Осколки

Его разбудил крик петуха. Упрямая птица горланила, не умолкая, сидя на ветке раскидистой ивы, растущей у окна его покоев. Герриан закутался в одеяло с головой, упорно не желая признавать существование этого мира. Но потом послышались человеческие голоса, грубые и хриплые. Те самые люди, которых он накануне запустил в стены замка, видимо, теперь решили превратить обитель Лордов в деревенский рынок. В дверь робко постучались. Затем ещё раз. Парень откинул одеяло и страдальчески уставился в потолок, пытаясь примириться с неизбежным. И только после того, как это худо-бедно удалось, он разрешил прислуге войти. Это был паренек года на три младше его самого - сын одного из придворных, который, вынося ночной горшок, пытался подняться по карьерной лестнице. Герриан вылез из постели и с неохотой направился в ванную, где уже был поставлен кувшин с теплой водой, при этом совершенно по-детски подскакивая на мысочках на холодном каменном полу. Вчера он вернулся довольно поздно, когда прислуга уже спала, и будить её он не стал, а потому камин давно прогорел. После насыщенной ночной прогулки у него не было сил ни на что, поэтому, сбросив с себя одежду, парень просто плюхнулся в кровать и погрузился в крепкий сон. Теперь же весь этот бардак предстоит прибирать верному слуге, можно даже сказать, хранителю очага. Впрочем, через год-другой его сменит новый отпрыск очередного амбициозного многодетного вельможи, а этого паренька сосватают какой-нибудь красивой девушке, что непременно будет родом не из бедной семьи. Герриан умылся и попытался совладать с растрепанными волосами: светлыми, непослушными прядями, так и норовившими закрыть лицо. Они были слишком короткими, чтобы забрать их в хвост, и слишком длинными, чтобы волосы не лезли в глаза. Поэтому на выручку очень часто приходила шапка, которая, впрочем, скрывала ещё одну его особенность - острые уши, доставшиеся ему от матери и служащие предметом постоянных насмешек и косых взглядов. Хотя, в стенах замка все к ним привыкли, и можно было не стесняться демонстрировать свои «дефекты», как порой выражался отец. Соорудив некое подобие причёски, молодой лорд заглянул в гардеробную, надеясь найти там чистую одежду. Он часто слышал, что у приличных лордов и, тем более, у короля имелись отдельные слуги, готовые сделать что угодно, лишь бы их высочества лишний раз не утруждались, и чуть ли не портки им на голые задницы натягивали. Герриан подобное презирал. «Какой же из тебя правитель, если ты штаны самостоятельно надеть не можешь?», - рассуждал про себя парень, натягивая пресловутые портки. Впрочем, его сестра подобным не брезговала. Подпоясав широкую рубашку, он натянул сапоги и вышел в коридор, устремившись по винтовой лестнице вниз, туда, где уже закипала будничная жизнь. Хотя день только начинался, но предстояло решить множество проблем, большинство из которых стали следствием вчерашних событий. Первым делом парень заглянул к летописцу. Тот уже вовсю корпел над какой-то книгой, старательно выводя буквы ароматными чернилами. — Доброе утро! — весьма добродушно поприветствовал седовласого книгочея Герриан. — Доброе, милорд, — отозвался старик, даже не подняв голову. Что поделать: вся его жизнь проходила в книгах, манускриптах и фолиантах, которые активно собирались и складировались согласно последним веяниям королевской моды. Обходилось это весьма дорого, но нельзя было упасть в грязь лицом перед другими знатными домами. Особенно в преддверии грядущих семейных событий. — Есть ли письма? — Увы, милорд, гонцов по-прежнему не было. Ваша сестра уже прибегала и любопытствовала по этому вопросу. Бедняжка проснулась ни свет ни заря, — пожаловался книгочей, обмакнув острие гусиного пера в чернила. — И о чём же конкретно она любопытствовала? — Герриан облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Все, как и прежде, милорд. Пока не будет известий от вашего батюшки, ее сиятельство не успокоится, — старик принялся выводить узорчатые закорючки, приятно шкрябая по пергаменту. — В вашем возрасте, милорд, уже пора бы иметь тройку-другую ребятишек, да бороду по грудь. Но для вас годы не имеют такого значения, как для юной госпожи, вот она и переживает. — А где помощник? Где писарь? — осведомился парень, желая сменить тему неприятного разговора. — Ему нынче не здоровится, милорд, отправился к лекарю. Могу я его заменить? — Нет, ничего важного, не буду больше Вас отвлекать, — Герриану не хотелось рассказывать о своих тревогах и поступках летописцу, поскольку то, что влетало в его уши, с такой же скоростью вылетало из уст в сторону первого встречного. Другое дело - писарь, молодой парнишка, которому легко можно было доверить письмо и быть уверенным, что ни одна буква не превратится в слова. — Доброго дня, милорд, — бросил ему вдогонку старик, не отрываясь от своей крайне важной работы. Герриан ускорил шаг, едва ли не перепрыгивая через ступеньки на узких лестницах