Меня незачем спасать

Сегодня без наушников Чимин стоит на перроне, пребывая в неком медитативном состоянии от монотонного стука колёс приходящих и уходящих поездов. Его взгляд не сфокусирован, он смотрит будто сквозь собственную руку, хотя это странно, ведь мысли сосредоточены именно на ней. С первого сеанса лазерной шлифовки шрамов прошло около полутора недель, и удивительным образом результат оказался куда лучше, чем ожидалось. Может, и не нужна никакая татуировка? Хотя эта идея уже слишком глубоко засела в голове, да и та художница, с которой Тэхён недавно познакомил его, уже начала работать над эскизом. В конце концов, татуировке совсем не обязательно иметь практическое применение — она может даже быть без смысла. Просто красивый рисунок или фраза, которую хочется всегда носить с собой. Куда более важно то, что, имея гораздо менее заметные шрамы, Чимин сейчас спокойно стоит с закатанными рукавами рубашки. Он вообще так целый день провёл не просто на публике — он так играл, зная, что десятки глаз прикованы именно к его рукам. А ведь ещё совсем недавно о таком не приходилось даже мечтать. Из потока мыслей заставляет вынырнуть входящий звонок, о котором оповещает вибрация часов. — Привет, — по голосу Намджуна так легко определить, что он прямо сейчас широко улыбается. — Как ты? На поезд не опаздываешь? — Всё хорошо, я уже на вокзале. Поезд через десять минут. — Отлично. Из Кванджу до Сеула примерно два часа, я как раз освобожусь и приеду тебя встретить на станции. — Да я и сам могу до дома добраться. Ты работал весь день, наверняка устал. — Ничего страшного, хочу тебя поскорее увидеть. — Ладно, я тоже соскучился за эти несколько дней. — Вот и договорились. Встречу тебя, съездим за продуктами, а потом домой. Есть какие-то пожелания насчёт ужина? — Хочу мяса, в идеале — стейк и красное вино. — К нему сладкий картофель и спаржу? — Да, — Чимин уже представил этот божественный вкус. — Кошмар, вот и как мне до дома доехать, не умерев от голода? — Взял что-нибудь с собой в дорогу? — Воду и кимпаб. — Значит, доживёшь до ужина, — Намджун шутливо посмеивается, вызывая тем самым улыбку у Чимина. — Ладно, поезд уже подходит. Я напишу, когда буду подъезжать к Сеулу. — Хорошо, буду ждать. До встречи. — До встречи. К тому моменту, когда Чимин прибывает в Сеул, уже начинает темнеть, хотя последние закатные лучи ещё продолжают слепить, из-за чего Намджуну приходится жмуриться, чтобы разглядеть людей, выходящих из поезда. При виде Чимина улыбка сама так и лезет на лицо — он ужасно соскучился за эти дни, слишком сильно, чтобы хотя бы попытаться скрыть свои чувства. Поэтому без стеснения перед случайными прохожими он ловит Чимина в объятия и нежно целует. — Ты чего? — слегка обескураженный таким поведением, Чимин немного отстраняется, но, противореча себе же, улыбается и из объятий не выпускает. — Сам как думаешь? Скучал вообще-то. — Сильно? — сам Чимин при этом улыбается так хитро-хитро. Прекрасно знает ответ на свой вопрос, но хочет его услышать. — Очень сильно. В ответ Чимин уже сам чмокает Намджуна в губы, после чего ловко выпутывается из объятий и берёт его за руку. — Поехали домой, я так устал. — Поехали. Только сначала за едой, а то для нашего прекрасного ужина дома только вино. — Я бы хотел разныться и предложить просто приготовить рамён, но поесть мяса я хочу больше, чем спать, так что прогулку по супермаркету потерплю. К тому же, пройтись после дороги не помешает. Находясь в разлуке, они редко скучают по вербальному общению — разговоров по телефону и видеосвязи вполне хватает. Страдает, скорее, тактильная сторона их отношений. Наверное, из-за того, что с самого начала они выражали свою привязанность друг к другу именно через тело, это и стало тем, в чём они оба нуждаются постоянно. Вот и сейчас, на бессознательном уровне, Чимин гладит руку Намджуна, которая лежит на его бедре, пока они едут в машине домой, а на душе так радостно и тепло. Прямо с порога Чимин подхватывает на руки любимую кошку. Нори тоже получает свою порцию поцелуев, хотя нравится ей это явно меньше, чем Намджуну. Ну а дальше вечер проходит в привычной для парней рутине: вместе готовят ужин, вместе едят, беззаботно болтают обо всём на свете, вместе убирают кухню, по очереди принимают душ и готовятся ко сну. Чимину завтра на учёбу, Намджуну — на работу. Они оба устали, но о сне и речи не идёт — греясь в объятиях друг друга, они продолжают делиться радостями и невзгодами последних дней. — Свадьба Джина и Ёнсо уже в эту субботу. Думал, что наденешь? — Мне нужно новые брюки купить. Думаю, завтра с Тэхёном после пар поедем за покупками. Рубашка у меня есть, она новая совсем, а больше ничего и не надо — для пиджака жарковато, — Чимин задумчиво рисует кончиком пальца узоры на груди Намджуна. — А ты? — Наверное, то же самое, только жилетку ещё добавлю. — Да, тебе в ней лучше. Хотя ты во всём красивый. — Подлецу всё к лицу? — сложно не уловить хитрый, заигрывающий тон Намджуна. — А ты сомневаешься? В нашей паре ты — главный красавчик, — Чимин тоже подхватывает настроение своего парня. — Тут готов спорить до посинения, — подцепив Чимина за подбородок, Намджун недвусмысленно побуждает младшего подняться, и стоит только Чимину пойти на поводу, как он тут же оказывается вовлечён в вязкий, жадный поцелуй. — Уверен, ты подберёшь себе такие брюки, что сразишь всех наповал. Хотя мне гораздо больше нравится, когда ты вовсе без брюк, — смущённый смешок Чимина прерывается тихим стоном, когда Намджун вдруг забирается ему в трусы и сжимает в ладони ягодицу. — Без брюк — это только для тебя, — игривый шёпот прямо в губы, и теперь уже Чимин целует, не менее уверенно, чем Намджун, и с таким же желанием. — Идеально… — слова прерываются поцелуями и томными вздохами. — Такой ты только для меня, о большем и мечтать нельзя. — Что же ты со мной делаешь? — Я ещё даже не начал, — Намджун спускается поцелуями к шее, а Чимина от кончиков пальцев ног до самой макушки пронизывает мурашками, от которых с губ срывается очередной стон. Всю усталость как рукой сняло. У Чимина сердце колотится безумно, руки подрагивают от желания, хочется больше, гораздо больше, и он ёрзает, лишь бы только получить такое необходимое сейчас трение, но Намджун вдруг останавливается, отстраняется, не даёт Чимину продолжить. — Ты такой нетерпеливый, — хитрая улыбка Намджуна только сильнее заставляет Чимина изнывать, отчего он буквально хнычет. — Тише-тише, сейчас хён обо всём позаботится. Несмотря на то, что Чимин стал гораздо более открыт и раскрепощён, его лицо всё равно краснеет, а коленки машинально сжимаются, когда Намджун стягивает с него трусы и отбрасывает их на пол. Ещё больше смущения вызывает только полный желания и страсти взгляд Намджуна, когда он раздвигает Чимину ноги и бесстыдно пялится на его член. На этом этапе жаркие разговоры всегда заканчиваются, потому что для полного понимания