Not by blood

      Рассматривая проделанную работу, Чимин улыбнулся, чувствуя, как ноют мышцы, а сердце поёт от того, что не поленился и взялся за дело.       Топот маленьких ножек послышался со второго этажа, несмотря на то, что Чимин был на улице. Парень, стерев ладонью пот со лба, посмотрел в сторону входной двери, на которую открывался хороший обзор с внутреннего двора.       Чимин был практически полностью скрыт под ветками яблони, что уже давно отцвела. Многие плоды лежали подле её ствола, на что Чимин лишь грустно качал головой, расстраиваясь, что не успел вовремя позаботиться об урожае. Небольшая плетёная корзинка была полностью набита сочными яблоками и Чимин не имел понятия, как донести её до кухни.       ― Перестань витать в облаках, Пак Чимин, ― тихо пробормотал парень, запястьем стирая с щеки полоску грязи, но даже звук собственного голоса совершенно не приводил в чувство. Пак прислонился к дереву и следил за тем, как Тэхён-и утаскивает по-яблоку, то и дело спускаясь из своей комнаты. ― Не устал бегать? Может побудете тут подольше? Погода отличная.       Тэхён, пережёвывая и жмурясь от удовольствия, отрицательно покачал головой и вновь побежал в дом, не забыв взять ещё немного плодов, чтобы угостить Богома.       Ласково рассмеявшись, парень проводил тонкую фигурку взглядом и вновь принялся собирать небитые яблоки. Его маленький котёнок будто и не растёт вовсе. Чимин очень надеется, что Тэхён останется ребёнком навсегда, игнорируя тот факт, что его размышления схожи с мыслями множества родителей на Земле. Как жаль, что время так быстро бежит.       Размяв плечи, юноша, кинув взгляд на то, как солнце самым своим краешком касается горизонта, прислушался к звонкому смеху мальчишек и громким благодарностям прозвучавшим из комнаты Тэ, где он сейчас и делился урожаем с другом.       Не передать словами радость Чимина, когда Тэхён всё же нашёл общий язык с племянником Хосока. Вечером, в тот самый день, когда Тэхён решил всё же поделиться своими переживаниями, они решили, что будут делать дальше.       В садик Тэхён не пошёл. Джин упоминал, что Тэ могут взять без каких-либо проблем, но переговорив с сыном, они вместе решили, что стоит взять перерыв. Тэхён сильно переживал из-за того, что все те проблемы, что преследовали его в старом саду, могут появиться и в новом. Чимин не хотел тревожить сына, он уже достаточно натерпелся.       Теперь Тэхён ходит в художественный кружок, где ему по-настоящему нравится.       Вытерев грязные руки о полотенце, Чимин подхватил тяжёлую корзину и потащил в дом, тяжело поднимаясь по крыльцу. С трудом открыв дверь, парень не переставал улыбаться, несмотря на нелёгкую ношу. Душа пела, стоило лишь вспомнить горящие глаза его маленького, когда он выбежал после первого занятия.       А ещё, иногда, Чимину кажется, что он знает Богома больше своего сына, так много Тэ говорит о новом знакомом. Но мальчишка и правда оказался замечательным.       Тэхён теперь всем с гордостью рассказывает, что вскоре станет самым настоящим художником и что у него есть друг. Тогда Джин обнимал всхлипывающего Чимина весь день, потому что парень не мог не нарадоваться изменениям в жизни его сыночка. Тэхён достоин хорошего окружения. И Чимин чувствует большую благодарность перед Хосоком и Юнги.       Так получилось, что Тэхёна очень часто приглашают в гости родители Богома (чуть ли не каждый день, Чимин боится, что его ребёнок скоро станет жить в другом доме). Мальчики проводят много времени вместе, бывая в художественной школе, а позже у кого-то в гостях.       Но также, как и говорил Хосок, его племянник любит бывать у него в танцевальной студии, потому-то он и зовёт Тэхёна присоединиться (видимо, чтобы расставаться только ночью). Но Тэхён никогда не соглашается посетить её, потому что, как он говорит, у него совсем не останется времени на папочку.       Исходя из этого, Тэхён как-то раз попросил у Чимина разрешение, чтобы Богом также приходил и к ним в дом. Чимин не был против.       Но кто же знал, что Богом очень дорог не только своему дяде, но и своему любимому другу.       И что друг этот – Мин Юнги.       Мужчина всегда вызывается подвезти ребят, даже если сам он, вообще-то, большой начальник и у него рабочий день такой же, как и у Чимина, если не дольше (как только речь, даже если и косвенно, заходит о машине, Чимина бросает в дрожь воспоминаний – Хосок предложил ему рабочую машину для выездов, но Чимин, чёрт возьми, не идиот и конечно, сразу же узнал машину своего босса. Страшно говорить, с каким масштабным скандалом Чимин пришёл в директорский кабинет).       