замка. Он буквально нутром чувствовал, как собравшееся за утренним столом семейство перемывает ему косточки, тем более, что поводов было предостаточно. Одна только минувшая ночь чего стоила. Как в глазах придворных выглядел его полуночный побег в леса, да ещё и приглашение сотни-другой крестьян погостить в стенах замка? Будь в государстве распространена практика советов, вече и прочих пережитков прошлого, его бы, как главного инициатора, воплотителя и, в особенности, вдохновителя, как минимум, выгнали с позором, а как максимум, повинуясь воле разгневанной знати, посадили на кол или бросили на арену к медведям. Умели же тогда развлекаться, не то, что сейчас. Парень остановился у двери, ведущей в столовую, и, чуть отдышавшись да поправив одежду и волосы, отворил тяжелые створы. В просторном светлом зале стало тихо, как на кладбище. Все присутствующие, замерев, смотрели на него, не произнося ни слова. Герриан внутри весь сжался, но, взяв себя в руки молча, проследовал к столу. Ощущение было мерзким, и хотелось, плюнув на всё, сбежать куда-нибудь подальше. Но это был его замок, его дом, и никто не посмеет его отсюда выгнать, по крайней мере, из тех, кто здесь собрался. Сегодня их было трое, тех, кто решил почтить своим присутствием молодого лорда, впрочем, то были члены семьи и особо приближённые особы. Он поприветствовал их и, извинившись за опоздание, занял свое место. Напротив него сидела младшая сестра Юна, существо крайне противоречивое и непостоянное. Дальше с неизменно армейской выправкой восседала Лидия, которую можно было бы назвать неофициальной мачехой и хранительницей домашнего очага, что, к слову, совершенно не мешало ей устанавливать свои правила и докучать остальным. Чуть дальше расположился святой отец, в чьём ведении была небольшая часовня, в которой тот проводил молитвы, устраивал проповеди и собирал подаяния. Священник уже давно стал частью семьи, знал все тайны и деяния домочадцев и не брезговал давать советы. Из всех присутствующих от него было меньше всего проблем и хлопот. Эскера тут сегодня не было: вояка и без того редко посещал трапезы знати, хотя имел на то полное право, заслуженное годами верной службы. — Ох, я сегодня проснулась от дикого шума, — первой нарушила тишину Лидия. Она театрально приложила ладонь ко лбу, намекая на мучившую её головную боль, — ума не приложу, как в таких условиях теперь спать. — А скоро от них еще и вонять начнет, — Юна угрюмо ковыряла вилкой в тарелке, старательно не поднимая глаз на сидящего напротив брата, — и блохи побегут. — Ах! Боже! Это же вы не всерьёз?! — Лидия уже была готова упасть без чувств, но решила ограничиться лишь аристократической бледностью кожи. Герриан недолюбливал эту особу, и то было вполне взаимно. Этой барышне уже давно перевалило за тридцать, но свежий воздух и толстый слой косметики прибавляли ей свежести и привлекательности, справляясь получше любой магии. Она появилась при дворе лет семь назад, прибыв из столицы, и незамедлительно принялась перекраивать уклад их жизни согласно последним веяниям моды. Случилось это почти сразу, как только их с Юной отец во второй раз овдовел. Однако, наученный горьким опытом или же просто от суеверности, сюзерен не стал заключать официального брака, возведя эту даму в ранг содержанки. Впрочем, некую пользу она всё же приносила, например, воспитывала сестру, обучая манерам и этикету, благо самого парня эта участь миновала. — Миледи, прошу вас, не стоит принимать всё так близко к сердцу, — наконец оживился придворный пастырь, до того с аппетитом уминавший запечённого фазана. — Близко к сердцу?! — изумилась Лидия, едва ли не воззвав руками к небесам. «Как-будто оно у нее есть», — подумал Герриан и, окинув взглядом предложенные яства, схватил ломоть хлеба. Аппетита у него не было - стоящая перед ним тарелка осталась пустая и девственно чистая. — Миледи, право, не стоит так беспокоиться, — Священник схватил кувшин и налил полный кубок взволнованной даме, — это чрезвычайно вредно для здоровья. Однако, мне известно, что учёный муж по имени Рудус изготовил для его величества настойку, которая буквально исцелила его больное сердце. О, он, кстати, на днях прибыл к нам, и я мог бы выведать у него пару рецептов оздоровления. — Рудус? Вы сказали Рудус, я не ослышалась? — при одном упоминании этого имени, Лидия буквально залилась краской. Однако, вовремя взяла себя в руки, и сделала вид, что ей просто нездоровится. — Именно так он и сказал, Лидия, — вмешался Герриан, бесцеремонно прервав беседу, да еще и с набитым ртом, за что получил полный упрёков взгляд фаворитки, — Рудус приехал в ночи, исключительно по важным делам. — Он виделся с отцом? — внезапно встрепенулась Юна. — Нет, — сухо отрезал Герриан, не отрывая глаз от сестры, — если бы он виделся с отцом, я бы сказал тебе об этом первой. Рудус прибыл вместе с беженцами. — И всё же, нельзя было впускать всю эту бедноту в стены