Меня незачем спасать

Кажется, головная боль лишь усиливается с каждой секундой, горло саднит, и в груди ощущается ужасный жар. У Чимина потеют ладони, а взгляд нервно бегает по лицу Намджуна, который стоит с доверчиво закрытыми глазами и ничего пока не подозревает. Парень вдыхает так, словно делает это последний раз в жизни, и собрав воедино все крупицы своей смелости, подаётся вперёд. Губы у хёна сухие, но прикосновение к ним оказывается настолько приятным, что Чимину хочется, чтобы время остановилось. Он на самом деле хотел почувствовать отвращение или, хотя бы, безразличие к тому, что сделал, но всё оказалось с точностью наоборот. Напуганный тем, как забилось сердце, Чимин отстраняется и глядит на Намджуна, который застыл на месте с таким же ужасом в глазах. Чимин просыпается за ночь уже третий раз из-за одного и того же сна. События минувшего вечера никак не дают покоя, всё произошедшее крутится в голове в мельчайших подробностях. Парню бы очень хотелось, чтобы это действительно оказалось просто сном, но их поцелуй был более чем реален. Вновь вспоминая как сбежал вчера с кухни, Чимин прячет лицо в ладонях от стыда. Намджун следом за ним не пошёл, и это, с одной стороны, хорошо. Он бы точно не выдержал никаких вопросов и не смог бы объяснить свой порыв. Да и, если быть честным, сейчас он тоже ничего не сможет объяснить просто потому, что не в состоянии толком сам поверить в то, что сделал, и что при этом почувствовал. За дверью послышались шаги, потом хлопки дверями и мяуканье Норан. Чимин озадаченный тем, почему Намджун не спит так поздно, тянется за телефоном посмотреть время. На деле оказывается, что уже шесть утра. Вот только это озадачивает парня ещё больше, ведь старшему на работу вставать только через два часа. Решив, что из комнаты пока высовываться не будет, Чимин просто прислушивается к каждому шороху в доме. Судя по звону ключей, Намджун собирается уезжать, вот только куда и зачем так рано, вообще непонятно. Чимин дожидается пока закроется входная дверь и заведётся машина во дворе, и только после этого решается встать. На кухне над плитой остался включённым свет, на столе чашка с недопитым кофе, а на холодильнике нашлась записка от хёна. «Останься сегодня дома и не забывай про лекарства» — коротко и ясно, тут и добавить нечего. Вот только Намджун так никогда не делал. Если он хотел что-то подобное сообщить, то обычно присылал голосовые или обычные сообщения. Чимин сминает бумажку и выбрасывает её в мусорку, тут же принимаясь за мытьё грязной кружки. Он со всеми этими переживаниями и забыл совсем, что вообще-то простудился, хотя не сказать, что кроме першения в горле его что-то беспокоит. Вытерев руки, парень находит градусник и по пути в гостиную включает чайник. Чимин чувствует себя очень странно, но не физически. С этим как раз всё в порядке. Даже градусник выдал тридцать шесть и восемь, хотя действие жаропонижающего, которое он принял вечером, уже должно было кончиться. Пока он не понимал того, что с ним происходит, было как-то легче, а теперь просто страшно. После того, как вчера, утирая слёзы он понял, что вся его ревность, поведение и чувства к Намджуну, ни что иное как влюблённость, стало действительно не по себе. Впрочем, от внезапного порыва проверить не ошибся ли он, стало в разы хуже. Парень совершенно не знает, что теперь со всем этим делать, как говорить с Намджуном, как вообще ему в глаза смотреть. — Да почему так сложно?! — Чимин плюхается на диван, с головой накрывается пледом, и перекатываясь с бока на бок, вымученно стонет. Испугавшись такого поведения хозяина, Норан спрыгивает со столика и убегает на кухню. Парень скручивается, словно от боли, и прижав скомканный плед к груди, тяжело вздыхает. Чимин думает о том, что очень хотел бы просто отключиться от реальности хотя бы на несколько часов, иначе от мешанины в голове он точно скоро сойдёт с ума. На счастье парня, через некоторое время он совершенно незаметно заснул, и пусть сон оказался беспокойным и поверхностным, он смог хоть немного отдохнуть. Возможно, если бы не звонок Тэхёна, он бы проспал ещё дольше. — Ты как? Температура есть? — Мне уже лучше, температуры нет, да я в принципе мог бы поработать сегодня, но хён сказал оставаться дома. — И правильно сказал, — по звукам на фоне понятно, что Тэхён уже на работе. — Извини, что пришлось за меня работать. — Вчера ты меня подменял, сегодня я тебя, так что не парься. — А, кстати, как твоё свидание? — Чимин переворачивается на живот, и болтая ногами в воздухе, тянется чтобы погладить уснувшую на ковре кошку. — Подожди, я сейчас в туалет зайду и расскажу. — Давай. Пока идёшь хочу спросить, как там Намджун? — парень даже не замечает, как начинает нервно кусать губы. — Он может тоже заболел? Ходит какой-то потерянный, вроде работает, но Джин-хён говорит, что толку от него никакого, лучше бы домой ехал. — Может от меня заразился, — Чимин хмыкает и переворачивается обратно на спину. — Так что там с твоим свиданием? — Я хотел тебе ещё вчера позвонить, но не стал беспокоить, раз ты плохо себя чувствовал. В общем… Чимин, я до сих пор не верю, что Чонгук на самом деле это сделал. — Что сделал? — После кино он провожал меня домой, и… — Тэ, ну не тяни! — Он мне встречаться предложил, — Тэхён счастливо пискнул. — Серьёзно? Как? Ну, в смысле как он это сделал? И почему так внезапно? — от удивления Чимин даже сел. — Ты представляешь, я нравился ему уже давно, и он для себя решил, что признается мне только тогда, когда сдаст выпускные экзамены. А в итоге так перепугался, что я могу начать с кем-то встречаться, когда