А ещё Юнги не раз подходил к парню во время обеда с предложением повидаться с детьми. Под предлогом того, что ему не сложно забрать ребят и развести их по домам (художественная школа длится всего лишь до часу дня, в отличии от детского сада).       У Чимина разрывается сердце стоит лишь Юнги заглянуть ему в глаза и подать руку, приглашая его следовать за собой.       Пак был уверен, что Юнги лишь издевался над ним в тот день, когда прижимал к себе. Когда касался так трепетно и ласково.       Но Мин не врал, что собирается добиться Чимина. С того дня мальчик купался в ненавязчивом внимании. За ним так ухаживали, что он даже не мог противоречить. Юнги будто пытался искупить вину за первую встречу.       Он не раз вспоминал её, с ненавистью одёргивая самого себя.       В такие моменты Чимин ничего не мог сказать, а лишь брал мужчину за руку, поглаживая широкую ладонь.       Всё в прошлом. Они оба должны это понять.       Джин говорит, что Чимин слишком отходчивый, но сам юноша не считает это проблемой. Из того времени, которое он был вместе с Тэхён-и, Чимин понял для себя, что жить нужно не оглядываясь назад. Смысл имеет лишь то, что человек делает на данный момент. Не стоит никого судить за старые грехи.       Поставив увесистую корзинку на стол, парень начал потихоньку промывать яблочки, чтобы позже разделить их, и половину оставить для добротного пирога, а вторую половину – просушить и оставить на зиму.       Чимин встряхнул чёлкой, что настырно лезла в глаза и замер посередине кухни, улыбаясь воспоминаниям, пока тёплая вода омывала его ладони.       Юнги повысил его. Повысил за заслуги. Чимину хочется свернуться клубочком и заурчать от искр, что бегут по коже от осознания, что мужчина не просто жалеет его или желает.       Он правда следил за тем, как мальчик многие недели приходил одним из первых на работу, а уходил – самым последним. Работа вытекала из-под его рук. Он не поднимал головы от чертежей и компьютера. Если бы не Юнги, который вытягивал мальчика на обед, прямо из-под носа Хосока, приглашая его в ресторан, на набережную или в парк, то Чимин бы и не замечал, что пришло время перерыва.       При всём при этом, они никогда не гуляли без Тэхёна. Юнги был инициатором того, чтобы они вместе заехали за малышом и отправились покушать и развлечься.        «― …Подышать свежим воздухом, Чимин-а. Тэхён очень бледен в последнее время, мы обязаны исправить это, ладно? Вместе, если позволишь.»       Чимин не может поверить, что это всё происходит с ним. Что такой мужчина, как Господин Мин решился открыто проявлять интерес к человеку... к парню с ребёнком на руках. Корея, конечно, страна не таких закрытых взглядов, но и толерантностью тут не пахнет. Но Чимина волнует даже не это.       Юнги всё же личность очень известная. И он, вот так открыто, показывает, что Чимин ему симпатичен... Что он ему нравится.       ― Иногда мне кажется, что к тебе может заходить кто-угодно. Ты вообще о безопасности заботишься, забывчивый мой, м? ― Юнги поставил четыре больших пакета на дубовый стол и мягко обвёл взглядом Чимина, что вздрогнул и выронил пару яблок из рук, царапая поясницу резким ударом о ручку кухонного гарнитура.       ― Зачем же так пугать! ― Чимин, тихонько зашипев, поспешил приподнять широкую бардовую футболку (велосипедки было практически невидно из-под неё в опущенном состоянии), и вывернулся, чтобы разглядеть покрасневший след на уровне поясничных ямочек и отсутствие каких-либо открыты ран. Кончиками пальцев пробежавшись около болевого участка, Чимин прикрыл глаза и посмотрел на замершего мужчину. ― Опять поставил машину на газон, Юнги-ши?       Юнги, нахмурившись, отбросил свою поклажу и быстро преодолев расстояние между ними, опустился на колени перед мальчишкой, чтобы вблизи рассмотреть проявившуюся, внушительную ссадину. Чимин задержал дыхание и от неожиданности выпустил край футболки из рук, так, что она опустилась на чёрную макушку мужчины, скрывая его под ней.       Чимин, неловко рассмеявшись, пытался вывернуться, но Юнги обхватил его талию очень крепко, при этом проходясь холодными пальцами по чувствительным рёбрам, вызывая звонкий смех.       ― Больно? ― Юнги говорил хрипло и взволнованно. Чимин ощутил тёплое дыхание, у самой кромки велосипедок, которое прошлось по тонкой, чувствительной коже живота.       ― Встань, пожалуйста, ― мальчику очень не хотелось, чтобы его ребёнок застал их в таком положении. Обеспокоенно проведя пальцами по собственным губам, Чимин перевёл взгляд на практически полную корзину, стараясь перевести собственные мысли в другое русло… менее возбуждающее.       