Глава вторая
12 ноября 2020 г., 19:22
Вчерашний день был ужасным. И воспоминания о нём не хотели выветриваться из головы. Но Чимин, встав по раньше и вдоволь налюбовавшись своим спящим сыном, уже перед зеркалом в ванной, сказал себе, что его это больше не заденет.
Он не хочет думать, почему такое произошло именно с ним, и не хочет думать о Мин Юнги.
Правда, хочется верить, что мужчина не так плох и у него тоже был не простой день, раз он так себя вчера повёл. Чимин не злопамятный.
Но не так просто вынести неприкрытую грубость и пренебрежение своей работой, которую, Чимин знает, сделал на все сто из десяти.
Да и утро вчера было просто прекрасным. Кто же знал, что на этом всё хорошее и закончится.
Джин, заявившийся под вечер и объявивший, что сегодня у них день мультиков, наткнулся на покрасневшие глаза Чимина, но, спасибо, даже не спросил, что случилось, ожидая, когда парень сам расскажет. И поэтому вечер они провели, валяясь на ковре, укрываясь пледом, под тихий звук голосов мультяшных героев.
И уже многим позже, когда Тэхён посапывал в своей кровати, Чимин наконец решился поделиться. Стоит ли говорить, что Сокджин грозился позвонить его боссу или лучше придти к ним в офис и выдрать ему глаза нахрен, а лучше язык, чтобы не срывал свою злость на ком ему хочется. Они просидели на кухне до полуночи, смеясь и попивая вкусный лимонад при зажжённых свечах, чтобы светом от лампы не мешать соседям и не разбудить сокровище Чимина.
Больше Чимину не больно.
Но это не значит, что рубец смог зажить так быстро, совсем нет. Просто жизнь так коротка, не сладка и довольно избирательна, что переживать из-за грубых слов другого мужчины, кажется Чимину, очень выматывающим.
― Маленькой мой, папа уже уходит, ― Чимин, опустив собранную сумку, сложив всё нужное, оглянувшись на закатившего глаза Джина, направился к зеркалу поправить волосы, чтобы они правильно легли на лицо. ― Родной, я не буду ждать!
― Ты как на войну собираешься, ― лениво тянет Джин, развалившись на стареньком, но очень большом диване, доставшемуся Чимину от покойных родителей. ― Не торопи сына, он там выбирает, какую игрушку в садик возьмёт, а ты ещё даже сам не одет.
― Я должен быть ослепительным сегодня, ― огрызнулся мальчишка, откидывая от себя прозрачный гель для губ и хватая увлажняющий крем для рук, приговаривая. ― Но не перебарщивать, не перебарщивать...
― Как будто не на работу идёшь, а на... матерь божья, у тебя свидание?! ― Джин резко опрокидывает на себя бутылку бананового молока, которую успел взять из холодильника, и теперь широко открытыми глазами, смотрит на Чимина, не замечая того, как молоко впитывается в ткань дорогой футболки. ― Отвечай мне, Пак Чимин! Что ещё ты утаил от меня вчера?
Чимин вновь закатывает глаза и с отчаянным стоном отбрасывает от себя тональный крем. Ему жутко не хочется признаваться, что всё это... чтобы Юнги понял, что на самом деле он очень ухоженный. Что уж говорить о коллегах. Они не поскупятся на ехидные замечания по поводу вчерашнего.
Пока Тэхён не закончил свои великие дела и не выбрал маленького плюшевого Лося (его любимая игрушка), красивого шоколадного цвета с блестящим, твёрдым носом, для того, чтобы взять его с собой в сад, Чимин в общих чертах рассказал Джину, что это для того, чтобы его не оплевали. Люди жестоки, а ему так нравился коллектив сперва, они были дружелюбны и очень приветливы. Но это время прошло, Чимин уверен.
― Господи, Чимин, ― сквозь зубы пробормотал мужчина, закрыв уши Тэхёна, который успел устроиться у него на коленях. ― Ты очень хорош. И сексуален. Очарователен и-
― Джин! ― вспыхнул Чимин, не скрыв улыбки на возмущения друга. Раскрывая объятия для, побежавшего к нему, сына, парень показал язык своему другу, что до сих пор выглядел ошеломлённым.
На душе стало намного светлее, стоило лишь поделиться, потому что сейчас, Чимину уже не кажется, что все эти сборы действительно необходимы.
― А что? Твои бёдра хочется облизывать, от глаз так вообще не оторваться, а твоя задница, о боги...
Чимин зарылся в пушистую макушку Тэхёна, спрятав покрасневшие скулы и притупив звонкий смех, услышав довольный вздох со стороны друга. Но это не повод не собираться сегодня на работу. Но и вылазить из кожи вон – тоже, Джин прав.
Джин встал, и наконец, заметил мокрое пятно на одежде, цокнув, но не став ничего делать, он лишь подошёл к небольшому столику, за которым и сидел Чимин (с вновь засыпающим Тэхёном на руках), на котором стояли выставленные Чимином баночки, крема, парфюм и остальные средства. Быстро закрыв колпачки, Джин убирал все флаконы из своего поля зрения. Ничего из этого Чимину не нужно. Он очарователен в своей натуральности.