пойду в универ, что передумал тянуть до своего выпуска из школы. — И вы реально теперь встречаетесь? — Ну, мы договорились, что пока он не поступит в университет мы будем иногда видеться как раньше, чтобы он не отвлекался сильно от учёбы, да и маме его будет проще всё объяснить, когда он будет уже совершеннолетним. — Но я могу тебя уже поздравить? — Чимин за друзей рад как за себя самого, и ему ужасно хочется сейчас обнять Тэхёна. — Да, — парень вдруг тихонько шмыгает носом. — Извини, я просто… Я так счастлив, Чимин. Вчера пока хёну рассказывал расплакался и теперь вот тоже. Знаешь, когда оказывается, что ты не безразличен человеку, в которого влюблён уже много лет, очень сложно совладать с эмоциями, — Тэхён переходит на шёпот, а у Чимина мурашки от его слов. — Я не думал никогда, что мне так повезёт, не надеялся даже. Был в полной уверенности, что навсегда останусь ему другом. Всё думал, каково будет пережить то, как на моих глазах у него появится девушка, потом жена, семья и дети; каково мне будет всю жизнь подавлять свои чувства к нему. Я не говорил никому об этом. Всё время шутил о наших с ним свиданиях, свадьбе и будущей совместной жизни, но прекрасно понимал, что не такая судьба меня ждёт, морально готовился, что будет больно, а теперь… Не верится, что я правда нравлюсь ему. — Тэ, я очень рад за вас двоих. — Спасибо, — парень шумно выдыхает. — Так, всё. Мне нужно привести себя в порядок и идти в зал. Ты там лечись поактивнее, у нас послезавтра общая смена, надеюсь ты уже будешь огурцом к этому времени. — Постараюсь. Удачи тебе. — Спасибо. Намджуну передать что-нибудь? — Передай, чтобы не сильно задерживался, я его жду. — Хорошо. Чимин сбрасывает звонок, и отложив мобильный в сторону, снова забирается под плед. Слова Тэхёна буквально въелись в голову. Парень о таком и не задумывался, а ведь действительно, каково это, наблюдать со стороны, как человек, в которого ты влюблён, строит отношения или даже семью не с тобой? Насколько это больно? Кажется, причину слёз друга Чимин понимает достаточно хорошо. В том, правильно ли Намджун понял слова, которые просил передать Чимин, очень много сомнений, потому что старший ставит машину в гараж практически в двенадцатом часу ночи. Парень входит в дом как раз в тот момент, когда младший выходит из душа, так они и зависают в коридоре, молча смотря друг на друга какое-то время. — Ты сегодня поздно, — первым отвисает Чимин. — Было много дел, — Намджун отвечает не сразу, только после того, как стягивает с себя куртку. — Так много, что даже утром пришлось раньше уехать? Младший в ответ получает только тихое «Угу», и замечает, как Намджун всеми силами пытается не встречаться с ним взглядом. Чимину, конечно, тоже неловко, но это как-то совсем по-детски. Намджун окончательно избавляется от верхней одежды, и прочистив горло, уходит на кухню. Проводив хёна взглядом, парень относит в свою комнату полотенце, и после сразу направляется за старшим, вот только едва он доходит до кухни, Намджун уже выходит к нему навстречу. — Ты спать? — Да, устал очень. Чимин на мгновение теряется, когда наконец удаётся поймать нервно бегающий взгляд Намджуна. — Как твой день? — Нормально. Ты пил лекарства? Температура есть? — Пил. Температуры нет, и чувствую себя гораздо лучше, вполне мог сегодня работать, — Чимин делает паузу и собирается спросить не голоден ли Намджун, но тот его перебивает. — Не забудь перед сном тоже выпить таблетки. Спокойной ночи. Намджун буквально сбегает, оставляя Чимина в абсолютной растерянности. Парень был готов к тому, что сейчас у них состоится долгий разговор, возможно до самого утра. Что они обсудят всё, что он узнает, что вообще думает и чувствует Намджун, думал будет много слёз, но что-то явно пошло не так. Всё ещё не осознавая произошедшее, Чимин гасит на кухне свет и уходит к себе. Как ни странно, сон наваливается на него, стоит только голове коснуться подушки. Вся последующая неделя проходит примерно так же: Намджун как можно больше времени проводит вне дома, а в те дни, когда у Чимина смены в ресторане, он уезжает куда-то ещё, либо в Каннам, либо на какие-то встречи. С утра и по вечерам парни перекидываются парой фраз, и как бы младший не пытался побольше разговорить хёна, всё без толку. Даже совместный поход в университет для подписи документов и оплаты первого семестра не стал поводом для какого-то более длительного диалога. Но самое страшное во всём этом то, что Чимин в принципе ни с кем не может поговорить о той мешанине, которая изо дня в день происходит у него в голове. А ему так чертовски хочется просто выговориться, услышать от кого-то слова поддержки, совет или что угодно ещё, лишь бы не быть больше один на один со своими мыслями. Но никому из ближайшего окружения он ничего не может рассказать, ведь то, что он сделал, и то, что он чувствует по отношению к Намджуну, так неправильно. Лучик надежды на нормальный разговор появляется у Чимина в тот момент, когда он узнает, что у старшего совершенно свободные от работы выходные выпадают на те дни, когда он может спокойно поменяться сменами с Ёнсо и Тэхёном так, чтобы Джун раньше времени об этом не узнал и не имел возможности заранее удрать из дома. На удивление план срабатывает, и когда в субботу к полудню Намджун выползает из своей спальни, он точно никак не ожидает увидеть Чимина на диване в гостиной. — Ты не на работе? — парень оглядывает младшего, словно ища серьезную причину, по которой тот остался дома, вроде перелома конечностей или вновь разыгравшейся простуды. — Тэхён попросил поменяться с ним сменами, поэтому у меня