Юнги освободил свою голову от чужой футболки и заглянул снизу вверх в смущённые, медовые глаза. Чимин отвёл взгляд, опуская руку, чтобы разгладить несуществующие складки на опустившейся, на своё место, футболке. Мужчина продолжал находиться на коленях, прожигая в юноше дыру и слегка поглаживая кожу на чужой спине. Меньшему парню очень захотелось, чтобы Юнги что-то сделал, наперекор его, Чимина, словам.       ― Ты в порядке?       ― Буду, когда ты, наконец, поднимешься, ― ласковый смех мальчишки пронёсся по уютной кухне, привнося в сложившуюся ситуацию чувство, будто так было всегда.       Юнги почувствовал, как волоски на руках приподнялись, а челюсть свело от желания сказать Чимину о своих мыслях. Именно о тех, что бродят в голове уже долгое время. С того самого дня, как он увидел Пака в своём офисе.       Уже тогда Мин знал, что хочет его себе, такого солнечного, нежного и очень красивого. Той самой внутренней красотой, которую хочется видеть у себя дома. Чтобы только для него одного. Чтобы раз и навсегда, без каких-либо других, а как в сказках – долго и счастливо. А ещё Юнги часто ощущает, что они с Чимином были раньше вместе. Возможно, в прошлой жизни? Это такая глупость (Юнги никогда не размышлял в подобном ключе, он априори не чувственный партнёр), но мысли об этом никуда не собирались уходить из головы.       Не то, чтобы он планировал говорить об этом Чимину – быть осмеянным мужчина не горел желанием.       Поднявшись с колен, Юнги провёл грубоватой ладонью по изгибам Чимина, будто стараясь удержать равновесие, но восхитительный вид на приоткрывшиеся губы и расширенные глаза – моментально приводил в жар и раскрывал истинные намерения. Реакция молодого тела на него: сбившиеся дыхание и яркий румянец на скулах – пленила. Но только ли чувствительность Пака здесь замешана? Юнги страшиться думать об этом и давать себе ложную надежду.       ― Скажи мне, что ты не сам дотащил эту корзину до кухни, а тебе помог Сокджин-хён, ― Мин постарался перевести тему, вздрогнув от неожиданной ласки, стоило лишь Чимину мягко пройтись по чужим, слегка жестковатым волосам и тихонько прошептать: «― Столько вопросов…».       Мальчик, медленно убрав ладонь с головы Юнги, выскользнул из личного пространства мужчины, специально отворачиваясь, чтобы незаметно провести рукой по-собственному лицу и хоть немного прийти в себя. Когда этот мужчина находится так близко, способность говорить пропадает. Появляется чувство недосказанности и какой-то незавершенности. Чимину неудобно и одновременно с этим так сладко.       Отставив помытые яблоки в сторону, Чимин лишь встряхнул шелковистыми волосами и поспешил разложить принесённые продукты, игнорируя тяжёлый взгляд Юнги, что продолжал оставаться недвижимым, лишь наблюдая за тем, как Пак суетился, аккуратно передвигаясь по небольшому пространству, не отвечая на прямой взгляд, чувствуя стеснение. ― Прошу тебя, не беспокойся, в этом точно нет необходимости. Я всё-таки не беспомощен.       Мин, крепко сжав правую руку в кулак, быстро приблизился к Чимину, перехватывая пакеты из тонкой ладони молодого человека, что выглядел просто очаровательно при своём смущении. Но Юнги хотел, чтобы всё было не так. Чтобы не было этой тяжести, повисшей в воздухе.       ― Я не могу не волноваться, Чимин-а. Позволь помочь, ― не собираясь дожидаться согласия или любой другой реакции, Юнги бедром отодвинул мальчишку, что вновь потянулся к тяжести.       ― Юнги-ши, перестань, я сам всё сделаю, ты гость! И вообще, ты не ответил на вопрос, ― мужчина обхватил тонкую кисть Чимина, игнорируя удивлённый возглас, и подвёл его к стулу, мягко усаживая, после этого самостоятельно раскладывая продукты по холодильнику.       Он ни за что не позволит мальчику перенапрягаться.       ― Беру пример с тебя, ты постоянно игнорируешь мои вопросы, ― почувствовав растерянный взгляд на затылке, (которым Юнги продолжал ощущать фантомные ощущения маленькой, нежной ладони), мужчина, усмехнувшись, развернулся к хозяину дома. ― Хорошо, да, я поставил машину на газон, но ведь я сказал, что это место мы переоборудуем в небольшой гараж с подхозным помещением, чтобы тебе было, где хранить урожай с огорода.       ― А я говорил, что не позволю тебе этого, Юнги-ши! Уже и так не мало сделано, я не допущу, чтобы ты ещё больше трудился в моём доме, ― шатен вновь поднялся, не усидев на одном месте, чтобы привести в порядок стол, вытирая лишнюю грязь из-под пакетов. Юнги, не сумев остановить самого себя, приблизился, вставая прямо за спиной мальчика, тяжело выдыхая горячий воздух на маленькое ушко, не удержав болезненный взгляд на молодого человека, пока тот не видит.       