Помни обо мне

      Время никогда не стоит на месте. Время идёт вперёд. Время летит, и меняет все вокруг. Меняет нас. Наши чувства, поступки, мысли. Даже сейчас, когда он сидел под дверью операционной маленькой больницы, стрелки часов бежали вперёд, но вокруг стояла мертвая тишина, и единственное, что он слышал отчётливо — стук своего сердца. Сердца, которое билось лишь для одной женщины. Для матери его детей, его жены, его ангела.       Земцов сидел в коридоре и, схватившись за голову, ждал когда из операционной выйдет медсестра или же начмед. — Платон Ильич! — по коридору бежали Вита и Лева.       Глаза Полупановой были красными, и сразу же стало ясно, что женщина плакала. — Как Лиза? — Лева смотрел на Платона который выглядел неважно, но самому Земцову не было никакого дела до собственного самочувствия в данный момент. — Коваленко и Фирсов сейчас пытаются… Черт! — мужчина поднялся и заходил по коридору. — Я же чувствовал, что не нужно ехать сюда!       В коридоре вновь повисла тишина. Вита тихо всхлипывала, а мужчины ходили туда-сюда, ожидая новостей.

***

      А в операционной, Коваленко и Фирсов делали то, что должны были делать. Спасали жизнь. Фирсов посмотрел на начмеда и только грустно покачал головой. За всю свою практику, мужчина отлично знал, что шанса спасти плод почти нет, но Алина была настроена решительно.       Она решила бороться до конца.

***

— Платон Ильич, ты бы отдохнул, — Лева взглянул на Земцова, который сидел сгорбившись на кушетке.       Ответить Земцов ничего не смог, потому что из операционной вышла уставшая Алина Сергеевна и, сняв маску, прислонилась к стене. Вита, Лева и Платон бросились к ней. — Алина Сергеевна, — позвал мужчина, видя отрешенный взгляд рыжеволосой.       Алина сфокусировала взгляд на Земцове и облизнула пересохшие губы. — Успокойтесь. Всё, что я могла — я сделала. Дальше все зависит от Господа — Бога. — Я могу её увидеть? — мужчина ринулся к дверям, но Коваленко его остановила. — Стоять! Сегодня никаких посетителей! — отчеканила она. — Но я её муж! — А я пока ещё начмед! Платон Ильич, я Вас уверяю, что до утра буду дежурить возле Елизаветы Юрьевны, а Вам нужно отдохнуть! Забирайте его, — попросила Алина Леву.       Земцов нехотя, но согласился. Сил после сегодняшнего не было.

***

      Позвонив отцу и сказав, что им с Лизой ещё на несколько дней придётся задержаться в Малиновом, Платон направился к Квитко. После душа, мужчина отправился в комнату, которую для него приготовила Вита, а сами же супруги сидели на кухне. Лева успокаивал нервы коньяком, а Вита думала, кто мог пойти на такое зверство. Квитко сидел мрачнее тучи, решая, говорить или нет, то, о чем он узнал совсем недавно. — Это ж каким зверем нужно быть, чтобы пойти на такое? — ужасалась Вита. — Вита! — Левушка закрыл бутылку и, сняв очки протёр глаза. — Этот «зверь» нам всем очень хорошо знаком. — Лева, кажется, последний бокал был для тебя лишним, — она поставила коньяк в шкафчик, а потом обернулась к мужу. — Иди спать. — Вита, я знаю, кто напал на Земцова. — Откуда? — недоверчиво поинтересовалась она. — Он сам это не помнит. — Он не помнит, а вот я кажется начинаю понимать, кому все это было выгодно, — сказал Квитко и вышел из кухни.

***

      Алина сидела возле Лизы и не услышала, как вошёл Фирсов. Мужчина положил руку женщине на плечо, и та встрепенулась. — Прости, я не хотел тебя пугать, — извиняющимся тоном произнёс мужчина и посмотрел на Лизу. — Как она? — Думаю, что все обойдётся. Она крепко держится за жизнь, — ответила Алина и взглянула на телефон. — Лин, может передумаешь? Ну его к черту эту Италию! — Анатолий пытался переубедить её. — Здесь у тебя все, а что будет там? — Там никто не знает меня, — Алина поднялась и вышла в коридор.       Коваленко курила в открытое окно, чувствуя, что за ней пристально наблюдает Фирсов, жаждая ответа на вопрос, но женщина не хотела отвечать. Тайны её души была известно только одному человеку, и она не хотела посвящать в это ещё кого-то. Всё прошло. Но самое главное было даже не это. Она смогла исправить ошибку, которую совершила несколько лет назад.

