холодным утром

      Снежинки медленно кружились в воздухе, оседая на ветках раскидистых елей.Снег приятно хрустел под ногами и казалось, что ты попал в зимнюю сказку и сейчас нет войны и прочих проблем… Финляндия вдохнул морозный воздух. Он так любил это место. Несколько лет назад он с братьями просто не вылазил отсюда, а сейчас все изменилось… Присев на полуразвалившуюся прогнившую лавочку, парень снял с себя сумку и достал оттуда коньки. Лезвие блеснуло в руках скандинава, словно так и просилось проехаться по льду. Финляндия хмыкнул, завязывая шнуровку.       Лёд был гладок и послушен. Казалось, что он не ехал, а летел по замороженной гладе воды. Ветер шумел в ушах, заглушая все остальные звуки. Белые как бумага волосы выбились из-под шапки, и теперь непослушные пряди падали на глаза, закрывая путь. Но это лишь забавило финна. Он снова и снова заправлял их под шапку, а они опять-таки умудрялись просочиться сквозь длинные пальцы хозяина. Ситуация казалась для парня до жути хохотливой, и его уже пробивал нервный смешок. Перед глазами все плыло. Ему вдруг стало смешно от всего: от того, что для собственного блага он должен помогать фашистам, что этот идиот-Совет начал давить и угрожать, требуя от него что-то, а он так молод, что словно не осознает своегоположения, потому сейчас катается на коньках, а не решает свои проблемы за стопкой документов.       Холодный снег освежил мысли. Подняв голову, избавляясь от предшествующих раздумий, финн попытался сфокусировать взгляд. Да, фигурист из него еще тот: влететь в сугроб на полной скорости, да еще и пролежать неподвижно в нем мог, наверное, только он. Поднявшись и отряхнувшись, скандинав побрел к скамейке. Все мышцы ног гудели и это было немного странно, ведь он катался так каждый день, и до этого все было хорошо. Плюхнувшись на шаткие доски, которые заныли под весом Финляндии, парень вынул из рюкзака термос и небольшую округлую чашку, расписанную героями из его любимой книги «Мумий-Тролль». Налив горячее какао в чашку и отхлебнув молочную жидкость, финн уставился перед собой. «Я так молод, а уже ввяз везде, где только можно» — пронеслось в голове. Парень не хотел, чтобы его народ страдал. Пусть в Зимней войне он понес не такие многочисленные потери, как воины Красной армии, ему все равно было больно. Хотя, к боле он привык. Он был ребенком, когда его оторвали от брата и покорили мерзкой тетке Российской империи. Но жилось Княжеству Финляндскому не так уж и плохо, и он был почти полностью самостоятельным государством.       Из раздумий о прошлом и настоящем его вывел чуть слышный шорох и похрустывание снега. «Кого еще шесть часов утра на каток занесло?» — устало подумал финн. Оторвав взгляд от напитка, он увидел девушку в ярко красном пальтишке, которая приближалась к скамейке на противоположном берегу. Не обращая ни на что внимания, незнакомка достала из небольшого рюкзачка белые коньки и стала распутывать шнуровку. Было видно, что хоть она и представляла из себя «само спокойствие», раздражение все равно пробивалось в ее движениях. Наконец, расправившись с ненавистными веревками и одев коньки на ноги, девушка встала, попутно скривив губы в презрительной ухмылке при видя финна.       Ступив на лед, она сразу же подпрыгнула в незамысловатом прыжке, но он получился настолько профессиональным и грациозным, что Финляндия невольно залюбовался. А девушка уже нарезала небольшие круги, разминаясь и явно готовясь к следующему движению. Взмах ноги и она катится в фигуре «ласточка», расставив руки в стороны, как морская звезда, и задрав голову кверху. Катилась она так пару секунд, пока позволяла скорость, а потом снова встала на две ноги. Прокатившись еще круг, она остановилась, тормозя коньком вертикально движению, из-за чего из-под лезвия конька взмыли вверх мелко «перемолотые» пищики льда. Презрительный взгляд фигуристки бросал вызов скандинаву, словно уже изначально представляя поражение парня.       Отложив кружку в сторону, Финляндия встал с насиженного места, расправляя плечи, выехал на лед. Сделав небольшой полукруг, он остановился напротив девушки, зрительно принимая вызов. Она ухмыльнулась, нагло смотря в небесно-голубые, почти прозрачные, глаза финна. Парень фыркнул: его смешило, что эта малявка, на головы полторы ниже так неуважительно и дерзко глядела на него.       