сегодня выходной. Ты голодный? Я приготовлю завтрак, — Чимин поднимается с дивана и успевает сделать всего шаг в сторону кухни. — Не надо. Я поем в ресторане, мне нужно собираться, и… — У тебя выходной. Этот детский сад уже выводит парня из себя, Чимин хоть и прекрасно понимает, что решиться обсудить произошедшее крайне не просто, но не до такой же степени! Чимин скрещивает руки на груди и смотрит на старшего с самой настоящей обидой. — Хватит бегать от меня. Если не хочешь говорить о том, что я сделал, то и не надо, я тоже не хочу. Я согласен делать вид, что ничего не было, только прекрати себя так вести. Намджун в ответ молчит и только взгляд в сторону отводит. У младшего от такого щемит в груди. Настолько обидно становится, что уже правда не хочется никаких разговоров. — Я не сделал ничего, за что меня можно было бы так наказывать. Для Чимина это молчание и отстранённость действительно как наказание, от чего чувства, которые он испытывает к хёну, кажутся ещё более неправильными, хотя куда уже больше? Поняв, что ответа ждать бесполезно, парень уходит к себе и громко, со злостью, захлопывает дверь собственной спальни. Обида и ярость просто разрывают его, Чимин хватает с кровати подушку, что есть силы швыряет на пол, следом несколько раз пинает её ногой. Ему очень хочется закричать, ещё лучше что-нибудь разбить, а в идеале вообще разрыдаться во весь голос, но немного придя в себя, он всё это решает оставить на потом, когда способы вывести Намджуна на диалог закончатся совсем. Вполне резонно было предположить, что старший всё же уедет куда-нибудь по «очень важным делам», но как ни странно, даже спустя несколько часов Чимин не услышал ни хлопков входной двери, ни шума машины во дворе. Парень выходит из комнаты почти беззвучно, прижав к груди свой блокнот, он идёт в гостиную с намерением заняться игрой на пианино. Увидеть Намджуна сидящим на полу возле журнального столика с ноутбуком и чашкой кофе — это что-то новенькое. Обычно так Намджун сидит либо в своей комнате за рабочим столом, либо на кухне. — Не помешаю? — Чимин садится за инструмент, но поднимать клап не спешит, раскрывает на нем блокнот, чтобы сделать пометки к прошлым записям. — Нет, не помешаешь. Пусть Намджун даже не взглянул в его сторону, но младший радуется хотя бы тому, что хён ответил. Вообще Чимин пришел для того, чтобы действительно заняться тем, что начал писать на прошлой неделе, а не пытаться в очередной раз разговорить старшего, поэтому на какое-то время он забывает обо всём, с головой окунаясь в любимое занятие. Счёт времени давно потерян, Чимин и не заметил как на улице стемнело, настолько сильно был увлечён игрой, вот только последние полчаса всё что-то не то. Он вновь и вновь проигрывает один и тот же кусок, пытается что-то поменять, чиркает карандашом ноты в записной книжке, и понимает, что явно стоит сделать перерыв на чай. По пути на кухню, Чимин забирает у Намджуна его грязную кружку, и даже не спрашивая, заваривает чай и ему тоже. — Я сделал зелёный. — Спасибо. Чимин забирается с ногами на диван, прямо позади Намджуна так, чтобы посмотреть, что он там всё это время делал у себя в ноутбуке, но ничего интересного не находит, всё какие-то документы, таблицы и непонятные схемы. Хён за кружку с чаем хвататься не спешит, зато Чимин уже успел выхлебать половину. — Я разбавил холодной водой, так что можешь пить. Он не горячий. Старший молча кивает и берёт наконец кружку в руки. Чимин допивает остатки не торопясь, задумчиво наблюдая за каждым движением Намджуна. Внезапно в голове появляются две прекрасные идеи, одну из которых ему не терпится попробовать сыграть, а вторую озвучить хёну. Парень уносит свою чашку обратно на кухню, и спешит вернуться к инструменту. Сыграв пару раз то, что задумал, он делает карандашом очередные пометки, на уже истерзанных листах. — Я хочу съездить к маме, — не отрываясь от своего блокнота, вдруг произносит Чимин. — Когда? — старший отвечает мгновенно, словно ждал подобную просьбу. — В ближайшее время, пока учёба не началась. — Я посмотрю в ежедневнике на работе в какие дни я посвободнее и тогда определимся с датой. — Хорошо, спасибо. От разговора повеяло холодом, словно это не диалог двух близких людей, а какое-то сухое рабочее совещание. Чимин откладывает свой блокнот вместе с карандашом на верхнюю крышку пианино, и, прежде чем продолжить играть, снова смотрит на хёна. Намджун и бровью не повёл, как печатал что-то, так и печатает, ни одной эмоции на лице. Он даже не спрашивает почему младший так внезапно захотел в Пусан, хотя раньше всегда интересовался, если это происходило незапланированно. Чимину кажется, что он уже всё что можно перепробовал лишь бы привлечь к себе внимание, но ничего не работает, даже посуду на работе «случайно» бил и гостям нахамил, а в ответ только «Будь осторожнее» и «Возьми выходной, если устал». Поездка в Пусан остаётся последним шансом хоть как-то сдвинуть дело с мертвой точки. Хотя на ум приходит ещё кое-что… Парень щёлкает суставами пальцев, разминает шею и вновь принимается за игру, только теперь не за собственные сочинения. Он очень давно не исполнял лунную сонату при Намджуне, но сейчас это очередная попытка вызвать хоть какую-то эмоцию у хёна. Чимин даже не смотрит на клавиши, хочет, чтобы старший встретился с ним взглядом сейчас, чтобы сказал что-нибудь о былых временах, когда он закончит играть. Вот только Намджун снова никак не реагирует, и, пожирающая сердце тоска, опять накрывает Чимина с головой. Оставив глупые попытки обратить на себя внимание, парень решает хотя бы поиграть от