достаточно языка тел. Намджун задаёт беседе тон, Чимин охотно следует за ним, доверяет — теперь полностью, даже не вспоминая тех дней, когда каждый шаг был как по минному полю. Удивительно, но в итоге им удалось найти общий язык даже там, где казалось, никогда не будет диалога. Намджун оставляет поцелуи на груди, животе, гладит и ласкает, сам при этом получая колоссальное удовольствие просто от того, что может доставить такое наслаждение Чимину. В этом, наверное, одно из главных отличий отношений с Чимином от всех, что были прежде. Никогда раньше Намджун не испытывал такого восторга от возможности отдавать, а не получать самому. Он готов дать Чимину всё, что тот попросит, выполнит любой каприз, отзовётся на любую просьбу его тела — и не подумает даже потребовать чего-то взамен. Чимин любит, когда нежно и ласково, любит прикосновения, долгие поцелуи, любит, когда их с Намджуном голые тела прижаты друг к другу так тесно, будто пытаются стать одним целым. Ему редко хочется секса в классическом понимании — с проникновением и прочим таким, — но он просто тает от ладоней и рта Намджуна на своём члене. Вот и сейчас Намджун без слов понимает, что именно этого хочет Чимин, а потому даёт то, что ему сейчас так необходимо. Стоит только Намджуну коснуться поцелуем самого кончика члена Чимина, как он тут же со стоном выгибает спину и подаётся навстречу ласке. Он просит ещё — конечно, не словами, тело само говорит, — а Намджун отвечает, берёт твёрдый, изнывающий пенис сначала в руку, затем в рот. Стон Чимина превращается в скулёж и жалобное хныканье, он машинально разводит ноги шире, зарывается пальцами Намджуну в волосы и слегка надавливает ему на затылок, при этом тазом толкается вперёд, чем заставляет Намджуна взять глубже. Конечно же, Намджун не сопротивляется — он только рад тому, что Чимину настолько хорошо. До высшей точки наслаждения добрались почти одновременно — Намджун не забыл позаботиться и о собственном удовольствии. С последними томными вздохами и капельками семени оба ощутили, как их тела придавило усталостью. Тем не менее Намджун находит в себе силы обтереть их, хотя бы немного, собственными трусами, которые первыми попались под руку. Чимин, приведя дыхание в относительный порядок, накрывает их двоих одеялом и гасит ночник, чтобы тут же прильнуть к ещё горячей груди. Вместо слов — объятия, вместо признаний — мягкие прикосновения губ, вместо колыбельной — биение двух влюблённых сердец. Так уж вышло, что ни разу за всю свою жизнь ни Намджун, ни Чимин не присутствовали воочию ни на одной свадьбе. Если с Чимином, в целом, ясно, почему так произошло, то у Намджуна на этот счёт есть чем поделиться. Ему никогда не были понятны странные традиции приглашать на свадьбу всех подряд, даже тех, кого едва знаешь, лишь бы только отбить стоимость аренды банкетного зала подарочными деньгами, которые принесут эти едва знакомые люди. Именно поэтому, когда в очередной раз приходило приглашение от какого-нибудь поставщика рыбы, с которым он по делу пообщался около часа, Намджун просто отправлял деньги в подарок, но никогда не ходил на эти свадьбы. Удивительным образом Джин в этом мнении оказался абсолютно солидарен с Намджуном. Однако, когда дело дошло до собственной свадьбы, пришлось искать компромиссы, потому что Ёнсо эти традиции чтит, считая, что дело совсем не в отбивании аренды, а в том, что корейцы всегда были народом, который и радость, и горе проживают сплочённо, вместе. И если раньше свадьбы праздновались всей деревней, то и сейчас стоит уважать древние традиции. В итоге споры закончились тем, что основная церемония пройдёт так, как того хочет Ёнсо, а после неё все самые близкие друзья новоиспечённой семьи отправятся в арендованный загородный дом, чтобы всем вместе провести выходные и отпраздновать в более расслабленной атмосфере. С самого утра Чимина охватило приятное волнение перед предстоящим днём. Наверное, можно сравнить эти ощущения с ожиданием собственного дня рождения в раннем детстве, когда ты чувствуешь приближение праздника и новых ярких эмоций. Намджун, в свою очередь, внешне абсолютно спокоен: он лениво потягивает кофе, сидя на диване в гостиной, листает что-то в телефоне и машинально мурлычет себе под нос какую-то мелодию. — Неужели ты совсем не волнуешься? Сидишь, будто не на свадьбу сейчас собираться будешь, а на работу. — Ну, не моя же свадьба. Это Джин пусть нервничает, — Намджун усмехается, представив, в каком стрессе тот сейчас завтракает. — Я тоже там не в роли жениха буду, но всё равно волнуюсь. — Переживаешь из-за того, что нужно будет играть? — Да нет, не из-за этого. Мы вчера с Тэхёном всё хорошо отрепетировали несколько раз, там рояль в зале просто сказка. Скорее, я бы назвал своё состояние тревожным, но хорошим, предвкушением. — А я просто иду повеселиться, поэтому так спокоен. Вообще, если быть до конца честным, я в большем предвкушении от предстоящей поездки за город и празднования в узком кругу. — Этого я тоже очень жду. Атмосфера будет похожа на ту нашу поездку в Японию. — Согласен. — Ладно, хватит уже болтать, — Чимин опирается на спинку дивана позади Намджуна и наклоняется к нему, чтобы поцеловать в щёку. — Давай допивай свой кофе и топай в душ. Не забудь побриться. — Только после нормального поцелуя, — с хитрой улыбкой на лице Намджун оборачивается к Чимину, но тот уже успел ускользнуть. — С колючими ёжиками не целуюсь! — радостный смех доносится с кухни, а Намджун чувствует, как в груди разливается тепло. К трём часам вечера свадебный зал практически весь был заполнен гостями. Несмотря на то, что Чимин с Намджуном приехали почти перед самым началом церемонии, у входа они столкнулись с родителями Намджуна. Они по-доброму пошутили о своей пунктуальности и такой компанией направились сначала к стойке для упаковки подарочных денег в конверт и получения купонов на праздничный обед, а затем и за свой столик в зале. Хотя на свадьбе действительно собралось много не самых близких людей, церемония всё равно вышла очень трогательной. Из-за того, что ни Джин, ни Ёнсо не имели отцов, они попросили Намджуна вывести невесту к жениху, что было весьма символично, ведь именно благодаря ему они познакомились. Для Чимина этот момент стал самым волнительным: видеть Намджуна, который и вправду выглядел как гордый отец, было одновременно и трепетно, и горько, ведь едва ли он когда-то так поведёт свою дочь к её жениху. Намджун, несомненно, проникся общей атмосферой свадьбы и на самом деле расчувствовался во время выхода с Ёнсо, но всё равно больше всего в сердце отозвалось выступление Чимина. Он ловил каждую ноту, что выскальзывала из-под его пальцев, не сводил взгляда с каждого его движения. Намджун был поистине заворожён, а в конце аплодировал громче всех. По всем обычаям свадебная церемония и последующий обед длились не очень долго. Буквально через четыре часа Чимин с Намджуном уже ехали