Сближение (Closing In)

- Как прошел твой урок, Гарри? - Отлично, - коротко пробормотал Гарри. Чувствуя себя измученным и раздраженным, он небрежно бросил свою сумку с книгами на пол и плюхнулся на диван рядом с Роном и Гермионой. Откинув голову на спинку дивана, он уставился в потолок и испустил несчастный вздох. Краем глаза он заметил, как его друзья переглянулись. - Э, ты уверен, что с тобой все в порядке, приятель? - первым заговорил Рон. - Кажется, ты... уставший. Гарри пожал плечами и еще глубже зарылся в диван. Да, он устал, но это вряд ли объясняло его плохое настроение. Это было больше связано с ужасающим фактом, что Снейп видел такое воспоминание во время их сегодняшнего урока Окклюменции. Что профессор видел дядю Вернона во всем его яростном, невыносимом виде. Ты отвратительный урод! Такой же ненормальный, как и твои проклятые родители. Надо было оставить тебя замерзать на пороге в детстве. Я научу тебя бояться меня, мальчишка! Кончики ушей Гарри начали гореть от воспоминаний. Мерлин, сама мысль об этом была унизительной. Даже его лучшие друзья не знали, насколько ужасны Дурсли на самом деле. Он знал, что Рон кое-что подозревает. Именно он и его братья спасли Гарри тем летом, когда родственники заперли его в спальне. Но он не знал самого худшего, и именно это Гарри хотел сохранить в тайне. Он не хотел, чтобы его друзья знали о таких вещах, не говоря уже о Снейпе. Гарри невольно вздрогнул. Дело в том, что он не лгал Снейпу о том, что не помнит этого конкретного воспоминания. У дяди Вернона вошло в дурную привычку постоянно кричать и унижать Гарри. То, что произошло в этом воспоминании, не было редкостью, и, честно говоря, мысль об этом не слишком волновала Гарри. Воспоминание не было тревожным, или что там еще подразумевал Снейп. Он не был травмирован или что-то еще, он просто не хотел, чтобы Снейп знал обо всех этих ужасных вещах. На самом деле, у него не было никаких по-настоящему печальных воспоминаний, которые можно было бы скрыть. Его родственники никогда не били его или что-то в этом роде. Но даже так... никому не нужно было знать обо всех этих постыдных вещах. Про обзывательства, крики, хлопоты по дому и чулан. Нет. Гарри мог справиться с этим сам. - Эм, Гарри? Осознав, что он грезил наяву, Гарри вздрогнул и вернулся к реальности. Гермиона сидела и смотрела на него с ужасно озабоченным выражением лица. - Ты хорошо себя чувствуешь? Ты какой-то бледный. Стряхнув с себя оцепенение, Гарри заставил себя улыбнуться. - Да, я в порядке, - настаивал он, надеясь, что его голос звучит убедительно. - Просто длинный был урок. Окклюменция сложнее, чем я ожидал. Гермиона сильно нахмурилась, но больше ничего не сказала. Рон, казалось, принял его объяснение за чистую монету. - Это жестоко, приятель, - сказал он сочувственно. - Снейп хорошо с тобой обращается? Не слишком ли он большой мерзавец? Гарри покачал головой. - Нет, ничего подобного. Снейп в последнее время вел себя прилично. И знаешь, он на самом деле может быть не таким уж плохим учителем, если захочет. Рон пришел в ужас от одного этого предложения. - Ты ненормальный, приятель. Пожав плечами, Гарри подобрал ноги под себя и положил голову в угол дивана. Глядя на мерцающее пламя камина в другом конце общей комнаты, он чувствовал, что может заснуть прямо здесь, на диване. С затуманенный разумом, он вполуха слушал, как Рон и Гермиона начали препираться о Снейпе и его преподавательских достоинствах или их отсутствии. Внезапно их разговор пробудил что-то в памяти Гарри. - А, да. Забыл упомянуть. Снейп сказал, что будет преподавать Защиту до конца года. Что ж. Это, конечно, привлекло их внимание. Резко повернув голову, Рон буквально разинул рот. Он выглядел так, словно его день рождения и Рождество были отменены сразу. - Снейп что? - Э-э... я не имею в виду весь год, - поспешно поправился Гарри. - Просто время от времени. Он сказал, что будет заменять Люпина раз в месяц или как-то так. - Это почти так же плохо! Каждый чертов месяц? Мне конец. Я провалю Зелья и Защиту, и моя мама убьет меня, - простонал Рон, выглядя очень близко к слезам. - Каждый месяц? Гарри оглянулся. Гермиона внезапно и неестественно напряглась. - Эм, да. Так сказал Снейп. Он будет вести уроки Защиты одну неделю каждый месяц. Внезапно