замка! — вновь завелась Лидия, пытаясь сменить тему. — Хочу напомнить, что отец оставил ответственным меня. А поскольку мы здесь в полной безопасности, то я обязан позаботиться о тех, кто находится за пределами этих стен. И да, о крестьянах и бедняках, чей хлеб вы с таким удовольствием вкушаете, тоже. Вижу, что вам от этого некомфортно, но прошу проявить терпение. Лидия промолчала, с трудом подавив желание высказать всё, что она думает об этих идеях конкретно и о действиях юного лорда в частности. — Вы правы, милорд. Наше призвание — заботиться о тех, кто не в состоянии сделать этого сам, — священник неторопливо наполнил свой бокал и сделал небольшой глоток, причмокивая и смакуя приятные нотки молодого вина, — так повелел Господь. И, смею вас заверить, древние боги придерживались аналогичных взглядов. Та же богиня Этельфледа наставляла на самопожертвование господ, а простолюдинам велела уважать и почитать их. Герриан даже вздернул брови от неожиданности. Парень с детства любил слушать легенды о старых богах и знал их достаточно хорошо, но, увы, никак не мог припомнить, чтобы Этельфледа, богиня луны, произносила что-либо подобное. Однако, кто он такой, чтобы сомневаться в словах слуги господни? — А вам самим доводилось бывать в её монастыре? Ох, поверьте, это того стоит. Мне посчастливилось оказаться там в восходящую луну, в самый разгар паломничества. Смею заметить, что сам я не верю в древних богов и считаю сие увлечение ересью и богохульством! — его святейшество причастился глотком вина из серебряного кубка и закинув в рот пару виноградин продолжил. — Так вот, в ту ночь словно ангелы сошли с небес. Глаза статуи богини светились, как две звезды, таким холодным синеватым светом, какой не подстроишь свечами, зеркалами да лампами, все было взаправду. — Прямо так и светились? — восхитилась Лидия. — Именно, миледи! Вы же не станете думать, что я вам вру? Как можно было даже предположить подобное, право слово. Мне вообще возбраняется ложь, ибо Всевышний всё видит. Есть ещё забавный нюанс, те два камня, которые вставлены в глазницы статуи, добыты в пещерах недалеко отсюда... кажется, это была та самая «пещера дракона». Но утверждать не буду: давно я об этом читал. Кстати, как раз таки в библиотеке вашего батюшки, — он окинул взглядом сначала юного лорда, а потом и его сестру. — И светятся они каждую ночь? — настороженно поинтересовался Герриан, пристально вглядываясь в безмятежное лицо священника. — Да, но сильнее всего в полнолуние, ну, а в «Ночь кровавой луны» вообще сверкают так, что даже зажмуриваться приходится, дабы не ослепнуть. Чудо, не иначе. — Не иначе... — пробубнил себе под нос парень. В голове мигом возникла связь между кристаллами и нашествием одержимых. Мозаика начала складываться в чёткую картину, где одно явление порождало другое. Но если это действительно связано, то почему именно сейчас, почему раньше такого никогда не происходило? Или это всё-таки два не связанных между собой события? — А еще там неподалеку есть деревенька, где когда-то святой Теодор... — священник продолжал хвастаться своими познаниями королевства, что это грозило перерасти в подробный пересказ "боевых" подвигов молодости. Герриана же вся эта болтовня сбивала с мыслей и вызывала одно лишь раздражение. — Позвольте вас на сегодня покинуть: дела не терпят отлагательства, — парень отодвинул так и оставшуюся чистой тарелку и поднялся. — И то верно, милорд, благие дела требуют усилий и стараний, — отозвался святой отец. Была это ирония или сарказм, Герриану было уже всё-равно. Он, следуя правилам этикета, чуть поклонился и не спеша направился к неприметной двери, которая использовалась специально для таких вот побегов. Почему? Сразу за ней начинался коридор, соединяющий все части замка. Узкий и темный, он вел ко множеству небольших лестниц и переходов, через которые можно было незаметно попасть куда угодно. — Герриан! — окликнула его выскочившая следом Юна. Подобрав подол платья, она спешила к нему, пыхтя так, будто догоняла телегу с сокровищами. — Сестра, — удрученно отозвался парень, морально приготовившись выслушать новую порцию упреков потенциальной наследницы титула. — Может, объяснишь мне, почему у нас до сих пор нет вестей от отца? — она подошла вплотную и, скрестив руки на груди, впилась в него пристальным взглядом холодных голубых глаз. — Легко, — фыркнул Герриан, вставая в аналогичную позу. Ему было не привыкать вступать в словесные баталии с сестрой, из которых он обычно выходил победителем, однако, так бывало далеко не всегда, — Видишь ли, все гонцы, которых я отправляю, назад не возвращаются, поэтому мы ждем когда прибудут посланники из столицы или же сам отец. — Да чушь все это! Я тебе не верю! Это всё из-за наследства, признайся!? Ты хочешь присвоить титул себе, хоть и не имеешь на него права! Что, боишься, как бы папа не отправил тебя просиживать штаны в какую-нибудь пограничную крепость?! — Она