― Па, я скучаю, ― Тэхён поднял свою голову с груди Чимина, на которой успел пригреться и немного подремать (Чимин так и не ложился спать, после посиделок с Сокджином, а разговаривал с сыном, крепко обнимая и успокаивая его, отвлекая от кошмара, что разбудил разволновашегося ребёнка, отчего утром он был не выспавшийся и очень капризный), и расстроенно посмотрел на него, послушно подставляя подбородок под заботливые пальцы, что утирали слюни, потёкшие от расслабленности, по челюсти после сна.
Джин же дал им время друг на друга – поспешил всё-таки застирать свою одежду.
― Вот он я, Тэхёни. Здесь с тобой, как и всегда. Зачем же по мне скучать? ― ласково посмотрев на разомлевшего мальчика, Чимин крепче прижал его к себе, чувствуя, как настроение поднимается, а раздражительность и нервозность появившиеся с утра, ускользают, растворяясь.
Тэхён глубоко вдохнул и оглянувшись, будто сорвавшись, начал тараторить, объясняя свои накопившиеся за несколько месяцев мысли.
― Но я всё равно по тебе скучаю. Ты где-то на работе весь день, а я весь день в садике. Там никто не играет, а только все злятся. А чего злиться? У них столько игрушек есть, и друзей у них много, и вообще вчера дождь был, как тут злиться? А у Кенсу, представляешь, собака есть! Она старая, говорит он, и плохо пахнет от болезни... но это ведь собака... ну и что, что старая, значит опытная, верно же? А то, что болеет, так это же её лечить надо. Ну, а если пахнет... то мыть. Заботиться. А он жалуется только, я знаю, он и дома тоже так делает, не заслужил он такого друга, как собака. Им всем всё мало и мало. А ещё... вчера мы рассказывали о своих родителях и когда очередь дошла до меня, то меня никто не слушал. А я очень хотел рассказать, какой ты у меня замечательный! А они только говорили, что ты на работе прячешься и вообще, что тебе стыдно за меня. А ещё что ты меня не любишь, потому что такого, как я любить невозможно. А... ещё... что я тебе не родной и ты меня на свалке нашёл... и... что, ― мальчик под конец стал заикаться и громко всхлипывать. Большие, тёмные глаза быстро повлажнели и крупные капли слёз бусинами спускались с впалых щёк. Тэхён схватился за одежду Чимина, прижимаясь ближе в поисках утешения в любимых объятиях, хлюпая носом и громко подвывая.
Джин стоял в дверях, тяжело опираясь о косяк, прикрыв рот ладонью и сводя брови на переносице, рассматривая Чимина, который был сам на себя не похож. Боль на лице родителя отражалась в опущенных, дрожащих уголках губ, в крепко оплетающих, колотящееся в истерике тело, руках и мокрых, слипшихся ресницах.
― Мой маленький... папа любит тебя так сильно. Я живу, лишь для того, чтобы видеть... как ты улыбаешься. Мой лучик светит ярче всех, они просто все завидуют и грустят, что они не такие- А ты... ты самый лучший. Никогда не говори больше этих злых, чужих слов, ТэТэ. Ты самый родной. Роднее тебя у меня нет... и не будет никого. Разве я врал? Разве... врал тебе, Тэхён? ― тихое "нет" услышал Чимин, убаюкивая своего сына, который, с каждым тихим словом, успокаивался всё больше, и теперь он лишь изредка хлюпал носом и дышал в нос от слёз. Но внимательно вслушивался в любимый голос. ― А теперь мы выпьем чего-нибудь вкусного и горяченького, да? Вместе. Я проверю, как твой мистер Лось, готов ли он, всё ли у него с собой, ты ведь помог ему собраться? ― Тэхён вытер рукавом опухшие, красные глаза и утвердительно кивнул, всмотревшись в любимые, карамельные глаза папы. ― А на работе я подумаю, что можно будет сделать с детским садом, хорошо? Мы придумаем что-нибудь. Только больше никогда не слушай чужих людей, которые говорят тебе всякие глупости. Я... люблю тебя... ты ведь знаешь об этом, мой хороший, знаешь?
― Знаю... И я тебя сильно-сильно люблю... больше динозавров... и акул, и даже мистера Лося. Ох, нет, подожди, дядя Джин, проверь, мистер Лось не услышал? ― взволнованно завозился мальчишка, держась за папины руки и испуганно выглядывая из-за плеча, чтобы проверить, где Сокджин и его любимая мягкая игрушка.
Чимин горько рассмеялся, вытерев нос рукавом, подражая сыну и также оглядываясь на Джина, что расслабленно выдохнул и слегка улыбнулся, отчего почти незаметные морщины на лбу разгладились. ― Я проверил, он ничего не слышал, ― заговорщически прошептал Сокджин, на что Тэхён облегчённо выдохнул и полностью расслабился у папы на руках.
Чимин подумал, что вырвет воспитательнице все её накладные волосы и разобьет лицо. Тэхён в этом клоповнике не останется.
Посмотрев на Джина, Чимин постарался незаметно вытереть защипавшие глаза. Вся эта суматоха, что вскружила им обоим головы, казалось не собиралась заканчиваться. Чимин чувствовал, что уже вытерпел многое, но, кажется, удары даже не собираются прекращаться.
Стоило лишь Тэхёну немного подрасти и болезненная правда всё чаще стала выходить наружу.
Сокджин не раз говорил, Чимину хочется верить – в шутку, что чувствует, как стареет и что плечи с каждым часом расправлять всё сложнее.
