял о ком речь. — То есть ты сейчас официально опекун для какого-то мальчишки? — Ну, Чимин уже достаточно взрослый, девятнадцать лет в октябре исполнилось. Вот недавно совсем праздновали его поступление в университет. — Ты когда таким ответственным успел стать? — Юнги тепло улыбается. Его вопрос звучит скорее как ностальгическое воспоминание о былых временах, когда Намджун даже за себя ответственность не мог толком нести. — Сам не заметил. А ты как поживаешь? Как Америка? — Стоит, что с ней сделается? А я работаю без выходных и проходных, как и мечтал. Пишу музыку для крупных лейблов, исполнителей мирового масштаба, получаю за это неплохие деньги. — И правда, всё как ты мечтал. Я, честно говоря, слушаю всё, что выходит под твоим авторством. У меня никогда не было сомнений в том, что ты делаешь достойную музыку, но ты раз за разом меня в этом всё больше убеждаешь. — Ты всегда был моим главным фанатом, — Юнги улыбается так, что в уголках глаз мелкие морщинки собираются. Парни отвлекаются на бармена с подносом, который быстренько ставит чашки на стол, и вновь поклонившись, уходит. — А как у тебя на личном? Если не военная тайна, конечно, — Мин отпивает немного из своей кружки, не разрывая зрительный контакт. — Тихо, спокойно, без перемен. — Совсем? У тебя хоть отношения после меня были? — Сдается мне, что этот момент Хосок тебе точно должен был доложить, — Намджун хитро улыбается и делает пару глотков кофе. — У нас с ним и помимо тебя есть что обсудить. — Самые длительные и серьезные отношения у меня были только с тобой. — Почему? — Если ты думаешь, что это потому, что у меня до сих пор чувства к тебе, то это не так. — А мне что-то подсказывает, что ты сейчас врешь. — Юнги, — Намджун ставит свою чашку обратно на стол и становится каким-то чересчур серьёзным. — Мы расстались уже очень давно. И если поначалу я ещё питал иллюзии о твоём возвращении и продолжении отношений, то позже перегорел, — неверие в лисьих глазах напротив вынуждает парня выбросить последний козырь. — К тому же, сейчас моё сердце занято. — В таком случае, рад за тебя. Вообще, ты не подумай, я так расспрашиваю не потому, что надеюсь на что-то, мне просто всё это время совесть покоя не давала. Мне жаль, что пришлось оставить тебя из-за моей мечты, и сейчас я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. — Каждый из нас предпочел свои мечты и стремления отношениям, так что утихомирь свою совесть, — Намджун заметно расслабляется, такой активный допрос его действительно насторожил. — И сейчас у меня правда всё хорошо. — Но, если по-честному, ты был обижен тогда? — Конечно был. Я вообще-то любил тебя, — парень усмехается, и скрещивает руки на груди. — А что на счёт тебя? Раз уж мы завели эту тему, я тоже хочу знать. Каково было вот так взять и уехать, оставив тут любимого человека? — Паршиво, очень даже. Я, кстати, тоже на тебя обижен был. Всё понять не мог, как это ты отказался ради меня уехать и бросить всё. Думал ты и не любил меня вовсе. Хорошо, что мозг быстро на место встал. Мне несколько месяцев понадобилось чтобы понять, что я сам поступил так же, отказавшись остаться здесь с тобой. — Если честно, я не сильно с тобой общался в сети, потому что не понимал, чего ты хочешь. Ещё и Хосок с толку сбивал своими намёками. — Только попросить прощения и, если ты не против, продолжить общаться как друзья. Мне тебя всё это время очень не хватало, просто как человека, — Юнги тепло улыбается, размешивая сахар в своей чашке. — Ты меня тоже прости. Мы оба сделали друг другу больно тогда, — Намджун делает глоток кофе. — Я