Это моя дочь!

Оставаться в доме, в котором никто не жил уже 2 месяца, было нереально. Пока Кирилл заказывал клининг, пытаясь одновременно решить, какие продукты надо купить, Аня перебирала письма и рисунки, стараясь понять, зачем все это было, зачем Иза так старалась занять ее место в жизни, в обществе, в мире. Неужели деньги затмили девушке глаза настолько, что она не понимала, на что идет? О нет, Изольда прекрасно это понимала. Сейчас, когда разум девушки блуждал где-то между жизнью и смертью, в нем снова вставали картины прошлого. Сейчас Изольда с легкостью могла сказать, что влюбилась в Артема еще при первой их встрече. Она помнила, как Артем говорил об Анне, и понимала, что ее в тот момент съедала ревность. Она понимала, что о ней он так никогда не будет говорить, и от этого сносило крышу. Злоба на сводную сестру, ревность и зависть поселились в душе Изы, упав на благодатно подготовленную Авдотьей почву. Осмотрев комнату, Аня убедилась, что здесь почти все так, как и было, когда она покинула дом, кроме ее вещей. Иза не нашла писем Артема и дневника Ани, поскольку они были скрыты между матрасом и кроватью — там был отсек. А вот где драгоценности ее матери, не знала и сама Аня. Но надо жить. Надо ликвидировать беспорядок дома, надо учить язык, надо собираться в лагерь, в который уезжать уже послезавтра. Чемоданы Ани пока что так и остались в холле, да и тащить их по ступенькам Аня не собиралась. Она подняла с пола несколько листов с ее старыми рисунками, и машинально положила их на стол. Провела рукой по своей запыленной кровати, по запыленной кровати сестры. Сняла белье с обоих кроватей, швырнула его на пол, рухнула на белье и зарыдала, как плачут только в детстве, большими крупными слезами, колотя кулаками по полу. Услышав крики на втором этаже, Кирилл помчался наверх. В комнате Ани он и нашел дочь, бьющуюся на полу в истерике. — Почему ты не защищал меня, почему не дал мне уехать в Лондон? — Кирилл схватил дочь на руки, прижал к груди, не в попытке успокоить, а в попытке дать ей выплеснуть свою боль. Он не знал ответов на вопросы Ани. Почему он предпочел верить Авдотье, а не Ане, почему пытался принять Изольду и Тристана, забыв о дочери, почему решил, что дети жены ему важнее всего. И сейчас, когда он сидел на пыльном полу, прижимая к себе отчаянно кричащую дочь, он понимал, что самое страшное предотвращено не им — Аня почти, почти не пострадала, вместо нее удар получили Авдотья и Изольда в равной мере. Но психика его дочери пострадала, и самое малое, что он мог сейчас это дать ей обвинить его во всем, что он натворил, чтобы с ее души упал камень. Истерика медленно сходила на нет. Держа дочь на руках, Кирилл спустился вниз, и уложил дочь на широкий диван. Она все еще плакала, но уже тише, истерика постепенно сходила на нет. Мужчина сидел рядом, давая дочери прийти в себя. — Почему я вдруг стала для тебя врагом? — Аня подняла заплаканное лицо на отца. Тот лишь покачал головой. — Авдотья пыталась убедить меня, что это банальная ревность. Ведь согласись, это один из возможных вариантов. — Тогда почему я не поехала в Лондон? Ты мог убрать меня с глаз долой, — из глаз девушки вновь полились слезы. В дом снова вошел Алексей. Заметив рыдающую крестницу, он жестом подозвал Кирилла к себе. — Что произошло? — Аня дрожала на диване, прижав колени к груди. — Скорее всего, паническая атака. — Паническая атака, Кирилл, да будет тебе известно, необъяснима и сопровождается беспричинным страхом, в то время, как тут, речь идет о вполне осознанном страхе. И скажи спасибо, что это не посттравма. Не будет Ане здесь жизни. Пока она будет гулять по дому и помнить, что здесь была Авдотья, она будет бояться, и вполне сознательно, за свою жизнь. — И что ты предлагаешь? — Алексей протянул куму визитку. — Звони, — это был риелтор. Ирина была на работе, когда позвонил Фарид. Они приехали на квартиру, но никого там не нашли, и Артем впал во вполне понятную панику. Женщина очень быстро поняла, что Кирилл скорее всего, последовал ее совету и поехал домой. Вызвав машину, она поехала на Кутузовский проспект. Артем сидел в пустой комнате Ани, и смотрел на их совместное фото с отдыха. Он даже представить себе не мог, что происходило с его девочкой, пока он учился в Лондоне. Господи, за что? Он никогда не интересовался Изольдой, да и в его душе, в его сердце жила Аня. Она была, она есть часть его самого, и те узы, которые сплелись, казалось, где-то высоко на небесах, разрушить не в силах ни Авдотья, ни Изольда, ни даже Ирина и Кирилл. Эта девушка дана ему свыше, она не просто его наречённая, она та, которая написана ему на судьбе. Артем точно не мог объяснить, почему он так считает, откуда в его голове такие философские мысли, но он точно знал, что не даст собой манипулировать. И даже псевдовлюбленный взгляд Изы не сможет разрушить решение, приятое свыше. Риелтор приехал быстро. Это был давний знакомый Алексея, который проходил подозреваемым в деле о черных риелторах. Дело раскрыли быстро, настоящие преступники были найдены, а Евгений был освобожден. Он пожал руку Кириллу, улыбнулся Алексею, и с тревогой посмотрел на задремавшую после тяжелой истерики Аню. — У нас проблемная