верещала и верещала, громко, противно, как, впрочем, и положено молодой барышне с подобными замашками и амбициями. Последнее в ней упорно выращивала Лидия. — В таком случае, можешь взять карету, лучших лошадей, верных слуг и сама отправиться ко двору его величества. — Вот ещё! — надулась девчонка, плотно сжав пухлые губки. Выглядело это вполне забавно и непременно понравится её будущему супругу, которого отец обязательно привезёт для неё из столицы. — Оставить тебя тут одного, чтобы ты разбазарил моё наследство?! Парень закусил губу, дабы не сказать чего лишнего. Да и вообще, отвечать на подобные выпады было, уж как минимум, бесполезно, а как максимум - ниже его достоинства. Юне всюду мерещились заговоры, и этого он был не в силах исправить. Смерив сестру укоризненным взглядом, он просто пожал плечами и, как положено по этикету, чуть поклонившись зашагал прочь. — Я все Эскеру расскажу! Он-то меня послушает! — с досадой взвизгнула она. В такие моменты Герриану было особенно жалко, что сестра уже барышня взрослая и её нельзя зажать подмышкой да хорошенько отучить дерзить старшим, а в особенности любимому брату. Впрочем, недолго им осталось делить этот замок: совсем скоро кто-то из них покинет родной очаг. Погруженный в эти мысли, парень и не заметил, как оказался у берлоги старика Эскера. Ноги сами принесли его к учителю и советнику, в обществе которого он сейчас больше всего нуждался. В детстве ему нравилось без предупреждения вламываться в кабинет вояки с деревянным мечом в руках, сея смуту и разрушения. Теперь подобные шалости были непозволительны ни по возрасту, ни по статусу. Но всё же при виде до боли знакомого герба и царапин на двери на его лице непроизвольно появлялась улыбка, как призрак беззаботных времен. Герриан не стал стучать, а лишь чуть толкнул приоткрытую дверь и вошел. — Я отправил отряд в ближайшую деревню за продовольствием, не хватало, чтобы селяне ещё и бунт подняли с голодухи, — Эскер встретил его, сидя за столом перед грудой бумаг в компании кубка и почти догоревшего подсвечника. В самой комнате царил сумрак, а солнечный свет проникал тонкими столбиками, словно нож разрезал темноту. — Эскер, ты вообще спал? — Парень подошел и распахнул ставни на окнах, впуская жизнь и свежий воздух в святилище трофеев и боевых наград. — Конечно, милорд, целых полчаса, — старик сощурился и задул свечи. — Нужно отправить гонца в столицу, — Герриан плюхнулся в одно из кресел, напротив хозяина покоев, благо те были обиты мягкой тканью и вполне удобны, — может, хоть в этот раз повезет. — Я так понимаю, у Вас было приятное утро в обществе сестры? — Эскер ехидно улыбнулся и сделал большой глоток вина из кубка. Парень устало кивнул, и старик понимающе покачал головой. — Да, совсем в девках засиделась. Ну, а что тут поделаешь: ещё пару годков и можно будет списывать её в старые девы. Вот бедняжка и жаждет найти себе жениха. — Если у неё будет замок и титул, то мигом найдет, — Герриан опустил голову на руку, пытаясь унять тот рой мыслей, что сейчас бушевал в нём. — Милорд, Ваш батюшка за тем и отправился к королю, чтобы разрешить этот вопрос. Он будет просить его величество сделать Вас наследником. Я, конечно, ничего не смыслю в титулах и наследовании, но правда на вашей стороне, вы первенец! — Если бы только это имело значение... — угрюмо вымолвил парень. — Да полно вам, милорд! Юна, пусть и "чистых" кровей, но все же девчонка. Кто в здравом уме, простите, доверит бабе править? Это породит, как его... прецедент! А величеству оно надо? При его-то количестве отпрысков и прочей родни. Ну вот, Вам и не о чем беспокоиться, а гонца я отправлю. — Спасибо, Эскер. Кажется, ты тут единственный, кто на моей стороне. — Ой, это абсолютно не так, милорд. Просто хладнокровные гады любят тепло, а потому всегда норовят устроиться поближе к теплому боку. Не позволяйте им пить вашу кровь или... как там говорил этот Рудус? Лавировать, нет, маневрировать… а, черт с ним, Вы же меня поняли, милорд. — Конечно, Эскер. Кстати, а где Рудус? — кажется, ему стало чуточку лучше, и хотя старик вещал о простых вещах и истинах, но даже этих слов хватило, чтобы найти в себе силы подняться с этого кресла и заняться по-настоящему важными делами. — Он-то? Да в Нефритовой башне, где же ещё. Как и заказывали - перевезли всё ночью, в том числе и "это". Никто ничего не видел, были только проверенные люди. Но Вы бы навестили его, мало ли что там учёный муж мог учудить. Таких, как он, нельзя оставлять одних, а то, глядишь, устроят конец света. — Да, так пожалуй и сделаю, — Герриан вздохнул и поднялся. Оглядев еще раз комнату, которая буквально преобразилась в лучах солнца, стала более уютной и обжитой, он направился к выходу, — отдохни, Эскер, поспи как человек наконец. Может, ещё придется на днях прокатиться верхом, — парень кивнул старику и прикрыл за собой скрипучую дверь, услышав вдогонку традиционное «конечно, милорд».

