Осколки

Казалось им нету конца. Солнце уже опустилось за горизонт, оставив лишь кровавый мазок на западе, как раз там, где горы погружались в густые леса. Окрестности окутал сумрак, и полыхающие со всех сторон факелы едва ли могли его развеять. Скорее напротив, длинные уродливые тени нагоняли ещё больший ужас в глазах обречённых. Они шли почти в полной тишине. Крестьяне, шахтеры, лесорубы и прочие обитатели ближайших деревень торопливо шагали, суетливо озираясь и прижимаясь друг к другу. Никто не бежал, да и не смог бы: ворота замка были весьма узкими, телега проедет - не более. Но и телег не было. Люди покидали дома в спешке, успев прихватить только самое ценное и то, что можно унести в руках, в мешках на плече или в корзинке под локтем. Их гнал страх и ужас. Чума, что охватила земли королевства, не убивала, не калечила и не мучила. Она просто отнимала рассудок. Был человек, и вот в одночасье он кто-то другой, неведомый и страшный. Церковь твердила, что это нашествие демонов, что врата ада разверзлись, выпустив армию преисподней бродить по земле и пожирать души грешников. Чушь конечно, но большинство верило. Герриан поёжился и поднял ворот своего плаща, да и шапку натянул пониже. Крепостная стена, на которой он расположился, продувалась всеми ветрами, однако только отсюда можно было воочию наблюдать за происходящим внутри и вне замка. Холодало, и следовало бы укрыться в теплых чертогах крепости, но ему хотелось лично проконтролировать, чтобы все успели пройти сквозь ворота, и убедиться, что стража не поддастся общей панике и не захлопнет их. Это и пугало. Пугало, что его собственные люди верили во все эти бредни и могли совершить опрометчивые поступки. Страх превращает людей в животных не хуже вина. Но Герриан этого не допустит, не допустит произвола и паники: это его замок и уж с толпой беженцев он сумеет справиться. А вот о чем действительно стоило беспокоиться, так это о проникновении заразы за стены крепости. Инфицированные или, как говорил священник, одержимые ничем не отличались от людей, вернее, не выделялись из толпы, и распознать их можно было лишь по речам, которые те вели. Сам же Герриан одержимых не видел и знал о них лишь из многочисленных рассказов, докладов и сплетен. Однако, народ просто с ума посходил. Люди массово покидали родные края, бросали дома и бежали в крупные поселения, в том числе и в его замок, в надежде отсидеться, пока чума не минует. Вот только если кто-то из них принес её с собой, то крепость рискует превратиться в инкубатор для инфекции. — Милорд, вы целы? — за спиной послышался хрипловатый голос Эскера - интенданта и верного наставника. Именно он организовал и возглавил перемещение всех этих людей, и сейчас, когда почти все беженцы оказались в относительной безопасности, поднялся к своему повелителю. — Естественно! Эскер, я с этой стены уже пару часов не слезаю, что мне может угрожать? Разве что жопу отморожу. — Герриан повернулся и смерил учителя подозрительным взглядом, словно тот нес какую-то околесицу. Однако старик нисколько не смутился, а, наоборот, облегчённо выдохнул и подошел ближе, практически вплотную. — Просто проверяю, хворь бывает очень коварной, Ваша милость. — полушёпотом отозвался интендант. Он был на голову ниже своего ученика и раза в два шире. Длинную, густую бороду уже во всю охватила седина, но ловкости и прыти в учителе ещё хватало, чтобы дать фору любому кадету. — По-твоему я похож на больного? — раздраженно отмахнулся Герриан. — Милорд, хворь невероятно хитра! Мы поймали одержимого, и если бы Рудус не указал на него, то я бы в жизни не отличил его от обычного человека. — Всё настолько плохо? — нахмурился парень. — Не мне судить, но учёный муж рекомендовал проверять всех вокруг и никому не верить. — Эскер подошел к краю стены и, протиснувшись между зубцами, выглянул наружу. Ворота уже опустились, а выставленный караул вовсю нёс дозор, получив крайне чёткие указания этой ночью: их не должны застать врасплох. — Что? Да это безумие какое-то! Где он? Я хочу с ним поговорить. — В лагере, милорд, у реки. Он решил не вести пленника в замок, чтобы не подвергать никого опасности. — Хоть на это у него мозгов хватило. — Герриан начинал потихоньку остывать, но решимости встретиться с алхимиком и устроить ему разнос ничуть не убавилось. Учёный муж частенько подвергал опасности придворных своими безумными экспериментами. Будь то взрывы и языки пламени, вырывающиеся из его подвальной лаборатории, или же брезентовый "дракон", в которого ударила молния, чудом не спалив весь замок. Но на этот раз его "эксперимент" не доехал до ворот, вот только не факт, что это решение самого Рудуса, а не случайное стечение обстоятельств. — Седлай лошадей, Эскер, посмотрим, над чем он работает. — Как пожелаете, милорд, но я вас предупредил, — угрюмо согласился старик и, заложив руки за спину, направился в сторону конюшни.