не против продолжить общение. От разговора вновь отвлекает паренёк-бармен, который со спешным поклоном подходит к их столику. — Господин Ким, там… В вашем кабинете телефон разрывается от звонков. Я подумал: "Может это что-то важное". — Спасибо что сказал, Минхо, — Джун спешно поднимается со стула. — Юнги, я отойду ненадолго. — Давай. Намджун почти на сотню процентов уверен, что звонит Чимин, и он уже готов прощаться с Мином и мчать к младшему, если тому вдруг стало хуже. Когда парень доходит до своего кабинета, телефон на столе снова начинает вибрировать. — Тэ? Что-то случилось? — Нет, я просто хотел спросить нет ли там поблизости Джин-хёна? У него телефон выключен, а мне с ним поговорить нужно. — Я в Каннаме сейчас. Позвони Ёнсо, у неё вечерняя смена, а Джин наверняка где-нибудь рядом слоняется. — У меня нет её номера. — Сейчас скину. — Хорошо, спасибо. — Не за что, — Намджун садится на край стола. — Кстати, ты работаешь завтра? — Да, у нас с Чимином смена, — Тэхён тихонько зевает. — А что? — Сможешь, если что, отработать вдвоём с Яном? Чимин, кажется, начал заболевать, если до утра лучше не станет, то я его никуда не пущу. — Смогу, куда я денусь? — Отлично. Тогда до завтра, увидимся утром. — До встречи, хён. Намджун отправляет младшему обещанный номер, проверяет все оповещения, кладёт мобильный обратно на стол и облегчённо выдыхает; раз Чимин не звонил, значит, всё хорошо. Наверняка он спит после принятого лекарства. — А ты тут неплохо устроился, — Юнги выглядывает из-за двери. — Разрешите войти, Господин Ким? — Что за неуважение, почему без стука? — Намджун смеётся, обходя свой стол. — Заходи, уже, — парень садится в кресло и с улыбкой наблюдает за тем, как Юнги изучающе рассматривает кабинет. — Как-то маловата обитель для большого начальника, — Мин медленно обходит всё помещение, разглядывая различные детали, и в итоге останавливается у Намджуна за спиной. — Мне хватает, не жалуюсь, — Джун порывается развернуться лицом к собеседнику, но тот его останавливает, опустив ладони на плечи. — Непривычно видеть тебя таким взрослым статным мужчиной. Когда я уезжал, ты был ещё совсем зелёный. Намджун прикрывает глаза, расслабленно откидываясь на спинку кресла и растекаясь лужицей от лёгкого массажа. Юнги разминает плечи и шею парня. Неторопливо и заботливо. Прямо как когда-то давно, когда Джун ещё студентом валился на диван без сил после целого дня в университете. Правда в те времена после массажа… Намджун выныривает из приятных воспоминаний в тот момент, когда его шеи касаются чужие губы. Он резко открывает глаза, собирается возразить, отстраниться, но из груди вырывается только удивленный вздох. От горячих, влажных поцелуев по телу проходит ток, отдающий ноющей тяжестью в паху. — Уже возбудился? — Мин мурлычет прямо на ухо, и от его обжигающего дыхания становится только хуже. — Что ты делаешь?.. — голос у Намджуна тихий, сиплый, словно сорванный. Юнги оставляет вопрос без ответа, лишь продолжая ласки; плавно ведёт ладонями от плеч к груди, ловко цепляет пальцами пуговицы на рубашке Намджуна, при этом продолжая терзать губами чувствительную кожу на шее. Мин похоже отлично помнит все эрогенные зоны своего бывшего, потому что когда он слегка сжимает сосок Джуна, тот издаёт низкий гортанный стон. — Юнги… У Намджуна все мысли в кашу, он чувствует себя чем-то бесформенным и очень горячим. Стыдно признать, но от пары умелых ласк, он уже чувствует насколько тесно стало в брюках, и насколько его тело отзывчиво на прикосновения. Честно говоря, если сейчас Юнги продолжит в том же