холодным утром

      Россия встала с корточек, все еще держа в руках фотографию.       — Чего молчишь, советская? — финн приблизился к республике. Молчание девчонки начало раздражать. — какого черта ты здесь лазила?       Она протянула Финляндии фотографию.       — Откуда у тебя это? — девушка всмотрелась в лицо скандинава — почему здесь изображен ты?       — Какая тебе разница? — скандинав попытался выхватить ее у РСФСР, но та спрятала ее за спину — отдай!       — Не отдам, пока не объяснишься       — Как ты смеешь так со мной говорить? — Финляндия зло взглянул на нее — на моих-то территориях?       — Забавно — фыркнула Россия —кстати, где я?       — По твоей логике об этом надо спрашивать лишь после десятичасового пребывания здесь? — парень приподнял одну бровь — у меня дома.       Республика хмыкнула. Протянув фото скандинаву, она произнесла:       — И долго же ты будешь держать меня тут?       — Сколько потребуется — страна взял фотографию и засунул куда-то под куртку — ты не замерзла?       — С чего бы мне мерзнуть? — хмыкнула девушка, но присушившись к своим ощущениям, добавила — хотя, здешняя погода намного противнее нашей.       «Противней можешь быть только ты» — подумал финн.       — На, возьми — он накинул на ее плечи неизвестно откуда взявшийся плед — если не хочешь превратиться в льдинку — ходи в нем.       В благодарность она лишь скривилась. Воцарилась гнетущая тишина, и лишь тихое дыхание России как-то разбавляло эту атмосферу.       — Знаешь, если ты хочешь есть…       — Да! Хочу! — сразу же отозвалась Россия, на что получила неоднозначную улыбку Финляндии       ***       В доме оказалось четыре просторные комнаты, одну из которых финн выделил России. По дизайну они были похожи: каменные стены, охотничье трофеи, камины вместо привычных девушке батарей и еловые ветки в красиво расписанных вазочках. Но все-таки помещения отличались мелочами. На кухни, помимо стола, стульев и шкафчиков, на подоконнике было полно букетов цветов акации*. Не известно, где он взял их среди снежного пространства, однако, РСФСР не стала забивать голову ненужными размышлениями. В комнате Финляндии был минимализм: кровать, дубовый шкаф и письменный стол, заваленный какими-то документами и отчетами и тоже выполненный из дуба. Среди бумаг девушка разглядела фотографию в рамке, на которой был изображен сам финн и… М-да, хоть Россия и не лезла в политику, но точно поняла, что скандинав имеет какие-то свази с предводителем нацистов — Третьем Рейхом. Именно он стоял рядом с парнем, по-дружески положив руку ему на плечо. Люди с железными орлами на предплечьях пугали республику. Те дни, когда Союз ходил на переговоры с немцем и брал с собой свою преемницу… Жуткую улыбку эсэсовца сложно выкинуть из головы. Заметив столь внимательное рассматривание фотографии, скандинав хмыкнул. Подойдя к столу, он положил рамку картинкой вниз, сказал что-то по типу «он не враг» и вытолкал девушку за пределы комнаты, попутно плотно закрыв дверь. Рядом с дверью в комнату финна была еще одна маленькая дверка, размерами подходившая лишь для ребенка лет пяти. Объяснений этого «прохода в Нарнию» Россия требовать не стала — уж слишком мрачным и раздраженным выглядело лицо Финляндии. Как девушка поняла, гостиная – комната, в которой она очнулась, потому в повторном изучении помещение не нуждалась.       Вновь зайдя на кухню, республика почувствовала сладкий запах шоколада. Переведя взгляд на стол, она увидела небольшую расписную тарелочку с горкой печенья на ней. По обе стороны от тарелки (т.к. она стояла по середине) были две чашки с ароматным чаем, пар от которого поднимался к потолку, расплываясь где-то на половине пути. Здесь же неподалеку стоял и чайник. «Присаживайся» — услышала РСФСР и послушно опустилась на стул, напротив сел Финляндия. Откусив кусочек от печенья, он внимательно посмотрел на девушку:       — Они не отравленные, если ты мне не доверяешь — парень проглотил пережеванную выпечку, поднимая руки в позу «сдаюсь».       