Чимин, поцеловав на прощание вихрастую макушку Тэ и проследив, как тот поспешил одеваться, незаметно вытирая глаза, никогда не думал о том, что почувствует это всё на своей шкуре так рано.
― Чимин, ты молчишь весь день, будто в воду опущенный. Уже обед. Пошли скорее, хочу поговорить с тобой, может помогу чем. И... надеюсь, это не из-за вчерашнего инцидента? ― Хосок подошёл к столу Чимина, на котором стояли несколько растений в горшочках, а рабочие документы были рассортированы по папкам. Чону нравилось быть здесь, в отличие от других сотрудников у Чимина всегда было как-то по-домашнему уютно. Даже если это всего лишь стол и совсем небольшой уголок, в котором мальчишка и работает.
Хоби плюхнулся на удобное кресло, напротив Пака, и сделал пометку в своём планшете, напомнить самому себе, о том, чтобы выделить Чимину кабинет.
― Нет, не из-за вчерашнего, не переживай. И извини, но я не обедаю, ― неразборчиво пробормотал парень, зажав между зубами ручку, одновременно с этим стараясь удержать несколько коробок с почтой – работа, которая совершенно не для Чимина, на самом деле, но он выхватил первое попавшееся задание, для того, чтобы не сидеть без дела. После вчерашнего выступления, его фамилии не было напротив новых заказов. Чимин уверен, что Хосок даже не подозревает об этом. Но и жаловаться ему смысла тоже нет. Пак надеется, что сможет переговорить с директором, чтобы тот не начинал против него войну работой. Если он и дальше будет обделять парня заказами, то его заработная плата выйдет в минус ещё больше.
― Дай помогу, что же ты молчишь! ― Хосок подорвался с места, перехватывая тяжёлый груз у Чимина, закатившего глаза, чтобы поставить их в указанное им место. ― Разве этим не должны заниматься на складе?
― У меня нет... работы. Что мне оставалось делать? Я взялся за первое, что мне предложили, ― Хосок, нахмурившись, кинул взгляд в сторону кабинета директора и пробормотал что-то о том, что сегодня же поговорит с Юнги. Чимин проигнорировал взволнованного зама и продолжил разбирать посылки. ― Пожалуйста, господин Чон, поспешите, а то не успеете нормально пообедать.
― Перестань, называй меня по имени, пока никого нет, ― в отделе действительно не осталось ни одной души, все отправились на перерыв. ― Почему ты не кушаешь?
― Я не сказал, что я не кушаю. Я сказал, что я не обедаю. Нет, дело не в деньгах! Не смотрите на меня так. Просто... я занят. Вот и всё, ― Чимин присел на свой стул и устало облокотился на его спинку, расфокусированным взглядом уставившись в окно. ― А вот проблема у меня действительно есть...
После истерики Тэхёна, они вкусно позавтракали, и все вместе медленно направились в детский сад. Сокджин всю дорогу не отпускал руки Тэхёна и кидал хмурые взгляды на здание сада, к которому они приближались. Всё было хорошо. Тэхён улыбался и будто бы забыл о том, что произошло чуть ранее.
Но Чимин забыть не сможет никогда. Пока мальчик одевался, Чимин переговорил с Джином и они пришли к выводу, что в ближайшие дни найдут решение. Джин сказал, что покопается в своих связях, чтобы устроить Тэхёна туда, где ему будет комфортно, где его будут уважать, как личность. Даже если стоить это будет баснословных денег, Тэхён заслуживает хорошего окружения.
Чимин же, мягко улыбаясь, вспомнил сразу же о своём начальнике, у которого, по его многочисленным рассказам, есть маленький племянник.
― Расскажи мне. Мы, танцоры, должны помогать друг другу! ― Чимин ласково улыбнулся и прикрыл глаза, пробормотав "бывшие". ― Бывших танцоров не бывает! Ну давай же, поделись.
― Ты рассказывал мне про малыша Богома. А у меня... думаю ты знаешь из резюме, ― Хосок наклонился ближе к парню и задумчиво кивнул, предлагая продолжать, ― Мой сын... он... у него есть некоторые проблемы с садиком. Скорее даже не у него, а у всего детского сада проблемы, после того, как они...
Хоби с удивлением наблюдал за поднявшегося на ноги Чимина, что раздражённо фыркнул и стал мельтешить по-пустому офису, обходя чужие столы и направляясь к панорамному окну. ― Эй-эй, можешь не говорить, если не хочешь! Но проблему твою я понял, ― Чимин обернулся на начальника, что задумчиво водил ручкой по губам, устремив взгляд в пространство перед собой, размышляя. ― Не пойми неправильно, но советую тебе забрать его вообще из садика. Богом, ему четыре с половиной, проходил в сад... не знаю, три? Да, наверное, около трёх недель. А потом такая канитель началась. Жалобы, препирательства, споры. А он у меня просто такой... уж больно самостоятельный и своевольный. Сестра моя вешается, не прими мои слова серьёзно, но честно тебе говорю, он ещё та заноза в заднице, ― Хосок задумчиво улыбался, стоило лишь упомянуть своего племянника, Чимину это показалось очень трогательным. ― Сейчас ходит в художественную школу, а в свободное время проводит в читальном клубе для детей. Там просто читают сказки и всякое такое. Или у меня в студии, помнишь, я говорил о ней?
― Художественная школа? Это правда хороший вариант. Ты не мог бы дать мне адрес?
