Это моя дочь!

Аня ощущала себя на седьмом небе от счастья. Пару лет назад она бы сгорела от стыда, представив подобную сцену, но сейчас она сгорала от наслаждения в руках любимого. Она часто думала, каким будет ее первый поцелуй, но реальность оказалась гораздо более раскованной, недели ее скромные мысли. Руки Артема дарили ей какие-то еще пока что непонятные ощущения, которые заставляли сердце биться чаще. Она почти не ощутила, как руки Артема стянули с нее рубашку, она даже не обратила внимания, как ее собственные руки ползли по тренированному телу любимого парня. Эти чувства пугали девочку, тем не менее, она страстно хотела понять, что же будет дальше. — Кхмкхм, — Алексей прокашлялся, и аккуратно коснулся локтя Ирины. Женщина была в странном состоянии, не то панике, не то в шоке. Да, Ирина была далеко не дурой, и она понимала, что половое созревание у Артема раннее — сказывались восточные гены его настоящего отца. Тем не менее, она реально испугалась, причем сама не поняла, чего именно — развития отношений Ани и Артема, разрушенных отношений Артема и Изы, или же самого факта, что Артем принял решение сам. Алексей крепко держал ее за локоть, не давая совершить какой-либо опрометчивый шаг. Откровенно говоря, такая поддержка не напугала женщину, она давно поняла, что за Аню Алексей убьет. Его легкий кашель испугал детей. Аня вскочила с колен Артема, и осознав, что она стоит перед взрослыми в одном белье, залилась краской. Артема смутить было сложнее, но и его щеки заалели, когда он понял, что он стоит перед матерью. Аня смутилась еще сильнее, хотя она сама не поняла, чего. Но стоять перед Ириной в белье было некомфортно. Девушка, покраснев еще сильнее, завернулась в свою рубашку. — Так, давайте-ка вспомним, кому в лагерь уже послезавтра? — Алексей взял инициативу в свои руки, дав куму поговорить по телефону. — Мне, — краснота медленно спадала с лица девушки, и она медленно застегнула пуговицы. Артем встал за спиной девушки, положив руки ей на плечи. — Но ведь все готово? — Алексей кивнул. — Да, готово, но не все. И потом, Кирилл хочет выставить дом на продажу, и нам нужно понять, что делать с очень многими вещами, мебелью и прочим. Так что времени мало, и терять его не стоит. Аня, Артем, вы с Ириной и Фаридом едете за канцтоварами, и прочими мелкими покупками для лагеря. Мы с Кириллом будем решать другие проблемы. Анют, я вижу, как тебе тяжело тут. Давай до лагеря ты поживешь в Москве? — девушка кивнула. Пока Ирина возила детей по магазинам, Кирилл и Алексей ждали. Они коротали время за кофе и бутербродами, ожидая появления Авдотьи — идти женщине было решительно некуда. И они не ошиблись — через полтора часа после звонка Михаила, около кованных ворот остановилось такси. — Я расплачусь, — все же они все еще женаты. Алексей удержал кума, взял его портмоне и вышел. Он видел возле кованых ворот женщину, измученную переживаниями за свою судьбу. Нарядное платье Авдотьи смотрелось нелепо, в особенности в сочетании с неухоженным лицом, комом лежащими волосами и заплаканными глазами. Она приехала сюда, поскольку ехать больше ей было некуда, но она понимала, что жить тут Кирилл ей не позволит. Так оно и вышло. Когда Авдотья прошла в дом, Кирилл объявил ей, что дом выставлен на продажу, и долго оставаться в нем она не может. У Авдотьи было ощущение, что у нее отобрали все. Жизнь, деньги, мужчин, карьеру, жилье — все было разрушено в тот самый момент, когда ее непутевая дочь так и не смогла завести ее машину. Сколько раз Авдотья говорила ей код от машины, и все напрасно — в самый «ответственный» момент дочь ее подвела. Злость сменилась бессилием, когда Кирилл и Алексей покинули особняк, оставив женщину в пустом доме, без еды и средств к существованию. Авдотье, конечно, вернули все вещи, и усталая женщина побрела обратно к воротам, где таксист оставил ее чемоданы. Взяв первый, она потащила его в дом. Вечером, лежа в ванне, женщина вяло гоняла мысли по извилинам. Плана не было. Выкачать побольше денег из Максима Руднева не получилось, повесить на него дочь тоже. Жить жизнью