духе, Намджун постыдно спустит себе в штаны уже через пару минут. Когда буквально на мгновение любые действия со стороны Мина заканчиваются, Намджуну даже кажется, что в голове начинает проясняться, но старший разворачивает его к себе лицом, и не дав шанса что-либо сообразить, целует. Возможно Намджун сдается слишком быстро, но не ответить на такой требовательный поцелуй просто нереально. Старший бесцеремонно и даже нагло сминает его губы, до тех пор, пока воздух не заканчивается. — О такой дружбе шла речь? — парни отрываются друг от друга, чтобы немного отдышаться. — Если бы тебе не нравилось, ты бы меня остановил. — Блять, — тихо выругался Намджун себе под нос, когда ладонь старшего сквозь брюки проехалась по его возбуждённому члену. Плюнув на всё, Ким резко поднимается с кресла и усаживает Юнги на стол, становясь прямо между его разведенных ног. — Так-то лучше, — Мин обвивает чужую шею руками, притягивая парня к себе, и вновь целует. Намджун отвечает, более того берёт инициативу на себя; абсолютно беззастенчиво проталкивает язык в чужой рот, превращая их поцелуй в мокрый, горячий и до безобразия страстный. Он забирается слегка подрагивающими от возбуждения пальцами под ткань свитера Юнги и тихонько стонет от того, насколько приятно вот так касаться разгоряченного тела. Мин тоже в долгу не остаётся. Не отрываясь от чужих губ, расстёгивает до конца рубашку Намджуна, после чего тут же принимается за пуговицу его брюк. — Как давно у тебя никого не было? — влажное пятно весьма значительных размеров на трусах, и буквально подёргивающийся член, наталкивают Юнги на вполне логичный вопрос. — Не болтай, лучше сними свитер. Старший выполняет просьбу, а Намджун тут же становится ещё ближе и принимается за ширинку чужих джинс. Юнги, на самом деле, не менее возбуждён: его налитый кровью член тоже сочится смазкой. — Такой горячий… Жарко выдохнув, Мин опускает ладонь на поясницу Намджуна и обвивает его ноги своими так, что у парня теперь никаких путей для отступления. Второй рукой Юнги обхватывает оба их члена и медленно начинает водить вверх-вниз. От приятных ощущений Намджун низко замычал, уткнулся губами в шею Юнги, сжимая при этом его бедра своими пальцами. Тихие стоны и тяжёлое дыхание очень быстро заполнили небольшой кабинет. О том, что их может быть слышно, или что к ним могут зайти в любой момент, парни явно не думают, полностью отдаваясь удовольствию. — Я только начал, а ты уже настолько напряжён, словно сейчас кончишь… Намджун на это ничего не отвечает. Он даже не помнит, когда у него последний раз был секс. Не удивительно, что он уже на грани от пары прикосновений. Ещё и хриплый шёпот Юнги заставляет все внутренности сжиматься. — Интересно, насколько узким ты стал, — рука старшего опускается с поясницы и крепко сжимает чужую ягодицу. — Чёрт… Словно электрический разряд пробивает всё тело от пяток до макушки головы, Намджун сорвано выдыхает, с силой зажимает зубами нижнюю губу, чтобы не застонать слишком громко, и кончает, рефлекторно толкаясь в кулак Юнги. — Ох… Вау… Требуется ещё немного времени, и Мин так же доводит себя до разрядки. Оба парня, взмокшие от пота, с белёсыми каплями на животах, дышат тяжело, продолжают прижиматься к друг другу, беспорядочно целуют солоноватую кожу везде, где только достают. — Мы можем поехать к тебе? — горячее дыхание Юнги обжигает Намджуну ухо. — Твой мелкий нам не помешает? Намджун распахивает глаза так, будто что-то его ужасно напугало. В голове как по щелчку проясняется, и осознание произошедшего почему-то вызывает отвращение и стыд. Упоминание