Гермиона резко встала с дивана, широко раскрыв глаза. - Каждый месяц. - Да, - медленно повторил Гарри, смущенно нахмурив брови. Рон на мгновение перестал дуться и посмотрел на Гермиону. - Что случилось? Видимо поняв, что они все еще сидят там, Гермиона на мгновение повернулась и посмотрела на мальчиков. - Каждый месяц, - повторила она в третий раз, и ее голос звучал более чем ошеломленно. - Я... Я сейчас вернусь, - внезапно она повернулась и почти бегом бросилась к портретной дыре в общей комнате. - Гермиона! - крикнул ей вслед Рон, тоже вставая с дивана. - Куда ты, черт возьми, собралась? Комендантский час меньше чем через десять минут! Гермиона проигнорировала его, угроза попасться в комендантский час даже не остановила ее. - Я ненадолго! - крикнула она, не оглядываясь. - Мне просто нужно проверить лунные карты в библиотеке! С этими словами отверстие в портрете захлопнулось за ней. Гарри опустил взгляд на пол, запоздало осознав, что Гермиона в спешке оставила на полу и палочку, и сброшенные туфли. Рон снова сел на диван, медленно покачивая головой. - Сумасшедшая, - небрежно бросил он Гарри. - Абсолютно сумасшедшая. Честное слово, "лунные карты"? В половине случаев, они не имеют никакого смысла, черт возьми. Чувствуя себя изумленным, Гарри просто кивнул, глядя на отверстие в портрете, из которого только что сбежала Гермиона. - Так и есть, - тихо согласился он сам с собой. Однако в голове у него бешено метались мысли. Лунные карты. Каждый месяц. Люпин пропускает занятия. Каждый месяц. Люпин выглядел ужасно больным. Каждый месяц. Лунные карты. О. Гарри и вполовину не был так умен, как Гермиона, но он был хорош в Защите. И у него была хорошая интуиция. И вдруг все встало на свои места, и он был уверен, что точно знает, что подозревает Гермиона.

***

Безумный поход Гермионы в библиотеку подтвердил их подозрения. Недавняя болезнь Люпина идеально совпала с полнолунием. - В этом столько смысла! - настаивала она на этом позже вечером, слишком взволнованная перспективой того, что их профессор защиты может оказаться оборотнем. Все трое сидели, сгорбившись, в углу общей комнаты и разговаривали приглушенными голосами, чтобы их не услышали. - Хроническая, прогрессирующая усталость! Необъяснимые отсутствия! Его… - Но Гермиона, - поспешно перебил Рон. - Оборотень? Да, это все немного подозрительно, но… - Его склонность защищать других непонятых темных существ! Шрамы! И в тот первый день на уроке Защиты, - продолжила Гермиона, ничуть не смутившись. - Боггарт профессора Люпина был полной луной! На другом конце стола Рон с каждым новым откровением медленно приобретал болезненный красноватый оттенок. - Оборотень, - вдруг прошептал он почти слабым голосом. - Наш профессор защиты - чертов оборотень. Гарри откинулся на спинку сиденья, чувствуя себя немного ошеломленным. Люпин был оборотнем. Гермиона взволнованно кивнула, ее глаза блестели от безудержного энтузиазма. - Борода Мерлина, - простонал Рон, все еще будто выглядя больным. - Почему это всегда происходит с профессорами Защиты? Первый - Квиррелл, с Сами-Знаете-Кем на затылке. Потом Локхарт со своим фан-клубом и чарами памяти. А теперь Люпин оборотень? Это как какая-то ужасная шутка! - Тс-с-с! - прошипела Гермиона, торопливо оглядывая общую комнату. - Тише, Рон! Мы не нуждаемся в том, чтобы весь Гриффиндор узнал! Рон закрыл рот. - Отлично, - пробормотал он, раздраженно скрестив руки на груди. - Мерлин. Я не могу поверить, что Дамблдор нанял оборотня в качестве профессора. Он просто сумасшедший, черт побери. Не годится быть директором, если он нанимает оборотней для работы в Хогвартсе. И Люпина тоже надо уволить. Гарри глубоко нахмурился. - Эй, мне очень нравится Люпин. Он лучший профессор Защиты, который у нас когда-либо был. - Но оборотни - монстры, - Рон уставился на Гарри так, словно у него было две головы. - Безмозглые, кровожадные, монстры-убийцы! - О, не вздумай говорить Гарри такую ерунду, - огрызнулась Гермиона, свирепо глядя на Рона. - Это все недалекие, предвзятые и необъективные высказывания. Серьезно. Рон неловко поерзал на стуле. - Ну, так и есть, - упрямо настаивал он. - Вы, ребята, не из волшебных семей. Мои братья рассказали мне все об оборотнях. О том, как они работали на Сами-Знаете-Кого во время