***

На кухне ему наконец удалось позавтракать в относительной тишине и покое. Здесь всё шло своим чередом: кухарки и подмастерья занимались исключительно едой и не докучали оголодавшему отпрыску лорда. Конечно, еда была намного скромнее той, что подавалась на главный стол, но сейчас ему и простой кусок хлеба был в радость. Утолив свой голод, парень накинул плотную, почти высохшую после вчерашнего дождя куртку и нацепив шапку вышел через небольшую дверь, которой пользовалась исключительно прислуга. Его уже ждали двое стражников, которых заботливо подослал Эскер. Да, тех самых, что сопровождали их вчера. Неизвестно, чем их потчевали в казармах, но выглядели служаки весьма бодро и весело, даже и не скажешь, что ночь у них была бессонной. Герриан традиционно смерил их недовольным взглядом и велел не ходить за ним, а присмотреть за сестрой и придворными. Его слово пока ещё было решающим, и пусть старый вояка потом ему все уши прожужжит про "безопасность его светлости", но солдаты подчинились, и, кажется, не без облегчения. Внутренний двор просто кишел крестьянами. Они без всяких стеснений занимались своими обычными делами: делились сплетнями, нянчили детей, ругались, готовили еду и, естественно, гадили. Поэтому отхожие места просто вырыли вдоль внешней стены и прикрыли брезентом, чтобы уж слишком не смущать стражников и чересчур нежных придворных дам. С одной стороны - это помогло: видно действительно ничего не было, однако то, чем там занимались отлично чувствовалось независимо от расстояния и расположения окон замка. Даже в свои лучшие времена эти стены не вмещали больше сотни солдат, а армии времен "мракоборчества" с почётом и комфортом располагались лагерем за воротами. А теперь тут ютятся добрых три сотни селян, ещё вчера дрожащие от страха и готовые на всё, лишь бы найти пристанище. Сейчас эти же люди хозяйничали здесь так, будто решили обосноваться всерьёз и надолго. Герриан внимательно и не без презрения окинул взглядом это смердящее сборище, которое ему взбрело в голову спасать, и зашагал вниз по ступенькам. Их было ровно полсотни, ступеньки, выдолбленные из отборного гранита и аккуратно уложенные в строгую чуть закрученную лестницу, соединяли двери замка и сад внутреннего двора. Вот только от сада уже давно ничего не осталось: никто из дворцовых обитателей не горел желанием уделять ему время. Впрочем, теперь всё зеленое и живое было поглощено и изуродовано лагерем беженцев. Но то была лишь часть сада, его вторая половина отделялась старой деревянной стеной, поросшей лишайником и мхом. Именно это сооружение теперь и спасало немногочисленную растительность замка от селян. На воротах висел замок, старый и проржавевший, однако сколько Герриан себя помнил, никаких проблем с его открыванием не возникало. Вот и сейчас, он повернул ключ и отворив тяжелую дверь из плотной лиственницы вошел в зелёное буйство. Здесь жила магия. Если все остальные части замка было полностью выскоблены, как того требовали нормы приличия и безопасности, то здесь царствовала мать природа. Через сад тянулась каменная дорожка, выложенная плоскими серыми булыжниками, в стыках которых пробивалась всё ещё зелёная трава. Вокруг же царило разнотравье по пояс высотой, многие годы не знавшее острого лезвия косы. Под ногами шуршали рыжие полёвки, временами замирая на месте, и, словно опомнившись, резко бросались в заросли, попискивая и вереща. Над всем этим безобразием царственно нависал могучий дуб, видевший не одно поколение правителей замка. А следом за ним, выглядывая из густой кроны, красовалась Нефритовая башня, высотой в три лестничных пролёта. Ещё в детстве Рудус поведал интересный факт, что крыша этого сооружения отнюдь не из дорогого и редкого нефрита, а из самых обычных медных листов. Просто с течением времени, под действием дождей и снега, металл окислился, одевшись в зеленовато-синие разводы. Вот так одним простым объяснением учёный разрушил всю магию этой постройки. Дверь оказалась незапертой, более того, даже часового поставить не удосужились. Или он всё же когда-то был? Парень спустился по тёмной винтовой лестнице, освещаемой редкими окнами, в которые разве что кошка могла пролезть. Здесь уже много лет обитали лишь пауки да крысы и внезапное появление людей было им вовсе не по вкусу. Каменные стены покрывала бледная плесень, а на сводах собирался конденсат, медленно, но верно превращаясь в сталактиты. Воздух тут был прохладен и наполнен ароматами грибов и штукатурки. Несомненно, летом здесь вполне можно было укрыться от зноя, но сейчас, поздней осенью, тут было холодно, как на вершине высочайших гор. Герриан ухватился за увесистое кольцо на толстой дубовой двери и хотел было уже постучать, но остановился в последний момент. По ту сторону царила тишина, а это, в большинстве случаев, не предвещало ничего