***

Лагерь освещался костром. Сложенные конусом поленья трещали и пыхтели, давая тепло для дюжины палаток, в которых разместились разведчики и стражи. Обычно люди грелись у огня, готовили еду и травили байки, но сейчас было пусто. Однако, казалось так только на первый взгляд: бесноватые языки пламени то и дело выхватывали из темноты силуэты людей, тревожно озирающихся. Герриану было не по себе за стенами замка, ведь за последние дни он наслушался столько ужасов и сплетен, что у неграмотного крестьянина поджилки бы тряслись, но, как человеку образованному, ему следовало не верить в глупые россказни, а полагаться исключительно на свои знания. Хотя сказать гораздо проще, чем сделать. Он на мгновенье замер, прислушиваясь. Кроме треска костра никаких других звуков не было: ни голосов, ни смеха, ни житейской возни. Даже луна пугливо скрылась за чёрными тучами, не желая видеть переполненных страхом людей. Под копытами лошади гулко гремела речная галька, оповещая часовых о приближении гостей. Герриан натянул поводья, и его белый, как снег, конь остановился, недовольно пыхтя. Он потуже затянул воротник длинной куртки, которую схватил вместо насквозь промокшего плаща. Собираясь в полуночную прогулку, он рассчитывал, что в низинных лесах будет не так холодно. Однако надежды не оправдались, и мороз начинал пробираться сквозь одежду, парень поёжился и спрыгнул. Его никто не встретил, никто не подошёл и не доложил о ситуации, будто их и вовсе не приняли за своих. В лагере отчётливо чувствовалась тревога и отчужденность, словно вот-вот должна была разразиться неведомая буря. — Он вон в той палатке, — Эскер соскочил с лошади и, положив ладонь на эфес своего меча, подошёл к ученику. — Я пойду разузнаю, что тут к чему, а то мало ли, какие дела могли случиться. Старик вразвалочку зашагал прочь, оставив своего господина в компании двух стражников, прибывших вместе с ними. Герриан хорошо их знал, отличные ребята, не раз показавшие себя в сложных ситуациях и потому заслужившие доверие и честь всегда быть рядом. А повод подворачивался довольно часто. Когда ты не совпадаешь с представлениями народа о своем Лорде, то всегда найдется дюжина-другая недостатков, которые можно посмаковать за кружкой пива в таверне. А у него таковых имелось в избытке. Это конечно же и возраст, - уж слишком юн был правитель, - хотя иные вторили, что парню уже бороду пора носить, а он все еще не женат. «На голову выше остальных; слишком высоко держит нос; осанка, прям как у короля; а сестрица справилась бы лучше», - подобное приходилось слышать чуть ли не каждый день, однако самые частые смешки были обращены к его ушам. — Останьтесь здесь, — приказал Герриан и, посильнее натянув шапку, пошел по следам Эскера. Интересно, каким люди видят его сейчас? Безумцем, рискнувшим бросить вызов неведомым силам, или всё же своим господином, приехавшим проведать солдат, несмотря на грозящую опасность? — Всё спокойно, милорд, интендант доложил, что никаких происшествий не было, — Эскер говорил вполне спокойно и уверенно, вот только даже в голосе бывалого солдата звучало напряжение и некая тревога, да и руку с эфеса меча он так и не убрал, — здесь нечего бояться, милорд. — Я и не боюсь, — сдавленно ответил Герриан, всматриваясь в сумрак, выискивая хоть какие-то признаки жизни, — это природная настороженность. — Конечно, милорд, идёмте, учёный вон в той палатке. - старик подозвал двоих солдат, что сопровождали их, и велел быть начеку, а сам неспешно направился ко входу. — Проснись, Рудус, и откупоривай бутылку лучшего эля! — Эскер бесцеремонно ворвался внутрь, оттолкнув со своего пути охранявшего вход солдата, вознамерившегося было сообщить