войны. Как они приходят и кусают детей во сне… - Если бы ты хоть раз в жизни потрудился открыть книгу, то понял бы, что все эти разговоры - невежественная, пугающая чепуха, - резко перебила Гермиона, и в ее голосе прозвучало такое негодование, какое Гарри никогда не слышал от нее. Рон застыл на стуле, лицо его покраснело почти так же, как и волосы. - Это не чепуха, - прорычал он, сжимая руки в кулаки. - Это правда! - Это грубое преувеличение и неудачное обобщение целой группы людей. Действия нескольких, определяющие группу в целом. Это клеймо позора, и это вопиющее предубеждение. И если ты веришь в это, Рональд Уизли, то ты дурак. Рон встал из-за стола так быстро, что чуть не опрокинул стул на пол. Его зубы были оскалены, и он выглядел слишком сердитым, чтобы говорить. - Ты! Я... ты... - пробормотал он невнятно. Гермиона бесстрастно посмотрела на него и приподняла одну бровь. Рон издал сдавленный звук. Повернувшись на своих ботинках, он без единого слова выбежал из общей комнаты в спальню мальчиков. - Я... что это было? - ошеломленно спросил Гарри после неловкого молчания. По другую сторону стола Гермиона заметно успокоилась теперь, когда Рон ушел. - Он придет в себя, - вздохнула она, с гримасой проведя рукой по лицу. - Он всегда так делает. - Но те вещи, которые он говорил об оборотнях. Являются ли они правдивыми? - Нет, - пробормотала Гермиона, выглядя совершенно измученной. - Нет. Подавляющее большинство оборотней - это обычные люди, которым выпала тяжелая участь в жизни. Оборотни не являются по своей сути злыми, но поскольку они относятся к категории темных существ, волшебное общество имеет своего рода клеймо против них. Но если принять надлежащие меры предосторожности, они не более опасны в полнолуние, чем ты или я. Гарри нахмурился, пытаясь переварить этот поток новой информации. - Так... Люпин... - Он не кровожаден, не опасен и не делает никакой другой чепухи, о которой может болтать Рон. Он просто обычный человек, которому приходится иметь дело с ужасным недугом раз в месяц. И я уверена, что он принимает надлежащие меры предосторожности, чтобы не быть опасным во время превращений. Иначе Дамблдор никогда бы не позволил ему преподавать здесь. - Верно, - выдохнул Гарри, все еще чувствуя себя немного изумленным всем происходящим. - Тогда хорошо. Гермиона вздохнула. - Ты не должен позволять изменить твое мнение о профессоре Люпине. Общество и так достаточно отвергает оборотней. Вряд ли ему нужно, чтобы его ученики тоже были против него. При этой мысли у Гарри сжался желудок. Ему действительно нравился Люпин. Профессор был очень добр к нему с тех пор, как они впервые встретились. Он спас Гарри от дементора в Хогвартс-экспрессе. Он помог устроить уроки по Заклинанию Патронуса. Он вел занятия с энтузиазмом и был терпеливым, справедливым профессором. И он, казалось, действительно заботился о Гарри и его благополучии, как ни странно. Ну и что с того, что он оборотень? Если все было так, как сказала Гермиона, и он не был опасен во время полнолуния, то какое это имело значение? - Да, - решительно сказал Гарри после долгого раздумья. - Ты права. Люпин - хороший человек, оборотень он или нет. Для меня это не имеет никакого значения. Гермиона улыбнулась ему, хотя улыбка не коснулась ее глаз. - Мы никому не можем рассказать об этом. Если слух об этом разнесется по школе, Люпина, скорее всего, уволят, даже если он этого не заслуживает. Большинство людей, рожденных в волшебном мире, имеют такое же мнение об оборотнях, как и Рон. Гарри нахмурился. - Наверное, ты права, - согласился он. - А как же Рон? Думаешь, он кому-нибудь расскажет? - Нет, - Гермиона покачала головой. - Нет, я действительно не думаю, что он расскажет. Гарри прикусил губу, не совсем убежденный. Рон был его лучшим другом, но приличие определенно не было одной из его сильных сторон. Гермиона, казалось, почувствовала его беспокойство. - Я думаю, Рон просто боится, - тихо сказала она. - Он вырос в волшебной семье. Вероятно, его учили с самого рождения, что оборотни опасны. Ему просто нужно время, но я уверена, что в конце концов он придет в себя. - Хорошо, - согласился Гарри с нерешительным кивком. - Если ты уверена. - Да, - настаивала Гермиона, хотя Гарри заметил, что она не очень в этом убеждена.