Оставив гляделки, незнакомка отъехала от скандинава на пару сантиметров, а потом крутанулась во флипе, откатившись еще подальше, словно дразня и специально давая расстояния для подобных трюков финну. Финляндия вздохнул, но «приглашение» принял. Немного разогнавшись, он оттолкнулся ото льда и взмыл в воздух. Крутанувшись вокруг своей оси, он не очень-то удачно приземлился, вызвав тем самым сдавленный смешок соперницы. Парень злобно зыркнул в ее сторону, но сдержался чтобы не ответить что-нибудь едкое на подобную реакцию. Девушкасделала круг, отъезжая на другой конец катка. Смело переступая, будто идет, на огромной скорости она поехала в стороны финна. Достигнув нужной скорости, девушка взмыла в воздух, расставляя ноги в шпагате. Приземления было не особо мягким. Она пошатнулась, подалась вперед, но все равно высокомерно глянула на Финляндию, мол «смотри, как могу». На этот взгляд парень ответил хитрой улыбкой, также отъехал на противоположный берег и, разогнавшись, тоже прыгнул в шпагат. Годы балета у Российской империи не прошли даром, как оказалось. Проезжая мимо незнакомки, нельзя было не заметить ее раздражения и досады. Это льстило скандинаву. Не смотря на свое поражение в этом номере, девушка ничего не сказала, продолжая хранить молчание, словно показывая свою беспристрастность и непоколебимость.       Немое молчание превратилось в соревнование. Вскоре они привыкли друг другу, часто пересекались, исполняли какие-то пируэты вместе. Финляндия хватал партнершу за талию, подбрасывая в воздух, а та, отталкиваясь от него, исполняла всякие замысловатые движения. Но с каждым разом приземления становились неуверенными, коленки разъезжались, а пошатывание после прыжков и тяжелое дыхание выдавало ее усталость. Да, девушка была значительно слабее Финляндии, но сдаваться не собиралась. Она снова разогналась, снова подпрыгнула, но ее пошатнуло назад, девушка потеряларавновесие, и она начала падать. Падение с такой высоты, да еще и при такой скорости могло закончиться сломанной конечностью или же сильнейшим ушибом. Финляндия в последний момент ухватил партнершу за запястье. Крепко держа ее, он потянул девушку на себя. На самом деле, она была очень легкой, поэтому поднять ее не составляло труда.       Повиснув на руке финна, соперница подняла на него взгляд. На ее лице читалось удивление, но оно быстро прошло, меняясь на злобу.       — Я бы не упала — сказала она поднявшись.       — Конечно не упала, я ведь удержал — скандинав добродушно улыбнулся, пропуская колкий взгляд.       Гордо вздернув курносый нос, девушка направилась к лавке.       — Скажи хоть как тебя зовут? — сказал парень, когда они уселись.       — РСФСР — ответила новая знакомая — но можешь звать меня Россией.       «Дочь Союза» — пронеслось в голове. Кулаки сами собой сжались, в груди разгорелся огонь. Воспоминания о годах с Российской империей и войн с СССРом прожигали легкие, и стало слышно его тяжелое дыхание.       — Ты чего? — ее голос заглушил злость и ненависть ко всему роду Советскому. Пара изумрудов доверчиво смотрели на него — кстати, — она переключила свой взгляд на шнурки коньков — почему ты здесь? Это место принадлежит моей бабушке и, соответственно, мне. Поэтому без моего разрешения ты не можешь здесь находиться.       «Ишь, какая наглая» скривил губы скандинав.       — Считаешь, что, если ты потомок могучей империи, то все у твоих ног должны валяться? — Финляндия изучающе смотрел на ее лицо, на котором мгновенно менялись эмоции. От злости до печали.       — Между прочим, новая империя подстатье старой. Только в ней лучше и все люди равны.       — Ну да, империя, которая терпит крах — финн усмехнулся, вспоминая отчёты немецких штандартенфюреров Третьему Рейху, на которых Финляндия присутствовал.       — Ты вообще кто? — Россия недоверчиво прищурилась, начиная что-то подозревать нехорошее.       — Страна, представь себе — парень скрестил руки на груди и облокотился на свой рюкзак, попутно наслаждаясь замешательством Советской республики.       — Страна? — переспросила Россия — и как же тебя зовут?       По губам белобрысого пробежала не добрая ухмылка.       — Финляндия — скандинав хрипло рассмеялся — рассказывал тебе папаша, как донимал меня всякими территориальными соглашениями?       Замешательство у РСФСР продлилось недолго. Девушка запулила в глаза финна снежком, и, воспользовавшись его промедлением, набросилась на него. Ухватившись за шею, она надавливала большими пальцами на трахею. Сознание мутнело, жизнь, как казалось, в тот момент скандинаву, покидали его. Силы и ненависти в ее хватке было не меньше, чем у Союза, а может и больше, — она же все-таки его преемница. Изловчившись, финн схватил ее за шкирку и отбросил от себя. Избавившись от рук России, Финляндия закашлялся, жадно вбирал в легкие воздух. Парень протер глаза от снега. Повернувшись в сторону нападающей, его пробила мелкая дрожь. Она лежала на краю скамейки, а на снег капала алая кровь. «Вот черт!» — взвыл скандинав. Его же теперь Союз со света сживет за смерть любимого ребенка. Дрожащими пальцами он прикоснулся к ее шее. Пульс, вроде, есть. Быстро переодев коньки и закинув рюкзак на плечо, Финляндия взял девушку на руки, оглянулся, не видел ли кто этой картины, и быстро зашагал к своему дому, молясь, чтобы СССР об этом не узнал.       