Чимина словно окатило ледяной водой. — Нет… — Отлично. — Нет, Юнги. Ко мне мы не поедем, — Намджун отходит в сторону и достаёт из нижнего ящика упаковку салфеток. — Тогда можно снять номер в отеле или… — Нет. — Брось, Джун. Не начинай строить из себя недотрогу, я же знаю, что ты тоже хочешь, — Юнги наспех вытирается. Слезает со стола, застегивая джинсы, и снова подходит к Намджуну. — Я не хочу так. — Как? — Не хочу быть мальчиком по вызову, к которому ты будешь прилетать из Америки потрахаться. — Я теперь не связан контрактом. Работаю сам на себя и буду часто бывать в Сеуле. Мы могли бы попробовать снова сойтись. — Нет, такие отношения сейчас точно не для меня, — Намджун бросает грязную салфетку в мусорку и отходит кшкафу в другой конец кабинета. — Извини, но думаю пора заканчивать нашу встречу. Мне нужно домой. — Отшиваешь меня из-за своего пацана? — Мин натягивает свитер обратно и суёт в задний карман штанов телефон. — Он дома один и с температурой. — Хреновый тогда из тебя папочка. Намджун бросает испачканную рубашку на полку и надевает черную водолазку, которую засунул в этот шкаф на всякий случай больше года назад. Вот тебе и «всякий случай»… — Ладно, извини. Кажется, в твоей нынешней жизни для меня места уже нет. Так что лучше мне и правда уйти. Несмотря на всю сложившуюся ситуацию, у Юнги на лице мягкая улыбка, чему Намджун, честно говоря, удивлён. — Прости, нам не стоило этого делать. — Это я начал, так что мне и извиняться. В любом случае, я был рад с тобой увидеться. Вряд ли ты теперь согласишься, но я бы хотел встретиться снова, когда прилечу в следующий раз. — Как сегодня? — спокойствие старшего и его поведение словно ничего не случилось, немного расслабляют. — Как сегодня, но до того, как я вошёл в этот кабинет. Лёгкий смешок Юнги окончательно разряжает обстановку, парни жмут друг другу руки на прощание, так непринужденно, словно действительно между ними ничего такого не произошло буквально пять минут назад. — Я на самом деле рад был поболтать. — Я тоже. Ты не пропадай и не игнорируй мои сообщения. Мне правда хочется поддерживать с тобой связь. — Хорошо. Намджун провожает Юнги обратно в зал, их столик к этому времени уже оказывается убран, лишь куртка парня всё также висит на спинке стула. Бармен отрывается от протирания стойки, чтобы поклониться уходящему гостю. — Ну что, до встречи? — парень надевает куртку и перекладывает мобильный во внутренний карман. — До встречи. В порыве каких-то непонятных чувств, Намджун слегка обнимает Юнги на прощание, совсем невинно, по-дружески, хотя ответный смешок старшего делает это действие совершенно глупым. — Береги себя и своего Чимина тоже. — И ты себя. Несмотря на то, что вроде собирался как можно скорее добраться до дома, Намджун возвращается в свой кабинет, и приходит в ужас от того, насколько очевидно произошедшее. На столе абсолютный беспорядок, воздух спёртый, тяжёлый, и пачка салфеток так небрежно брошена. Выругавшись себе под нос, парень принимается заметать следы, с чувством, словно пытается скрыть измену. Джун проветривает помещение, протирает стол, снова все аккуратно на нем складывает, после чего рубашку из шкафа бросает в мусорное ведро и плотно завязывает пакет, чтобы выбросить по дороге. Гадкое чувство никуда не пропало ни когда все «улики» были уничтожены, ни когда Намджун уже ехал домой. Более того, это чувство подкрепилось виной и каким-то необъяснимо ярким стыдом, словно он совершил что-то действительно ужасное. Почему-то то и дело проскакивала мысль о том, как теперь смотреть Чимину в глаза. Парень сонно