***

Выходные прошли как в тумане. Рон демонстративно игнорировал Гарри и Гермиону в течение всей субботы, вместо этого предпочитая стрелять в них взглядами издалека. Когда они попытались заговорить с ним, он повернулся к ним спиной и вел себя так, словно был глух к их замечаниям. И когда Гарри сел рядом с мальчиком за обедом, решив загладить свою вину, Рон схватил свою тарелку и соскользнул со скамейки, чтобы сесть рядом с Джинни и второкурсниками. Детское поведение Рона резко прекратилось в воскресенье днем, после того, как он поднял руку и отмахнулся от Гермионы особенно грубым жестом, когда они случайно встретились глазами через общую комнату. - О, вот как, - прорычала Гермиона, внезапно выпрямляясь со своего места рядом с Гарри на диване. Гарри с ужасом и восхищением наблюдал, как Гермиона подошла к Рону и буквально потащила его за ухо в дальний угол общей комнаты. Рон кричал всю дорогу, отчаянно пытаясь освободиться от крепкой хватки Гермионы, но безрезультатно. Усадив Рона в кресло, Гермиона уперла руки в бока и наклонилась вперед, прошипев длинный поток слов в лицо мальчика. Гарри не слышал, что она говорила с другого конца комнаты, но ее тихая тирада продолжалась несколько минут. Он видел, как Рон все больше краснеет от смущения, а Гермиона продолжает его ругать. Мальчик медленно опустился в кресло, пока его плечи не сгорбились вокруг ушей, как будто таким образом он мог каким-то образом избежать гнева Гермионы. Наконец Гермиона схватила Рона за рубашку и пробормотала ему в лицо последнюю фразу. С этими словами она развернулась и зашагала обратно через общую гостиную с выражением необузданной ярости на лице. Стая первокурсников отползла с ее пути, выглядя полностью напуганной. - Э-э... что ты ему сказала? - неуверенно спросил Гарри, когда Гермиона села рядом с ним на диван. Она разгладила свою мантию и фыркнула, все еще выглядя определенно разъяренной. - Не важно. Гарри откинулся на спинку. Мерлин, Гермиона была страшной, когда становилась такой. Гермиона оглянулась, и ее каменное выражение лица, казалось, немного смягчилось. - О, прости, - тяжело вздохнула она. - Ты тут ни при чем. Рон просто иногда меня так злит! Гарри взглянул на Рона. Мальчик все еще сидел, сгорбившись в своем кресле, с красным лицом, выглядя совершенно униженным. - Эм... - Гарри вздохнул, все еще любопытствуя, но не желая больше провоцировать гнев Гермионы. - Что ты сделала? - О, я просто сказала ему в недвусмысленных выражениях, насколько он идиот, - выплюнула Гермиона. - И лучше бы ему вытащить голову из своей задницы, если он не хочет потерять всех своих друзей! Мерлин. Гарри мог сосчитать на одной руке, сколько раз он слышал, как Гермиона ругалась. Должно быть, она очень расстроена, раз говорит такими словами. - Думаешь, он тебя послушает? - тихо спросил он, осмелившись еще раз украдкой взглянуть на скорчившуюся фигуру Рона. - Лучше бы он это сделал, - угрожающе пробормотала Гермиона. - Если он разумный человек.

***

Как оказалось, Гермиона могла быть довольно убедительной, когда она этого хотела. На следующее утро Рон прокрался в Большой зал и опустился на свое обычное место за гриффиндорским столом напротив Гарри и Гермионы. - Простите, - тихо пробормотал он после того, как Гермиона бросила на него острый взгляд. - За что ты извиняешься? Рон судорожно сглотнул. - Простите, что игнорировал вас, ребята. И за то... за то, что я полный засранец, как сказала Гермиона. Гарри чуть не поперхнулся тыквенным соком. Гермиона коротко кивнула. - Извинения приняты, - мягко ответила она. - Гарри? - Э... - Гарри запнулся, взглянув на своего друга. - Да, приятель. Все хорошо. Рон вздохнул с явным облегчением. - Спасибо Мерлину, - пробормотал он, начиная накладывать себе полную тарелку яичницы с беконом. - Прошлой ночью я не мог сомкнуть глаз. Гермиона откашлялась. - А что касается профессора Люпина? Ты будешь молчать? Рон скривился, глядя в тарелку. - Хорошо, - неохотно согласился он. - Я никому не скажу. Я обещаю. Просто мне нужно время, чтобы это осознать, понимаете? Гарри сочувственно кивнул. Он был просто рад, что Рон снова заговорил с ним. Гермиона хмыкнула и сунула ложку в тарелку с кашей. - Хорошо, - она быстро кивнула. - Просто помни, Рональд. Только мы трое знаем об этом. И если об этом узнают, я точно знаю, кто не смог держать свой рот на замке. Чуть позже, когда троица вышла из Большого зала, Рон последовал за своими друзьями и прошептал отчаянное предупреждение Гарри. - Никогда не иди против этой девочки. Она чертовски ужасна, когда хочет быть такой. Гарри невольно улыбнулся. - Да уж, - согласился он с Роном, хотя эта мысль его не слишком смутила.