простого планктона не хотелось, выживать от зарплаты до зарплаты тоже. Да и кто возьмет ее на работу. Выход из ситуации Авдотья видела только один. Она так больше не могла. Тяжелый взгляд уперся в фен, висящий как раз около зеркала… Кирилл и Алексей вернулись только утром. Вещи Авдотьи так и лежали неаккуратной кучей в прихожей. — Авдотья! — крикнул Кирилл, ожидая хотя-бы какой-то реакции, но тщетно. Женщина не отзывалась. Алексей придержал кума за локоть. Бывший полицейский не утратил интуиции, и сейчас она орала, что в доме слишком тихо. Даже очень. На кухне никаких следом, что туда заходили, даже их кофейные чашки стояли ровно на том же месте, где он их оставил. Холодильник так и остался пустым, и даже в спальне, куда влетел Кирилл, не было следов. Кровать так и была не заправлена, и следов женщины не было и там. Алексея привлекла дверь в ванную комнату. Она была не заперта и из-под нее выбивалась тонкая полоска света. Кирилл тем временем открыл сейф и убедился, что его так никто и не использовал по назначению. Алексей локтем толкнул дверь в ванную. Безусловно для поддержания красоты Адвотье нужно было много различных средств — кремов, мазей, сывороток, масок. Большое белое трюмо было заставлено баночками, бутылочками и пакетиками. Большая полка, висящая над ванной, была так же заставлена баночками и бутылочками по уходу за волосами. И лишь одно выбивалось из идеальной картины идеальной ванной комнаты — труп Авдотьи. Судя по всему, женщина добровольно приняла решение уйти из жизни. Об этом говорило все — самое банальное, кабель, обмотанный вокруг шеи женщины. Вода покрыла спокойное лицо женщины, тонкие руки вытянулись вдоль тела, глаза были закрыты. — Вызывай полицию. И скорую, — Алексей вывел кума из комнаты, по пути набирая на телефоне две цифры 01. Оформление трупа и бумаг не заняло много времени. Труп женщины в черном мешке вынесли из дома, пока Кирилл давал показания — и стал основным свидетелем. Алексей тем временем проводил полицейских в наблюдательный пункт в гараже, открыл доступ к видео — и стало ясно, что после ухода Алексея и Кирилла в дом никто не заходил. Когда с оформлением трупа было покончено, Алексей предложил куму выпить кофе в придорожном кафе. Кирилл все еще не осознал свое фактическое вдовство — они ведь так и не развелись с Авдотьей. Мужчина вяло потягивал плохой кофе, не ощущая ни вкуса напитка, ни запаха. Он даже не слышал Алексея, который звонил в похоронное бюро, пытаясь организовать похороны. — А ведь хоронить ее нам, — протянул Кирилл, ставя на стол пустую кружку. Алексей внимательно посмотрел на кума. — Вскрытие будет скоро, но я тебе и так скажу — суицид это. Сама она фен в воду швырнула. Записки нет, но тут и так все понятно. — Как мать могла бросить детей? — Алексей посмотрел в большое окно кафе. За стеклом шумела трасса. — А она была матерью? Ведь она не раз бросала своих детей. Вспомни хотя бы как она поступила после того, как Михаила посадили, — разговор двух мужчин был прерван телефонным звонком. Михаил и Кирилл, вопреки всякой логике, отношения поддерживали. От Михаила Кирилл узнавал новости о Тристане, точнее — Станиславе. Стас твердо решил сменить имя с напыщенного на более классический вариант, и Михаилу пришлось высылать разрешение на смену. Парень все свои силы бросил на учебу, стараясь дать разбитому сердцу затянуться. Он прекрасно понимал, что их с Аней пути разошлись окончательно, и старался не думать об этом. Но, как ни крути, иногда думалось. Он задавал себе один вопрос: что бы было, если бы Аня не сбежала из дома в ту ночь? Но история не знает сослагательного наклонения, и надо жить. И надо учиться, и надо рисовать. Из работ Стаса уходил такой знакомый профиль, он менялся, все чаще и чаще, на милые особняки, обязательно с большой верандой и уютным чердаком. Стас все усерднее изучал не только практику, но и теорию, вникая в разные стили, изучая историю архитектуры. Он уже не думал о возвращении в Россию, а грезил поездкой в Рим. Проснувшись, Аня не застала в квартире ни отца, ни крестного, и это неприятно