потягивается, когда слышит звон ключей из глубины коридора. Норан тут же поднимается, выгибая спину, и спрыгивает с дивана, направляясь навстречу Намджуну. — Тише ты, не мяукай. Разбудишь ещё, — Джун шепотом журит слишком громкую кошку, боясь, что та потревожит сон Чимина. — Я не сплю, — хриплым голосом тянет младший, когда Намджун на цыпочках входит в гостиную. — Как ты? — Вроде лучше, голова больше не болит. Намджун тыльной стороной ладони касается чужого лба, проверяя наличие температуры. — Не мерил? Мне кажется, что жара нет. — Принеси градусник, пожалуйста. — Идём на кухню, я сделаю чай. Там и градусник возьмёшь. Чимин угукнул и нехотя начал выползать с нагретого местечка. Его, на самом деле, ужасно клонило в сон, но ложиться спать до того, как вернётся хён, не хотелось. Свет на кухне оказался слишком ярким после полумрака гостиной, поэтому Чимин садится за стол, потирая глаза, которые начали от этого слезиться. Парень зевает и тянется за градусником, пока Намджун, что-то мурлыча себе под нос, включает чайник и достаёт кружки. — Ты поздно, встреча затянулась? — Чимин сует градусник в подмышку, и подперев подбородок рукой, наблюдает за тем, как старший делает им чай. — С кем вообще встречался? Что-то по работе? — Старый друг вернулся из Америки. Мы не виделись с тех пор, как я ещё в университете учился, поэтому заболтались немного. — Я думал, Хосок-хён – твой единственный друг. — Как раз Хосок нас и познакомил, мы все втроём дружили, — Намджун ставит кружки на стол, и садится напротив Чимина. — Ты кушал? — Да. — А Норан кормил? — Нет ещё. Она всё это время так сладко спала, что тревожить не хотелось, — Чимин достает градусник сразу после первого писка. — Температуры нет. — Это хорошо, но я всё равно хочу, чтобы ты завтра ещё побыл дома. — А работа? — Есть кому работать, я уже договорился. — А если я буду отлично себя чувствовать? — Тогда сможешь просто насладиться выходным днём, — Намджун оборачивается проверить не закипел ли чайник и поднимается со стула. — Я пойду переоденусь, а то что-то у нас ужас как жарко. — Иди. Тебе какой заварить? — Просто черный. Чимин не торопясь делает чай им двоим, вдобавок приносит на стол мёд и любимую шоколадку Намджуна. Пока старший ещё не вернулся, он решает сполоснуть тарелку, из которой ел до этого. — Оставь ты эту посуду, я потом сам помою, — Джун садится обратно за стол. — Я уже закончил. Отряхнув руки от лишней воды, парень снимает с крючка полотенце и уже разворачивается, чтобы вернуться к столу, но останавливается, зацепив взглядом выглядывающие из-под ворота футболки старшего синевато-красные пятна. Чимину, чтобы сложить два и два, много времени не надо: история Сунджи в инстаграме, встреча с каким-то загадочным другом, а теперь вот это… — У твоих друзей принято привозить из-за границы засосы в качестве сувениров? — Чимин совсем не по-доброму усмехается. — Не думал, что ты будешь мне врать, но видимо я своим поведением заслужил. Намджун испуганно хватается рукой за свою шею и разворачивается лицом к младшему. — Всё совсем не так, Чимин… — Если тебе настолько нравится Сунджи, ты мог мне сказать об этом прямо, но ложь… Зачем ты убеждал меня, что она совсем тебе не интересна? — Что? Сунджи тут вообще не при чём, это не она сделала, — парень хмурится, совершенно не понимая к чему Чимин вспомнил о девушке. — А кто? Твой друг? — Он мне не совсем друг. Он мой бывший парень, с которым мы достаточно долго были вместе, пока он не уехал. — Оу… Чимин был в курсе того, что Намджуну нравятся как девушки, так и парни в равной степени, но они