недвижимость, тут есть детская доля? — Кирилл покачал головой. Дом был записан на его единолично, Аня была тут только прописана, дети Авдотьи были зарегистрированы у отца, а что с самой Авдотьей он не знал, но откровенно говоря, не хотел и знать. — Жека, тут такое дело. Нам нужно найти покупателей на дом, но сама сделка может произойти не ранее чем через… Кир, когда у вас развод? — Кирилл прикинул сроки. — Смотри, дело еще в прокуратуре, заявление о разводе все еще в ЗАГС. Надо туда заехать, — Евгений покачал головой. — Хорошо, тогда мы начнем с того, что я размещу объявление о продаже дома, но продвигать его пока что не буду. Дом, кстати хорош, строили под заказ? — Кирилл кивнул. Он сам архитектор и сам разработал план дома, где он думал, будет счастливо жить с семьей. Но сейчас, когда семья так нелепо развалилась, от дома он решил избавиться. Что делать с деньгами он решил так же давно. На этаже, где располагалась квартира родителей, продавалась двушка и он решил поступить так же, как в свое время его отец — выкупить квартиру и объединить ее с первой. Даже если объединение не получится, Кирилл будет жить в двушке сам, оставив Ане большую квартиру. Риелтор, бегло осмотрев дом, посоветовал Кириллу не затягивать с приведением дома в порядок и сказал, что придет на следующей неделе сделать промо-фото. Аня все еще спала, и дрожала во сне, Алексей накрыл девушку своей курткой. — И что будешь делать дальше? — Кирилл посмотрел на спящую дочь. Ирина, в сопровождении сына, коршуном влетела в дом, в тот самый момент, когда Алексей разливал кофе по крохотным чашечкам. Аню Кирилл накрыл пледом из машины, ибо это было самое чистое одеяло, из находившихся в доме. Девушка, ощутив тепло одеяла, вытянула ноги, перевернулась на живот, и теперь спокойно спала, хотя на ее щеках еще виднелись следы от недавних слез. Иногда из глаз девушки выкатывалась слезинка, и падала на диван. Артем, заметив любимую, немедленно кинулся к ней, и забрался с ногами на широкую подушку дивана, забыв об обуви. Он аккуратно, так, чтобы не разбудить девушку, уложил ее голову себе на колени. Как его забирать из дома, Ирина еще не решила. Алексей, заметив Ирину, протянул ей кофе и жестом пригласил взрослых выйти в сад. Смотря на машину, он задался вопросом, что будет теперь с женщиной. Вряд ли Авдотью посадят, сейчас ее держат под охраной только из-за того, что она сознательно покинула страну, оставив дочь одну, без средств к существованию. Куда пойдет она после вынесения приговора — а куда ей идти? Своего жилья у нее не было, Кирилл все еще злился на почти бывшую жену, и о покупке ей жилья не шло и речи. Руднев улетел обратно в ОАЭ, а значит рассчитывать на поддержку любовника Авдотья не могла. Звонок Михаила выбил из колеи всех троих. Кирилл смотрел на экран телефона и не могу понять, что нужно этому усталому мужчине. Они не виделись с момента отлета Тристана, и честно говоря, Кирилл считал эту часть истории плотно закрытой. Стас в Париже, он шлет оттуда письма с фото и рисунками, Иза в больнице, и одному богу известно, сколько еще она там пробудет, а сам Михаил успешно работал, пытаясь заработать честным трудом. Он все еще жил один, но Кирилл надеялся на благополучный исход событий. — Кирилл, ты должен встретиться с Авдотьей, — вот те на! Это еще зачем? Именно это он и спросил у Михаила. — Ты пойми, ее отпустили под подписку. Санкции по статье смешные, даже тот факт, что она оставила Изольду без каких-либо средств ни о чем не скажет судье. Вы еще не разведены официально, она явится в особняк. Кирилл похолодел. Да, особняк официально еще не выставлен на продажу, но Авдотья тут даже не прописана, она не имеет права в нем проживать. — Да, ты прав. Но как ее найти? — Я же говорю, она явится в особняк. Решение Кирилл принял быстро. — Алексей, Ирина, увезите детей отсюда. Немедленно. Авдотью выпустили. Леш, послезавтра у них смена в лагере начинается, отвезите их туда, я умоляю тебя, не отходи от нее ни на шаг. Алексей сгреб побледневшую Иру в охапку и потащил в особняк. Правда, открывшаяся им картина смутила двух взрослых. Плед валялся на полу, а Артем жадно целован Аню, сидящую у него на коленях. — Ты пойми, что первый поцелуй — Это ещё не любовь, это лишь такой закон борьбы противоположностей, — пропел Алексей, хихикая себе под нос. Изе снилось озеро, окруженное горами. По озеру плыли белые лебеди, плыли гордо, парами. Внезапно одна из птиц взлетела и кинулась прямо на девушку. — Уйди! Кыш! — девушка пыталась отбиться, защищая лицо, пока она не упала, а птица все продолжала бить ее крыльями. — Нет! Нет! — лебедь клюнул Изу в лоб и внезапно девушка открыла глаза. Птицы не было, а сама она находилась в палате. Все тело болело, и девушка пыталась вспомнить, что произошло. Последнее, что она помнила — это как она шла вниз, попить воды и поискать хотя-бы какой-то еды в холодильнике. После воды у нее закружилась голова и она упала. — Врача срочно! — ее палата через полчаса наполнилась людьми. Только Кирилл убрал телефон, как он зазвонил снова. На этот раз СМС, но все так же от Михаила. «Иза очнулась». — Только этого нам не хватало, — зашипела Ирина, заметив, как руки ее сына стянули с Ани рубашку.