домой, чтобы переодеться, взять вещи и выехать по адресу загородного дома, который арендовали молодожёны на эти выходные. По дороге они захватили Тэхёна с Чонгуком и малышкой Наён, поскольку Джин с Ёнсо хотели после церемонии устроить фотосессию. Они приедут позже. За шумными разговорами и обсуждением своих впечатлений не заметили даже, как прошёл полуторачасовой путь. — Вот мы и на месте, — Намджун глушит мотор, чуть нагибается, чтобы рассмотреть номер дома. — Вроде этот. — Этот-этот. Мы с хёном тут были, когда выбирали подходящее место, — Тэхён первым вылезает из машины, сразу выпуская Наён побегать, а то этот неугомонный живчик с ума сойдёт от отсутствия движения. — Кошмар, как у меня спина затекла, — скрюченный, будто старичок, Чонгук выбирается из машины. — Ты тут самый молодой, не считая Наён, а кряхтишь как дед. Чонгук на фразу Тэхёна только цокает и закатывает глаза. Пока все выгружались и доставали вещи, к дому подъехала ещё одна машина, едва завидев которую, Чимин тут же принялся радостно махать рукой. С Хосоком и Джису на самой свадьбе они увиделись лишь мельком — народу было столько, что не удалось толком пообщаться, да и сидели они за разными столиками. — Наконец-то могу тебя обнять! — Джису даже дверь машины не закрыла, тут же помчалась к Чимину. — Боже, мы миллион лет не виделись. — Я безумно соскучился, — Чимин искренне счастлив. Их встречи с Джису стали такими редкими в последнее время, что он бесконечно рад провести эти выходные в такой компании. Намджун и Хосок обмениваются лишь сдержанным рукопожатием и кивком головы. Странно так: Намджун смотрит на человека, который ещё недавно был ему лучшим другом, и в голове всё ломается от того, что они ведут себя как чужие люди, хотя оба прекрасно помнят всё, что связывало их долгие годы. — Джин ещё не приехал? На мгновение Намджун подвисает — не верит, что Хосок вдруг к нему обратился. — Нет, ещё нет. Они поехали фотографироваться. — Тогда предлагаю начать готовить без них, приедут как раз к столу. — Отличная идея. Сложно скрыть радость от такого, даже небольшого, диалога. Может, ничего подобного Хосок и не думает, просто вежлив, но Намджун отчего-то надеется, что в их отношениях наконец-то наступает потепление. — Тэхён, а вы продукты взяли? — Намджун окликает парня, который уже открывает ворота дома. — Всё уже на месте, хён вчера привёз. — Супер. Мы хотим сразу начать готовить, чтобы к приезду наших молодожёнов еда уже была на столе. — Идём тогда. Сразу покажу, где находится кухня. Все разбрелись по дому: в первую очередь выбрали спальни, оставили там вещи и принялись за дела. Тэхён с Чонгуком пошли кормить и развлекать Наён, Чимин с Джису заварили себе по чашке кофе и расположились на веранде, а Намджун с Хосоком взялись за гриль и приготовление ужина. — Кажется, Хосок-хён стал не так категоричен, — пользуясь тем, что никто не слышит, Чимин решил обсудить с Джису то, что привлекло его внимание ещё на парковке. — Или я ошибаюсь? — Честно говоря, я и сама не знаю, но похоже на то. Он в последнее время какой-то задумчивый и молчаливый. Недавно, кстати, спрашивал, всё ли у вас нормально в отношениях с Намджуном. — Может, он понял наконец-то. Хён очень тоскует. Я всё ещё не могу простить себе, что они поссорились из-за меня. — Глупости, твоей вины в этом нет. Тут скорее мне стоит винить себя. Хотя, рано или поздно, он бы всё равно узнал. — Или нет. Нам ведь удаётся сохранять эту тайну от других. — Тэхён не знает? — Нет, и я очень надеюсь, что никогда не узнает. — Это ведь так тяжело… — Джису смотрит с искренним сочувствием, и это приятно, но Чимину достаточно и того, что он может не скрываться перед ней, и что у него есть возможность быть открытым хоть с кем-то из близких. — Тяжело, но поверь, превратить наши с ним отношения в то, что сейчас между ними, — Чимин кивает в сторону Намджуна и Хосока, — мне бы далось ещё тяжелее. — А я почему-то уверена, что Тэхён бы принял всё спокойно, и это бы никак не повлияло на вашу дружбу. — Было бы здорово, но проверять я не хочу. Слишком велики риски. — Неужели тебе не хочется свободно выражать свои чувства к Намджуну в присутствии других? — Хочется, но это не какая-то необходимость, чтобы я ради этого рисковал потерей всех своих близких. Мне достаточно Намджуна за закрытыми дверями нашего дома. О большем я и мечтать не смею. Когда-то мне и это было недоступно. — Главное, что ты счастлив. Счастлив же? — Конечно, — улыбка на лице Чимина такая умиротворённая и тёплая, что Джису вторит ему, заражаясь этим теплом. Закат играет золотистой рябью на водной глади бассейна, ветер слегка шуршит в верхушках деревьев, а воздух пахнет той самой безмятежностью, которой он может пахнуть только в конце лета. Чимин действительно счастлив — так сильно, как никогда прежде. Так, как и представить не мог, что будет способен, — и от этого счастья хочется весь мир обнять, настолько оно распирает грудную клетку. — Знаешь, я помню, Хосок говорил, что у них с Намджуном был разговор, когда ты был в больнице. Он сказал Намджуну, что неважно, что он предпримет — его главная задача всё исправить и сделать тебя самым счастливым. Вряд ли он подразумевал, что таким образом всё выйдет, но, по сути, наставление более чем точно исполнено. — Хосок-хёну стоит точнее посылать запросы во Вселенную, — Чимин искренне рассмеялся. — Вышло всё очень иронично. — А мне шутку? — Хосок появляется позади Джису слишком внезапно, она дёргается от неожиданности. — Дурак, блин, напугал! Ты знаешь, что нехорошо подслушивать чужие разговоры? — Я ничего не подслушивал, вы так хохотали, что с другого конца двора слышно. Намджун также подходит к Чимину со спины, слегка гладит его плечо и тянется к кружке, чтобы отпить немного кофе. В этот момент Чимин обращает внимание на то, как Хосок смотрит на них двоих. Возможно, так только кажется из-за сильного желания в это верить, но есть ощущение, что смотрит он с теплом и даже каким-то одобрением. — Мясо уже на гриле. Поможете нам накрыть на стол? — Намджун явно в очень хорошем настроении, что не может не радовать. — Конечно, сей… — Джису не успевает договорить, как её прерывает громкий возглас Тэхёна. — Поберегись! С разбега Тэхён плюхается в бассейн, брызги долетают до самой террасы, а следом, так же «бомбочкой», прыгает Чонгук, и всё это — под звонкий смех Наён, которая бегает по бортику этого бассейна, не решаясь прыгать вместе с парнями. — Эй! Давайте к нам! — едва вынырнув, кричит Тэхён. — Хён, идём? — Чимин оборачивается к Намджуну с таким восторгом во взгляде, что Намджун невольно улыбается. — Ты иди к ним, а мы всё же накроем на стол. Присоединимся позже, хорошо? — Ага. Пока всё младшее поколение резвилось в бассейне, старшее продолжило свою возню с приготовлением еды, и так проходил их вечер вплоть до приезда главных виновников торжества. Джин с Ёнсо, абсолютно счастливые, уже в обычной одежде, появились во