никогда прежде не затрагивали тему его отношений и партнёров. Просто к слову не приходилось, а теперь вот, пришлось. Младший растерянно хлопает ресницами и даже не знает, что теперь думать. — Извини, — Намджун неловко мнётся, прикрывая ладонью отметины на шее. — Я вообще не думал, что до такого дойдет. Мы правда встретились просто поболтать, но… — Остановись, — парень мотает головой словно пытается стряхнуть с ушей лапшу, которую ещё даже навешать не успели. — Ты не должен передо мной оправдываться, хорошо? И более того, я не хочу ничего об этом слышать, — Чимин забирает со стола свою кружку. — Если голодный, то рис в рисоварке ещё теплый, а в холодильнике ещё осталось кимчи из огурцов и немного рыбы. Я выпью чай у себя и лягу спать. Доброй ночи. Намджун так и остаётся сидеть на месте, тупо глядя на то, как младший уходит; впрочем, оправдываться ему и нечем. Чимин ставит кружку на комод прямо у входа, закрывает дверь своей комнаты и с тяжёлым вздохом прислоняется к ней спиной. Он совершенно ничего не понимает. Точнее он себя не понимает, свою реакцию на произошедшее. Что такого в том, что Намджун целовался со своим бывшим парнем? Что такого в том, что они могли даже заняться сексом? Но эти мысли и вид засосов на чужой шее, скручивают всё внутри от злости и обиды. Чимин прекрасно понимает, что не должен чувствовать ничего подобного, что Намджун взрослый парень, у которого может быть личная жизнь, однако ничего со своими эмоциями сделать не может. Это всё неправильно, так не должно быть. Голова итак до недавнего времени была постоянно забита попытками Сунджи лезть к хёну, а теперь всё ещё хуже. Кажется, Тэхён называл это ревностью… К горлу подкатывает ком и глаза начинает неприятно жечь. Чимин кое-как отлепляет себя от двери, доползает до кровати и забирается под одеяло, прячась словно запуганный зверёк. Он сжимает пальцами край подушки, впивается зубами в нижнюю губу, лишь бы не дать себе так глупо заплакать, вот только без толку всё. Слёзы — это хорошо, они помогают организму справляться со стрессом, по крайней мере, так всегда доктор Чхве говорит. Легче ли от этого? Возможно совсем чуть-чуть. — Чимин?.. — дверь тихонько хлопает, следом зажигается настольная лампа. Младший сдавленно всхлипывает, закрывает рот ладонью и плотно сжимает веки, мечтая только о том, чтобы как по волшебству перенестись сейчас в какое-нибудь другое место, где сможет остаться наедине с самим с собой и своими непонятными чувствами. — Котёнок, — Намджун садится рядом на кровать. — Прости, я так сильно тебя обидел… — Оставь меня одного… Пожалуйста, хён… Я не хочу что-то объяснять или обсуждать. Не сейчас… Чимин договаривает с трудом. Всхлипывая, шмыгая носом и задыхаясь от слёз, он едва ли сейчас осилит диалог. Джун уходить не хочет, как и оставлять младшего совсем одного в таком состоянии. Он молча гладит парня по спине, при этом чувствует как тот лишь сильнее сжимается. — Пожалуйста… — Хорошо… Только пообещай мне, что мы позже обязательно поговорим обо всём, ладно? Прикусив щеку изнутри, чтобы не издать очередной всхлип, Чимин неуверенно кивает. — Ещё кое-что, пока я не ушёл… Чимин, чтобы ни происходило вокруг или между нами, всегда держи в голове то, что я бесконечно сильно люблю тебя. Намджун на последок ещё раз проводит ладонью по спине младшего, и нехотя, растягивая время, уходит. Закрыв за собой дверь, парень замирает и весь покрывается гусиной кожей от того, с какой силой расплакался Чимин, едва он вышел из его спальни. У Джуна даже дёргается рука к дверной ручке, но он вовремя останавливает себя. Чимин