о визитёрах. — Ваша милость, — учёный как раз сидел за столом и изучал рукописные тексты, как книжные, так и полусгнившие свитки забытых времен. Над его головой нависала громоздкая люстра, утыканная горой свечей, смотрящаяся чужеродной в довольно маленькой палатке. При виде старика он улыбнулся, весьма радушно поглядев на того поверх толстых очков. А когда вслед вошел и Герриан, то поспешно поднялся со скрипучего стула и вышел из-за стола, придерживая живот, дабы случайно не смахнуть документы и реликвии, — почему же вы не известили меня о своём прибытии? Я бы подготовился, отдал распоряжения… Рудус был невысокого роста, чуть сутулый и в меру упитанный. На вид ему было под сорок, но седина ещё не тронула его волосы, а может он просто маскировал её с помощью зелий и заклинаний. Учёный не скрывал своей приверженности к магам и часто пользовался их методами и знаниями, дабы получить желаемый эффект. Например, для того, чтобы изготовить чудаковатый агрегат из дерева и стихийной магией заставить тот двигаться, попутно рассказывая, как замечательно было бы построить такой в натуральную величину. Последние годы его место было при королевском дворе, но прознав про неведомую хворь, он мигом примчался в родные края с горящими от любопытства глазами. — Прекрати, Рудус, мы по срочному делу! Налей выпить и выкладывай, что у тебя есть по этому... как его... инциденту! — Эскер бегло осмотрел "хоромы" и остановил свой взгляд на широком, громоздком сундуке, и пока учёный подтаскивал более важному гостю походный стул, как ребенок взгромоздился на жёсткую, дубовую крышку. — Инциденту? — изумился Рудус, театрально разведя руками и морща нос. — Ох, ваша светлость желает знать о чуме? — он опустил взгляд, соображая, что же ему делать, как подать собранные им сведения и выводы, да ещё в удобоваримой форме. Было бы у него время - непременно написал бы простую и понятную речь, да проверил бы её на каком-нибудь холопе, как постоянно делал при дворе, а тут придётся импровизировать. — О чуме расскажешь в другой раз и при других обстоятельствах, лучше поведай о пленнике, из-за него мы здесь. Ты его изучил? Слухи правдивы? — Эскер кажется готов был душу вытрясти из учёного: десятилетия работы с солдатами и слугами давали о себе знать. — Рудус, — наконец подал голос Герриан. Он так и остался стоять, лишь стянул с себя перчатки и кинул на сиденье, — у меня полный замок беженцев, напуганных до полусмерти. Ты прекрасно знаешь, до чего может довести страх неграмотных крестьян. Сейчас они трясутся и жмутся друг к другу, а завтра уже жгут ведьм на кострах. Мне донесли о пленнике, одержимом, зараженном, инфицированным, называй, как хочешь. Но изволь объяснить, что ты узнал и насколько всё серьёзно? — Милорд, — учёный озадаченно почесал затылок, собираясь с мыслями, — мне сложно сделать выводы по единственному случаю, вернее... единственному, попавшему мне в руки. Если позволите, я отниму у вас время и начну с самого начала, - он вопросительно посмотрел на своего господина, и тот одобрительно кивнул, - где-то месяц назад, как раз на кровавую луну, в одной из деревень Норфленда начали происходить странные события. — Подмены? Ты про подмены говоришь? - оживился Эскер, явно скучая или же, наоборот, пытаясь достать учёного, дабы тот его отослал или наконец принес чарку эля. — Не перебивай! Но да, в народе прозвали их подменами. Милорд, вы наверняка и сами слышали эту историю, но, позвольте, я выскажу свое видение этого явления, — Рудус неожиданно резко для своей комплекции крутанулся на пятках и вернулся к столу. Пару секунд он перебирал свитки со своими записями, пока наконец не нашёл нужный, — кхм, мне удалось