души, выплеснуть собственные накопившиеся эмоции, полностью отдаваясь музыке. Внезапно вспомнились моменты, когда Намджун приходя с работы, заставал Чимина за игрой и не мог спокойно пройти мимо, садился рядом, слушал, хвалил… Вот бы и сейчас так. Уже в среду, ранним утром, укутанный в плед, Чимин сидит в машине, держит в руках термокружку с ароматным кофе и поверить не может, что Намджун действительно согласился на такую авантюру. Парень предложил добраться до Пусана на машине, а не на поезде просто потому, что хотел подольше побыть один на один с хёном, но он не ожидал, что тот так легко согласится на шестичасовую поездку. — Если будет холодно, то говори — Намджун выезжает на автобан, и мельком взглянув на навигатор, снова сосредотачивает всё внимание на дороге. — Хорошо. Я могу включить музыку? — Конечно. Чимин подключает свой мобильный к стереосистеме, включает подготовленный заранее плейлист, и устраивается поудобнее. Дорога предстоит долгая, и, честно говоря, у парня на неё грандиозные планы. Точнее один план — разговорить старшего. — Мне Тэхён вчера рассказывал, как он приглядывал за дочкой Ёнсо-нуны, пока Джин-хён помогал свозить её маму в больницу, даже видео показывал, она такая милашка. — Мне Джин тоже показывал, — на лице Намджуна мелькает лёгкая улыбка. — Тебе не кажется, что они были бы прекрасной парой? — Кто? — Джин-хён и Ёнсо-нуна. — А… Ну, может быть. — Просто Тэ, каждый раз, когда заходит речь о Джине, рассказывает как он то до дома подвозит нуну, то куда-то по делам её возит. Вот я и подумал, они так близки стали, что может быть что-то и вышло бы, — Чимин внимательно следит за реакцией Намджуна. — Возможно. В принципе у них совсем небольшая разница в возрасте, работают в одной сфере… — А разве разница в возрасте играет такую важную роль? — Нет, разница в возрасте тут не при чём. Намджун поджимает губы, хмурит брови, а Чимин понимает, что фраза старшего скорее имеет отношение к ним самим, нежели к Сокджину и Ёнсо. Можно ли считать в таком случае, что их разница в целых десять лет, старшего не пугает? — А что тогда? Ответное молчание уже не удивляет, но расстраивает. Чимин садится удобнее, делает несколько глотков кофе и переводит взгляд с Намджуна на вид за окном. — Я просто хочу поговорить. — Разговоры отвлекают меня от дороги. — Вот как… — парень грустно усмехается. — Никогда не отвлекали, а теперь вдруг начали. Чимин делает музыку громче, убирает свою термокружку в рюкзак, и, посильнее кутаясь в плед, окончательно отворачивается от Намджуна. Теперь с ним не только говорить не хочется, но даже видеть никакого желания нет. От обиды становится так паршиво на душе, хоть волком вой. Ну неужели действительно так сложно просто поговорить? Спустя полчаса Пак проваливается в беспокойный сон, и это даже хорошо, потому что от гнетущего молчания уже начинала болеть голова. Намджун будит младшего, когда им уже остаётся всего час пути. — Сейчас заедем на заправку, в туалет хочешь? — Хочу, — спросонья голос у парня хриплый, да и вид помятый, а глаза всё никак не хотят открываться. — Голодный? — Нет. Купи мне колу, пожалуйста. — Хорошо. Чем ближе они к Пусану, тем теплее становится, поэтому Чимин не удивлён тому, что пока Намджун ходил расплатиться за топливо, начался дождь. Впрочем, погода полностью соответствует настроению. Старший возвращается слегка промокшим, с бутылкой колы, и стаканчиком кофе для себя. — У них там туалет справа от входа, — Намджун ставит напитки на приборную панель. — Только надень капюшон. Молча кивнув, Чимин выходит из машины. Дождь неприятно бьёт в лицо, но зато очень хорошо бодрит, вот только с этой бодростью в голову опять начинают лезть мысли, а думать сейчас совершенно не хочется. Было бы здорово снова уснуть и проспать до самого Пусана, но вряд ли получится. Слишком погруженный в себя, Чимин не замечает машину, выезжающую с парковки, и только когда водитель резко тормозит прямо перед ним и начинает сигналить, он выныривает в реальность. От неожиданности, Чимин буквально подпрыгивает, и сердце начинает биться как у кролика. — Чимин! — Намджун выскакивает из их машины, и оглянувшись по сторонам, подбегает к младшему. — Ты чего? Не проснулся что ли? — Задумался… — Пожалуйста, будь осторожнее. Чимин не очень понял, что сейчас произошло, и как так он не заметил машину, а сейчас понимает ещё меньше, потому что старший ведёт его за руку внутрь заправки. — Я подожду тебя здесь, — Намджун отпускает парня возле входа. — Хорошо. Чимин возвращается быстро, вот только в себя до сих пор не пришёл, выглядит потерянным и напуганным, что конечно же не ускользает от Намджуна. — Что с тобой? — Всё хорошо, я правда просто задумался и не заметил, — младший слегка вздрагивает, когда рука Намджуна касается его плеча. — Идём обратно. Может тебе ещё поспать? — Может быть… Уже в машине Намджун так громко и облегчённо выдыхает, словно тяжеленную ношу с плеч сбросил. — Не пугай меня так больше. О чём таком ты задумался, что не заметил, как шагаешь под машину? — Я подумал… Точнее хотел попросить, — Чимин заламывает пальцы, исподлобья глядя на старшего. — Понимаю, что ты не хочешь говорить о том, что я сделал, но мы не разговариваем совсем. Мне тяжело, твоё молчание ужасно давит. Я просто хочу, чтобы наши отношения были такими как раньше. Пожалуйста, давай хотя-бы на отрешенные темы говорить так, как делали это прежде. Намджун сжимает руками руль, набирает в лёгкие побольше воздуха, словно собирается выдать целую речь, но молча переводит взгляд на спидометр и поворачивает ключ зажигания. — Ты серьёзно?.. — Чимин… Прости, мне