дворе как раз к тому моменту, когда всё было готово. Стол ломился от закусок и разных видов мяса, шампанское искрилось в бокалах, а все самые родные и близкие с улыбкой встречали их. — Я уже говорила это на официальной церемонии, но хочу повторить ещё раз — только для вас, — сидя во главе стола рядом с теперь уже мужем, Ёнсо неуверенно теребит пальцами ножку бокала и кусает губы. — Огромное спасибо всем вам за то, что приняли меня и Наён в такую прекрасную и дружную семью. В момент отчаяния я и подумать не могла, что когда-то рядом со мной будут настолько заботливые и любящие люди. Не думала, что снова смогу довериться и полюбить. Спасибо всем вам, — на лице засияла улыбка. — За вас, друзья! Зазвенели бокалы, отовсюду послышались радостные возгласы, ответные слова любви, а у Чимина затрепетало сердце. Он ощущает внутри себя ту же благодарность за возможность стать частью этой семьи, которую ему тоже посчастливилось однажды обрести. Осматривая людей вокруг себя, он испытывает так много эмоций сразу. Ёнсо права — сложно было представить когда-то, что рядом будет хоть кто-то, не говоря уже о таких людях. — Хочется добавить ещё кое-что, — Джин прокашливается, продолжая речь своей жены. — Отдельно хочу сказать спасибо, такое огромное человеческое спасибо нашему Намджуну. Именно благодаря тебе все мы здесь, ты связал наши судьбы, дав каждому из нас возможность обрести настоящих друзей, семью. Именно ты являешься тем, кто соединил всех нас. Спасибо, что ты есть. Думаю, все здесь присутствующие со мной согласны. Все взгляды устремились на Намджуна, а он замер с бокалом в руках и застывшими на глазах слезами. Никогда прежде он не задумывался о том, что сказал сейчас Джин, потому что сам считал великой удачей появление всех этих людей в его жизни, и никак не думал, что именно он оказался тем самым связующим звеном. Он просто счастлив и благодарен, что все они захотели когда-то связать свои судьбы с одиноким мальчиком из детдома, который тоже не мечтал, что его судьба сложится именно так. — Ну вот, довёл хёна до слёз, — Тэхён шутливо возмущается, видимо, чтобы немного развеселить, но у него самого глаза на мокром месте — впрочем, как и у всех остальных. — Я тоже хочу сказать спасибо, — Намджун улыбается, несмотря на то что голос дрожит от подступивших слёз. — Спасибо, что все вы есть в моей жизни. Я очень сильно люблю вас всех. Вы — та семья, которой мне ужасно не хватало в детстве, и я так счастлив, что нашёл вас. Бокалы зазвенели вновь — уже не так ярко и радостно, скорее с нотками некой скорби. Все они, собравшиеся за этим столом, пережили немало невзгод — как по отдельности, так и вместе. Между ними тоже бывало разное, у кого-то до сих пор не решены конфликты, остались недомолвки и обиды, но всё это не отменяет тех тёплых чувств, которые они искренне испытывают по отношению друг к другу. Возможно, впереди будут ещё испытания — как для каждого из них, так и для их отношений. Но сейчас, в этой самой точке, можно с уверенностью сказать, что каждый из них нашёл своё счастье. В том числе и счастье в друг друге. Душевные разговоры не утихали до самой поздней ночи. Сумеречная прохлада заставила теплее одеться, подкинуть дров в костёр, принести пледы и заварить горячий кофе, но не разогнала компанию по комнатам. Вероятно, они бы просидели до самого утра, но слишком уж много эмоций для одного дня — тела и души требовали отдыха, и постепенно все разбрелись по кроватям. Последними с террасы уходили Намджун и Чимин: они убрали всё съедобное в холодильник, занесли в дом все пледы, выключили везде свет и со спокойной душой поднялись к себе в спальню на втором этаже. В комнате было свежо и прохладно из-за открытой балконной двери, немного чувствовался запах собирающегося дождя, было слышно, что где-то вдалеке назревает гроза. Удивительно, но Чимину совершенно не хочется спать — его слишком сильно переполняют эмоции. Намджун проходит вглубь комнаты, включает ночник со своей стороны кровати и устало плюхается на матрас. — Ужас, я так вымотался, — прикрыв глаза, Намджун трёт ладонями лицо, будто наоборот пытается проснуться. — Но отличный вышел день. — Я чуть не разрыдался из-за тебя. Не надо таких трогательных речей, у меня сердце не железное. — Сам не ожидал, что настолько растрогаюсь. Чимин задёргивает шторы, снимает с себя кофту Намджуна, футболку и штаны, всё это небрежно бросает на кресло, после чего тормозит у постели, рассматривая Намджуна, который так и лежит с закрытыми глазами, раскинув руки и ноги на всю кровать, будто морская звезда. Внутри — острое желание заобнимать хёна за весь день, ведь столько было моментов, когда ужасно хотелось не скрывать своих порывов, и вот они наедине, сдерживать себя больше нет смысла. Чимин забирается сверху на Намджуна, садится на его бёдра, а Намджун тут же убирает руки от лица и с интересом наблюдает за действиями Чимина. — Не думаешь, что заниматься сексом, когда под нами комната Тэхёна, а за стенкой Хосок с Джису, — не самая лучшая идея? — разумные мысли Намджуна никак не вяжутся с его хитрой улыбкой. — А кто сказал про секс? Просто поцелуи. — Уверен? — Ну… Может, ещё что-нибудь, — Чимин наклоняется вперёд, обхватывает ладонями лицо Намджуна и сам улыбается не менее хитро. — Но сначала — поцелуи. Прошептав последнюю фразу прямо в губы любимого, Чимин утягивает его в нежный, размеренный поцелуй. Ладони Намджуна тем временем добираются до талии Чимина. С улицы начинают доноситься удары первых капель дождя о металлическую крышу террасы. Такие звонкие, громкие, что кажется, сейчас весь дом перебудят, а внезапный раскат грома заставляет Чимина вздрогнуть. — Тебе не холодно? Закроем балкон? — Нет, мне нравится слушать дождь, — и снова Чимин целует, зарывается пальцами в волосы Намджуна и закрывает глаза от удовольствия, пока шум дождя становится всё громче. Если бы Чимин мог предвидеть, что это его решение приведёт к тому, что ни один из них не услышит ни шагов за дверью, ни слишком тихого стука, он бы сам лично закрыл этот чёртов балкон. Но посыпать себе голову пеплом уже поздно — на пороге спальни стоит Тэхён. — Ой… Извините, я… Я просто ищу свой телефон. Думал, может, вы видели? Чимин будто в замедленной съёмке отрицательно мотает головой, при этом на его лице застывает неподдельный ужас — до сознания доходит, в каком именно положении Тэхён их застал. — А… Тогда ладно. Простите, что побеспокоил. Спокойной ночи. Тэхён закрывает дверь так же тихо, как и открыл, но именно в этот момент с оглушающим треском раздаётся раскат грома, из-за которого Чимин приходит сначала в себя, а потом в состояние ужасной паники. Он будто ошпаренный вскакивает с Намджуна и прямо так, в трусах, бросается к двери, но Намджун останавливает, крепко ухватив за руку. — Стой, тебе сначала надо успокоиться. — Он видел нас. Он всё понял. Ты понимаешь? Я д-должен всё объяснить, — Чимин в безумной панике, его