хорошего. Как на зло, у него не оказалось никакого оружия: ни меча, ни кинжала, да хоть обыкновенной палки, на худой конец. Придётся защищаться голыми руками, - в чем парень, увы, не был силен, - или же тем, что просто подвернётся под руку. Дверь тихонько скрипнула. Сколько прошло времени, а смазка на петлях держалась, вот что значит, делали на века. Он медленно переступил через порог и огляделся. Комната была просторной, со множеством ниш и закутков, и с предательски низкими арочными сводами. Видимо, с момента последнего своего визита в эти катакомбы Герриан несколько подрос. В дальнем углу уже догорал камин, а на стенах коптили масляные лампы, разбрасывая узорчатые тени. Мебели практически не было, за исключением пары сундуков и массивного стола в центре, за которым и находился Рудус. Точнее, ученый на нем лежал, безвольно свесив руку. На мгновение ему почудилось страшное. Что если пленник сбежал, придушив при этом учёного мужа и обезоружив часового? А если ещё и переоделся в его форму, то и вообще мог свободно разгуливать по замку. Сердце его сжалось, но Герриан сделал шаг к столу, настороженно вслушиваясь. Затем еще один. И тут послышалось сопение, довольное и безмятежное. Чертыхнувшись, он стянул со своей головы шапку и со всей силы швырнул ее в учёного, от чего тот мигом вскочил, едва не опрокинув стол. — Ох, милорд, это вы?! — облегчённо выдохнул Рудус, приглаживая рукой растрёпанные волосы. — Напугали, честное слово. — Вот именно, это я! Где часовой? Где стража? Рудус, ты что творишь, совсем об осторожности позабыл?! — Герриан был зол, зол в первую очередь на себя за то, что придумал и втянул в эту затею других, ну, и на учёного, конечно же: ведь его беспечность могла стоить ему жизни. — Милорд, солдаты устали: они не спали всю ночь. Проявите сострадание, пусть ребята отдохнут. — А пленник где? — сквозь зубы процедил парень, пытаясь успокоиться. Получалось совсем плохо, а ведь лорду положено было держать себя в руках, какой бы кошмар не творился вокруг. Что же, эту проверку он уже провалил. — Пленник? Ах, да! Он здесь... — учёный суетливо завертелся на месте, будто вспоминая куда поставил склянку с очередным опытом. А потом внезапно замер и с видом глубокого озарения засеменил к одной из ниш, закрытой тканью от палатки. — Он тут, ваша светлость! — Рудус театрально отдёрнул занавес, за которым находилась довольно просторная клетка с металлическими прутьями и подобием лежанки. — И как он? Рассказал что-нибудь? — Ничего, милорд, как и раньше только ныл, жаловался и поносил всех почем зря. — Это неприемлемо, — прошипел Герриан, всё так же безрезультатно пытаясь совладать с эмоциями. Ох, как же ему сейчас хотелось кричать, брызгать слюной и крушить мебель. Его внутренний огонь так и норовил вырваться, да ещё и спину ломило от всех тех проблем, что навалились на его неподготовленные плечи. Но в итоге он лишь пнул ногой прут решетки. Звонко пнул, от души. — Эй, ты! Хватит спать, разговор есть! — Я почиваю на роскошной кровати, не видишь что ли?! По сравнению с предыдущими покоями, это можно сказать апартаменты настоящего лорда, — пробубнил пленник, даже не повернувшись к гостю, а лишь дёрнув плечом, словно отгоняя севшую на него муху. — Чего хотел? Или пришёл снова допрашивать да глумиться? — Да... — Герриан застыл, прикусив губу, из последних сил сдерживаясь. Он прекрасно понимал, что своим гневом сделает только хуже. Тут нужна более тонкая игра, но хватит ли у него сил совладать с собой? — Если хочешь сегодня получить армейский паёк, то, думаю, стоит со мной поговорить. — Слышал я про местную баланду, нашел чем искусить. То ли дело наш паёк, там и тушёнка и сгущёнка... — Феникс наконец открыл глаза и вяло, без особого энтузиазма, повернулся к гостю и тут же замер. Целую секунду он смотрел не моргая и даже разинув рот. И вдруг расплылся в абсолютно детской улыбке. — Мать твою! Да ты эльф?! А уши настоящие? Потрогать можно? Герриана эта реакция обескуражила, вогнав в самый настоящий ступор. Он просто не знал, как на такое реагировать. Ему и хотелось разозлиться, но совершенно потрясенные и сияющие глаза узника не излучали и капли агрессии. Впервые его не оскорбляли, тыча пальцем в сторону ушей, а наоборот - изумлялись, радовались, и от этого становилось не по себе. — У моего друга это любимая раса в играх, вот бы увидеть его лицо... а ведь если расскажу ни за что не поверит! — пленник продолжал сиять от счастья и, казалось, готов был протянуть руку сквозь прутья и потрепать лорда за уши. — Это тебе не игра! Все серьёзней, чем ты думаешь. Назови мне хоть одну причину не вздернуть тебя на ближайшем дереве или не спалить на костре? — вернув себе самообладание, он подошел вплотную к решётке и, поднеся ладонь к прутьям, простым щелчком явил самый что ни на есть настоящий огонь. Пламя вырывалось из