***

      Вита вся извелась. Лева домой вернулся только лишь под утро и, ничего не объясняя, лёг спать. Земцов, проснувшись, застал Полупанову расстроенной, но спрашивать ничего не стал. — Доброе утро, — на кухне появился заспанный Лева. — Неужели? Квитко, где тебя всю ночь носило? — Вита уставилась на мужа, и тот понял, что сейчас получит хорошую взбучку. — Вита, давай только без скандалов, — зевая попросил он. — Я между прочим, хорошее дело сделал! — Миротворец! — буркнула Вита. — Это ж какие добрые дела посреди ночи делают? Лева махнул рукой и обратился к Земцову. — Платон Ильич, ты сейчас в больницу?       Платон кивнул. — Поедем вместе. Только перед этим загляним кое куда, — Квитко поцеловал жену в щеку и ушёл собираться.

***

      Лева припарковался недалеко от кафе с красноречивым названием «Слеза» и, выйдя, оглянулся. Платон закрыл дверь автомобиля, не понимая, зачем Квитко привёз его сюда. — Лев Борисович, зачем мы приехали сюда? — Секунду, Платон Ильич, — Лева увидел знакомый профиль и уверенно вошёл на террасу. Приблизившись к одному из многочисленных столиков, мужчина сел напротив. — Здравствуйте, товарищ генерал.       Николай, поперхнулся кофе, во все глаза глядя на сидящего напротив Квитка. — Не ожидали меня увидеть? — язвительно поинтересовался репродуктолог. — Я вас тоже. Ведь Вы должны были вернуться в Москву, после того, как убедились, что Земцов пропал. — Что Вы несёте, Лев Борисович? — гаркнул Николай, доставая из бумажника купюры. — Товарищ генерал, хватит ломать комедию. Я обо всем уже догадался, — Квитко поправил очки. — Безответная любовь довела Вас до ручки…       Ракитин поднялся и подхватив пальто хотел уйти, но, увидев Земцова, который все это время стоял у него за спиной, попятился назад. — Это же невозможно. Невозможно! Как, как?! — Гражданин Ракитин, — к Николаю подошёл мужчина в форме. — Вам предъявлено обвинения в покушении на убийство Елизаветы Филатовой и Платона Земцова! — страж порядка достал наручники, глядя как на лице Ракитина заиграли желваки. — Ты знаешь, что тебе будет за это? — рявкнул генерал.       Полицейский спокойно кивнул. — Пройдёмте.       Глядя, как Николая сажают в полицейский автомобиль, Земцов посмотрел на Квитко, а потом почувствовал, что проваливается в темноту, но перед этим успевает соединить прошлое и настоящее в одну картину под названием жизнь.

***

— Да, иногда благородные поступки ничем хорошим не заканчиваются, — Земцов понял, что сидит на стуле в том самом кафе, а рядом с ним находится обеспокоенный Квитко.       Лева облегченно засмеялся, понимая, что с его другом все в порядке, и его идея сработала. — Платон Ильич, Слава Богу! — на радостях воскликнул Квитко, понимая, что все вернулось не свои места. — Ради Бога, не кричи, Лев Борисович, — приглушенным голосом попросил Платон, потирая виски. — Как тебе это удалось? — Память тебе вернуть или Ракитина на чистую воду вывести? — уточнил Лева помогая другу подняться. — Так это, друг мой, ты мне помог.       Встретившись с удивленным взглядом, Лева начал объяснять: — Помнишь, как ты мне принёс фотографию Ракитина и сказал, что чувствуешь, что именно в этом кроется все? Так вот, после того, как Вы уехали, я увидел машину генерала, которая поехала за вами. Сначала мне это показалось странным, но когда Лизу сбила машина, я решил довериться своей интуиции.       Платон усмехнулся, а Квитко продолжал: — Однажды, Лиза мне рассказала об одном чиновнике из Малинового, которому спасла жену и дочь. Мне удалось найти его и попросить помочь в том, что я затеял. Так вот, мы решили проверить, когда именно Ракитин приехал в город. — Я кажется знаю, — ответил Земцов, глядя на мелькающие за окном виды. — В тот день когда меня избили. Я видел его перед тем, как потерять сознание. — Да, генерал здорово поработал, — вздохнул Левушка. — Память тебе отшибло напрочь. Ракитин следил за Лизой, а после того, как он узнал, что ты жив, то совсем с катушек слетел. Это он тогда её сбил. Засветился на камерах, которые около ресторана в Малиновом, — мужчина повернул на проселочную дорогу.       Платон устало провел ладонью по лицу. Услышанное никак не укладывалось в голове. — Любовь — губительное чувство, — спустя несколько минут тишины произнёс он.       Квитку осталось только согласится.