Недоверчиво взяв печенку и также откусив кусочек, девушка перевела взгляд на скандинава. На его губах заиграла улыбка. Возможно, он просто насмехался над ее осторожностью, а, возможно, ему льстило довольство напротив сидящей. Ей явно понравилось.       Разговаривать в такой ламповой атмосфере было даже приятно, хотя, задняя мысль все равно возникала в голове России. Слишком подозрительно было его гостеприимство. Она – дочь Союза, она — его кровный враг, как и отец. Загоняться по этому поводу девушка не собиралась, слишком часто она ищет смысл там, где его нет. Финляндия рассказывал опутешествиях и купания в холодном Балтийском море, а Россия о летнем сезоне сбора картошки, который так любила Беларусь и о ежемесячных походах в лес на курсы «выживания». Во многом, русская и финн были схожи, взять хотя бы ту многочисленную родню. Им действительно было о чем поговорить, они были почти родственниками. «Милота» их общения сморила скандинава, и под конец поедания печений говорила лишь Россия, а финн тепло улыбался, борясь с сонливостью. Вскоре, сон полностью укутал в свое мягкое одеяло. Губы подрагивали в улыбке. Наверное, ему снилось что-то радостное и приятное.       Республика тихо поднялась из-за стола. Подойдя к парню и убедившись, что он спит, девушка решилась действовать. Главное, все делать тихо. Вечер медленно опускался на снежную землю. Где-то вдалеке раздавались эхо взрывов и гул моторов, деревья качал беспокойный ветер.       Россия тяжело вздохнула. Как бы ей не хотелось оставаться у добродушного, как оказалось Финляндии, дома ее ждали, тем более этот парень не был у девушки в доверии — та фотография на рабочем столе многое объясняла. Погостили, как говориться, и хватит. Надо было лишь придумать план побега. Финн уже намылился с утра (понятно это стало республике из заметок в ежедневнике, который, как и остальные бумаги, лежал на столе раскрытым), соответственно, у нее будет время сбежать. Пробраться можно через окно или через парадную дверь, если удастся сломать замок. Простая шпилька, которую так расхваливала Аляска, вряд ли поможет, потому придется действовать силой. Окна тоже не вариант — слишком узкие. Однако, есть еще та загадочная комнатушка, которую так тщательно скрывал Финляндия. Возможно, там был черный выход на улицу, надо было лишь разузнать об этом или найти план дома.       РСФСР на цыпочках пробиралась в сторону комнаты финна. Прикрыв за собой дверь, Россия бросилась к столу. В таком бардаке сложно было бы что-нибудь отыскать, но ради свободы постараться стоило. Разгребая кипы бумаг и пишущих принадлежностей, на республику накатывала паника. Ничего похожего на чертежи. После тщательного осмотра стола, девушка опустилась к выдвижным ящикам. Как ни странно, там был порядок. В последнем 4-ом ящике лежала аккуратно сложенная бумага. Развернув ее, Россия чуть ли не завизжала от радости. Это было как раз то, что она искала. Ее мысли о черном входе-выходе теперь не казались безумными. От той кладовки и впрямь шел подземный путь на улицу. РСФСР положила план обратно. «Навряд ли он мне еще пригодится» — пронеслась мысль.       «Просторный кабинет, выполненный в холодных серых оттенках, полностью пропах табаком и заграничным коньяком. В помещении было человек десять. Каждый из них подходил к широкому столу, за которым сидел человек в нацисткой форме, что-то говорили ему и клали какие-то бумаги перед ним. Тот кивал и явно скучал. Финляндию передернуло. Стоя возле шкафа,он ловил на себе пустые взгляды офицеров с мертвыми головами на фуражках и железными орлами на рукавах. Внезапно, финн услышал собственный голос. Но был он какой-то слишком уж металлический, с несвойственной усмешкой в речи.       — Рад твоим успехам, друг — тот парень с голосом скандинава взболтнул янтарную жидкость в стакане. А он еще и выглядел как сам финн. Только кожа была болезненного белого оттенка, а под глазами зияли огромные синяки от недосыпа. А глаза… Голубизна сверкала рубинами, цвет переливался от светло-голубого до темно-синего, почти черного.       — Ты тоже много делаешь для нашей победы, — губы нациста разрезала кровожадная улыбка — позволь, спор с Союзом та еще заварушка, не каждый бы возразил этому коммуняге.       — Даже ты? — парень приподнял одну бровь.       — Посмотри на карту — мужчина с крестом провел по красной линии на карте тонким пальцем — Эти территории уже наши, понимаешь? Дорогие детишки Союза — Украина, Беларусь, Литва, Эстония — уже взяты в плен, на подходе еще несколько. Если завоевать еще и Россию… — он мечтательно прикрыл глаза — это было бы триумфом!       — Все будет, Рейх, все будет       Глаза финна сверкнули алым блеском из-за чего Финляндии, наблюдавшему эту картину от третьего лица, стало не по себе.       — Что ж, — Рейх кинул отчеты на стол — вы очень постарались, дорогуши — он перевел взгляд на Финляндию — особенно ты, дружок. РР       — Это еще не все — скривил губы в ухмылке скандинав — у меня есть то, чего ты добиваешься так долго. Самый лакомый кусочек Советских территорий — парень вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу — Союз за это все отдаст.       — Да? И что же это? — нацист удивленно посмотрел на парня.       Скандинав щелкнул пальцами, двери в кабинет распахнулись. Под охраной двух немцев с оружием в руках, в комнату вошла девушка, с растрепанными русыми волосами, в красном пальтишке и с испуганными изумрудного цвета глазами. В помещении воцарилась тишина и, казалось, что стук сердца пленницы слышен всем.       — Воу… — протянул Рейх переводя взгляд с девушки на финна — я поражен. Но… как?       — Дети Союза не так умны, как всем кажется. Все-таки осторожности в прославленном советском образовании совершенно нет — парень подошел к девчонке — я же говорил, что сдам, Россия.       — Поразительно — только и смог выдохнуть Третий и подошел к республике — рад приветствовать тебя в Рейхстаге, милочка.       Девушка сделала несколько неуверенных шажков назад, но ее снова подтолкнули к мужчине.       — Как же весело получается. Ненаглядная дочурка-дурочка Совета у нас… Да он же сдастся сразу же, как узнает об этом! — фашист клыкасто улыбнулся — Я думаю, оповестить его об этом надо прямо сейчас, пусть все страны знают его слабую сторону.       — Мой отец не слабак! — крикнула Россия, гневно смотря на Рейха — он не настолько бесчестен, как вы. Не использует последние способы для завоевания!       — Считай, что ты — уже моя — нацист сжал ее подбородок в пальцах — и не стоит со мной так разговаривать. Для твоей же безопасности я бы порекомендовал…       — К черту твои рекомендации! — выпалила девушка, за что получила звонкую пощечину       — Дерзко, вся в Совета — хмыкнул Третий переводя взгляд на Финляндию — твои заслуги перед мной огромны, я безмерно благодарен.       — Пустяки — финн игриво глянул на республику — наконец-то перестанет гнать о величие своих родаков.       — Забавно, что она смотрит на заслуги прошлого — Рейх вынул из ножен небольшой, но острый кинжал с золотой ручкой, на которой были высечены руны — отметить ее сразу или дать привыкнуть?       Схватив ее за запястье, мужчина закатал рукав ее верхней одежды до локтя, обнажая бледную кожу.       — Бледная, как Российская империя. — ухмыльнулся Третий — как бы не пытался Союз искоренить в себе и в потомках голубую кровь, она все равно течет по их жилам. Особенно в этой — он провел лезвием по ладони и до сгиба руки.       Финляндия со страхом смотрел на происходящее. Странно, что рядом стоящего двойника подобная жестокость никак не напрягала. Вскоре, на руке появилась окровавленная свастика, алые струйки капали на пол. Россия не кричала, лишь крепко стиснув зубы, молчала глотала слезы.       — Стойкая — нацист выпустил запястье из своей крепкой хватки — увести ее.»       Голова ныла. Разлепив глаза, Финляндия сначала не понял, где он. Позже пришло осознание: все произошедшее — сон. М-да, последствия пережитого стресса дали о себе знать. Поднимаясь с пола, держась одной рукой за голову, а второй опираясь на стол, парень посмотрел на часы. 3:45. Сегодня же встреча с Рейхом, а «друг» не любил опозданий.       Финна не покидало ощущение, что чего-то недостает. Прокручивая в мыслях сон, он ужаснулся. Россия.