взгляд бегает по лицу Намджуна, а всё его тело дрожит. — Выдохни. Ничего страшного не произошло, слышишь? Я множество раз говорил тебе, что Тэхён всё поймёт и примет. Если ты хочешь с ним поговорить, то лучше будет сделать это утром. — Нет… Нет, он до утра надумает чёрт знает чего, и я тоже. Я сойду с ума, если не поговорю с ним сейчас. Отпусти меня, пожалуйста. — Значит, пошли вместе. Ты не должен проходить через такой стресс один. Эти отношения — наша общая ответственность. Чимин отрицательно замотал головой и аккуратно высвободил свою руку. — Я хочу поговорить с ним наедине. — Уверен? — Абсолютно. — Ладно, хорошо, — Намджун тоже заметно нервничает, но скорее не из-за того, что Тэхён теперь знает о них, а из-за состояния Чимина. — Главное — помни, что как бы Тэхён ни отреагировал, мир от этого не рухнет. Мы со всем справимся. Не самое лучшее утешение сейчас, потому что именно ощущение рушащегося мира у Чимина внутри, однако голос разума подсказывает откуда-то издалека, что Намджун прав. Тэхён не может не принять его, Тэхён не способен повести себя так, как повёл себя Хосок по отношению к Намджуну. Тем не менее, Чимину страшно, он боится любых изменений в их дружбе, даже самых минимальных. Стоит только Чимину ступить за порог спальни, как во всём коридоре и на лестнице загорается подсветка, а вместе с ней пространство освещают вспышки молний, которые почти без перерыва сверкают снаружи. Уже на лестнице Чимин замечает свет из кухни — скорее всего, там Тэхён, значит, ещё не ушёл в свою комнату, и не придётся тревожить Чонгука. Только вот, придя на кухню, Чимин не находит там никого и уже успевает обдумать план, где дальше искать друга, но тот резко появляется из темноты за дверью, которая ведёт на террасу. От страха Чимин даже дёргается. — Ты чего здесь? — Тэхён говорит шёпотом, ведь комната, где спит Чонгук, совсем близко. — Тебя ищу. — Зачем? — Я должен объяснить… — Чимин запинается на полуслове, потому что в голове полный кавардак. Он сам не понимает, что хочет объяснить. — Думаю, я и так всё верно понял, — у Тэхёна на лице появляется тёплая и такая добрая улыбка, что Чимин опять впадает в ступор. Он настолько не верит в вероятность хорошей реакции, что не понимает, как ему самому себя сейчас вести. — Вы с хёном – пара? Так? Чимину хватает сил только слабо кивнуть. — Извини, мне не стоило так врываться к вам. Я, наверное, слишком тихо постучал. — Тэхён, послушай... — Тебе не нужно оправдываться, всё окей. Если ты не хотел, чтобы я знал — значит, так было нужно. Сам виноват, что застал вас тогда, когда не должен был. Если хочешь и, если тебе так будет спокойнее — я могу сделать вид, что ничего не видел и не знаю, и мы просто не будем обсуждать произошедшее. — Нет, я должен сказать. Пожалуйста, выслушай меня, — Чимин ненадолго замолкает, чтобы собраться с мыслями. — Мне действительно не хотелось, чтобы ты знал — так было нужно, потому что… Я же понимаю, что со стороны это странно и неправильно. Наши отношения в полной мере заслуживают осуждения и порицания, да и в том, что мы столько времени скрывались, тоже нет ничего хорошего, мы действительно много врали самым близким, но... — Чимин поджимает губы, отводит взгляд, смотрит наверх и часто моргает в попытке справиться с эмоциями, которые вдруг нахлынули. — Намджун потерял из-за наших отношений связь с единственным лучшим другом, и мы просто не хотели, чтобы люди, которые дороги нам, и дальше отворачивались. Тэхён, ты самый важный человек в моей жизни после Намджуна, поэтому я готов был молчать и скрываться до конца дней... Я не могу потерять тебя, не вынесу этого... — крупные слёзы одна за другой скатываются по щекам, и Чимин не может больше этому сопротивляться. — Пожалуйста, постарайся меня понять. Я люблю его, жизни без него не представляю, но и без тебя тоже... Прошу, не ставь меня перед выбором, не могу я выбирать... Прости... Мне ужасно жаль, что всё вот так вот вышло. Чимин из последних сил поворачивается обратно к Тэхёну, смотрит ему в глаза, чувствуя при этом, насколько мокрым стало лицо от слёз. Ему страшно увидеть осуждение, ещё страшнее сейчас услышать от друга что-то жестокое. — Ты счастлив с Намджуном? — совершенно неожиданно и резко Тэхён подходит, берёт лицо Чимина в свои ладони, а смотрит так серьёзно, что мурашки по спине пробегают. — Да, очень... — шмыгнув носом, парень виновато опускает взгляд. — Тогда что, по-твоему, я тут должен осудить и не понять? Будь ты в отношениях хоть с фикусом, для меня главное, чтобы ты в этих отношениях был счастлив и любим. Ну... И чтобы эти отношения не нарушали законов нашей страны. — С фикусом? — нервный смешок прерывается всхлипом. — Первое, что в голову пришло, — Тэхён пожимает плечами, а потом сразу же тянется к другу, чтобы обнять и успокоить. — Иди сюда. Оказавшись в объятиях, Чимин лишь сильнее заплакал, а в Тэхёна вцепился мёртвой хваткой, будто уже никогда не отпустит. — Ну вот и чего ты ревёшь? — Я так долго и так сильно боялся... Думал, что ты не поймёшь, что не сможешь это принять. — Дурак ты, давно мог мне всё рассказать. Я же люблю тебя и тоже тобой ужасно дорожу, и как я могу не принять то, что делает тебя счастливым? Как всегда, навыдумывал себе глупостей и поверил в них. — Действительно, дурак, — шмыгнув носом, Чимин протяжно и с облегчением выдыхает. — А ведь я давно почуял неладное, помнишь? Когда мы говорили про твою ревность. — Ты понял мои чувства раньше меня самого. — О, а теперь понятно, что за кошка пробежала между Намджуном и Хосоком. — Они не общаются с момента нашего с тобой поступления в университет. — Вы уже так долго встречаетесь? И как Хосок-хён об этом узнал? Как вообще так получилось? Хочу знать все подробности! — Тэхён от восторга чуть ли не подпрыгивает. — Это у тебя теперь столько историй, чтобы мне рассказать. — Мы так до утра проговорим, — Чимин расплывается в самой счастливой улыбке. — Ничего, оно того стоит. Идём на террасу, а то разбудим всех. Тэхён уже собирается отстраниться, чтобы потянуть Чимина за собой к двери, но Чимин его останавливает, не выпуская из объятий. — Подожди, — голос тихий и снова звучит, будто Чимин вот-вот расплачется. — Спасибо. Мне не подобрать слов, чтобы описать, насколько сильно я благодарен тебе. — Чимин, запомни раз и навсегда — ты можешь доверить мне абсолютно всё. Я всегда буду на твоей стороне. — Спасибо… К завтраку двоих не досчитались: Тэхён с Чимином действительно проговорили до самого утра и ушли спать только, когда солнце начало разгонять остатки ночной непогоды. Намджун был рад, проснувшись, обнаружить Чимина у себя под боком — спокойного и так сладко сопящего. Он, конечно, не знает наверняка, но уверен, что многолетние страхи Чимина этой ночью наконец оставили его. А значит, самое время и Намджуну инициировать не менее важный разговор. После еды все разбрелись по двору и дому, чтобы как следует насладиться отдыхом и