***

      Противный писк над ухом медленно врывался в сознание, и она медленно открыла глаза, жмурясь от дневного света. Чуть повернув голову, Лиза увидела Алину, которая писала что-то в блокноте, не обращая внимания на Филатову. — Алина Сергеевна, — слабо позвала Филатова, обращая на себя внимание.       Алина оторвала голову от блокнота, и на её лице появилась улыбка. Женщина поднялась и, подойдя, начала проверять пульс Лизы.  — Прекрасно! — повторила Коваленко, глядя на прибор. — Елизавета Юрьевна, могу сказать, что все идёт как нельзя лучше! Вы и Ваша дочь любите жизнь. — Алина Сергеевна, спасибо Вам. Я знаю, что это Вы спасли меня. — Я сделала то, что должна, — просто ответила она. — Теперь меня здесь ничего не держит. — Я не понимаю, — Филатова смотрела на Коваленко, которую все считали стервой и видела, что она совсем другая. В её глазах была боль. Тихая, глубокая. Боль, с которой живут многие годы и не забывают. — Елизавета Юрьевна, несколько лет назад я убила человека, — промолвила рыжеволосая, вспоминая то, что запретила себе вспоминать. — Когда я училась в институте, то влюбилась в профессора. По уши. Тогда мне казалось, что эта любовь настоящая, но спустя пару месяцев профессор исчез. Он уволился из института, уехал из города, оборвал все связи, а я узнала, что жду ребёнка, — Алина сглотнула и спрятала руки в карман халата. — Я его искала, а потом одни люди мне рассказали, что он уехал в другой город и там женился на дочери какого-то бизнесмена… Я не знаю, как жила после этой новости, а потом у меня случился выкидыш. Врачи еле с того света вытащили.       Лиза слушала этот монолог молча, прекрасно зная, что чувствовала эта, с виду, сильная женщина. — Я выжила, но мне все стало безразлично. Меня Шулейко вернул к жизни. — Иван Иванович? — уточнила Лиза.       Алина кивнула: — Мы учились вместе. Он был влюблен в меня, но я отвергла его ухаживания. Он женился, потом развёлся, говорил, что меня до сих пор любит, только мне не нужна была ничья любовь. Шло время. Я начала подниматься по карьерной лестнице, пока в мою жизнь вновь не ворвалось прошлое. Жену Княжинского привезли в нашу больницу. У неё была первая беременность. Преждевременные роды. Нужно было срочно делать кесарево, а я… Я просто стояла и смотрела, как она и её ребёнок умирают в муках. Нет, — словно отвечая на вопрос Лизы, промолвила Коваленко. — У меня не было к ней сочувствия. Я думала лишь о том, что она это заслуживает. Ведь это она забрала у меня любимого человека, ребёнка… После этого меня прислали сюда. Я не знаю, кто для этого постарался. Говорили, что отец этой женщины имел связи в министерстве, но я и не уточняла. Я смирилась. Начала работать здесь, а потом этот случай вернул моё прошлое, и я посмотрела на все другими глазами. На моих руках кровь. Я — убийца!       Филатова молчала. Ей было жаль Коваленко, жаль её сломанной жизни, которой было не вернуть. — А что случилось с этим мужчиной? — робко спросила блондинка, положив руки на живот. — Не знаю. Где бы он ни был, он меня никогда не простит!       Двери за Коваленко закрылись, а Лиза думала над тем, какая иногда жёстокая жизнь…

***

      Она сразу почувствовала нежное прикосновение к своему лицу и, распахнув глаза, увидела мужа, который сидел возле неё и просто любовался, жалея о потерянных месяцах. О часах счастья. О словах, которые были не сказаны. — Платон, — блондинка хотела подняться, но Земцов придержал её за плечи и уложил обратно. — Тшш, тихо, меня Коваленко и так сюда пустила, взяв тысяча и одно обещание, — пошутил Земцов. — Всё хорошо. Всё уже хорошо. — мужчина поцеловал её в макушку, чувствуя такой родной аромат. — Я никогда больше не забуду тебя. Никогда не оставлю, — он бережно провел пальцем, стирая слезинку, которая скатилась по щеке, и поцеловал в уголок губ. — Ты для меня не просто женщина из прошлого, а вся моя жизнь.       Лиза осторожно обняла мужа и поняла, что отныне они вместе, несмотря на все преграды. Вместе…