***

Было более чем немного странно, что Снейп преподавал их уроки Защиты на той неделе. Видеть профессора в хорошо освещенном классе с аккуратными рядами парт вместо дымящихся котлов… Зрелище казалось каким-то неправильным. Но учитывая все обстоятельства, Снейп на самом деле не был слишком ужасным профессором Защиты. Конечно, он всегда был резок и несправедлив со студентами, но в этом вопросе он определенно был мастером. Никто не мог этого отрицать. Он был в состоянии продемонстрировать каждое заклинание, которым он учил своих студентов, а затем и некоторые из учеников могли их попрактиковать. И хотя он переносил свое серьезное отношение на занятия по Защите, он читал лекции и преподавал с гораздо большим рвением, чем когда-либо демонстрировал это в Зельях. И к огромному облегчению Рона, их экзамен по Защите в тот понедельник был совершенно простым и, казалось, был написан самим профессором Люпином. Гарри почувствовал бы гораздо большее облегчение от всего этого, если бы не старался так сильно избегать Снейпа. Это было небольшое благословение, что профессор отменил их уроки Окклюменции на той неделе, но недостатком этого было то, что Гарри должен был видеть Снейпа в два раза чаще в классе теперь. И после их последнего урока Окклюменции он хотел держаться как можно дальше от Снейпа. Профессор задал слишком много любопытных вопросов после того, как увидел то воспоминание, и, хотя Гарри притворился безразличным ко всей ситуации, он нутром чувствовал, что Снейп не купился на это. Меньше всего ему хотелось снова привлечь внимание Снейпа, каким бы то ни было образом. И поэтому Гарри оставался молчаливым и замкнутым во время занятий по Защите и Зельеварению на этой неделе, только разговаривая, когда к нему обращались, и никогда не смотрел Снейпу прямо в лицо. Иногда во время занятий у него неприятно покалывало в затылке, и Гарри был уверен, что Снейп, должно быть, смотрит на него, когда это происходит, но он не осмеливался посмотреть, чтобы подтвердить свои подозрения. Гарри испытал огромное облегчение, когда в четверг пришел на Защиту и увидел Люпина, сидящего за своим столом в передней части класса. - Профессор Люпин! - Профессор, мы скучали по вам! - Снейп был просто ужасен! Он задал нам слишком много домашних заданий! - Вы хорошо себя чувствуете, профессор? - Почему вас так долго не было? Студенты закидывали Люпина комментариями и вопросами, когда они вошли в класс Защиты. В передней части класса Люпин смотрел на них со смущенной усмешкой, выглядя совершенно непривычным ко всему этому вниманию. - Пожалуйста, займите свои места, - обратился он к студентам, вставая из-за стола. Когда профессор направился к главе класса, Гарри заметил, что тот слегка прихрамывает. - На прошлой неделе мне немного нездоровилось, - обратился Люпин к своему классу, когда все ученики расселись. - Профессор Снейп был достаточно любезен, чтобы взять на себя мои занятия. Чтобы ответить на несколько ваших вопросов - да, темы, затронутые профессором Снейпом, будут на вашем следующем экзамене. И я ожидаю, что любые задания, которые профессор дал вам, будут сданы в установленные сроки. Коллективный стон раздался по всему классу. Люпин криво усмехнулся. - Однако, - продолжал он. - Профессор Снейп сообщил мне, что намеревался сегодня провести тест. Поскольку я не совсем в курсе того, что вы изучали на прошлой неделе, я считаю разумным отложить упомянутый тест на неопределенный срок. Студенты мгновенно просияли от этой новости. По всей комнате раздались одобрительные возгласы. Гарри слегка улыбнулся и вспомнил, почему он так любит Люпина. Профессор вернулся к своему столу и с легкой гримасой опустился на стул. - Поскольку я все еще чувствую себя не очень хорошо, я думаю, что буду придерживаться только лекций, приготовленных для этого урока, - сообщил Люпин классу фактически. - Хотя я оставлю вам время попрактиковаться в Отталкивающих заклинаниях в конце урока, так как мне сказали, что вы отлично справились с ними, пока меня не было. По мере того, как урок продвигался, Гарри не мог не заметить, что Люпин все еще выглядел совершенно изможденным. Даже просто сидя за своим столом, профессор казался неестественно усталым и, честно говоря, выглядел так, как будто сильный порыв ветра мог сбить его с ног. Гарри не был уверен, что считать нормальным восстановлением после превращения в оборотня, но искренне надеялся, что с Люпином все в порядке, потому что он определенно не выглядел так. В конце урока Люпин отпустил класс усталым взмахом руки и