Чимин, застыв соляным столбом, почувствовал появившиеся крупные мурашки, что побежали по задней части шеи. Наверху был слышен негромкий, весёлый смех и звуки детских мультиков, персонажи которых говорили так яростно, что Чимин краем сознания подумал, что стоило бы проведать малышей.       Неожиданно лампочка, в основном светильнике на кухне, пару раз моргнула и слегка задушено скрипнула перед тем, как погаснуть (следом за ней вырубился свет и в коридоре, а судя по громкому щелчку – и во всём доме), отчего Чимин отступил назад, сталкиваясь лопатками с крепкой грудью. Чимин, прижав ладони ближе к солнечному сплетению, резко повернув голову к Юнги, чтобы встретиться глазами, в свете фонаря, что пробивался через не зашторенное окно. Мальчик тяжело, со свистом выдохнул, чувствуя мимолётный ужас, пока не оказался в крепких объятиях, что принесли успокоение и ясность мыслей.       Чимин только сейчас увидел, что солнце совсем скрылось за горизонтом (ранняя осень принесла собой изменения, отчего темнеть стало намного раньше). Как мальчик мог забыть об этом? Родители Богома, наверное, уже переживают из-за отсутствия своего малыша.       Дети наверху громко закричали, от чего Чимин резко перевёл встревоженный взгляд в сторону лестницы ведущей на второй этаж. Юнги крепче прижал к себе юношу, чуть было не побежавшего наверх, эмоции которого могли напугать детей ещё больше. Мягко прижимая Чимина к своей груди, Юнги остро почувствовал быстрый стук родительского сердца, что так сильно звучал в темноте кухни. Ощутив непреодолимое желание успокоить парня, Юнги не отказал себе в отчаянном поцелуе в вкусно пахнущие волосы Чимина, погладив чужие, дрожащие руки.       Просто, потому что хотел, чтобы тот ощутил себя в безопасности.       Просто, потому что хотел.       ― Оставайся здесь, я проверю, что происходит, ― мужчина, повернув мальчишку к себе лицом, огладил чужие мягкие щёки и заглянув в встревоженные глаза, направился к щитку электричества, который, если память ему не изменяет, находился на улице.       ― Напряжение! ― Чимин схватился за чужую толстовку, чёрного цвета, удерживая Юнги рядом и проследив, что тот и правда посмотрел на него – продолжил срывающимся шёпотом. ― Напряжение скачет, не первый раз уже. Будь осторожен, ладно?       Чёрные глаза смотрели на Чимина непроницаемо, отчего мальчику стало очень тяжело дышать, да и в общем тяжело. Аккуратно убрав шоколадную прядь с лица Чимина, Юнги нежно коснулся губами горячей скулы в быстром, лёгком поцелуе.       Мяукнув, Чимин прижал ладонь к щеке, широко открытыми глазами смотря в спину мужчине, что поспешно скрылся в дверном проёме, более не оборачиваясь. Хриплое: «― Проверь детей», звучало в затуманенной голове мальчика и если бы вновь не послышался громкий зов малышей, то Чимин бы и не сдвинулся с места, потерявшись в мыслях о поцелуе, подаренным Юнги.       ― Мини-хён! ― что-то с громким звуком столкнулось с полом, от чего голос Богома поднялся выше, с отчётливо прослушивающимися встревоженными нотками.       Чимин с горечью подумал, что ему нужно было намного раньше решить вопрос с электричеством в доме. Тэхён ведь неоднократно просил его об этом, так как часто пробки выбивало, когда Чимина и вовсе не было дома.       Почему он никогда не может сделать всё по-настоящему правильно?       ― Папочка, это ты? ― Чимин почувствовал, как сердце сбилось с ритма, стоило лишь услышать испуганный голос Тэхёна.       Чимин откинул от себя небольшую махровую тряпочку (с динозаврами), которую продолжал держать, окаменевшими пальцами, ещё с того самого момента, как Юнги подошёл со спины к нему, чтобы…       Чтобы что?       Раздражённо встряхнув головой, чтобы более никакие мысли не препятствовали действиям, Чимин бегом направился на второй этаж, в рекордно короткие сроки добираясь до комнаты Тэхёна.       ― Папа? ― Чимин ворвался в незапертую дверь и наткнулся на два маленьких комочка, что забились все вместе под стол Тэхёна, укутавшись в жёлтый плед, от чего лишь глаза блестели в темноте.       ― Дети, боже… всё хорошо, идите скорее ко мне, ― Богом, убедившись, что это папочка его друга, сорвался из своего убежища, чуть ли не стукаясь макушкой о крышку стола, таща за собой Тэхёна (так вот, что это был за громкий звук, который сперва показался, будто что-то упало).       