Занимательно о сплавах

             Пока я познакомила Ларса только с Танюхой и Лариской.       — Филимонова! Ты уверена, что Лёха любил его сестрицу, а не его? Это же охуительный самец! Как он ест! Как он ест! Смачно, по-настоящему! А руки? И жилочка такая, тук-тук… Филимонова, ты будешь дурой набитой, если упустишь! Ихний язык выучишь! Да и надо ли вам? Хотя надоест — маякни! — это реакция подруги. Страшным шёпотом с пьяненьким выхлопом в парадном, в новогодние шесть утра, под недовольный рык такси.       Я не стала ей рассказывать всего. Ни к чему. Рассказала, что Лара жива, что Руслан солгал. Рассказала про Берген, про бесконечные дожди, про офигительную рыбу на завтрак-обед-ужин, про то, как перехватило дыхание на верхней станции фуникулёра, про то, как кормила лебедей в Стокгольме и безответственно пила там глок, про то, как видела в Осло премьер-министра Норвегии — толстую даму — и как та со всеми здоровалась за руку. И со мной. Рассказала про краники с вином на пароме, про «синие остановки» в норвежских тоннелях, про железную дорогу сквозь камни, про то, как три часа слушала какие-то передачи на шведском в наушниках на электричке до Осло, про самый маленький памятник и про инсталляцию рубашек. И главное. Про Ворингфоссен. Как я боялась просто взглянуть вниз. Дно затуманено, поэтому кажется ещё страшнее. Показала фотки. Меня снимал Ларс. Мне самой было жутко смотреть даже через камеру.       Мы с ним пили кофе (они пьют исключительно кофе) у водопада в отеле «Fossli». С коричными булочками и бутербродами. Ларс рассказывал про детство, про Исландию, про троллей, про свою работу. И ни слова об Алексе, лагере в Гейло. Хотя я ощущала, что Лёша сидит рядом и улыбается. Что он спокоен и умиротворён. Именно тогда Ларс осторожно спросил, может ли приехать в Россию.       Лариска сначала испугалась, попятилась. Но быстро купилась на подарки, полюбила лакричные конфетки, а когда он вынул искусственный глаз… восприняла это как божественное откровение. Уже через день они валялись вдвоём и смотрели рождественский мультик про чудо-почтальона и волшебника Санту, о чём-то болтая на своём, англо-русско-детском, языке и строя планы на зоопарк, цирк, гранд-макет и прочая, и прочая… Как он быстро завоевал её!       Сдав Танюху угрюмому таксисту в красном колпачке, я обнаружила Ларса, спящего на диване. Села напротив. В телевизоре конфетти, фальшивые улыбки звёзд, брызги шампанского. Новый год в агонии. Выключила звук, чтобы не разбудить. Навалила себе в тарелку селёдки под шубой. Он не стал её есть — долго извинялся. Налила португальского вина. Чокнулась с его пустым бокалом. «За Лёшу! За Лари. За меня...» Тихонько села напротив него. Прикоснулась губами к его виску, к краешку глаза, к шее чуть ниже уха. Он сонно фыркнул, кадык трепетно задвигался. Я подумала: «Лёша бы меня не осудил!»