Смерть тоже может любить

Упрямо Элизабет отказывалась признавать, что нуждается во мне. Поэтому я обратил внимание на ее сына. Одинокое дитя, которому не дают ее увидеть. Испуганный, неуверенный, так желающий заставить ее гордиться им. Я предложил ему свою дружбу, защиту. Он принял ее с радостью. Да и я находил в нем утешение. Ведь в нем было столько от Элизабет. Та же мечтательность, те же глаза. А потом… Та самая измена ее супруга, приведшая к ее болезни. Да, та фотография, где тот обнимает бордельную девку. Какой удар это был для нее. На минуту я испытал странное удовольствие. Ей больно, ее гордость раздавлена. Она умоляет о смерти. И я жесток, неумолим. Но потом она вновь меня отталкивает. Последними моими словами было: «Однажды ты будешь искать меня». Именно с тех пор она стала все меньше времени проводить в Вене. Императрица теперь бежала от меня, от судьбы. Ее душа отчаянно что-то искала. Но Смерть читает в душах людей. И понятно, что сейчас она хочет покоя. Я оставил ее: у меня появилась другая цель. Вернувшись в свой Мир, я первым делом отыскал Книгу Жизни ее сына. Да, он идеальная мишень. Недополучивший любви в детстве, сейчас ради этого он был готов на все. Что ж, надо внести кое-какие поправки. Вырвав пару страниц, добавив пару строк, я решил навестить его. За прошедшее время ее сын из ребенка превратился в юношу. И в отличие от отца принц прекрасно понимал, что нужны перемены. Но любые его попытки вызывали упреки, недовольство и непонимание. Эмоциональный, он вымещал обиды на предметы мебели, кричал и грозил. А потом безучастно лежал на полу своей комнаты, глядя в потолок. Я устал от этих криков и вмешался. Он податлив, словно глина. В моих руках. Принц был послушной марионеткой. Такой уязвимый, так хотелось забрать его душу. И он, вот что поразило меня, тянулся ко мне. Я чувствовал, как пару раз наши губы чуть не соприкасались. Неужели такой молодой так стремится умереть? После этой встречи я долго размышлял. Почему одни люди так стремятся ко Мне? А почему другие наоборот бегут. Например, Элизабет. Я же знаю, что она стремится ко мне. Но ее упрямство абсолютно изматывали меня. После каждой нашей стычки я чувствовал боль и усталость. Словно она лишает меня сил, истощает. Неужели эта любовь, так воспеваемая смертными, высшее благо? Если это так, то почему я этого не замечаю? Для меня это совершенно другое. Рудольф же в это время сблизился с моими знакомыми революционерами. Дела у них налаживались: кронпринц активно участвовал во всех собраниях, делился идеями, писал статьи. Он даже предлагал укрытия, потому как его отец активно пытался найти бунтовщиков. Ночами же я вселял в него сладостные надежды. Вот он, Рудольф, получает корону из рук матери, которая с улыбкой и одобрением смотрит на него. Вокруг же люди кричат его имя, славят и называют освободителем.