Случайности не случайны

Очнулся я уже дома, в своей постели, в которой на тот момент теплилось чье-то тело. Пытаясь вытащить затекшую руку из-под шеи женщины, Какаши успел в голове вспомнить все и все это переосмыслить, проклиная одновременно дешевый саке, что ему впарили за поворотом, угрожая продать б\у часы, и свою коллегу, что так легко согласилась на ласки. - Млять, - сквозь зубы прошипел несостоявшийся беглец, когда его взгляд уставился в глаза сливового оттенка с розовыми вкраплениями. На этом слова трещавшего мужчины по телевизору о том, какой прекрасный у него кофе и утро, кончились. Мягкие губы Анко нашли приют на шершавой поверхности маски, за которой скрывались губы мужчины. - Пытался сбежать? - со своей привычной ухмылочкой Митараши улыбалась удивленному Какаши, что так и замер. - Я...что произошло? Женщина внимательно заглянула в глаза Хатаке, потом, стянув с себя пододеяльник, хитро улыбнулась. -... -... Надо признаться, что сердце в тот миг совсем забылось, прижавшись к ребрам в надежде что-то да увидеть. -Ну как? Нравится? - сквозь смех спросила она, смахивая несуществующие слезинки с глаз. - АНКО! - взвыл тот, ведь он действительно потерял дар речи, когда так неожиданно перед ним взлетела вверх, а потом и вовсе скрылась из виду легкая ткань, которой все это время укрывались наши голубки. На этой смеющейся фурии были короткие шортики и легкая с надписью на английском "Что нужно для счастья". Эту любопытную надпись Какаши отметил сразу же, но не уловил смысла, ведь догадки затерялись тогда, когда он обнаружил, что пониже надписи есть стрелочки, указывающие на место, где, по его мнению, располагался пупок Митараши. Может, хотят сказать, что счастье в том, что будет жить внутри живота, под сердцем? От одной только теплой мысли, что живот розоволосой будет, вы понимаете, округлым, Хатаке захотел убиться о стену. Но, решив, что декор в форме кровавой лепешки на вертикальной поверхности матового цвета будет идти вразрез с книжным шкафом угольного оттенка, вынужден был отказаться, хотя многие могли бы посчитать сие творение настоящим криком души, что художник так по-настоящему выразил. Мне бы не об этом сейчас думать, - с раздражением заметил внутренний голос. Только он хотел мысленно возразить самому себе, кто-то, очень упертый, выдворил его из дум, что-то громко закричав прямо в ухо. - Что ты творишь?! - от неожиданности Хатаке упал с кровати и оказался на белом ковре с длинным ворсом. На живот сверху сразу же села коллега. Пухлые щеки довольно поднялись наверх, демонстрируя прекрасную улыбку, но эта улыбка... Совсем не та. - Ты чего? - ухмыльнулась она, пригнувшись. Сами понимаете. Что-то мне это напоминает(отсылка к начальным главам). Тот, чьи волосы имели забавную особенность стоять торчком, почувствовал невыразимую тяжесть у самого низа. Он не мог дышать(кто не знает, мужчины используют мышцы живота для дыхания, а женщины - грудную клетку). А ноги стали наливаться свинцом. - Анко, встань. Мне больно! - Не ной, - она поднялась с него и помогла подняться, - пошли на кухню. Позавтракаем! Она так улыбалась, словно находилась на личных островах. И вела себя так, будто не у Какаши в гостях. Кстати, по этому поводу. Кажется, он только сейчас начал замечать, что находится не у себя. - Анко, - не отрывая взгляд от комнаты, - я что, вчера сильно приложился головой? Да? - Что не так? - она появилась в дверном проеме, сминая в руках тканную салфетку. - Мне показалось, что я у себя, а ты обнаглевшая в край, - из груди вырвался смешок. Митараши подошла вплотную, коснулась открытого лба Хатаке влажной рукой. Тот молчал, а подавляющая собою все тишина позволила взволнованной голове мужчины трезво оценить ситуацию. Но разум будто махал ручкой, собирал вещи и хлопал дверью, крича, что не вернется больше. От одной только картинке в мозгу учитель японской литературы понял мысли и поступки людей, что описывались в книгах заложниками собственных тел. Сейчас он именно таким себя и ощущал. Словно попал в капкан. Тесный. Давящий. Но стоило Анко вновь позволить себе шалость - поцеловать его, беднягу, он сам готов был поспорить, так живо и реально было все вокруг, словно вытолкнули с облака, которое направлялось прямо в рай. Так, Какаши, сын Сакумо, как бы ты сильно не прикладывался, среди твоих друзей находились и такие, что уж все, товарища, конец всему. Так объясни мне, какого хера ты все еще продолжаешь синтезировать в своей башке такие невероятные тупости?! Пора валить из этой квартиры. Хатаке сделал движение вправо в надежде обогнуть женщину, но та оказалось ловче. - Что задумал? - спросила она, снова усевшись на нем. Кто бы знал, что эта наивная попытка ретироваться окончится одной разбитой вазой, парочкой коронных матерков и нокдауном? - Мне нужно попасть домой, - было в ответ вперемешку с жутким хрипом. - Сначала поешь, потом мы с тобой поговорим, а дальше хоть на тот свет, - Анко четко дала знать, что ее тоже волнует сложившаяся ситуация. - Ты очень заботливая, однако в раю я еще смогу поесть, и это будут не угли и даже не зеленая жижа, благодаря чему я вероятно и войду в мир иной, - парировал Какаши. - Вот и проверим! - вдруг она достала из-за спины кастрюльку. - ЧТО?! НЕТ! АНКО, НЕ ПОДХОДИ!