― Чимин... я сделаю так, чтобы его взяли, ты можешь не переживать об этом. И на счёт студии подумай. Может дети подружатся, и ты сможешь оставлять Тэ на вторую половину дня, до конца своей смены, с моим Богомом.
― Спасибо, Хосок-хён, правда. Мне нужна была любая помощь, сам понимаешь, ― парень обвёл взглядом Хосока, что источал дружелюбие и желание помочь. Как они стали дружны с Юнги? Чимин зарделся и встряхнул головой отгоняя мысли об этом мужчине.
― Нет проблем, Чимин, ― Чон встал, разгладив отутюженные брюки и направился в сторону выхода. ― Не работай сейчас, отставь все дела и побудь в тишине пока все на обеде.
Чимин задумчиво проводил мужчину взглядом, и как только широкая спина скрылась из вида, глубоко вдохнул будто бы посвежевший воздух. Хосок прав, Чимину необходимо сегодня побыть в тишине, а не с коллегами, что исподтишка кидают ехидные взгляды и смешки, пока парень на них не смотрит.
После разговора будто с плеч гора свалилась. Особенно эти тёплые, смешные истории с племянником Хосока. Чимин уверен – Тэхён будет в восторге от этого мальчишки. По крайней мере Чимин на это надеется. А то за всю жизнь никто с Тэхёном не желал налаживать контакт. Не сказать, что он был особо этим заинтересован, ведь Чимин всегда был рядом, но ведь друзья нужны для социализации, Чимин понимает это. И он очень хочет, чтобы Тэ мог поговорить со сверстниками, которым он будет интересен.
Как друг, а не предмет насмешки.
Слегка покружившись вокруг своей оси, Чимин не скрывая, непроизвольно появившуюся улыбку, сладко потянулся, вытягивая тонкую спину и разминая уставшие мышцы шеи.
Телефон, лежащий на столе, тихо зажужжал и Чимин мигом схватил его, просмотрев сообщение от Джина, который скинул адрес детского сада. Он, судя по координатам, находился намного дальше от дома, но отзывы его были просто запредельно положительные. Не верить Джину у Чимина даже и в мыслях не было, поэтому он отписав другу, мягко рассмеялся, понимая, что уже сегодня вечером он сможет рассказать Тэхёну, что он уйдёт из своего садика и пойдёт туда, куда сам захочет. Благодаря Хосоку и Джину у Чимина теперь есть выбор, который он предоставит своему лучику.
Громкая мелодия прервала тишину, образовавшуюся после того, как Хосок покинул помещение. Чимин вновь посмотрел на свой телефон, не последней модели, который он ещё не успел убрать после отправки сообщение, многократно принимая вызов (сенсорную панель давно стоит заменить, но парень не считает это веской причиной тратить деньги).
― Малыш?..
― Папа! Как у тебя дела? ― хрипловатый голос прозвучал очень глухо, будто Тэхён не приложил трубку к уху или... говорил шёпотом.
― Тэхён, ты опять спрятался, да?
― Да я недалеко! Если бы Мина хоть маленечко постаралась меня найти... то у неё бы получилось очень быстро! Правда,― Чимин устало вздохнул и присел на край чужого стола.
Он не питал тёплых чувств к воспитательнице Тэхёна ещё задолго до того, как его сын сорвался и поделился с чем у него проблемы. Эта женщина очень молода, и она совершенно не интересуется детьми, которые ей вверены. Она действительно старается, но это просто не для неё. Чимин хотел бы сказать ей это в лицо, но она постоянно выглядит, будто, сейчас расплачется. Парень не знает, что происходит в её жизни, и ему действительно жаль её, но ведь там учится его ребёнок.
Чимин приложил к губам ладонь, чтобы голос не раздавался на всё помещение. Он так увлёкся разговором с сыном, что даже не заметил, что он больше не один.
Юнги смотрел на то, как молодой человек прикусил подушечку большого пальца, пытаясь не рассмеяться. Его взгляд был пространственным, а голос был очень нежным. Мягкие, даже на вид, локоны шоколадных волос красиво обрамляли лицо.
Юнги чувствовал себя паршиво.
После того, как он отвернулся от янтарных глаз Чимина, в которых проскользнула боль, Юнги не мог больше ни о чём думать.
И важная встреча больше не волновала. Хосок прекрасно справился без него, заключая выгодную сделку. Его заинтересованный взгляд, от которого хотелось отмыться, лишь нервировал, но не более. Перед глазами стоял образ восхитительного мальчишки.
Хосок своими улыбочками и толстыми намёками был прав.
Чимин полностью в его вкусе.
Хотя у мужчины до того момента, как он увидел парня, вкуса в подобных вещах и вовсе не было.
Он разнервничался и растерялся. Что ему нужно было делать? Парень выглядел, как мечта. Юнги не мог даже предположить, что такие существуют.
Ему хочется загладить вину. Извиниться, пригласить в чайную и угостить чем-то таким же воздушным, как и сам Чимин.
А потом целовать румяные скулы, прижимая мягко к себе, придерживая за лопатки, чувствуя мелкую дрожь передающуюся через прикосновения.
Но в настоящем, он стоит в паре шагов от Чимина. Тихо прокашлявшись, чтобы привлечь внимание, Юнги уже хотел было сказать, как он сожалеет, но вдруг услышал, случайно прислушавшись, странную вещь.