Тэ самый первый оказался в руках своего родного человека.       Чимин опустился острыми коленками на пол, встречая тёплыми объятиями сперва дрожащего сына, что уткнулся мокрым носом в своё местечко на шее, а чуть позже встретив еще и Богома, что крепко обвил его торс, мягко прижимаясь к уже полюбившемуся взрослому.       ― Ничего страшного не произошло. Сейчас Юнги-хён поможет нам и включит свет, ― Тэхён прижался губами к чиминовой щеке, потеревшись лбом о чужую футболку, что пахла телом Чимина, тонкими нотками яблок и чистотой от геля для душа. Тесный контакт всегда помогал мальчику прийти в себя.       ― Сначала мы думали, что это в глазах потемнело-       ― Так показалось только тебе, Богом-и, я сразу понял, что свет выключился во всём доме, ― громко фыркнул Тэ, но наперекор своим словам, мягко обнял друга, собственным боком прижимаясь к Чимину, чтобы успокоиться.       ― Что ты врёшь, это ты закричал! ― Богом, прижавшись к Тэхёну крепче, спрятал блестящие глаза у того на груди.       ― Вы оба кричали, ― Чимин тихо хмыкнул и слегка улыбнулся, позволяя Тэхёну притянуть себя в крепкие объятия. Тэхён вцепился мёртвой хваткой в плечо папы. Вдруг он в темноте потеряется?       Тэхён выглядел очень уставшим и немного задумчивым, но определённо счастливым. Чимин обеспокоенно наблюдал за сыном, но мальчик старался держать лицо перед другом. Несмотря на это, Чимин сразу заметил опущенные уголки опухших губ и ослабевшие маленькие пальчики, что продолжали натягивать на плечи жёлтый плед, который Тэхён потянул за собой из-под стола.       ― Вы у меня такие молодцы. Так хорошо справились, правда, ― Чимин крепко прижал к себе малышей, поцеловав каждого в макушку и чувствуя, как дети расслабляются в тёплых объятиях. Особенно его драгоценный мальчик.       ― Правда? ― Богом положил ладонь на предплечье Мини-хёна и заглянул своими большими глазами в тёплые, медовые глаза папочки Тэхёна. Он ему тоже очень нравится, такой хороший. Свои мысли Богом, не осознавая, озвучил, на что Тэхён лишь согласно промычал, обняв Чимина за шею.       ― Самая настоящая, Богом-а.       Они ещё некоторое время провели в таком положении, тихонько разговаривая и предугадывая, кто бы мог выключить свет, (совершенно игнорируя слова Чимина о том, что светом управляет не капитан Энергия). Тэхён активно поддерживал беседу, но держал Чимина в своём поле зрения, заглядывая папе в глаза, чтобы тот одобрил выдвинутый им вариант.       Богом был самым активным в их дружеском круге, отчего Чимин не мог быстро на него реагировать, хотя ему казалось, что он может справиться с любым ребёнком после Тэ.       Когда мальчишки немного успокоились, Чимин уложил их в кровать. Несмотря на небольшие размеры, два малыша уместились на ней без каких-либо проблем. Мальчики взяли в руку маленький светильник, чтобы не было так страшно, от которого исходила проекция настоящего звёздного неба на всю комнату (Чимин до сих пор помнит, как много денег он откладывал на эту штуку, которая заворожила Тэхёна в магазине, но о которой он и не смел просить).       Когда Чимин отошёл к двери, прежде чем подоткнуть одеяло малышам, и попросил не выходить из комнаты, Тэхён маленьким ураганом сорвался к нему прижимаясь к стройным ногам. Богом же был заворожен картой звёздного неба, чтобы отвлекаться на небольшое копошение у двери. ― Папа, мы же позже ляжем вместе? ― Тэхён тяжело дышал и не выглядел счастливым от того, что его друг остаётся с ним.       ― Хочешь, чтобы я позвонил Хосоку, Тэ? ― Чимин прижался к своему ребёнку и прошептал тихонько на ушко, чтобы Богом ничего не услышал. Тэхён неразборчиво угукнул и немного подумав, в добавок, пару раз кивнул.       ― Хорошо, малыш, сейчас я проверю Юнги-хёна, и мы проводим всех, да? Останемся вместе, покушаем мороженное и будем валяться на кровати, как тебе?       ― Замечательно, па. Звучит хорошо, но… может не всех? ― Чимин слегка нахмурившись, внимательно посмотрел в смущённое лицо сына.       ― Ты хочешь, чтобы… Юнги-хён побыл с нами?       ― Ну… если ему самому захочется, ― мальчик прикусил нижнюю губу и стал выводить круги на чиминовой футболке, стараясь занять пальчики хоть чем-то. Приблизившись ближе к папе, Тэхён прошептал на самое ушко: ― Мне он нравится.       Чимин почувствовал холодок по коже и как собственное сердце рвётся из груди. Его сынок со своими красными ушами, на фоне звёзд, неловко просил, чтобы Юнги остался. Что это, если не одобрение появлению ещё одной персоны, помимо Джина, в их жизни? Чимину захотелось расцеловать любимое, маленькое лицо и поговорить об этом, но момент был неподходящим, но он ещё настанет, юноша уверен, (хотя первое желание Чимин выполнил без каких-либо оправданий – Тэхён смущённо захихикал, но личико под папины поцелуи подставлял с большой охотой).       ― Хорошо, кроха… Я скажу ему и если он будет не против, то проведём вечер вместе, да? ― Чимин мягко поцеловал лобик сына, на миг прижав его ближе. Всё ещё с красными щеками, Тэхён одобрительно кивнул, ласково потерся о мягкую футболку Чимина и клюнув напоследок папу в щёку, поспешил к другу.       Последний раз осмотрев ребят, что были полностью поглощены своим занятием, Чимин вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.       Конечно, он понимает Тэхёна. Его мальчику нужно многим больше времени, чем другим, чтобы восстановиться. Тэ слишком эмоционально выгораем, и для него уже большой прогресс, что он сам решил пригласить кого-то к себе, тем самым увеличивая время игр.       Но главное, что его маленький сам захотел, чтобы Юнги остался.       Юноша не слеп, за всё время знакомства Тэхёна и Юнги, Чимин заметил, как они сблизились. Не то, чтобы они в очень хороших отношениях, но, по крайней мере, Тэхён подпускает Юнги к себе ближе, чем любого другого взрослого, позволяет брать себя на руки и даже сам тянется своей крохотной ладошкой к более крупной. Даже делится секретами (Чимин не специально подслушивал, просто Тэхён говорил не то, чтобы тихо, а у Чимина всё ещё есть уши). Всё это очень поражает. Так быстро в их маленький круг Тэхён принимал только Джина. Даже Хосок не смог приблизиться к Тэхёну, тот воспринимает его по-прежнему, как дядю Богома и не иначе. А ведь Хоби очень дружелюбен, Чимин не имеет понятия с кем бы он мог не найти общий язык. Как оказалось Тэхён из их числа.       Мягко улыбнувшись, Чимин прижал ладони к груди, чувствуя тепло и каплю головокружения от испытываемых эмоций. Джин был бы рад и мальчику очень хотелось ему позвонить, чтобы выплеснуть свою тихую радость, но Чимин не эгоист и прекрасно понимает, что его хёну тоже нужно время на личную жизнь.       Тем более вчера Джин был очень смущённым, всё время загадочно улыбался и принципиально не смотрел в сотовый, а Чимин знает, что Джин никогда не игнорирует звонки, смс и любое другое важное оповещение.       Не сложно догадаться от кого хён бегает, как маленькая заигрывающая лисичка. Его друг влюблён и от этого, у самого Чимина, поёт сердце. Жаль, что пока друг не признался, кто же этот настойчивый поклонник.       Чимин аккуратно спустился на первый этаж, передвигаясь медленно и осторожно, страшась запнуться. По пути к входной двери, парень открыл шторы на окнах, чтобы хоть немного видеть окружающие предметы, (яркий свет фонаря на улице проникал через чистые окна, освещая малый промежуток коридора, чего вполне хватало). Открыв массивную дверь, Чимин поспешил в след за Юнги, сперва убедившись, что мальчишки и правда остались в комнате (шорох и приглушённые голоса раздавались лишь из комнаты Тэхёна, на что Чимин облегчённо выдохнул, радуясь, что сын не решил сыграть в героя), и не собираются выходить в темноту дома.       Чимин быстро натянул на ноги массивные ботинки на шнуровке, в которых обычно работал в саду, чтобы не запачкать белые носки и тапочки, которые мгновенно утонут в грунте если бы он всё же решился идти в них. Схватив небольшой фонарик, который мальчишка достал из верхнего ящика комода, что стоял в коридоре, быстрым шагом направился на улицу, сперва крепко закрыв дверь, чтобы никто не воспользовался ситуацией и не вошёл.       Оглядев рядом стоящие дома, парень погладил собственные предплечья и выдохнул холодный воздух, что клубился паром рядом с полными губами. Чимин, встряхнув головой, постарался не думать о плохом, соседи у них с Тэхёном замечательные, ничего страшного не случится, если он на пару минут оставит дом не закрытым.       Тихое чертыханье послышалось за поворотом, куда и подбежал Чимин, включая фонарик, чтобы Юнги было удобней подключить выскочивший проводок.       Мужчина, с закатанными рукавами толстовки, уверенным движением отбросил мешающуюся чёлку, пока возился во внутренностях счётчика, но как только он увидел приближающегося Чимина, сразу же снял с себя кофту через горло, оставаясь в чёрной футболке.       ― Перестань, мне не холодно, ― Юнги лишь покачал головой, накидывая толстовку юноше на плечи.       