очень сложно. Мне нужно больше времени, но я постараюсь, правда. — Ладно. Стараться Намджуну не пришлось, из-за обиды Чимин и слова не проронил за весь остаток пути, а как только они заселились в отель, он выложил из рюкзака всё лишнее и ушел, кинув лишь, что до колумбария прогуляется один. С прошлого года парни стали селиться в Пусане в небольшом отеле, который находится не так далеко от их главного пункта назначения, поэтому никакой проблемы дойти туда пешком нет, вот только обычно они ходили вместе. Сейчас же Чимину хотелось побыть с родными наедине; раз с живыми поговорить не выходит, может хоть мертвые его выслушают. Обратно в номер Чимин возвращается уже ближе к вечеру, в слегка мокрой от дождя куртке, уставший и голодный. Намджун в это время только-только вернулся со встречи с какими-то поставщиками и уже собирался звонить узнавать, когда младший вернётся. — Ты долго. — Знаю. — Есть хочешь? Давай поужинаем в ресторане? — парень снимает галстук, и бросает его на спинку кресла. — Давай, только подожди пока я переоденусь, там слишком тепло. — Мне тоже ещё нужно переодеться. Чимин в ответ только кивает, и принимается искать в своих вещах что-нибудь подходящее. До любимого ресторана парни добираются в абсолютном молчании, так же проходит и сам ужин, и даже самая вкусная в мире паста не спасает этот вечер. Чимин бездумно жуёт, просто чтобы набить желудок и избавиться от чувства голода; совершенно никакого удовольствия. Естественно после такого ужина настроение упало окончательно, и когда они вернулись к отелю, Чимин уже просто не знал куда себя деть от всех бурлящих внутри чувств. — Я пойду прогуляюсь, подольше подышу свежим воздухом, — младший суёт мобильный в карман куртки, готовый уже свернуть в сторону пляжа. — Куда ты? Уже темнеет. — Какая разница? Тебе нет до меня никакого дела. — Чимин, не говори ерунды. И куда ты собрался на ночь глядя? Идём в номер, — Намджун тормозит на развилке пешеходной дорожки и цепляет Чимина за рукав, чтобы тот тоже остановился. — Ты ведёшь себя так, словно тяжело только тебе. Мне тоже сложно, и я не знаю как с этим справляться, никогда ничего подобного не чувствовал. Я просто хочу побыть один. Чимин руку не одергивает, но отходит в сторону, так что парень его отпускает, не смея больше ни слова произнести. Намджун лишь наблюдает какое-то время за тем, как младший спускается по ступенькам вниз на пляж, к океану. Дойдя до конца длинной лестницы, Чимин садится на предпоследнюю деревянную ступеньку, и облокотившись о столбик перил, прикрывает глаза. Он так ужасно устал, вымотался морально за последние недели настолько сильно, что даже если бы хотел просто заплакать, то не смог бы. Накопленные эмоции тем ни менее требуют выхода, а сердце болезненно ноет от необходимости хоть каким-то образом освободиться от этого месива. Вдобавок ко всему, чувство вины не перестаёт бередить душу, ведь это он сам всё испортил, своими чувствами, своим таким дурацким поцелуем… Губы на миг обожгло, словно он ошпарился кипятком, и где-то в груди кольнуло. Чимин вообще-то всё ещё безнадежно влюблён, и в моменты, когда обида не одолевает его сознание, при виде Намджуна в животе ощущается непонятное томление. К старшему хочется быть ближе; хочется бесконечно любоваться его профилем, пока он так сосредоточен на вождении; хочется, чтобы Намджун за руку держал, не потому что волнуется как бы он под машину не попал, а просто так; хочется слушать его голос, говорить обо всем подряд, без умолку; и очень хочется вновь коснуться его сухих губ. Чимин вдыхает поглубже, осматривает пляж, и, радуясь тому, что вокруг ни души, медленно выдыхает, сосредотачивая всё внимание на волнах. Если бы нужно было визуализировать то, что сейчас происходит у парня внутри, то изображение этого океана было бы самым подходящим вариантом. Беспокойные холодные волны накатывают одна за другой, бьются о скалы. Тёмные, пугающие, и кажется, им нет ни конца ни края. Если ещё пару минут назад Чимин радовался тому, что вокруг совсем никого, то сейчас было бы неплохо, чтобы рядом сидел кто-то, кому можно выплеснуть весь тот океан, что бушует внутри. Он бы мог сейчас позвонить Тэхёну, тот бы его точно выслушал, но едва ли смог понять, и самое страшное — он бы скорее всего отвернулся. Потерять самого близкого после Намджуна человека — это последнее чего хотелось бы. Перебирая в памяти всех тех, с кем сейчас можно поговорить, парень понимает, что есть только один такой человек. Потерять Джису будет не менее больно чем Тэхёна, но она занимает в жизни Чимина не так много места, чтобы он не смог пережить эту потерю. Чимин достает из кармана мобильный, открывает нужный диалог и ещё долго не решается на то, чтобы зажать кнопку записи. — Нуна, привет… Эм, я хотел поговорить, точнее поделиться с тобой, и… — Чимин запинается не зная, как лучше подобрать слова, дрожащими пальцами потирает лоб. — Извини, мне тяжело говорить, просто кое-что случилось, и я… Так получилось, что… Я правда не специально, но… — парень шмыгает носом, стирая слезу со щеки. — Я влюбился в Намджуна, — Чимин зажмуривает глаза, и сдавленно всхлипывает. — И я поцеловал его… Но теперь не могу даже обсудить это с ним, потому что он постоянно избегает любых разговоров. Мне совершенно не с кем поговорить… Чимин отпускает кнопку записи, и первое голосовое улетает адресату. Он плачет громко, несдержанно, надеясь лишь на то, что никто, кроме бескрайнего океана, его не услышит. Пак мог бы мысленно даже похвалить себя, почти две недели в таком ужасном состоянии, а разрыдался только сейчас. Джису всё ещё не в сети, поэтому