допросить королевских гвардейцев, отправленных на расследование... инцидента, — на последнем слове учёный покосился на Эскера, который уже было хотел вставить свои пять медяков, но данная провокация была пресечена, — так вот, они утверждают, что столкнулись с одержимостью демонами, это подтвердил и прикреплённый к ним послушник. — И как оно проявляется, люди плюются огнем, лазают по потолку? Ты нам давай конкретику! Как этих тварей вычислить? Вот ежели перед тобой стоит ободранный крестьянин, как понять? Может, глаза красным горят? — Увы, Эскер, если бы всё было так просто, если бы... — Рудус театрально вздохнул и снова уткнулся носом в пергамент. — Первыми жертвами недуга стали два паренька. Подрались они, значит, из-за девчонки, да довольно сильно друг друга поколотили, причем так, что пришлось обоих тащить к лекарю. Тот, осмотрев, записал, что у ребят кружение головы, и оставил их у себя, дабы те не получили ещё раз, уже от родителей. Это как раз и была та самая ночь. Однако, позвольте заметить, что я не разделяю всех этих верований в нечистую силу и не считаю Красную луну каким-то мистическим явлением, всё это вполне можно объяснить научными законами... — И всё же, — внезапно вмешался Герриан. Голос его был спокойным, правда, отнюдь не из-за железных нервов. За этот длинный, напряжённый день, он довольно сильно устал, вымотался и желал поскорее вернуться в замок и плюхнуться головой в подушку, — ночь на дворе, день был тяжелым. Вернёмся к болезни. — Конечно, милорд, — учёный встрепенулся, поправил очки и пробежался взглядом по тексту. — Симптомы, о которых вы желаете знать, проявились сразу же, можно сказать, в одночасье. Лекарь проснулся от того, что парнишки дико кричали, говорили непонятные слова, бились в истерике. Он решил, что всё дело в ушибе головы, но потом появились новые признаки. Ребята не помнили своих имен, более того, они вообще ничего не помнили о себе, семье, родном городе. Вместо этого из их уст звучали странные имена и названия, да и вели они себя абсолютно иначе, — Рудус остановился и, взяв со стола кружку, быстро опустошил её, после чего продолжил. — Священник тут же распознал в них одержимых и произвел соответствующие обряды, — он громко выдохнул и отложил свиток на стол. — И всё? — изумился Эскер, соскочив с сундука, разминая ноги. — Типа бормотали что-то невнятное, и на этом основании их бесами назвать? — Помогло? — Герриан снова перевёл внимание на себя, предотвратив очередное столкновение. — Детей вылечили? — Не совсем, — Рудус почесал лоб и посмотрел на своего господина как-то чересчур угрюмо, — ничего не вышло, и ребят заперли в подвале, временами читая им молитвы и поливая камфорой. Тогда же и послали письмо в столицу. И тут уже была моя оплошность. Вместо того, чтобы пресечь эту чуму, я решил, что это бред, и король отправил абсолютно неподготовленных гвардейцев. К тому моменту, как они прибыли, в городе уже не осталось... людей. Все были поражены этим недугом. Более того, они самоорганизовались и принялись возводить стену из частокола, а прибывших солдат поначалу едва ли не прирезали. — А солдаты что? Навели порядок? Показали, кто тут власть? — оживился Эскер, ожидая непременно услышать о превосходной работе доблестных воинов. — Отнюдь, — отрезал ученый, наградив старика таким взглядом, что тот даже отвернулся. — Некоторые из заражённых смастерили весьма странное оружие, и даже пытались драться, правда, несколько изощрённым способом. Гвардейцы решили не ввязываться и не устраивать резню, вместо этого они провели разведку и вернулись в столицу. Правда, не все. — Как?! Неужели селяне их одолели? Да я ни за что не поверю, что какой-то… — Нет, — уже