его руки, обволакивая пальцы и излучая жар. Пленник дернулся в сторону и вжался в противоположный конец своей клетки. В его глазах сверкал испуг, совершенно искренний, звериный испуг. — Милорд! — Рудус взволновано подбежал к лорду, старательно отстраняясь от обжигающего трюка. — Не стоит прибегать к столь радикальным методам, у меня найдется пара скляночек с "зельем правды". — Спасибо за совет, — огрызнулся Герриан и, сжав пальцы в кулак, потушил огонь. Учёный был прав: это не выход, запугиванием делу не поможешь, есть и другие, более мотивирующие и гуманные способы допроса. Да и использование магии на глазах одержимого было излишним. Нет, даже недопустимым. Тут он вспылил, позволил эмоциям возобладать над разумом, а это до добра не доводит. Впрочем, простая стихийная магия не возбранялась, более того, даже поощрялась на домашних посиделках в узком кругу и исключительно в увеселительных целях. Другое дело, более серьезные игры с мирозданием. Например, провидение и ясновидение. Но то было прерогативой церкви и её пророков. А простому смертному за заглядывание в будущее или прошлое грозил праведный гнев и искупление на костре. Какое-то время одержимый настороженно посматривал на своих надзирателей, а потом вдруг резко переменился в лице. Ужас сменился гневом и решительностью, но прошла еще секунда и от эмоций не осталось и следа. Перед ними вновь предстал невозмутимый и готовый дать отпор каждому пленник. — Эту кашу вы заварили! Думаешь нам нравится то, что происходит? Мы не исчадия ада, как вам хочется думать. Мы такие же люди, живущие своей жизнью, и тоже не в восторге от всей этой... канители. — Феникс подошёл ближе и ухватившись за прутья попытался просунуть голову. — Слушай, ты вроде смышлёный малый, думаю, мы можем помочь друг другу, — он улыбнулся, демонстрируя дырки от свежевыбитых зубов. Его слова казались вполне искренними и отнюдь не лишенными логики, но шестое чувство упорно требовало не верить в эти россказни. — Милорд… — Я слушаю! — оборвал он Рудуса, который несомненно собирался вставить весьма разумный аргумент в пользу отказа от сотрудничества с демоном. — Я знаю, что источник всей этой херни где-то неподалеку, пара десятков миль, не больше. Мы выявили закономерности, связанные с радиусом воздействия этой... магии. — Последнее слово пленник произнес с большой натяжкой, словно вынужденно примирялся с фактом существования упомянутой субстанции. — Чем ближе к источнику, тем чаще происходят эти... "замещения". Если я правильно представляю структуру вашего мира, то это может быть некий "маяк", возможно некий предмет. Ну, там артефакт, руна… — Кристалл? — Да! Кристалл вообще идеально... Постой-ка! Ты что-то знаешь? — Да нет, абсолютно ничего, тебе показалось, — произнес наигранно безразличным тоном Герриан и повернулся к нему спиной, как-будто собираясь уйти. — Стой, гавнюк! — выкрикнул пленник, заглотив наживку. — Богом клянусь, я тебя достану! Стой! Расскажи, что знаешь, я в долгу не останусь, обещаю! — И что же ты можешь мне предложить? — молодой лорд чуть развернулся к заключённому, намекая на свою легкую заинтересованность. — Милорд… — Заткнись, старик! Короче, проси, что угодно, расскажу всё, что знаю! Могу показать пару фокусов, типа научных. Научить паре трюков, ну, типа из кунг… джиу, а, чёрт, вы же валенки в этом плане. Ну, чувак, войди в положение. — Ну давай проверим твое доброе и искреннее намерение помогать. — Герриан схватил стул и поставил его напротив клетки. Взяв со стола учёного раскупоренную бутылку вина, он уселся перед Фениксом, демонстрируя, кто тут хозяин положения. — Что ты знаешь о кристаллах? — Эм, не много. Ну, то есть... да блин, короче, эти штуки светятся и издают такой звук, наподобие жужжания, как от электрических проводов, они вибрируют с определенной частотой. И что-то там с квантовой нестабильностью... — пленник на мгновение поник, очевидно и сам запутался в той лжи, что нёс. — В общем, все кристаллы связаны, они получают сигнал и транслируют его друг другу, как огромные резонаторы. Но мы убеждены, что у этого явления есть источник, некий передатчик или генератор энергии. Ну... как бы вот. — Ясно. — Герриан поднялся, вернул бутылку и стул на место и направился к выходу. — Пацан, да стой же ты! Я просто не силен во всей этой научной хрени, говорю, как запомнил, да чтоб тебя! Ну что мне, на колени перед тобой встать? Да запросто… — Если увидишь, узнать эти кристаллы сможешь? — он замер в проходе, даже не повернувшись к Фениксу. Его раздражали подобные сцены унижения и самобичевания ради заветной цели. — Да! Конечно узнаю! — радостным воплем отозвался пленник. — У тебя они есть? Здесь, в замке? — Я подумаю над твоими словами,— Герриан был серьёзен и старался говорить спокойно и безразлично, скрывая свое презрение к этому безумцу. — Рудус, пройдемся.