чуть восстановив дыхание, Чимин решает продолжить. — Я пойму, если ты не ответишь, и заблокируешь мой номер. Знаю, что этот поцелуй и мои чувства неправильные, что это даже звучит отвратительно… Прости пожалуйста, что тебе придётся слушать всё это… Но я больше не могу, мне нужно выговориться, иначе я сойду с ума, — Чимин плачет, даже не отключая запись, он звучит по-настоящему разбито. — Я-я думал, если выговорюсь маме с бабушкой, то мне станет лучше, но это совсем не помогло. Мне очень страшно и одиноко… Почему он не говорит со мной? Я готов ко всему, лишь бы не молчание. Второе сообщение отправляется следом за первым, и сквозь пелену слёз, Чимин видит, как возле фотографии нуны появился зелёный кружочек. Парень правда готов к тому, что сейчас увидит на экране «Вы внесены в черный список», но он точно не ожидал звонка. — Чимин?.. Пак на обеспокоенный тон девушки реагирует громким всхлипом. — Боже, ты так сильно плачешь… Милый, всё хорошо, слышишь меня? Всё в порядке, не бойся, я совсем тебя не осуждаю, мы можем поговорить. Где ты сейчас? Скажи только, и я приеду. — Я не в Сеуле, мы с хёном в Пусане… — Чимин снова шмыгает носом. — Ты правда не осуждаешь меня? — Что за глупости? Разве я могу? — Спасибо, — парень буквально прохрипел в трубку и заплакал сильнее прежнего. — Тише, — голос у Джису очень мягкий, успокаивающий, он словно обволакивает, и так хочется сейчас оказаться рядом, чтобы иметь возможность её обнять. — Ничего страшного не случилось, солнце, это совсем не тот повод, чтобы так себя терзать. Нет ничего ужасного в том, что ты влюблён. — Но я же… У нас разница в десять лет, он мне хён… А я… — из-за громких рыданий у парня жжёт в груди, и голос пропадает. — Это неправильно. — Послушай, в вашей разнице в возрасте точно нет абсолютно ничего плохого, а то, что Намджун твой хён… Сложно конечно, но вы же не кровные родственники, верно? Значит и этот факт не является чем-то противоестественным. Сейчас проблема только в отношении Намджуна к тебе, так? — Да… — Вам действительно, чтобы всё решить, нужно поговорить для начала, и я правда не понимаю почему Намджун бегает от тебя. Ты не думал о том, чтобы вам вместе сходить к психологу? — Я думал об этом, но мне страшно… Просто хоть я почти совершеннолетний, и между нами ничего нет, вдруг у хёна будут проблемы? Доктор Чхве занимается мной ещё с подросткового возраста, он знает, что Намджун мой опекун. Что если он заявит в полицию или ещё что-то вроде того? И к тому же, мне бы не хотелось обсуждать это с кем-то другим, я всё это время хотел поговорить только с Намджуном, я не хотел чтобы о моих чувствах узнал кто-то ещё… Извини, но я бы не стал рассказывать даже тебе, если бы мог поговорить с ним. — Он совсем никак не идёт на контакт? — Я словно бьюсь в закрытую дверь… — холодными пальцами Чимин вытирает щеки от слёз, как ни странно на душе стало чуть-чуть легче, просто от того, что появилась возможность высказать то, что накопилось. — Я могу поговорить с ним, если хочешь. — Нет, не думаю что это хорошая идея. И пожалуйста, не говори ничего Хосок-хёну. Он точно ничего не должен узнать. — Конечно. Извини, но я совсем не знаю, чем могу помочь тебе, — виноватый тон Джису точно последнее, чего хотел Чимин. — Не извиняйся, ты уже очень помогла, мне правда легче. — Где ты сейчас? И где Намджун? — Он пошёл в отель, а я захотел прогуляться, проветрить голову на пляже, — парень ковыряет мокрый песок носком ботинка. — В такую темень и холод? Пожалуйста, возвращайся в номер. Как бы себя ни вёл Намджун, он наверняка очень волнуется, и я тоже. — Хорошо. Я ещё немного тут побуду, успокоюсь до конца, и вернусь назад. Спасибо, что поговорила со мной. — Ты можешь звонить и писать мне в любое время, и по любому поводу. — Спасибо. Доброй ночи, нуна. — Доброй. И напиши мне, когда будешь уже в номере. — Хорошо. Чимин убирает телефон в карман, и глубоко вдохнув морской воздух, прикрывает глаза. Удивительно как простой разговор помог успокоиться, хотя, по сути, ничего такого Джису не сказала, никаких действенных советов, просто выслушала, а главное поддержала. Возвращаться назад не хочется, тут на пляже, несмотря на усиливающийся ветер и полное одиночество, гораздо уютнее, чем в номере. Однако, становится всё темнее, и задерживаться в такое время на улице действительно не стоит. Парень поднимается, прячет руки от ветра в карманы, снова вдыхает поглубже, и уже уверенно развернувшись к отелю, испуганно охает от неожиданности. Буквально в десяти ступеньках от него стоит Намджун, хотя никаких шагов не было слышно. — Ты меня напугал. — Извини, я не хотел. Чимин поднимается на пару ступенек, и с ужасом понимает, что старший мог стоять так уже достаточно долго. — Ты давно здесь? — Только пришел. Перестал видеть тебя с балкона и заволновался. Идём в номер? Уже очень поздно, и ветер поднимается. — Следишь за мной? — Пак хмурит брови, продолжая сосредоточенно смотреть на хёна. — Ты в чужом городе ушел куда-то на ночь глядя совершенно один, а я должен быть спокоен? — Я уже не ребёнок. Перестань видеть во мне маленького мальчика. — С каких пор заботиться можно только о детях? С чего ты взял, что я отношусь к тебе как к ребёнку? — Намджун спускается на несколько ступенек, становясь ближе к Чимину. — Может быть с того, что ты не хочешь поговорить со мной по-взрослому? Тут определённо счёт 1:0 в пользу младшего. Чимин обиженно смотрит на хёна, и прекрасно зная, что тот ничего не ответит, проходит мимо, с одним только желанием: вернуться поскорее в отель. Едва войдя в номер, парень скидывает верхнюю одежду, и когда до