явно уставшим голосом прервал старика учёный, — они заразились, обезумели и примкнули к одержимым. А что же касается опасности этой инфекции, то по донесениям недельной давности уже две провинции охвачены этим недугом. — Брешешь! — огрызнулся Эскер, не желая верить в услышанное. — А пленный? — Герриан подобрал свои перчатки и принялся их натягивать, давая понять, что разговор окончен. — Пленный? А, да, он тут. Я посадил его в клетку, нужно провести пару опытов, чтобы понять, как бороться с этой напастью. Но не беспокойтесь, я вез его в свинцовом ящике, вероятность что кого-то заразил... — Я хочу его увидеть, — сухо отрезал Лорд. — Увидеть?! Что вы, милорд! Пока я не пойму, как передаётся это безумие, я не могу гарантировать вашу безопасность, — Рудус замахал руками и выпучил глаза: для него подобная неосторожность была поистине недопустима. — И всё же, — Герриан не собирался уступать. Он редко пользовался подобным правом, но порой приходилось отдавать приказы даже хорошо знакомым людям, включая тех, с кем рос. Это было неприятно, но необходимо. — Что же, как пожелаете, Милорд, — учёный совсем сник, но, тем не менее, прихватив пару свертков со стола и увесистую сумку, повёл гостей к своему трофею.

***

Под ногами похрустывала галька. Совсем рядом находилась река, и лагерь разбили на отмели, которая весной уходила под воду, но сейчас была сухой и надежной. Сами палатки расположили в два ряда, в них разместились солдаты, амуниция и продовольствие, а чуть поодаль, на отшибе, воздвигли навес, в котором и ютился пленник. Герриан шёл следом за учёным и ловил на себе тяжёлые взгляды солдат, провожавшие его до самой цели. Да, он понимал, чем рискует, и почему на него так смотрят, ведь срази эта хворь и его - вся провинция тут же погрузится в хаос, а этим парням и отцам семейств придётся драться за выживание. Но ему было любопытно: врага нужно знать в лицо, и даже если с ним что и случится, то сестра с радостью подберёт бразды правления. — Только близко к нему не подходите и лучше закройте лицо: инфекция может передаваться по воздуху, — не переставал бубнить Рудус. — И не ждите адекватного ответа: пленник очень странно говорит. — А ежели это бесы, то и одного взгляда хватит, - поддержал нагнетание атмосферы Эскер. — Честное слово, мне один монах в таверне рассказывал... — Помолчите оба! — оборвал их Герриан. Дальше они шли уже в тишине. Молодой лорд напрягся и сжал кулаки, благо, в темноте этого никто не увидел. Ему наконец-то стало страшно, страшно от того, что он сейчас увидит, что придётся говорить с тварью из самой преисподней. Да и возможность заражения также оставалась, пусть ему и не верилось в это. Что же, придётся полностью положиться на свои чувства, осторожность и веру. Наконец показались палатка и одинокий часовой, который при виде их заметно оживился. Эскер без церемоний отпихнул солдата и остановился прямо у входа, всматриваясь в щель между двумя кусками ткани, служившими подобием двери. Когда же он удостоверился, что никакой угрозы нет, то отбросил край полотна и вошел, проверяя на себе насколько безопасно то место, куда желает войти его господин. В детстве Герриана это дико раздражало, ведь вездесущий интендант постоянно срывал самые интересные приключения, шалости и открытия. Сейчас же он воспринимал это как должное, должное по статусу, а заодно и как способ продлить себе жизнь в опасном мире интриг и грызни знати. Парню пришлось наклонить голову, чтобы протиснуться в палатку, и не мудрено, ведь она была рассчитана на среднестатистического солдата, такого, как Эскер, вот только его господин был на голову выше. — Хм, да никак высшие чины пожаловали! Что, ваша