***

- Харуно? - Да. Девушка несмело кивнула, опустив взгляд. Сакура находилась в незнаком ей помещении, в кабинете одной очень милой женщины. Сложив руки на столе вместе, женщина внимательно наблюдала за розоволосой, что сидела напротив и сверлила глазами все вокруг. Со стен комнаты на Сакуру вместе с хозяйкой смотрели и портреты самых разных людей. Вот полный мужчина с тоненькими усиками и блестящими глазами, за ним шел портрет женщины тридцати лет. Красная помада на ее губах создавала впечатление раскованности и зрелости. Ну, или, быть может, ее покусали пчелы. Может быть, с помощью помады я бы тоже стала выглядеть эффектнее? Нет! Еще рано, - теперь Сакура смотрела на молодого мужчину. Что-то в нем было знакомо. - Простите, - подала голос девушка, впервые за пятиминутное молчание. Женщина оживилась и встряхнула головой. - Да? Что такое, Харуно-сан? - Этот человек, - подбородок выступил вперед, указав на портрет мужчины. - Это ректор нашего университета, - любезно ответила та, рукой показывая на маленькую позолоченную табличку с именем, - Он тут работает. - А как его имя? - Урихара Дзинта. Забавный человек. У него даже прозвище среди студентов есть...

***

- Ну, может покушаешь? Ради тети Анко, - начала женщина, положив на стол перед Какаши тарелку с оладьями. - Прекрати их нюхать! Послышался шлепок. Хатаке обиженно потирал шишку на голове, все еще изучая содержимое тарелки. C черной хрустящей корочкой по бокам, стекавшим вниз сладким тягучим сиропом и парочкой ягодок сбоку. Что-то здесь нечисто. Осторожно взяв в руки вилку, он начал тыкать в свой завтрак, пока снова не получил оплеуху. - Да нормально я готовлю, - уверила она его, сев рядом и забрав у него вилку. Потянувшись за ножом, Анко взяла его в правую руку, а левой при помощи вилки Какаши приступила к разрезанию симпатичных квадратиков из творожного теста. - Вообще-то я готовить умею, - на щеках выступил румянец, - просто не было нормальной возможности тебе это показать. - А как ты объяснишь тот погром на кухне? - не унимался в свою очередь коллега, глазами провожая квадратики, отделяемые друг от друга. - Злилась. - На меня? - Нет. На твою тупоголовую подружку, - без злости ответила Анко и, зацепив творожное угощение за хрустящий краешек, поднесла к губам Хатаке. Опустив все формальности, мужчина таки позволил себя покормить. На его искреннее удивление, после завтрака желудок ни на что не жаловался. Закончив с едой, Митараши повела гостя за собой в зал, где они, усевшись в большие кресла напротив друг друга, держа в руках кружки с черным чаем, беззаботно заговорили обо всем на свете. - Знаешь, - она убрала пустую кружку на тумбу, что стояла рядом, - вчера я точно так же сидела и пила чай. Потом, не могу объяснить, но почувствовала удар прямо в сердце. Это не с ним проблемы, я это знаю. Я проверялась, - поспешила добавить женщина, увидев настоящее волнение на лице Какаши, пусть и скрытое маской, - Такое уже случалось. Когда я нашла тебя в твоей квартире, всего окровавленного. Анко не боялась так открыто говорить, никогда не боялась, да и чего страшного, когда говоришь правду, притом не скрывая за ней абсолютно ничего. Она, Митараши, именно так и считала. - Угу, - он отпил немного чая. - Вчера случилось то же, - она встала и последовала на кухню, где налила себе еще успокаивающего напитка, - я помчалась на твои поиски. - Я заметил, - вдруг вспомнился экран , на котором словно кричали буквы, показывавшие "34 пропущенных звонка". - Заметил он, - пробубнила Анко, - конечно! Ты вчера так и не позвонил в ответку, чтобы сообщить, что с тобой, идиотом, все хорошо. - Я просто... - Что? Взгляд Хатаке зацепился за чаинку, что всплыла в самом центра. Потом на собственное отражение, чуть искаженное от волн, которые пускала та самая чаинка. Что он видел? Себя? Нет. Он видел кого-то подавленного, даже старого и немощного. Захотелось выбросить кружку подальше, но руки не двигались. И это пугало. - Голова болит. Митараши встала со своего места и дала ему таблетки, что достала из кармана своих шорт. - Ты вчера столб перед собой не увидел, может поэтому у тебя теперь боли? В любом случае, - она дала ему пилюлю, - боль должна пройти. Какаши послушно запустил в рот лекарство, зажмурившись, проглотил и запил чаем. - Сейчас, думаю, тебе лучше прилечь, - Анко помогла ему встать и повела в свою комнату, к постели. Оказавшись на мягкой поверхности, Хатаке отметил приятный запах, который принадлежал хозяйке, и тотчас уснул. Слишком сильна была боль.