***

      Девчонка очнулась ближе к восьми вечера. Голова ужасно болела и раскалывалась. Воздух в помещение, куда она попала был ужасно спертым, но приятным, пахло карамелью и шишками. Россия приподнялась на локтях, оглядываясь по сторонам. Средних размеров комната, в углу массивный камин-печка, стол возле небольшого окошка с двумя стульями, тумбочка у другого окна. Посредине комнаты красовалась шкура животного внушительных размеров. На стенах висели многочисленные картины, на которых были изображены не знакомые РСФСР люди, старинные часы, видимо, с кукушкой, а также головы разных животных с открытыми пастями. Девушка содрогнулась. Комната была уютной и жуткой одновременно. Россия поднялась с налёжанного места. Голова все еще болела и ходить было тяжеловато — каждая мышца болела, а перед глазами все расплывалось. Встав на середину комнаты, девушка заметила много мелочей, которых не увидела при первом осмотре. Возле софы, с которой Россия встала, стояло небольшое креслице, также покрытое какими-то шкурами, на нем лежал ее рюкзак с коньками. «Коньки на месте — уже хорошо» — подумала РСФСР, продолжая изучать комнату. Неподалеку от камина-печки находилось несколько коробок, которые очень заинтересовали Россию. С опаской глянув на дверь, она на цыпочках подобралась к коробкам. В них лежало всякое барахло: снежные шарики с видами на домики и леса внутри, гирлянды, несколько пачек печенья с орехами и пару книг о мумий-тролле. Не смотря на простату вещей, девушку они ужасно заинтересовали — у них дома, да и вообще в стране, такого не было. Россия снова оглянулась на дверь и, убедившись, что никто сюда не идет, начала просматривать содержимое коробок дальше. Без зазрения совести она листала книги, рассматривала рисунки и семейные альбомы. «А их обладатель не плохо рисует» — пронеслось в голове. Беря в руки очередной альбом, она заметила, как из него что-то упало. Подняв с пола черно-белую фотографию, девушку передернула. Она ее узнала — у них доме была точно такая же. Только лица трех людей не были замазаны черной тушью в их семейном альбоме (хотя, это нельзя было назвать альбомом, ведь Россия однажды без спросу лазила в отцовском столе, где и нашлаэту и другие фотографии). Людей, изображенных на снимке РСФСР сразу же узнала: в дорогом золотистом платье и в короне с рубином сидит ее бабка — Российская империя, как и на всех других фотографиях со строгим и серьезным взглядом. За ее спиной стоит девушка в серебряном кокошнике и многочисленными украшениями на шее. Это, видимо, Российская республика, тетка России, о которой СССР не любил рассказывать, так как считал ее предателем. Слева от старшей дочери империи стоит Союз, как всегда, в шапке ушанке, красном галстуке пионеров и белой рубашке. На лице РСФСР появилась теплая улыбка. Отец всегда был выдержан в одежде, никогда не напяливал на себя тонны побрякушек, был как рабочий народ. Но на фото был еще один человек. Мальчик лет шести, с большими, небесно-голубыми, почти прозрачными, глазами. Россия не припоминала никого похожего на него. Может Сербия? Нет, тот имел более складное телосложение, нежели этот малец. Перевернув фото, девушка заметила надпись на дореволюционном русском: «ее величество Российская империя, сын и дочь ее СССР и Российская республика, и великое княжество Финляндское». «Финляндия!» — Россию передернуло.       — Я вижу, ты уже очухалась — услышала она.       Обернувшись, республика увидела финна, который смотрел на нее с усмешкой, облокотившись на дверной косяк.       — Разве твое советское воспитание не предполагало, что рыться в чужих вещах нехорошо?