удивило девушку. Но стоило Ане об этом подумать, как в квартиру зашла Ирина и жизнь забурлила. Уже через час Аня, одетая в легкий летний сарафан, сидела на заднем сидении джипа, рядом с Артемом, который держал ее за руку. Ирина, полуобернувшись, давала им последние инструкции. Собственно, отъезд детей в лагерь и дал Кириллу то самое время, которое ему требовалось. Пока Аня постигала английский, а Артем отбивался от девушек, Кирилл тихо провел похороны жены. В душе зияла яма — он уже дважды вдовец. Но если первую жену он обожал, боготворил и носил на руках, то в отношении Авдотьи он даже не знал, что и ощущать. Ему казалось, что все чувства к Авдотье выгорели задолго до того момента, как он увидел ее труп. Собственно, так и было. Их любовь, огненная и страстная, в какой-то момент просто погасла, не получив вовремя топлива для поддержания пламени. Ведь не зря говорят, что выйти замуж это еще недостаточно… Авдотью было решено хоронить в ее любимом длинном платье с вышивкой. Похороны, пустое кладбище, и лишь Кирилл в сопровождении Михаила провожал женщину в последний путь. Им обоим все происходящее казалось трагикомедией. Слишком уж Авдотья любила свою жизнь, чтобы решиться ее оборвать. Но, каким бы странным и нелепым не казалось все происходящее, оно было правдой, и с ней надо было смириться. Похороны не отняли много времени, и вскоре, возложив на свежую могилу протокольные гвоздики, мужчины направились к выходу. Они не разговаривали, но и тишина не напрягала. Два мужчины, которых раньше объединяло лишь то, что они были женаты на одной женщине, внезапно поняли, что у них общего больше, чем казалось ранее. Но основное, что их объединяло — любовь к своим детям. За кофе мужчины долго обсуждали, как поступить дальше. Пока что Изольда была еще слишком слаба, чтобы забирать ее из больницы, а уж тем более рассказывать ей о смерти матери. Стасу, как боялся Михаил, будет все равно — он давно вычеркнул из жизни все, что связано с семьей. Михаил по-прежнему много работал, пытаясь заработать на жизнь, но он понимал, что ему будет тяжело растить Изу одному. Он даже не мог себе представить, что его ждет дальше, когда девочку выпишут. А ведь шел август. Через неполный месяц девочка должна вернуться в школу. Но о выписке в ближайшие недели не могло идти и речи, и было решено, что Михаилу поможет Кирилл, взяв на себя часть расходов, связанных с образованием Изы. Помимо образования, было решено, что с девочкой начнет работать психолог. Искривленное сознание Изы и не планировало возвращаться в прежнее состояние, и Михаил боялся, что она навсегда такой и останется. Конечно, то образование, которое дочь получила от матери, не могло не сказаться на психике девочки, но мужчины надеялись, что это исправимо. Тем временем в лагере… — Смотри, какой симпатяшка! — услышал Артем, когда помогал Ане выбрать обед. Ирина была верна себе, она выбрала довольно элитное заведение. На обед был шведский стол. Обернувшись, парень заметил стайку из трех девушек. Центральная, довольно высокая и развитая брюнетка — для своих лет, по крайней мере, смотрела на парня с явным вызовом в глазах. Одетая в мини-платье ярко-фиолетового цвета, на фоне подруг она смотрелась экзотичным цветком. Парень отвернулся, и, игнорируя шепот троицы, снова обратил внимание на Аню. Девушка как раз потянулась за свежими овощами, и парень решил, что он в это время займется выбором мясного блюда. Выбрав рагу из курицы — ни Аня ни Артем не любили ничего тяжелого — он взял поднос, и взглядом попросил Аню положить руку ему на локоть. «Фиолетовая» фыркнула. Пара ей не понравилась с самого начала. Слишком уж девственной казалась ей Аня, и слишком уж возбуждающим — Артем. Да и плюс ко всему, она считала, что в их юном возрасте еще рано делать какие-то заявления о длительности отношений. Максимум — до конца школьного года, дальше она не заглядывала. Для себя она уже решила — что бы то ни было, но это лето паренек проведет с ней. А уж после пускай бежит обратно к своей серой мышке. Усмехнувшись, «фиолетовая» взяла поднос и направилась к столику.