прекрасной погодой. Намджун застаёт Джина в компании малышки Наён возле небольшого батута на заднем дворе. — Чимин с Тэхёном ещё не вставали? — Джин закрывает защитную сетку на липучки и полностью сосредотачивается на Намджуне. — Не видел их, думаю, проспят до обеда. — И чего это они? Вроде все по своим комнатам расходились вечером. — Чимину нужно было серьёзно поговорить с Тэхёном. Видимо, они увлеклись. — Даже так... — задумчиво нахмурив брови, Джин ненадолго оборачивается к Наён, видимо, проверить, всё ли хорошо. — Они поссорились? — Нет, скорее наоборот. — Я ничего не понимаю, когда ты говоришь так загадочно. Что-то случилось? — Всё правда хорошо. Просто у меня тоже к тебе серьёзный разговор, — Намджун немного запинается, но быстро берёт себя в руки. — В общем, дело в том, что Чимин достаточно долго не хотел, чтобы кто-либо знал о том, что мы с ним состоим в отношениях как пара, потому что сильно боялся, что все близкие отвернутся от нас. Но этой ночью Тэхён всё узнал, а значит, самое страшное, чего так боялся Чимин, произошло — и нам нет больше смысла скрываться перед близкими. Хосок с Джису тоже знают, они, в принципе, первыми и узнали. Поэтому мы так отдалились с Хосоком: он первое время был очень враждебно настроен, сейчас вроде принял ситуацию. Вот как-то так… Сумбурно получилось, но мне сложно формулировать. Джин молча смотрит на Намджуна с таким выражением лица, будто только что ни слова не понял, и так продолжается чуть ли не целую минуту, пока он, наконец, не приходит в себя. — Я даже не знаю, что сказать… А как давно? Не говори только, что ещё с детства Чимина. — Нет, конечно, нет. Считай, со второго семестра первого курса. — И вы столько времени ото всех скрывали? — Пришлось. После того как Хосок полностью перестал общаться со мной, Чимин очень испугался, что потеряет Тэхёна, если хоть кто-то ещё узнает. — Но я так понимаю, что Тэхён теперь знает? — Он вчера случайно увидел, как мы целуемся, поэтому Чимин был вынужден ему всё рассказать. Не знаю, правда, чем у них дело закончилось, но с учётом того, что они болтали всю ночь, всё явно лучше, чем Чимин себе представлял. — Понятно. — А ты сам что думаешь? — Честно? Ну, я в первую очередь в шоке, потому что всегда воспринимал вас как братьев, а оказывается… Спасибо, конечно, что поделился. Я понимаю, что это важно для тебя и для Чимина, но мне нужно переварить. — Понимаю. И вполне понимаю, что реакция может быть негативной. — Не то чтобы негативной, просто… Понимаешь, я сам сейчас, по сути, под опекой имею двух детей, хоть Тэхён и вырос. Извини, но сложно представить, чтобы я с кем-то из них… Это же ужас. Я считаю, что опекун должен оставаться опекуном, а опекаемый — опекаемым, и никаких других отношений между ними быть не может. Но и как Хосок разрывать из-за этого дружбу с тобой и Чимином я не стану. Скажем так, я принимаю, но не понимаю. — Спасибо. Поверь, этого нам более чем достаточно. — Умеешь ты, конечно, ошарашить с утра пораньше, — всё ещё немного нервный смешок вырывается у Джина. — Могу рассказать Ёнсо? — Да, пожалуйста. Так будет проще, чем я сам. — А твои родители знают? — Нет. Вот кому-кому, а им точно знать не нужно. Мне не хочется их беспокоить. Хоть они и очень понимающие, но это было бы уже слишком. — Правильно. Ни к чему им. Родителей лучше поберечь. — Спасибо ещё раз за понимание. — Да не за что. Будьте счастливы — это самое главное. Как Намджун и предполагал, Тэхён с Чимином проснулись только к обеду и снова засели на террасе с кофе да разговорами. Только теперь к ним присоединился ещё и Чонгук, которому выпало узнать обо всём, что произошло этой ночью, самым последним. Постепенно за столом собрались все остальные: сначала просто так, потом будто сами по себе появились закуски и алкоголь, а разговоры становились всё живее и громче. В какой-то момент Чимин обратил внимание на то, что все вокруг сидят парочками — кто в обнимку, кто держась за руки. Но только они с Намджуном, уже по привычке, сидят вообще на разных концах стола, хотя скрываться больше незачем. Возможно, Намджун на каком-то интуитивном уровне уловил настроение Чимина, а возможно, просто заметил изменение в его выражении лица, а потому без каких-либо стеснений взял свой стул и пересел к нему. На лице Чимина невольно засияла улыбка. Он и не подозревал, что не переживать о том, что и кто может подумать, будет настолько приятно, что сидеть с любимым человеком в компании друзей и держаться за руки может вызывать такой восторг. — Такие вы счастливые, — Тэхён вдруг обратил всеобщее внимание на парочку. — Зря раньше нам всё не рассказали. — Вы извините нас ещё раз, и спасибо за то, что принимаете. Ситуация была непростой, она и остаётся таковой, но теперь, благодаря вашему пониманию, нам будет гораздо легче. Да, Чимин? — Верно. Я тоже хочу сказать огромное спасибо всем вам, — Чимин окидывает взглядом друзей. Поначалу робко: ему до сих пор кажется, что он может встретить на их лицах осуждение, но все смотрят с улыбкой. — Я очень долгое время жил в постоянном страхе потерять вас всех, — казалось, что все слёзы уже выплаканы, но Чимин вдруг чувствует, как внутри всё начинает дрожать. — И я очень счастлив, что мои страхи были напрасны. Я счастлив, что могу больше ничего не прятать и никому не врать. Не знаю даже, как выразить то, насколько я благодарен всем вам. Чимин поджимает губы, когда понимает, что всё же не сдержался и упустил несколько слезинок. А потом вдруг замечает, как покраснели глаза у Джису, и как Ёнсо вытирает свои, а Чонгук протягивает салфетку Тэхёну, потому что он тоже вот-вот заплачет. — Вы – та семья, о которой я даже мечтать не смел, — сквозь слёзы продолжает Чимин. — Спасибо вам, правда спасибо. Я очень счастлив, что все вы появились в моей жизни и не бросили, что позволяете мне быть собой — даже таким вот плаксой. Я очень сильно люблю вас. — Чимин, — Хосок вдруг заговорил, чем обратил внимание всех присутствующих на себя. — И Намджун… В общем, я хочу перед вами извиниться. Я был слишком резок и груб, когда узнал о ваших отношениях, и хоть у меня на то были причины, это никак не оправдывает моего поведения. Я вижу и понимаю, что вы два взрослых и любящих друг друга человека, вижу, насколько вы счастливы вдвоём, и я искренне рад, что вы есть друг у друга. Простите, я был не прав. У Намджуна в глазах застыли слёзы, он попытался что-то сказать в ответ, но даже не смог — настолько сильно его охватили эмоции. — Намджун, перед тобой я особенно виноват. Лучший друг не должен быть таким мудаком, не должен говорить всё то, что я тогда тебе наговорил, и уж тем более, не должен быть тем, кто бросает в самый тяжёлый период жизни. Мне жаль, что я поступил с тобой так, и я очень надеюсь на твоё прощение. Намджун всё ещё не может вымолвить и слова. Всё, на что он способен сейчас, — это встать, подойти к Хосоку и обнять его так крепко, как никогда прежде. За