Чимин схватился за рукав чужой футболки, привлекая внимание мужчины, что снова взялся за дело. Парень чувствовал, как в уголках губ зарождается ласковая улыбка, от действий начальника. Чимин прекрасно понимает, что мужчина напротив – настроен серьёзно. Каждодневные посещения его дома, под предлогом отвезти Богома, что теперь намного чаще стал оставаться у Тэхён-и. Да ещё и мужчина постоянно привозит продукты, никак это не аргументируя. Просто помощь хорошей семье его подчинённого.       Чимин, прикусив подушечку большого пальца, укутался сильнее в предложенную кофту и притянул мужчину ближе, заглядывая ему через плечо, что же всё-таки повлияло на отключение света.       ― Маленький, отойди, опасно, ― хрипло донеслось до молодого человека, что опустил подбородок на плечо Юнги, крепко прижимаясь горячей грудной клеткой к широкой спине Мина. ― Чимин!       ― Я беспокоюсь, может всё же подождём до утра? Позже я вызову мастера, он нам много помогал. Юнги-ши, пожалуйста, пойдёмте в дом, ― мальчик тихонько потянул чужую тонкую футболку в области лопаток, заглядывая мужчине в глаза, в которых плескалась чернота, перемешанная с чем-то непонятным. Неужто ревность?       ―Я сам, ― кошачьи глаза сощурились, обводя юношу напряжённым взглядом. Вены на руках мужчины проступили отчётливей, и Чимину жутко захотелось провести по ним подушечками пальцев, чтобы утихомирить бушующего зверя. Мягко убрав локон за ушко, парень лишь отвёл взгляд, постаравшись скрыть свои желания и не наделать глупостей.       Шоколадные волосы разметались, обрамляя миловидное, раскрасневшееся лицо Чимина, что смотрел на собственные ладони, скрытые в сильных руках Юнги. Мужчина развернулся, прикрывая щиток перед тем, как что-то повернуть в нём (Чимин лишь краем глаза заметил, как на веранде загорелся светильник, освещая пространство перед домом тепло-жёлтым светом).       ― Пойдём в дом, ты замёрз, ― тонкие пальцы слегка задрожали в чужой хватке, на что Юнги лишь плотнее обхватил чужую руку, аккуратно ведя за собой, внимательно наблюдая, чтобы Чимин не запнулся. ― Как мне отблагодарить тебя, Юнги-ши?       ― Перестать называть меня официально, Чимин-а, и брось, мне ничего не нужно, ― остановившись на крыльце, Юнги притянул к себе тонкое тело, что прижалось в ответ, в поисках тепла. Мин не мог насытиться тем, что Чимин так редко себе позволяет. Ощущение тонкой, сухой ладони в своих руках и чужого сердца, громыхающего напротив своей груди – так много и одновременно недостаточно. ― Испугался, маленький?       ― Пожалуйста, Юнги…       Мужчина отпустил хрупкие плечи и отступил на шаг назад, потакая настроению Чимина, что совершенно очаровательно краснел, но был уверен в своём стремлении отдалиться. Из дома послышались детские голоса, радующиеся появлению света, от чего интимность момента пропала, но Юнги не хотел оставлять всё вот так, им давно нужно поговорить и если не здесь и не сейчас, то вряд ли у него хватит духу подойти к Чимину с подобной темой.       Чувства, будто обухом по голове, прилетели к Юнги, и он не имел понятия, что с ними делать дальше. В силу того, что в жизни любви или просто симпатии Мин не уделял внимания от слова совсем – больно стало только сейчас, когда появился тот человек, которому хочется дарить своё тепло, но жизнь этому не научила и даже не показала, как это сделать.       Семья была всегда в смокингах и надушившиеся дорогим парфюмом, что отгораживало маленького Мина преградой, высокой стеной равнодушия к детским потребностям. С возрастом не то что говорить, даже подойти к близким людям не появлялось желания. Да и несмотря на то, что они всегда были рядом, близкими их назвать язык не поворачивался.       Затянувшееся молчание прервал гудок от подъехавшего автомобиля, откуда выбрался счастливый Хосок со своей сестрой, что задорно улыбалась и очень громко поздоровалась с хозяином дома.       Спохватившись, Чимин поспешил встретить гостей и помочь собрать Богома. Юнги, сильно нахмурившись, источал ауру неудовлетворения, отчего сам скрылся на кухне, чтобы не мешаться под ногами. И прочитать себе мантру на тему того, что он бросил курить и как это плохо влияет на детский организм.       Как только машина Хосока скрылась за углом, Чимин облегчённо вздохнул. Всё же, как приятно, когда дома лишь все свои. Каким бы Чимин не был открытым человеком, всё же уют собственного дома, словно крепости, был ему необходим.       ― Почему молчишь? Знаю, ты видишь мои чувства, так почему же продолжаешь хранить молчание, ― горячий шёпот опалил чувствительную ушную раковину, заставляя крупно вздрогнуть и поспешно отступить в глубь неосвещённого коридора. Юнги позволил сделать лишь пару шагов, ровно столько, чтобы самому закрыть входную дверь и не дать мальчишке дотянуться до включателя. Свет прямо сейчас им не нужен.       