***

— Ты что-нибудь понял из его слов? — Герриан уселся на торчащий из земли корень огромного старого дуба и принялся рассматривать жухлые листья, шуршащие на ветру. — Он сказал много странных и непонятных слов, милорд, но в целом, да, понял. — Рудус несколько смущённо улыбнулся. — Кристаллы, о которых он говорил… кажется они из "Стеклянной пещеры", — угрюмо констатировал парень, переведя взгляд на сине-зелёную крышу башни. В его голове всё давно сошлось, но верить в это отнюдь не хотелось. Ведь если всё действительно так, то как со всем этим справиться? И можно ли доверять Фениксу? Гарантий, что этот демон его не обманет или не предаст не было никаких. Но понятно было одно: нужно что-то делать, нельзя до бесконечности прятаться в каменной клетке. — Милорд, туда уже пару столетий никто не решался зайти, с того самого момента, как там поселился дракон, вернее, так говорится в сказаниях. Но почему вы подумали, что кристаллы именно оттуда? Рудников в округе достаточно много. — В библиотеке отца хранится свиток, и в нём сказано, что глаза статуи в святилище Этельфледы сделаны из камней, найденных в этой самой пещере. А угадай, где находится этот храм? — Герриан перевёл взгляд на учёного, ожидая от того ответа на этот достаточно риторический вопрос. — В Норфленде, — подытожил Рудус, буквально сверкая глазами. Было видно, как в его голове проносятся мысли, а факты складываются в стройную теорию. — Боги! Если эти кристаллы действительно связаны в единую сеть... то да, всё могло начаться именно там, а потом распространиться по округе. Но в чем причина этого? — Дракон? — продолжил развивать своё предположение Герриан. Подобная мысль его угнетала, и пусть он никогда не видел драконов, да и следов их существования тоже, но сама возможность подобного явления пробуждала в нём первобытный страх. Тот самый ужас, от которого хотелось бежать, вопить и забиться в нору, дрожа, как испуганный ребенок. — Это всё глупые россказни! Этих зверей не существует и по законам природы существовать не может. — Учёный не на шутку взбеленился; оставалось еще упомянуть мифическую черепаху и слонов, чтобы окончательно вывести его из себя. — Однако, проблема есть, и вот, кажется, её источник, — достаточно мягко возразил парень, возвращая учёного мужа к насущным вопросам. — И если дело только в кристаллах, то сможешь ли ты найти способ решить эту проблему? — Решить? Милорд, решить можно любую проблему. Мне нужен только образец этой субстанции и немного тишины и покоя. — Отлично, — Герриан поднялся и, отряхнув штаны, натянул шапку, — Феникс твой до рассвета. Делай с ним, что хочешь, ставь любые опыты, но так, чтобы он мог держаться в седле. Не хочу тащить с собой телегу с клеткой. — М... Милорд, вы что задумали? Неужели вы собрались… — Именно, собрался. — Герриан повернулся к нему спиной, собираясь уходить. А ещё ему не хотелось смотреть в глаза учителю. Уже второй раз за сутки ему приходилось приказывать. Неужто такова его судьба - навязывать своё мнение? — У нас нет времени на продумывание дальнейших планов, и пока связи с внешним миром нет, следует считать, что он захвачен. Рудус, запомни до рассвета! — Да милорд, я вас понял, — учёный сник, примиряясь с фактом очередного безумия, задуманного его сиятельством. Но кто он такой, чтобы оспаривать решения лордов, какими бы опрометчивыми они не были? — До рассвета.