просит дать ему время и пространство, просит побыть в одиночестве, и игнорировать эти просьбы никак нельзя. Но до чего же сложно просто наблюдать за тем, насколько ему плохо. На кухню Намджун возвращается только для того, чтобы покормить кошку. Парень решает обосноваться в гостиной, подождать. Правда, чего собрался ждать, сам особо не понимает. У него в голове каша и неразбериха полная, потому что как бы не пытался, а понять реакцию и поведение Чимина не может. Если в ситуации с Сунджи всё можно оправдать тем, что девушка ему сама по себе не угодила, то что тогда с Юнги? Младший лично его не знает, и списать всё на то, что Мин просто плохой и неподходящий для Джуна человек, не получится. И как тогда всё это понимать? Что его могло так расстроить? То, что Намджун с порога не выдал «Я только что чуть не переспал с бывшим», а решил оставить подробности своей интимной жизни при себе? Но ведь люди, не находящиеся в любовных отношениях друг с другом, не обязаны этого делать. Да и он не соврал. По сути, встреча с Юнги изначально задумывалась как дружеская. — Дерьмо… Намджун матерится себе под нос, устало трёт глаза и тянется за пультом, чтобы включить телевизор. Ему просто необходимо забить эфир каким-нибудь звуком. С кухни возвращается Норан, без лишнего шума и движений забирается парню на колени, сытая и довольная сворачивается клубком. Хоть Намджуну и удаётся немного отвлечься, но волнение и беспокойство за Чимина никуда не уходят, оседая тяжестью в груди. К третьему часу ночи, когда Намджун, незаметно для себя, уже успел задремать, кошка вдруг поднимается, словно услышала что-то в абсолютной тишине, чем и будит парня. — Что такое, Нори? — Джун сонно трёт глаза и всматривается в глубину коридора, куда убежала кошка. В полутьме появляется полоска света, и дверь спальни младшего тихонько открывается. Намджун наблюдает за тем, как парень поднимает любимицу на руки, и прижимая к своей груди, идёт в сторону гостиной. — Ты не спишь? — голос у Чимина немного хриплый. — Дремал тут. Как ты? — Голова болит, не могу уснуть. Дай какую-нибудь таблетку, пожалуйста. — Сейчас, идём на кухню. Намджун тут же поднимается с нагретого места, включает везде свет и достаёт из кухонного шкафчика коробку с лекарствами. — Сильно болит? — Очень, — Чимин отпускает кошку на пол. Протянув парню блистер с обезболивающим, Намджун достаёт стакан и наполняет водой почти до краёв. — Сколько пить? — Думаю, одной хватит. Чимин согласно кивает, вынимает таблетку из упаковки и наспех запивает. Намджун наблюдает за младшим настороженно, словно он сейчас скажет или сделает что-то неожиданно пугающее. — Температуры нет? — Намджун касается тыльной стороной ладони лба парня. — Вроде нет. У Чимина глаза красные и опухшие. Не удивительно вообще, что у него голова разболелась, наверняка только успокоился. — Хён, — младший прочищает горло, чем вырывает Намджуна из мыслей. — Мне нужно кое-что проверить… Ты мог бы закрыть глаза? — Что проверить? — Джун непонимающе хмурит брови и совсем растерянно смотрит на Чимина. — Просто закрой глаза, пожалуйста. Ещё пару секунд Намджун бегает взглядом по лицу младшего, пытается понять, что он хочет, но в конце концов просьбу выполняет, честно закрывает глаза, хоть и с опаской. Несколько секунд он стоит неподвижно, в полной прострации и абсолютном неведении того, что должно произойти, а потом вдруг в одно мгновенье тело словно парализует… Мягкие губы Чимина робким поцелуем касаются его собственных всего на долю секунды, почти сразу исчезая, но оставляя после себя самое настоящее цунами.