Схватившись за ткань кофты на груди у прижимающегося мужчины, Чимин только ткнулся лбом в чужое предплечье, стесняясь поднять сверкающие глаза. Юнги не отступит и это одновременно, как и пугает, так и взбудораживает. ― Что ты от меня хочешь?       ― Я обидел тебя? ― погладив острые локти, Юнги ласково прижался носом к румяной скуле, опаляя жарким дыханием уголок чувственных губ. Чимин трепетно подрагивал в его руках, прижимаясь так мягко и скромно, что Юнги мог только сбрасывать морок с сетчатки глаза, встряхивая головой или щипая себя за тонкую кожу на пальцах, настолько трудно было остаться в своём сознание. И не набросить, не присвоить, не лелеять прямо сейчас. Он такой волшебный, простой и родной, что ему бы ни для кого и не кому, но вот же он – в его руках. Только его.       ― Глупый вопрос, ― хмыкнув, Чимин слегка отстранился, оглаживая подушечками пальцев чужой овал лица. Мягко и неуверенно, но с таким желанием доставить удовольствие, что Юнги теряется в глазах напротив, застывая столбом.       ― Знаю, что тогда сделал больно. Знаю, ― прочистив горло, мужчина сделал шаг вперёд окольцовывая лицо Чимина в кокон тёплых ладоней. ― Но я… просто не мог по-другому, понимаешь? Не такой я человек, не смог взять себя в руки. Я как тебя увидел у меня все слова из головы вылетели, а пальцы подрагивали от желания схватить тебя, сжать и больше не думать ни о чём, кроме как о тебе в моих руках. В моём доме. И сердце, если позволишь.       Смаргивая лишнюю драгоценную влагу, Чимин прикусил нижнюю губу, трепетно прикрывая мягкие стрелки ресниц. Юнги не удержавшись ласково сцеловал пару капель, оглаживая трепещущие веки. Чимину трудно сделать вдох. ― Зачем говоришь всё это? У меня ребёнок, я счастлив, а всё, что ты предлагаешь, это всё не для меня, хорошо?       ― Обманывать самого себя тоже не хорошо, Чимин-а, ― положив одну ладонь на поясницу, помогая держать равновесие, принимая на себя большую часть веса мальчишки, Юнги крепко прижался к чужому виску, страшась смотреть на любимое лицо. Боясь увидеть ответ в глазах.       ― Я не лгу.       ― Ты и правда врать не умеешь. Чистый, нежный, ласковый… Всё по тебе вижу, я тебя себе очень хочу, а ты говоришь, что не для тебя это, ― всхлипнув тонко, Чимин жарко дотронулся до чужой шеи, оставляя томный поцелуй, да и тот скорее – касание. Юнги хочется клеймить. И просить говорить, говорить, говорить... ― Если я не для тебя, то так прямо и скажи. Не хочу, чтобы между нами были недоговорённости.       Зашептав, ― Конечно, нет, Юнги, конечно нет, Чимин прижался ко лбу мужчины, перемещая чужие большие ладони к себе на спину, утопая в огне на дне тёмных глаз напротив. Юнги был большим и надёжным, Чимину было очень тяжело говорить всё то, что он сказал, после всего того времени, за которое они узнавали друг друга, привязывались. Погружались друг в друга с головой. Юнги тот, кого он хочет назвать своим мужем. Отцом своего ребёнка. Но-       ― Ты много хочешь, Юнги. Я не знаю, что сказать тебе, зачем ты давишь на меня? И говоришь всё это… Смущаешь жутко, я не могу в глаза тебе посмотреть.       ― Ты самому себе ответь. Думаешь не вижу, что в голове твоей творится? Ты такой умный у меня… Смышлёный очень, но иногда мне кажется, что ты будто никогда не слышал в свою сторону слова восхищения и признаний никогда не слышал, настолько в своих чувствах утопаешь.       ― А может и правда не слышал?       ― Не верю. Тебя купать в нежности следует, маленький. Поцелуями одаривать, пока принимать можешь, брать взамен ничего даже рука не поднимется, лишь бы сытый, здоровый и счастливый был.       ― Зачем ты так? Прекрати! ― хрустальный смех разбил интимную обстановку, позволяя Юнги завороженно уставиться на своего человека, крепко сжимая зубы. Чимин только положил руки на чужие плечи, позволяя чужому смешливому фырканью потонуть у себя в волосах, пряча собственную счастливую, сдавшуюся улыбку в ямке на чужой шее. Он больше не хочет убегать.       ― Отец! У вас всё хорошо? ― Чимин, заправив выбившуюся прядь за ушко, повернулся в сторону кухни, не освобождаясь от объятий мужчины, откуда был слышен негромкий детский голос.       Было очень страшно, солнечное сплетение окутало словно цветущей черёмухой. Юнги, под маленькими ладонями, остолбенел, подрагивая губами.       Не сумев скрыть скромной улыбки, Чимин впервые за последнее время почувствовал, что всё налаживается.       Именно в тот момент, когда Тэхён назвал Юнги отцом.