болезненной улыбкой. Когда класс собрал свои вещи, Гарри повернулся к Рону и Гермионе. - Вы, ребята, идите обедать. Я хочу задержаться на минутку и задать Люпину несколько вопросов о моем задании. Рон, который нервно наблюдал за Люпином на протяжении всего урока, посмотрел на Гарри, как будто тот был сумасшедшим. - Э, ты уверен, что это хорошая идея, приятель? - пробормотал он, украдкой бросив взгляд на Люпина. - Быть с ним наедине, я имею в виду? Гермиона закатила глаза в ответ на ложное беспокойство Рона. - С Гарри все будет в порядке, - уверенно заявила она. - И он только собирается спросить о своем задании. Больше ничего. Верно, Гарри? - она посмотрела на него пронзительным взглядом, внезапно посерьезнев. Черт. Конечно, Гермиона раскусит его уловку. Гарри вовсе не собирался говорить с Люпином о его домашнем задании. - Конечно, - уверенно солгал он. - Я просто запутался в некоторых вещах, которые Снейп рассказал нам о Баньши. Гермиона с сомнением посмотрела на него, но Гарри изо всех сил старался сохранить спокойное и нейтральное выражение лица. - Ну, тогда ладно, - медленно согласилась Гермиона. - Полагаю, мы возьмем тебе тарелку. - Спасибо! - сказал Гарри, все еще пытаясь изобразить невинность. Рон и Гермиона вышли из класса. Гарри сидел за своим столом, делая вид, что исправляет свои записи, пока остальные студенты не ушли. Только тогда он поспешно собрал свои вещи и направился к выходу из класса. - Э-э, профессор? Люпин резко поднял голову от стола. - О! - воскликнул он, увидев стоящего там Гарри. - Гарри! Ты меня напугал. Прости меня, но, похоже, что мои нервы немного поизносились за сегодня. - Мне жаль, - автоматически извинился Гарри. - Неважно. Итак, чем я могу помочь? - весело спросил Люпин. Теперь, когда Гарри был ближе, он заметил, как ужасно выглядел этот человек. Темные круги образовались под тусклыми глазами профессора, его кожа была ужасно пепельной, и, хотя он хорошо скрывал это, Гарри заметил, что руки Люпина слегка дрожали. - Эм, - пробормотал Гарри, совершенно не зная, как затронуть тему, которую он хотел обсудить. - Вы уверены, что с вами все в порядке, профессор? Люпин натянуто улыбнулся. - Совершенно. Только что оправился от тяжелого приступа волшебного гриппа. Несколько ночей хорошего сна не совсем помогли, ничего страшного. Волшебный грипп. Действительно. Гарри неловко переминался с ноги на ногу. - Эм... Улыбка Люпина погасла. - Гарри? В чем дело? Грудь Гарри сжалась, и он начал обдумывать свой первоначальный план. - Эм, ничего, - поспешно настаивал он. Глупо. Он не мог просто подойти и прямо спросить Люпина, был ли он оборотнем. А если нет? Мерлин, насколько неловким будет этот разговор? Или, что еще хуже, что если он таковым является, и Люпин обидится на его вопрос? Гарри закусил губу. Не то чтобы он хотел подтвердить свои подозрения по какой-то злой причине. Если Люпин был оборотнем, то Гарри хотел лишь заверить профессора, что у него была полная и безоговорочная поддержка со стороны Гарри. Но как, во имя Мерлина, он мог задать такой деликатный вопрос? Его внутренний конфликт, должно быть, был очевиден, потому что внезапно Люпин выглядел ужасно встревоженным. - Что случилось? - снова спросил профессор напряженным от волнения голосом. - Ты в порядке, Гарри? - Я в порядке, - ответил Гарри, изо всех сил стараясь говорить спокойно. Он судорожно выдохнул, безуспешно пытаясь успокоить нервы. - Эм, профессор? Могу я задать вам вопрос? А вы можете... вы можете пообещать, что не будете расстраиваться из-за этого? Янтарные глаза Люпина расширились от беспокойства. - Конечно, Гарри, - заверил он, жестом приглашая его сесть на стул напротив стола. - Я уже говорил тебе раньше. Ты можешь говорить со мной, о чем угодно. А теперь, ради Мерлина, сядь и расскажи мне, что тебя так беспокоит. Гарри опустился на предложенный стул и тяжело сглотнул. - Эм... ну, - неуверенно начал он, взглянув на обеспокоенное лицо профессора, а затем снова опустил взгляд на колени. - Ну... Мне просто интересно кое о чем. Вы можете сказать мне уйти, если я ошибаюсь, но… - Да? - Люпин настойчиво настаивал, когда Гарри не смог продолжить. - Ну... просто... эта неделя. Вы были больны в полнолуние, - Гарри сказал эти слова прежде, чем успел подумать. - И в прошлом месяце... когда начался первый семестр. Вас не было на тех лекциях по Защите несколько дней. И это тоже было в полнолуние. И я... просто интересно, может быть... вы... - Гарри позволил своему голосу затихнуть, не желая озвучивать обвинение вслух. Он бросил быстрый