комнаты добирается Намджун, он уже закрывается в ванной. После такого эмоционального всплеска с ещё большей силой навалилась усталость, захотелось просто полежать в тёплой воде, расслабить тело и немного успокоить мысли. Пока набирается вода, Чимин стягивает всю одежду, и зависает, глядя на себя в огромное зеркало. Видимо от стресса он немного сбросил вес, хоть что-то хорошее во всей сложившейся ситуации. Вот только собственное отражение парню не нравится совершенно, впрочем, никогда не нравилось, но сейчас особенно. Ну в самом деле, чего он хочет? Чтобы Намджун сказал, что ему нравится всё вот это? Чимина со всеми его изъянами можно любить только как брата, друга, члена семьи, но никак не в романтическом плане. Кому вообще он такой нужен? Весь нескладный, неспортивный, изуродованный шрамами, зубы кривые, глаза маленькие, как у поросёнка, да и нос больше на пятачок похож. Наверняка хёну было противно от их поцелуя. — Чимин, у тебя всё нормально? — слабый стук в дверь и голос старшего заставляют парня вздрогнуть. — Да, — Чимин усмехается. — Не бойся, вены вскрывать не собираюсь. — Не смешно. — Я хочу принять ванну. Двадцать минут, не больше. — Хорошо. Чимин выключает кран, ложится в тёплую воду и старается переключиться на что-то более приятное, чтобы хоть ненадолго остановить поток самобичевания в своей голове. Возможно, это слишком глупо в его положении, но периодически для поднятия настроения Чимин позволяет себе думать о том, что бы было, если бы Намджун на его чувства ответил взаимностью. Как бы здорово было сейчас прогуляться с ним за руку по ночному Пусану, подняться на маяк, и оказаться там одним, чтобы украдкой поцеловаться пока никто не видит. Пожалуй, действительно глупо думать о таком, ведь осознание невозможности подобного исхода всё равно потом вгоняет в тоску. По возвращению в комнату, Чимин обнаруживает кровать старшего пустой, да и вообще его нигде в номере нет, но это не сильно удивляет; Намджун частенько ходит в тренажерный зал поздним вечером. Скорее всего он ушел именно туда, а значит вернётся примерно через час. Было бы неплохо за это время уснуть, чтобы не контактировать больше сегодня с Намджуном, потому что, если они промолчат ещё хоть полчаса находясь в одной комнате, Чимин просто сойдёт с ума. Однако хён возвращается всего через десять минут, за это время младший успел только поудобнее устроиться на кровати. — Где был? — Хотел в зал, но там закрыто, — Намджун кидает на кресло полотенце и бутылку с водой. — Пойду в душ. Чимин больше никак не реагирует, упирается взглядом в экран своего телефона, словно ему совершенно неинтересно что собрался делать Намджун, и про то, где он был, как будто тоже спросил просто так. Впрочем, старший тоже не сильно разговорчив, он ставит свой мобильный на зарядку и уходит в ванную. Чимин, пока его нет, не скучает, очень вовремя и удачно написал Тэхён, отвлёк разговором о работе, и о том, как забегал сегодня вместе с Чонгуком к ним домой покормить Норан. От приятной ненапряжённой болтовни даже поднялось настроение. Более того, поднялось настолько, что захотелось снова попробовать поговорить с Намджуном, хотя бы о какой-нибудь ерунде. Из ванной парень встречает хёна полный энтузиазма, привстаёт с кровати, чтобы обратить на себя внимание. — Смотри, Тэхён прислал фотку Нори, — Чимин протягивает свой телефон. — Она такая милая тут. — Действительно милая, — старший на фото взглянул мельком, дежурно улыбнулся уголком губ, и пошёл выключать свет в их комнате. — Тэ сказал,что она плохо ест, наверное, скучает по нам, — от такой реакции весь энтузиазм мигом испаряется, и Чимин даже не думает скрывать своего расстройства: смотрит на парня глазами побитого щенка. — Как обычно. Ничего страшного, завтра вечером вернёмся и накормим. Намджун гасит сначала верхний свет, после чего ложится на свою кровать, выключает ночник и отворачивается лицом к окну. — Доброй ночи, — Чимин в полумраке рассматривает спину старшего; между их кроватями расстояние не больше, чем два шага, но Намджун кажется таким недосягаемым. — Доброй. Пак посильнее натягивает одеяло, до самых ушей, ему зябко ни то от прохлады в номере, ни то от холодного тона Намджуна. Хотя эта поездка задумывалась в большей степени как способ провести побольше времени один на один с хёном и попытаться хоть немного исправить ситуацию, смысла уезжать за сотни километров от дома оказалось ноль. Даже, кажется, что стало только хуже. — Теперь так будет всегда? — Чимин шепчет в никуда, почти не надеясь на ответ. Сделать вид, что уже уснул хёну конечно же проще, чем обсудить то, что между ними происходит. Ещё какое-то время младший продолжает рассматривать силуэт Намджуна, но окончательно разочаровавшись он переворачивается на другой бок, и поджав колени к груди, какое-то время просто смотрит в стену. Гробовая тишина ужасно давит, раздражает, нервирует. Такое поведение Намджуна настолько злит Чимина, что он чувствует будто вот-вот взорвётся. — Если не хочешь ничего слышать, то закрой уши или выйди из номера, но я больше молчать не буду. Мне надоело, — парень сжимает пальцами одеяло, так сильно, что костяшки белеют. — Я жалею о том, что сделал; мне правда жаль, что я поцеловал тебя. Прости. Мне стоило догадаться к чему это приведёт, и лучше бы я никогда и никак не проявил своих чувств, чем жить вот так. Но я… — первая слеза скатывается на подушку, и парень закрывает глаза. — Я уже ничего не могу исправить. Я люблю тебя, и мне стыдно за это… За то, как именно я люблю… — Чимин всхлипывает, даже не скрывая того, что плачет. — Я не прошу тебя отвечать