светлость, казнить изволите? — отозвался пленник, едва они вошли, и улыбнулся, да так широко, что даже в тусклом свете лампы была видна кровь на зубах. Клетка, в которой он ютился, была совсем крошечной. От одной стенки до другой можно намерить едва ли полтора метра, да и в высоту та казалось не многим выше. Прутья деревянные, но пропитанные маслами, от чего сломать их мог только медведь или великан, если конечно их удалось бы туда запихнуть. — Видите, Милорд, он одержимый! Никакая это не болезнь! Сжечь бы его на костре, и сразу забыли бы про эту хворь, — Эскер тут же потянулся к своему мечу, но вовремя сдержался: негоже показывать страх перед своим лордом. — В Норфленде было тоже самое? — поинтересовался Герриан, пытаясь сохранить хладнокровие и рассмотреть узника получше. Пленник сидел на небольшом мешке соломы, положив локти на колени. На запястьях позвякивала толстая, тяжелая цепь, пресекающая любые попытки молниеносного рывка с выхватыванием ножа или меча. Что же касается внешности, то это был солдат, самый обыкновенный, с самым обыкновенным лицом, которое невозможно было выделить из толпы и которое совершенно не запомнится. Как и сказал Рудус, броню с зараженного сняли, впрочем, как и обувь и все металлические предметы, разве что коронки на зубах оставили. — Отнюдь, Милорд, — тут же отозвался учёный. — У данного субъекта более выражена… ох, как бы сказать... продуманность действий, его психика более стойкая. Возможно это связано со службой в армии. — Я вам не мешаю? — неожиданно для всех отозвался заключенный. — Да как ты смеешь хамить его светлости! Совсем страх потерял, холоп! — Эскер готов был налететь на узника и никакая клетка его бы не остановила. Но Герриан резким движением ухватил того за плечо и осадил. — Точно, костра тебе не миновать! — Да-да, весьма наслышан об этом мероприятии, — пленник прокашлялся и сплюнул на солому кровавый сгусток. — Думаете я вам помогать буду? Да нихера! Даже в цепях я много чего умею, морды разукрашу в два счета. А тебе, белобрысый, в первую очередь, и не посмотрю на то, что ребенок. — Милорд, не слушайте его, эти прутья сдержат медведя, да и его физические силы ничем не отличаются от человеческих. Мы ему три зуба выбили пока вязали. — Рудус попытался предложить гостям покинуть палатку, но не тут-то было. — Почему же, пусть говорит, если хочет. Например, расскажет о себе и что задумал. — Герриан сделал шаг вперед, от чего его свита испуганно ахнула. — Ха, бро, так не пойдет. Сначала выпусти, накорми да спать уложи, а уж потом вопросы, — пленник, морщась от боли, закинул руки за голову и вытянул ноги, а потом, в довершении, закрыл глаза и изобразил безмятежную улыбку. — Да я его прям здесь выпотрошу! — Эскер схватился за меч и лезвие уже готово было вырваться из ножен и сверкнуть в свете лампы, но его вовремя остановил суровый взгляд господина. Старик засопел и забурчал себе под нос какие-то проклятья, но всё же оставил оружие в покое. — Нет! — процедил Герриан, стиснув зубы. Несомненно, ему бросили вызов, а на такое простой "смертный" в здравом уме уж точно не решился бы. Тут явно попахивало безумием или одержимостью. С одним справится наука, а с другим магия и вера. Оба инструмента были в его распоряжении, нужно лишь подобрать верный. Парень сдержал свой гнев, сжав кулаки, да так, что кожаные перчатки заскрипели. Сделав шаг навстречу тому существу, что томилось в клетке, он взял себя в руки и вспомнил уроки дипломатии, которые с детства преподавались отцом. — Может в качестве жеста доброй воли назовешь свое имя? - А? Это можно, — беззаботно отозвался узник. — Зови меня... Феникс! — Феникс? — Герриан несколько опешил, совершенно не