― Котёнок, мы сегодня же решим, как нам с тобой быть. Я уже нашёл пару вариантов... Да...Да, малыш, мы поиграем на заднем дворе, когда будет темно... Знаю... Я тебя больше, кроха... Нет, ты первый отключайся. Тэхён... Люблю тебя, сынок, до вечера... ― Юнги застыл посередине офиса во все глаза смотря на то, как Чимин мягко рассмеялся и изобразил звуки поцелуев в ответ своему сыну.
Чимин женат?
Юнги нахмурился и подошёл ближе к Чимину, кинув ему на стол стопку бумаг, которую, вообще-то, хотел сперва отнести секретарю, но отвлёкся на мальчика.
Чимин крупно вздрогнул и спрыгнул со стола, выронив свой телефон. Гаджет залетел под стол, отчего послышался глухой удар о ножку, осведомляющий, что возможно разбился экран.
Юнги почувствовал бурю в груди, стоило лишь их взглядам пересечься.
Он так огорчён.
Неужели у Мина с самого начала не было ни единого шанса? Юнги не мог выкинуть навязчивый образ миниатюрной женщины, маленького мальчика, тёплого, уютного гнёздышка и счастливого Чимина.
Сука.
Скинув папки, что ровным рядом стояли на рабочем месте Чимина, Юнги зарычал. Пак отскочил, удивлённо уставившись на мужчину, что надвигался прямо на него.
Как на зло никто даже и не собирался возвращаться в офис, не было ни единой души.
Даже если кто-то и был Юнги бы не остановился. Пелена ярости стояла перед глазами.
Он добьётся Чимина. И никакая семья ему не помеха. Он будет его.
Положив ладони на чужие острые локти, Юнги прижался лбом ко лбу Чимина и тяжело задышал, крепко стиснув его руки. Замерев в этом состоянии он глубоко дышал, заглядывая в ошарашенные янтарные глаза.
Чимин не мог понять своих чувств. Его и так на ладан дышавший телефон теперь совершенно не пригоден. А начальник прижимает ягодицами прямо к краю собственного, дубового стола.
Юнги выглядел очень напряжённо, на руках вздулись вены, а виски взмокли. Мин метался взглядом по лицу напротив в попытке успокоится и прийти в себя.
Но как же это тяжело.
Юнги не умеет проигрывать. Он человек, который всего в своей жизни добился сам. У него не всегда были деньги, слава и подчинённые. Всё это приобретённое. Всё это ради того, чтобы подняться в мире бизнеса.
Его больше ничто не волновало.
Работа. Работа. Собака. Работа.
И тут появляется он.
Юнги не знал, что такое любовь, но если бы вдруг его сейчас спросили о ней, он бы ответил.
Маленькие ладони обхватили голову мужчины, заставляя сконцентрироваться вновь на мальчишке.
Чимин глубоко дышал, практически не прикасаясь к Юнги, лишь тепло ощущалось от кончиков пальцев, которыми старался отстранить директора. Волнение и страх промелькнули в карамельных глазах, стоило лишь Юнги коснуться неярко горящей скулы.
Господи, как же непривычно.
― Не обижу, Чимин... Не обижу, ― Чимин вздрогнул в крепких руках, но постарался расслабиться, чтобы не провоцировать, уже не ощущая силы былого страха.
Полные губы подрагивали, Чимин не мог понять, что с ним происходит. Сильные руки, мягко придерживающие его, ощущались на коже так хорошо. Господин Мин смотрел, будто нуждался в нём.
Чимин не признался бы даже под пытками, что ему до красных щёк и ослабевших коленей нравится мужчина напротив.
Чимин судорожно пискнул и попытался отступить от Юнги.
Что же это с ним такое? Вчера этот мужчина унизил его! А сегодня парень готов остаться в его руках.
Испугавшись собственных мыслей, Чимин постарался усилить напор, чтобы наверняка высвободиться из своеобразных объятий. Но господин Мин, не увеличивая напора, аккуратно удерживал взъерошенного мальчика, пытаясь усмирить. Ощущения чужого гибкого, тёплого тела в своих руках опьяняло.
Но всё это не отменяло факта, что у Чимина есть ребёнок.
― Ну же, что же ты делаешь, ― трогательно прошептал парень обессиленно падая на чужую, крепкую грудь вдыхая спасительные порции воздуха, стараясь усмирить самого себя и не прижаться ближе к горячему торсу, облачённому в дорогой пиджак. ― А если кто увидит?
Низко рассмеявшись, Юнги не удержался и мазнул губами по горячей щеке Чимина, крепче прижимая его к себе, оглаживая покатые плечи, что так отлично прятались за фигурой мужчины. ― Не увидят, ― рокочущие нотки прошлись по напряжённому, словно струна, телу миниатюрного парня. ― Ласковый мой...
Чимин всхлипнул и попытался прикрыть лицо ладонями, отводя заслезившиеся от нежности глаза. Мин перехватил тонкие кисти и поочерёдно поднёс к собственным губам, расцеловывая просвечивающие вены. Чимин приоткрыв губы, тоненько всхлипнул и закрыл глаза, боясь встреться взглядом с мужчиной.
― Хватит... перестань, ну... что на нас нашло? ― Юнги переплёл их ладони в прочный замок и прижался кончиком носа к сладко пахнущей шее Чимина, так и замирая, предоставляя время прийти в себя.