мне взаимностью, знаю что этого не будет, просто… Скажи уже, что тебе противно, что ты не хочешь меня ни видеть, ни слышать, ни знать… Хоть что-нибудь скажи, только не оставляй меня дальше в этом подвешенном состоянии, потому что надежда на лучший исход должна была умереть во мне уже давно, но я всё продолжаю жить мечтами из-за твоего молчания. В абсолютной тишине номера собственный голос и всхлипы режут слух. Намджун опять молчит, со стороны его кровати ни шороха не слышно, а младшего от этого только сильнее ломает. — Да неужели так трудно просто поговорить со мной?! — не в силах больше держать эмоции под относительным контролем, Чимин поднимается с кровати. — Ты хоть представляешь как мне страшно? За что ты так?.. Совсем отчаянно расплакавшись, парень уходит в ванную; ему нужно умыться, успокоиться, прийти в себя, но сил совсем нет. Сидя на бортике ванной, Чимин вытирает куском туалетной бумаги бегущие по щекам слёзы, и теперь уже окончательно понимает, что все попытки хоть как-то найти контакт провалены с треском. Что делать дальше он даже предположить не может. И чувствует он себя просто ужасно: снова очень маленьким и слабым, неспособным ни на что, брошенным на произвол судьбы. Вроде уже взрослый парень, должен уметь справляться, но он абсолютно потерян, и хочется банально пореветь погромче, чтобы стало хоть немного легче. Появление Намджуна на пороге ванной комнаты кажется чем-то нереальным, ещё более нереальным кажется то, что он подходит ближе, присаживается перед младшим на корточки, и берет его дрожащие ладони в свои. — Прости меня… Самым глупым решением было начать тебя сторониться и избегать, в надежде что ты охладеешь ко мне. Меня никак не оправдывает то, насколько сильно я запутался и испугался, ведь я старше, я должен был поддерживать тебя, а не так жестоко бросать. Но я совершенно не знаю, что мне делать. — Я тоже не знаю, — Чимин хлюпает носом, без стеснения роняя слёзы. — Извини, что довел до такого, — Намджун вдруг поднимается, совершенно неожиданно тянет младшего к себе и обнимает крепко-крепко. Чимину от плача и постоянных всхлипов разрывает лёгкие, он вжимается в хёна всем телом, стискивает его в своих руках настолько сильно, что больно становится. Чимин за это время уже успел забыть какого это, быть заключённым в самые родные объятия. Он чувствует, как безумно у старшего бьётся сердце и одновременно с этим ощущает собственное где-то в горле. Они словно не виделись целую вечность и вот наконец встретили друг друга. — Прости… Я поступал с тобой ужасно, и самое страшное, что делал это осознанно. Думал, если буду вести себя так, то ты разочаруешься во мне, и твоя влюбленность пройдёт, но по итогу просто из раза в раз делал тебе больно. — Я-я не противен тебе? — Конечно нет. Мне жаль, что я заставил тебя думать так, — Намджун гладит по волосам, так ласково и так привычно, что младший почти готов простить ему что угодно. — И ты не испытываешь ненависти ко мне? — голос почему-то сам по себе опустился до шёпота. — Какой же я идиот… — старший тоже переходит на шёпот. — Чимин, я никогда и ни за что не стал бы испытывать ненависть к тебе. Ты мне безумно дорог, ты же знаешь. — Не знаю… Я ничего теперь не знаю, потому что ты просто замолчал. Что я ещё должен был думать? — слёзы всё катятся по щекам, несмотря на облегчение. — Как мне было узнать, что ты чувствуешь, если ты всё время молчал и игнорировал меня? Ты хоть представляешь каково мне было? Неужели так трудно было сразу поговорить со мной? — У меня нет оправдания, я просто испугался, не знал, как вести себя, что говорить, и что делать. Впрочем, до сих пор не знаю, но я точно больше не могу поступать с тобой так. Прости меня, котёнок… От ласкового обращения Чимин снова расплакался сильнее. Намджуна за такое объяснение захотелось ударить, да посильнее. Ну что за детский сад? Разве нельзя было раньше сказать всё то же самое? — Зачем было мучать меня столько времени?.. Я же не просил отвечать мне взаимностью, ты мог сказать всё это двумя неделями раньше. — Кажется, теперь вместо того, чтобы заливать серьёзные проблемы алкоголем, я от них бегаю… Чимину слышать, что его чувства серьёзная проблема больно, но он понимает, что так и есть. Он правда доставил проблем, и, по сути, сам виноват в своём нынешнем положении. Но поведение Намджуна всё равно понять не может. — Что нам теперь делать? Вопрос младшего повисает ненадолго в тишине; ожидая ответ, Чимин рассматривает в зеркале их с Намджуном отражение, и понимает, что готов простоять так целую вечность. — Я не знаю… Мы ведь можем пока оставить всё как есть? Точнее, как было до всей этой ситуации. Мне нужно больше времени, чтобы понять, как и куда нам двигаться дальше, — парень отстраняется слегка, но не отпускает, только вытирает большими пальцами остатки слёз с лица младшего. — Ты не будешь меня избегать? — Нет, ни в коем случае. — Тогда… Я готов подождать ещё. Прежде чем вернуться в комнату, Чимин умывает лицо, окончательно приходит в себя, и с облегчением выдохнув, выходит из ванной. Пусть они ничего не решили, пусть он всё ещё в подвешенном состоянии, но по крайней мере теперь должно быть проще. Намджун уже лёг в свою кровать, но засыпать он не спешит, наблюдает за младшим с тёплой улыбкой, ждёт пока он тоже ляжет, чтобы погасить ночник. Чимин подходит к своей постели, но явно вопреки ожиданиям хёна не ложится, а берёт свои подушку с одеялом, и махнув старшему чтобы подвинулся, ложится рядом с ним. — Я плохо сплю без тебя, — Чимин зачем-то оправдывается, словно Намджун может выгнать его. — Я без тебя, если честно, тоже.