ожидая подобного заявления. А может, это намек? Вдруг внутри этого человека всё же сидит демон и таким образом пытается намекнуть на свою сущность, ведь Феникс - существо, сделанное из огня. Он повернул голову к Рудусу, и тот отрицательно замотал головой. - Именно! А чем не имя? Вполне себе. А теперь, уважаемые господа, с вашего позволения, время уже позднее, позвольте мне... — Узник говорил медленно, не сводя пристального взгляда со своих мучителей, а когда понял, что те не очень понимают о чем он, перешел на более грубую конкретику. — Короче, свалите нахрен отсюда, я спать хочу! Повисла тишина, в которой было слышно только грозное сопение Эскера, который готов был разгромить все вокруг и нарезать тонкой соломкой гаденыша в клетке. Но, пока рядом был его господин, старый солдат держал себя в руках. Герриан хотел было плюнуть узнику прямо в морду или, на худой конец, пнуть прутья решетки, но такое поведение не достойно Лорда, тем более в отношении челяди, поэтому он просто развернулся и молча покинул палатку. Снаружи было тихо, лишь костер потрескивал вдалеке, да часовой мялся в сторонке. Следом вышли и остальные. Эскер сразу же направился к лошадям, оставив своего господина наедине с учёным, как тот и просил. — Рудус, помнишь Нефритовую башню у дальней стены? У тебя там когда-то была мастерская, — задумчиво произнес Герриан, разминая пальцы, будто бы те онемели. Он смотрел куда-то вперед, не желая, а может, побаиваясь повернуться к учёному, поскольку тот непременно попытался бы отговорить молодого Лорда от затеянного им безумия. И ему будет крайне сложно не согласиться со старым учителем, ведь в конечном счете старик будет абсолютно прав. — Перевези пленника туда, соблюдая все меры предосторожности конечно. — Милорд! Да как же так? — учёный изумился. Даже не пытаясь протестовать, он закрыл руками лицо и потер переносицу. — Это чересчур опасно, я же не случайно разбил лагерь… — Где дюжина солдат может заразиться и разнести болезнь по округе, — перебил его парень, стараясь говорить уверенно и со знанием дела. — И то верно, — неожиданно согласился с ним Рудус, в секунду сникнув. — Но мы же не знаем, как хворь передаётся, что если… — У меня в замке три сотни беженцев, если хоть один из них болен, то заболеют все. Нам не одолеть эту чуму, не зная, что она из себя представляет. Увы, мы в любом случае проигрываем в скорости. — Он устало вздохнул, натянул шапку пониже и поежился. Изо рта вырвалось облачко белесого пара, предрекая скорое приближение зимы, а с ней и новые проблемы. — У тебя там будет больше возможностей и средств для изучения этого ... Феникса. — Возможно, вы правы, Милорд, — учёный обернулся к палатке и задумчиво осмотрел её. — Я всё сделаю. — Спасибо, — Герриан наконец повернулся к нему и даже положил ладонь ему на плечо. — Да помогут нам боги. — И наука, — прошептал Рудус, провожая взглядом лорда. — Добрых снов, Милорд. Герриан хотел было ответить взаимностью, но, увы, учёному предстояла долгая, бессонная ночь, полная работы и забот. Впрочем, едва ли он сам сможет уснуть после того, что видел и узнал. Если не сдержать эту заразу, то страна погрузится в хаос, если вообще не перестанет существовать. Но кто он такой, чтобы думать о целом королевстве? При дворе наверняка тоже озаботились этой проблемой и найдут ей достойное решение, а ему нужно только ждать и пытаться спасти то, что можно: замок и людей в нем. Но это завтра, сейчас ему нужно было выбросить из головы все эти мысли и насладиться затишьем перед бурей. Вернуться в замок, выпить отвара из горных трав и, закутавшись в одеяло, проспать до рассвета. Прекрасный план, который было бы неплохо воплотить в жизнь.