столом отовсюду послышались всхлипы: никто не ожидал, что самый обычный дружеский галдёж дойдёт до такого. Но именно это показывает, что все они здесь — не просто друзья, что они – самые близкие друг другу люди, любящие и понимающие, что все они могут быть честны и открыты. — Я хотел ещё кое-что сказать, — когда Намджун отпускает Хосока, он берёт за руку Джису и, несмотря на слёзы, начинает очень широко и счастливо улыбаться. — Этой ночью я сделал Джису предложение, и мы хотим пригласить вас всех на нашу свадьбу, которую планируем сыграть в мае следующего года. — Всех? — до сих пор не веря в происходящее, переспрашивает Намджун. — Всех. А тебя я хочу видеть в качестве главного друга жениха. — Даже не знаю, что сказать… Хо, ты не представляешь, как сильно я скучал. И я так счастлив за вас, что вы поженитесь, и вообще вы такие классные, я… — эмоции Намджуна хлынули через край. И не только у него — никто не остался равнодушен. — Я тоже скучал, — теперь Хосок обнимает первым, утешая Намджуна и себя самого. — Дураки вы все. У меня же сердце не железное. Вы что творите вообще? — Джин всхлипнул, смешно выругался и вышел из-за стола, чтобы пройтись и успокоиться, в то время как все остальные расхохотались из-за такой его реакции. Это был момент самого большого и самого тёплого счастья, который на долгие годы поселится у Чимина под сердцем и будет согревать в любую непогоду. Удивительно, какой долгий и тернистый путь привёл его к этому моменту, и как тот мальчик, который привык к холодному одиночеству, который почти с ним слился, стал тем, кем является теперь. Когда-то давно Чимин не верил и не предполагал даже, что в его жизни может наступить такой момент, когда он будет настолько счастлив, что будет так согрет и любим. Но вот он здесь — в этой точке, среди самых близких людей, в безопасности, с мечтами и надеждами на будущее, с любовью, которая переполняет его сердце, которая готова вырваться наружу, чтобы осчастливить всех вокруг. А самое главное — рядом с ним тот, кто однажды взял за руку, чтобы просто помочь, но в итоге привёл его к этому моменту, ни разу своей руки не отняв. Чимин надеется, что ещё долгие-долгие годы не отпустит эту руку. Намджун не говорил об этом вслух, но Чимин точно знает, что в эту самую минуту он думает о том же — и что он так же безгранично счастлив.

***

5 лет спустя По всему кабинету раздаётся звук вибрации телефона, который усиливается из-за того, что устройство небрежно оставлено на крышке фортепиано. — Да? — Чимин зажимает телефон между плечом и ухом, тут же возвращаясь к письменному столу. — Наконец-то до тебя дозвонился. Было занятие, поэтому не отвечал? — Нет, бегал к секретарю за бумагами и заявление на отпуск подписал. Что ты хотел? — Хотел напомнить, что вечером Хосок с Джису ждут нас в гости на день рождения их мелкого, — Чимин, конечно, не может видеть этого, но по забавному совпадению Намджун сейчас стоит в такой же позе, с бумагами в руках и телефоном между плечом и ухом. — Во сколько ты заканчиваешь? — У меня через двадцать минут последнее занятие. Там мальчик маленький совсем, поэтому мы только полчаса занимаемся, а потом я сразу домой, переоденусь — и поедем. Ты подарок забрал из магазина? — Да. — А цветы для Джису? — Тоже да, отвёз домой. Я смог в обеденный перерыв всё успеть. — Отлично. Ты тоже ещё на работе? — Да, но уже заканчиваю, дома буду раньше тебя. Может, какую-то одежду тебе погладить? В чём ты поедешь? — Ничего не нужно, я вчера всё подготовил. — Хорошо, тогда до встречи. — Давай, люблю тебя. — И я тебя. В трубке — гудки. Телефон практически сразу возвращается на верхнюю крышку фортепиано, а Чимин — к изучению бумаг, которые забрал у секретаря. Он очень любит свою работу — всё как он когда-то мечтал: музыка, творческий приятный коллектив, дети и их родители, которые просто души не чают в молодом учителе Паке. Единственная ложка дёгтя в этой медовой бочке — бумажная волокита. Государственное учебное заведение требует от учителей слишком большого объёма бюрократических заморочек, а это всё так нудно для того, кто горит творчеством. Не только Чимин, но и многие его коллеги приходят к выводу, что лучше бы то время, которое уходит на бездушные бумажки, они тратили на дополнительные занятия с детьми. Стук в дверь раздаётся как раз, когда Чимин отправляет стопку документов в ящик стола. С низким и таким неуклюжим поклоном внутрь заходит мальчишка, а сразу за ним — его мама. — Здравствуйте, учитель Пак, — мама малыша так же кланяется. — Добрый день, — Чимин делает поклон в ответ. — Уён, привет! Дашь пять? Мальчик тут же подбегает к учителю и хлопает его по протянутой ладони, счастливо улыбаясь. — Учитель, мне нужно срочно по делам, Уёна заберёт папа. — Хорошо, спасибо, что предупредили. — Я тогда побегу. Хорошего вам занятия, — женщина снова делает поклон. — Уён~а, веди себя хорошо. — Да, мама! — мальчик машет маме рукой и тут же берёт за руку Чимина, чтобы потянуть его скорее к инструменту. Несмотря на то, что Уён — самый младший ученик Чимина, в свои пять лет этот мальчик невероятно смышлёный. Он схватывает всё на лету, чем безумно напоминает Чимину собственное детство и то, как его учила играть бабушка в том же самом возрасте. Возможно, именно из-за этих тёплых воспоминаний о любимой бабуле Чимин так сильно прикипел к Уёну за те полгода, что он ходит на занятия. А может, дело в том, что его семья достаточно бедна, поэтому попал он сюда по стипендии для малоимущих. А может, оба факта повлияли на такую привязанность. — Уён~а, помнишь, что мы с тобой играли в прошлый раз? Ты дома тренировался? — Да. — Сыграешь мне ещё разок? А потом будем учить кое-что новенькое. Мальчик согласно кивает, выпрямляет спину, поднимает клап и, как настоящий профессионал, разминает пальцы, прежде чем начать. Занятие пролетает как один миг — Чимин понимает это только тогда, когда слышит стук в дверь. Он оборачивается к вошедшему мужчине, слегка кланяется и жестом показывает, что им нужна ещё пара минут, чтобы Уён доиграл. Уже в тот момент, когда он лишь мельком обратил внимание на лицо папы Уёна, что-то внутри Чимина дрогнуло — слишком подозрительно знакомым оно показалось. Тем не менее он сосредоточил всё своё внимание на ученике, отбросив дурное предчувствие. Уён заканчивает своё упражнение и тут же поворачивается к папе, то же самое в этот момент делает и Чимин. Мальчик улыбается от того, что папа начал ему тихонько аплодировать. — Ты хорошо позанимался, Уён? Лишь в этот момент, сопоставив знакомые черты лица и голос, Чимин понимает, кто стоит перед ним. И, похоже, мужчина тоже прекрасно помнит, кто он такой. — Добрый вечер, Чимин, — совершенно непривычный от этого человека спокойный тон и вежливый поклон. — Точнее, наверное, Учитель Пак? — Не ожидал тебя увидеть, Хонбин, — Чимин хоть и старается приветливо улыбаться, но вряд ли он способен скрыть своё смятение. — Так