― Я хочу, чтобы ты знал. Это всё не просто так. Ты мне нравишься, ― Чимин широко раскрытыми глазами уставился на взлохмаченный (из-за тонких пальцев самого мальчишки) затылок, чувствуя прикосновение губ к своей шее.
Юнги с трудом оторвался от желанного тела и отступил, разъединяя их руки. Уверенный тяжёлый взгляд осматривал Чимина сверху донизу удовлетворённо, хрипло выдыхая. Чимин постарался отойти от стола и поправить слегка задравшуюся одежду, что открывала вид на голую кожу. В офисе было слышно лишь их учащённое дыхание.
― Мне плевать на возможную мать твоего ребёнка. Я смогу принять его. А от жены ты уйдёшь. Я постараюсь сделать всё, чтобы занять твоё сердце, ― мужчина встряхнул головой и поспешил в свой кабинет, напоследок притянув мальчишку ближе и коснувшись поцелуем его правого века.
― У меня есть только Тэхён! ― воскликнул Чимин, обняв себя за предплечья, встретившись взглядом с повернувшимся к нему Юнги. Постеснявшись своего оклика, мальчик застенчиво отвёл взгляд, прошептав: ― Это мой... сын. Больше никого.
Чимин боялся поднять глаза. По коже бегали крупные мурашки от того, что тонкий свитер спал с одного плеча из-за Юнги, что этот самый свитер и растянул, чтобы добраться до тонкой кожи шеи.
Сипло застонав, мальчик развернулся к Юнги спиной и не поднимая головы поспешил выскочить из помещения, чтобы спрятаться в туалете и привести себя в порядок. Что с ним происходит?
Большие ладони резко притянули Чимина ближе к горячему телу, полностью обхватывая талию парня. Пак вскрикнул и постарался вывернуться, но Мин, глухо рыкнув, прижал одну руку на низ судорожно сжимающегося плоского живота, а второй, взлохматив уложенные пряди, зарылся в шоколадные волосы Чимина. Мягко развернув застеснявшегося мальчика, Юнги прижал его к своей груди, позволяя спрятаться носом-кнопочкой на своей шеи.
― Извини меня, ― горячий шёпот заставил Чимина перестать несильно выворачиваться и полностью обратиться в слух. Не доверяя самому себя, мальчик часто моргал и старался выровнять дыхание, не прикасаясь к мужчине ладонями, забавно держа их у своей груди, между их с Юнги телами. ― За вчерашнее. За слова мои грубые, ты их не достоин, слышишь? Я врал. Себе и тебе. Ты такой... что я не могу слова сформулировать. ― Чимин поднял глаза и встретился с чёрным взглядом исподлобья. Юнги жарко осматривал тонкие черты лица Чимина, пока сам парень лишь облизывал греховные на вид губы. Маленькие пальцы коснулись ямочки между ключицами, выглядывавшей между расстёгнутыми, верхними пуговицами белой рубашки мужчины. Юнги старался сдерживать зверя внутри себя, чтобы не сорваться и не расцеловать подрагивающие фаланги. ― За сегодня просить прощения не буду, мне не жаль. Ты мне нравишься. Я счастлив, что у тебя только сын. А иначе... я не врал. Ты стал бы моим, в любом случае.
― Вы... ты такой... такой, ― Чимин попытался выскользнуть из жаркого плена, но Юнги лишь сильнее прижал его.
― Жестокий? Холодный? ― Чимин откинул голову, как только Юнги вновь прижался холодным носом к облюбованному месту на чиминовой шее. Он не мог оторваться от медовой кожи парня.
― Властный, ― парень тонко застонал, стоило лишь мужчине прикусить тонкую кожу на яремной впадине. Огладив скулы на гладко выбритом лице, Чимин коснулся губами чужой щеки и наконец выскочил из офиса, оставив мужчину с горящими глазами, что продолжал смотреть в след убегающему Чимину, ласково улыбаясь.
Они оба знают, кто выиграл в этом поединке.