взгляд на лицо Люпина, чтобы оценить его реакцию. Его желудок мгновенно сжался при виде этого зрелища. Профессор неподвижно сидел за своим столом, лицо его было ужасно бледным, а губы сжаты в тонкую, напряженную линию. Он смотрел на Гарри немигающим взглядом и выглядел абсолютно, необычайно испуганным. Гарри никогда не видел этого человека таким расстроенным. Он не мог не вздрогнуть, когда Люпин внезапно поднялся и щелкнул палочкой, безмолвно закрывая дверь класса. Гарри почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда щупальце первобытного, грубого страха зарылось в его грудь. Это была ужасная идея. - Пожалуйста, не трогайте меня, - невольно выпалил он, когда Люпин поднялся из-за стола с палочкой в руке, все с тем же выражением ужасного расстройства на лице. - Что? - спросил Люпин, смущенно наморщив лоб. Внезапно профессор, казалось, осознал, что он все еще держит палочку вытянутой вперед. - О, Гарри, нет, - внезапно выдохнул мужчина, сев обратно и откинувшись на спинку стула и практически бросив палочку на стол. Гарри снова вздрогнул от внезапного движения. - Мерлин, нет. Я не причиню тебе вреда, - настаивал Люпин, поднимая пустые руки на уровень груди в знак доброй воли. - Я бы никогда этого не сделал. Клянусь тебе. Гарри настороженно посмотрел на профессора. Сглотнув и ощутив внезапно пересохший рот, он неуверенно кивнул. Люпин медленно опустил руки, и они легли на стол ладонями вверх. - Я искренне извиняюсь. Я не хотел тебя пугать, - осторожно сказал профессор, не сводя глаз с лица Гарри. - Я просто не хотел, чтобы кто-нибудь подслушал наш разговор. О. Гарри предположил, что это имело смысл. - Хорошо, - медленно согласился он, нервно ерзая на стуле, сердце все еще билось слишком быстро. - Так... эм... вы... Люпин поморщился. - Ты можешь сказать это вслух, Гарри. Ну что ж, теперь он был совершенно уверен, что его подозрения верны, но Гарри собрал все свое гриффиндорское мужество и все же задал вопрос. - Вы оборотень? - он будто сплюнул слова одним быстрым вздохом. Люпин откинулся на спинку стула, не отрывая рук от стола. Они долго сидели в неловком молчании, прежде чем профессор утвердительно кивнул. - Да, Гарри. Так и есть. О. Гарри не знал точно, чего он ожидал. Какое-то громкое откровение, предположил он. Но Люпин казался таким уверенным в себе и смирился с этим признанием, что Гарри потерял дар речи. - Хорошо, - наконец ответил он, когда Люпин больше не пытался говорить. - Это были просто лунные циклы, которые заставили тебя об этом догадаться? - Эм, вообще-то Гермиона первая это поняла, - неуверенно признался Гарри. - Но в основном так и было. И комментарий, который сделал Снейп о том, чтобы взять на себя ваши классы. И Гермиона заметила, что ваш Боггарт - это полная луна, так что мы заподозрили неладное. Люпин поморщился, теперь он выглядел скорее усталым, чем расстроенным. - Мисс Грейнджер порой бывает слишком умна. - Да, действительно, - осторожно согласился Гарри. - Кто-нибудь еще знает? - Эм, нет. Только Гермиона. И Рон, - признался Гарри. - Но больше никто. Люпин глубоко вздохнул и поднял руку, чтобы потереть лоб. - Я боялся, что кто-нибудь поймет, - признался он тихо, почти про себя. - Но я надеялся, что смогу преподавать хотя бы один семестр занятий без разоблачения. Но я полагаю, что два месяца в качестве профессора лучше, чем ничего. - Что вы имеете в виду? - Ну, теперь я вряд ли смогу остаться профессором. Как только учащиеся узнают о моем... недуге, новости скоро распространятся среди родителей и возникнут требования о моем скорейшем увольнении. На самом деле, наверное, лучше мне уйти сейчас, прежде чем позволить этому случиться. У Гарри скрутило живот при этой мысли. - Но, профессор, - поспешно возразил он. - Я не собираюсь никому рассказывать! И Рон с Гермионой тоже. Они обещали, - Гарри решил, что будет благоразумно не упоминать о том, что Рон был несколько принужден к молчанию. - Так что нет никаких причин, по которым вы не можете остаться профессором Защиты! После этих слов Люпин посмотрел на Гарри, широко раскрыв глаза от удивления. - Вы... что? - Я никому не скажу, - снова пообещал Гарри, совершенно искренне. - Клянусь вам. Не важно, что вы оборотень. Вы чертовски хороший профессор, и я не хочу, чтобы вы уходили! Если это возможно, Люпин выглядел почти таким же удивленным, как и минуту назад, когда Гарри впервые сказал ему о том, что он оборотень. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же снова закрыл его, с трудом сглотнув. - Я... это очень доблестно с твоей стороны, Гарри, - сказал он после долгой паузы. - Но тебе вряд ли нужно лгать ради меня. Я… - Я ни в чем не лгу, - резко перебил его Гарри. - Правда! Гермиона рассказала мне все об этом дерь… В смысле, некоторые волшебники всякое думают об оборотнях. О том, что они плохие, темные и злые, но большинство из них на самом деле не такие! Вы мне нравитесь, профессор, и мне плевать, что вы оборотень! Голос Гарри почти перешел в крик к концу его разглагольствования. Он запоздало подумал, что хорошо, что Люпин закрыл дверь. На другом конце стола, к ужасу Гарри, профессор выглядел так, словно вот-вот расплачется. - Я... Гарри, - выдохнул Люпин дрожащим и хриплым от сдерживаемых эмоций голосом. - Я... Я не знаю, что сказать. Гарри покраснел. Он не хотел заставлять профессора плакать, ради Мерлина. - Э-э, все в порядке, профессор, - Гарри попытался утешить мужчину, который начал смущенно всхлипывать. - О, Гарри, - снова обратился к нему Люпин голосом, полным благодарности. - Спасибо тебе. - Конечно, - мягко ответил Гарри, чувствуя себя более чем неловко. - Нет проблем. Люпин посмотрел на него слезящимися глазами. - Ты действительно сын своего отца, - тихо, почти благоговейно произнес мужчина. Сын своего отца. - Вы знали моего отца? - спросил Гарри, мгновенно ухватившись за слова профессора. - Да, - ответил Люпин, одаривая Гарри мягкой улыбкой. - Я знал его. Мы были близки во время нашего пребывания в Хогвартсе. Я, твой отец и несколько других гриффиндорских мальчиков. Мы были лучшими друзьями. Мерлин. Сначала Снейп и его мать. Теперь Люпин и его отец. Сколько еще профессоров Хогвартса тайно дружили с его родителями? - Каким был мой отец? - осторожно спросил Гарри профессора. - Я ничего о нем не знаю. Люпин выглядел огорченным признанием Гарри. - Он был замечательным другом. Храбрый. Харизматичный. Преданный. Яростно защищал тех, кого любил. На самом деле, у него была очень похожая реакция, как и у тебя, когда он узнал, что я оборотень. Это его нисколько не смутило. Он и другие на самом деле... - голос Люпина резко оборвался, прежде чем он смог закончить предложение. Гарри нахмурился. - Он что, профессор? Люпин осторожно посмотрел на него. - Он и другие стали анимагами, чтобы помочь мне с моими превращениями. Анимаги... Гарри смутно припоминал, что в начале этого года узнал об этом термине на Трансфигурации. - Значит, они могли превращаться в животных? - Да, - ответил Люпин, нежно улыбаясь воспоминаниям. - Когда я был ребенком, не было никакого способа контролировать мои превращения. Сейчас я принимаю зелье. Это сохраняет мой разум и здравомыслие нетронутыми во время превращений, хотя мое тело все еще сильно изнашивается. Тогда не было никакого способа контролировать зверя, кроме как приковывать меня цепями и запирать на ночь в каждое полнолуние. - Итак, мой отец... - Твой отец и остальные стали анимагами. Как животные, они смогли безопасно составить мне компанию, когда я превращался. Они помогали мне сохранять рассудок. Стать анимагом ужасно трудно… не говоря уже о незаконности, если ты не зарегистрирован. И они этого, конечно же, не сделали. Но Джеймс был готов сделать все возможное, чтобы мои превращения стали более терпимыми. - Ух ты, - выдохнул Гарри, совершенно ошеломленный этим открытием. За последние пять минут он узнал об отце больше, чем за первые тринадцать лет своей жизни. - А какой была анимагическая форма моего отца, профессор? - Олень, - Люпин мягко улыбнулся. - Для него это было вполне уместно. Они сидели в дружеском молчании в течение долгой минуты. Наконец, Люпин был первым, чтобы говорить. - Иногда ты так сильно напоминаешь мне его. Джеймса и твою мать одновременно. Ты очень похож на него. Хотя, как ты наверняка не раз слышал, у тебя глаза твоей матери. Гарри быстро заморгал, чувствуя, что немного задыхается от слов Люпина. - Вы... не могли бы вы как-нибудь рассказать мне больше о моих родителях, профессор? Я почти ничего о них не знаю. - Конечно, - без колебаний согласился Люпин. - Конечно, я могу. Я чувствую себя немного глупо, что не предложил этого раньше. Сердце Гарри облило теплом в груди. Да. Ему действительно нравился Люпин. Оборотень он или нет, но он был хорошим человеком. Даже его отец так думал. Прямо здесь и сейчас Гарри поклялся себе, что будет хранить тайну Люпина любой ценой. В конце концов, он был сыном своего отца. - Спасибо, профессор, - Гарри застенчиво улыбнулся мужчине. - Нет. Спасибо тебе, Гарри, - ответил Люпин, и его слова прозвучали совершенно искренне. - Правда.