значит, Уён — твой сын? — Да. — Рад, что ты обзавёлся своей семьёй. — Спасибо. Жена и сын оказались моим спасением. Неловкое молчание на какой-то момент проскользнуло по кабинету, но его очень удачно прервал Уён, который запросился к папе на руки. Мужчина ловко поднял его, поцеловал в щёку и повернулся назад к Чимину, явно не собираясь так быстро уходить. — А ты как? Не думал, что ты станешь учителем. — Это было моей мечтой. Как видишь — исполнил, — пожав плечами, Чимин снова сосредотачивает внимание на ребёнке. — У тебя смышлёный сын, в нём большой потенциал. Чимину совершенно не хочется говорить с Хонбином о том, как у него дела, поэтому он переводит тему. — Правда? — Да, я говорил об этом твоей жене, но думаю, тебе тоже стоит сказать. — Спасибо, что занимаешься с ним. — Это моя работа, — губы Чимина трогает лёгкая улыбка, когда он смотрит на заинтересованного в их диалоге Уёна. — И всё же, как ты? Честно говоря, я очень рад видеть тебя здоровым, да и вообще — живым. У Чимина невольно вырывается нервный смешок, но он очень даже умело держит себя в руках. Хоть встреча и неприятна, и говорить совсем не хочется, но он прекрасно понимает, что они уже не дети, что со времён приюта прошло уже очень много лет, что Хонбин ничего ему не сделает, да и говорит он весьма искренне, без издёвок. Чимин понимает, что в безопасности, а потому не испытывает тревоги, которую, казалось, будет испытывать из-за такой встречи. — У меня всё хорошо. Живу, работаю, продолжаю играть, иногда даю концерты в одном из местных театров. — Так здорово, очень рад, что у тебя правда всё хорошо, — Чимин вдруг замечает, каким грустным и виноватым стало выражение лица Хонбина, но он совершенно не понимает почему. — Чимин… Ты… Знаю, что вряд ли ты сможешь, но… Прости меня. Мне искренне жаль, что тебе столько всего пришлось пережить из-за меня. Теперь, когда у меня самого есть ребёнок, мне так страшно от того, чем я занимался в приюте. Тот срок, который я провёл в тюрьме, теперь кажется мне несправедливо маленьким — я издевался над тобой и другими детьми гораздо дольше, чем находился там, и далеко не у всех судьба сложилась как у тебя. Я погубил многих. Рад, что не тебя. Прости. Мне не исправить прошлого, но я хотя бы могу попросить прощения сейчас, хотя совершенно его не заслуживаю. — Ты прав, я вряд ли смогу... Пока что я не в силах простить тебя. Но я не испытываю ненависти или злости. Может, со временем я смогу полностью отпустить всё, что было. В любом случае хорошо, что ты нашёл в себе силы извиниться — это правда важно. По Хонбину видно, что он хотел бы поговорить ещё, но он явно понимает, что этого хочет только он, поэтому тактично отступает. — Уён, попрощайся со своим учителем, нам пора ехать за мамой, — уже гораздо бодрее и веселее произносит мужчина. — До свидания, Учитель Пак! — Не забудь позаниматься дома, как мы договаривались, — Чимин улыбается малышу и тянет ладошку, чтобы тот отбил ему "пять". — Береги себя, — Хонбин как бы ни пытался, а скрыть виноватый тон и взгляд всё равно не может. — И ты себя. Чимин взглядом провожает пережиток прошлого и чувствует себя так странно. Вроде ничего особенного — просто не самая приятная встреча, хоть и с очень спокойным, даже искренним разговором. И внутри никакой тревоги или страхов не было. Только ровно до того момента, пока дверь кабинета не закрылась и он не остался один. Чимин чувствует, как в горле встал ком, а ещё очень хочется где-нибудь забиться в укромном местечке. Давно Чимин такого не испытывал. Спешно закинув вещи в сумку и закрыв кабинет, Чимин буквально вылетает из здания детского центра. Необъяснимая тревога только нарастает с каждым шагом, даже дыхание сбивается. Чимин забирается на водительское сиденье своей машины, с громким хлопком закрывает дверцу и что есть силы впивается пальцами в руль. Самому ехать в таком состоянии точно не стоит. Преодолевая дрожь в руках, он достаёт свой мобильный, не глядя набирает нужный номер. — Ты уже освободился? Я немного задержался на работе, так что домой вернусь позже и... — голос Намджуна действует очень странно: с первого слова у Чимина по щекам покатились слёзы, и тихий всхлип не заставил себя долго ждать. — Подожди, ты плачешь? Что случилось? — Намджун... — Чимин, что с тобой? Ты в порядке? — Всё хорошо, просто... Я не знаю... Ты можешь забрать меня сейчас? Не смогу вести машину. — Конечно, я сейчас приеду. Ты возле центра? — Да, — Чимин шмыгает носом и снова всхлипывает. — На парковке. — Скоро буду, попробуй успокоиться, — у Намджуна в голосе слышна паника. — Только не волнуйся, я правда в норме, — но, вопреки своим же словам, лишь сильнее плачет. — Я сейчас, подожди совсем немного, уже выезжаю. И двадцати минут не проходит, как Намджун паркуется рядом с машиной Чимина, тут же выскакивая из салона, едва глушит мотор. Младший сидит, уткнувшись лбом в руль, и даже издалека видно, как его плечи дрожат от плача. Намджун быстрым шагом преодолевает расстояние между автомобилями и открывает дверцу. — Милый... Что такое? Что стряслось? — Намджун гладит Чимина по волосам, пока тот пытается взять себя в руки. Пак вытирает мокрые щеки рукавами рубашки, сам цепляется за намджунову руку, чтобы выбраться из машины, и тут же оказывается в тёплых успокаивающих объятиях. — Ты не пугайся, — Чимин шмыгает носом. — Я сам не знаю, почему такая реакция... Хонбин был здесь, мы поговорили, и я вот... — Хонбин? Тот самый? Что он тебе сказал? Что он вообще здесь делал? Он точно не тронул тебя? — Всё хорошо. Оказывается, его сын занимается у меня. Он ничего мне не сделал, правда. Вообще, он извинился, и мы достаточно мило пообщались, но... Боже, что со мной? Чимин правда не понимает, что на него нашло, но плачет с новой силой, уткнувшись в крепкое плечо того, кто точно защитит, хотя даже никакой опасности нет. — Тише, милый, тише, — Намджун обнимает, гладит по спине, позволяет выплеснуть эмоции. — Я так испугался, хотя бояться совсем нечего, мне ничего не угрожало. Хонбин искренне извинился за всё, что делал со мной в детстве. Я почувствовал, что он говорит от чистого сердца, в некоторой степени даже благодарен за эту встречу. Я чувствую, что на душе стало легче, но моё тело будто по привычке среагировало именно так. — Хорошо, что ты можешь распознать все свои чувства сейчас, а не просто погрузиться в страхи. — Верно, — Чимин облегчённо выдыхает, постепенно приходя в себя. — Спасибо, что приехал так быстро. И извини, что так напугал, я просто не знал, что делать. — Правильно, что позвонил мне. Давай сейчас домой на моей машине, а твоя пусть стоит до понедельника, я тебя на работу отвезу сам. Хорошо? — Хорошо. Можем ещё пообниматься? Намджун так искренне и тепло засмеялся, что и Чимин разулыбался, несмотря на свои слёзы. — Конечно, можем. Я с тобой хоть сутками так стоять готов, но нам уже пора на праздник. — Тогда поехали, не будем заставлять семью ждать.