* * * * *
Чимин быстро проверил свой стол на наличие на нём лишних бумаг и различного мусора (заодно удостоверившись, что Господин Мин забрал стопку бумаг, которую кинул ему на стол перед тем, как вжать его в себя). Убедившись, что всё в идеальном порядке, мальчик поправляет короткий, уютный свитер, слегка поднимая его, чтобы поправить пояс на узких джинсах. Ведёт себя, как мальчишка, думает Чимин, застенчиво улыбаясь, заметив пристальный, голодный взгляд. Чимин не может понять, что в голове у его директора. Уж про себя тут и вообще говорить нечего. Но Юнги... недавно он оскорбил его при всех, позже попытался исправить ситуацию, всё равно усугубив, да ещё и те слова о том, что Чимин ему нравится... а сейчас вообще, наблюдает за отделом, выбираясь из кабинета раз в два часа. Чего не было за всё время, что Чимин здесь работает. Ещё эти коллеги перешептываются и бросают на Чимина провокационно-насмешливые взгляды, будто он пустое место. Ему не привыкать, да и совершенно плевать, но то, что внимание к его персоне увеличилось в сто крат, после выплеска негатива, а после – навязчивого внимания директора, что не заметить не возможно. Маленькими ладонями парень прикрывает скулы, чувствуя, как Юнги, успевший оказаться в кабинете, но не переставший наблюдать за ним, через прозрачные стены с открытыми жалюзи, прожигает в нём дыру. Голую поясницу обдало жаром (свитер задрался от поспешных движений, на радость Мину) и Чимин поспешил надеть пальто, чтобы укрыться от настойчивого внимания. Голова идёт кругом от того, что произошло за эти дни. Чимин отодвинул кресло и присел на его край, разглаживая складки. Посмотрев на постепенно уходящих сотрудников, мальчик пытается абстрагироваться от непрекращающихся гляделок в его сторону. Хмуро посмотрев на медленно, как кажется Чимину, идущие часы, парень тяжело вздыхает и откидывается в кресле. Работы ему больше не давали, а те бумажки, которые лично ему принёс Юнги и работой то не назвать. Насмешка какая-то. Юнги может и извинился. И признался в симпатии (Чимин до сих пор не может думать об этом без покрасневших скул). Но что же это получается. Его не устроил его внешний вид вчера. Сегодня он, Чимин, ему очень даже симпатичен. А завтра что? Дышать придётся по расписанию? Чимину хочется работать, честным трудом зарабатывать, а не подстраиваться под этого мужчину. ― Как ты? Чего опять задерживаешься? ― Хосок медленно плёлся к креслу напротив рабочего стола Чимина, уныло задавая вопрос. Стоило ему упасть на стул, он сразу откинул голову и прикрыл глаза руками. ― Что сидишь спрашиваю? ― А время рабочее кончилось, я перед тобой могу не отчитываться, хён, ― ухмыльнулся парень, откидывая блестящие волосы со лба, с улыбкой наблюдая за тем, как Хосок закатил глаза. ― Ты знаешь почему. ― Знаю-знаю. Ладно. Что скажешь насчёт Юнги? ― переходит к делу мужчина, оценивающе проходясь по враз напрягшемуся мальчишке. Хоби постарался не заострять внимание на небольшом пятнышке, выглядывающем из-под свитера Чимина. Не мог же Юнги в раз образумится и раскрыть глаза? Хосок знает его много, как иногда кажется, столетий. Мин тот ещё тугодум, наверное у Чимина просто сыпь... ― Я та ещё сплетница, Чимина. И очень наблюдательный. Он как на тебя смотрит, так ты сразу розовеешь и губы облизываешь. Ох, а губы у тебя, ой, закачаешься. ― Это всё неправда. И не смешно совсем, ― Чимин почувствовал себя неуютно, стоило лишь Хосоку полезть к нему в душу. Чимин против него ничего не имеет. Уважает. Человек он хороший, да и за то, что на работу взял, мальчишка ему благодарен. Но вот о том, что на сердце лежит, говорить с ним не хочет. Это же только его. Парень отворачивается от что-то бормотавшего Хосока, посмотрев на улицу, где солнце начало постепенно уходить за горизонт. Юнги ему понравился. Мужественный, успешный, честный. С ним, как за каменной стеной, можно себя ощутить, Чимин уверен. Да вот только в том-то и проблема, что за эту стену пробираться надо. Чимину это не под силу. Он в одной плоскости, Юнги в другой, да ещё и всплески эти его. Вчера позор, сегодня в фавориты? Нет, Юнги ошибается, Чимин ему никак понравиться не мог. Это просто его кратковременное желание, всё-таки мужчина в расцвете сил. Как же, насильно что-ли заставить полюбить? Чимин так не хочет. Да и не умеет. Нет у него того напора, который на лицах у девушек, что вокруг директора бегают, обхаживают. Он скромный, воспитанный и семьянин жуткий. А у Юнги, наверное, что не день, то новые встречи, знакомства и впечатления. А то, что сердце с ритма сбивается стоит лишь мужчину представить, это ничего – пройдёт. Чимин смирился, что один будет. С сыночком. И Джином. Будет наблюдать за тем, как его друг будет обустраивать своё логово, семью, а там и до детей недалеко. А у него самого ещё дел много, Тэхёна на ноги надо поднять. Забот вагон и маленькая тележка, некогда о своей личной жизни думать. А сердце оно хоть и глупое, но свойство остывать всё-таки имеет. Стерпится оно как-нибудь. Чимин сильный. У Чимина цели и задачи. А в центре мира его – Тэхён. Чимин сквозь ресницы посмотрел на Юнги, который был погружён в работу и более в сторону Чимина не смотрел (так ему казалось). Прикусив щёку изнутри, мальчишка непроизвольно прикоснулся к тонкой коже шеи, что помнила тепло, исходящее от его начальника. Откинув ручку, которую он успел прихватить со стола, в сторону, мальчишка встряхнул головой, чтобы опомниться. И случайно наткнулся взглядом на теперь уже полностью поломанный телефон, который Чимин забыл вытащить из под стола. Проследив за тем, как из офиса выходили последние сотрудники, Чимин горестно вздохнул и отодвинул стул, чтобы залезть под стол и достать наконец гаджет, чтобы выкинуть в мусорное ведро. ― Чимин, у меня иногда такое чувство, что ты обо мне забываешь прямо во время разговора! ― Хосок снова громко воскликнул, хмуро смотря на то, как мальчик ловко забирается под стол, так, будто и не было его здесь вовсе. Ох уж эта его миниатюрность! Чимин быстро вылез из под стола со своей находкой и уже было хотел ответить, как встретился взглядом с Юнги. Он огромными, чёрными глазами смотрел на Чимина, подойдя к самому окну, чтобы обвести взглядом ладную фигурку. Чимин задохнулся и вновь уронил телефон из-за дрожащих пальцев. Волна жара устремилась по плоскому, худому животу, скручиваясь морским узлом. Мальчик постарался быстро отвернуться от Юнги, который также смутившись быстро вернулся за рабочий стол, чтобы больше не облизывать взглядом молодое, тонкое тело. ― Что же ты сегодня такой неуклюжий? ― Хосок поднял злополучный телефон и протянул его замельтешившему мальчику. Чимин быстро подхватил свои вещи и, кинув взгляд на часы, облегчённо выдохнул, проскользнув у Хосока под рукой, направляясь к выходу. ― Извини, хён. У меня поезд подходит, извини, завтра поговорим! ― Чимин перехватил свой более нерабочий телефон и, не оборачиваясь, скрылся в широких дверях, прикрывая покрасневшее лицо и смущённый взгляд. ― Что произошло-то, а? ― сам у себя спросил Хосок расстроенно смотря вслед Чимину. Повернувшись в сторону кабинета директора, в котором Юнги стоял лицом к окну что-то высматривая (кого-то), в руках с силой сжимая пачку сигарет. У Хоби враз мысли встали в ряд. Ну конечно. Он знает, у кого можно спросить, с чего это мальчишка красный, как рак и с засосом (теперь он в этом уверен) на шее ускользнул в вечерний Сеул.* * * * *
Юнги раздражённо взял в руки сигареты и поспешил к панорамным окнам, чтобы не пропустить, как Чимин выскочит из здания. Прошло тридцать минут после окончания рабочей смены. Юнги хотел было выйти именно в тот момент, когда Чимин закончит и поспешит домой, чтобы они пресеклись и Мин смог бы... сказать, наконец, что-нибудь нормальное. Кроме того, как он уже неоднократно успел напугать парня. И более стараться не касаться его. Юнги правда хочет, чтобы началось у них всё по-серьёзному. Познакомиться поближе, сходить на свидания, постараться, чтобы Чимин доверился ему. При всём при этом поделиться тем, что так и просится сорваться с языка с первой их встречи. Например, как красиво светятся глаза у мальчика, когда он обращает на Юнги внимание. Или о том, что у Мина перехватило дыхание, когда он в первый раз его увидел. Такого чудесного, ласкового и идеального. А может о том, какая тёплая у Чимина улыбка, стоит лишь услышать ему голос своего ребёнка. Мин выкидывает, точным трёх очковым броском, полную пачку сигарет в лакированный сосуд, служащий вместо обычных мусорных вёдер в его кабинете, стоило лишь вспомнить о том, что у этого мальчишки есть сын. Двадцать один. Он так молод, у него много амбиций и выглядит он как то, чего существовать, в принципе, не может. Как могла мать ребёнка бросить Чимина и малыша? Юнги нашёл бы и убил её к чёрту. Если бы не был так рад тому факту, что она не с Чимином. Пересилив тягу подойти и достать хотя бы одну сигарету, Юнги хлопнул себя по щеке и вновь уставился на вход в здание. Он бросает курить. Курево и дети не совместимы. Юнги вновь прилипает к окну, стоило лишь миниатюрной фигуре, завернувшейся в своё пальто, выскочить на улицу, поднимая глаза к небу и глубоко выдыхая. ― Он спешит на метро. Поэтому уходит позже, его поезд скоро придёт по расписанию, ― Хо заходит бесшумно, направляясь к шкафу с документацией, которая ему понадобилась. Намджун, устало зевая, вваливается следом, расположившись на чёрном кожаном диване. ― Ты про Чимина? ― уточняет Джун, прикрыв сухие глаза. Хосок что-то неразборчиво мычит и закапывается в свои бумажки. ― Что за дела, Юнги? Слышал, что ты устроил на днях. Меня не было в стране двое суток, а ты опять заставляешь за себя переживать. Юнги пропустил мимо ушей причитания своего соучредителя, проигнорировав его занудный голос, которым он всегда говорит, когда кто-то косячит. Мин тёмным взглядом следит за тем, как Чимин добирается до спуска в метро, аккуратно перебежав дорогу и поклонившись пропустившей его машине на нерегулируемом переходе. Боже, какой же он... ― Не лезь к нему, он вообще неадекватный, Джуни. И переживать надо за Чимини, а не за этого- ― Хосок. Хоби вздрогнул от стального, напряжённого голоса, перепугавшись, что Юнги сейчас на него взъесться, но, как оказалось, он даже не обратил никакого внимания на их слова. ― Хочу, чтобы ты выделил ему машину. Самую хорошую. Комфортную. С системой безопасности. И детским креслом, ― Юнги сел на угол массивного стола, протерев глаза и встряхнув головой, окидывая незаинтересованным взглядом, уставившихся на него, мужчин. ― Скажи что... он теперь будет часто выезжать на объекты и... ему она понадобится. Может пользоваться в свободном доступе. ― Хорошо, но... у нас нет служебных машин, ― Хосок потерянно смотрит на Мина, пытаясь понять, что тот вообще делает, но позже его лоб разглаживается, а постоянные чертенята в глазах возвращаются. Он всё понял, стоило лишь Юнги ответить на его вопрос. ― Знаю. Возьми мою. Намджун прикрыл нижнюю часть лица ладонью, задумчиво смотря на своего друга, которого совершенно не узнаёт. Юнги отворачивается в сторону окна и его черты лица будто становятся мягче.
