Eius Lilium

Вещей было немного, всё необходимое с лёгкостью поместилось в стандартный саквояж с расширением пространства. Лили была вполне довольна тем, что не придется тащить огроменный сундук, а потому пребывала в благодушном настроении, несмотря на поездку в Хогвартс. На четвёртый курс её, после сдачи экзаменов зачислили, а вот факультет может определить лишь распределяющая шляпа на церемонии распределения. Лили, конечно, стеснительной не была, но и много шумихи вокруг себя не хотела, а потому упросила отца переместиться до Хогвартса с ним, а не ехать на поезде. Да и с придурком-Малфоем встречаться не хотелось, а если её план выгорит, то и не прийдётся. Часто по крайней мере. После нападения Пожирателей Драко здорово влетело. Как же, бросил почти невесту в опасности, его чуть не прибили родители, а когда Лили переместилась с домовиком в менор то он просил прощения, хотя и не от души. Вообще по Малфою можно было сказать одно — он ей не рад, причём гораздо сильнее, чем Лили ему. А это наталкивало на определённые мыслишки… В Хогвартс они прибыли во время ланча. Профессора в большом зале обедали, а возглавлял их сам директор Дамблдор. Конечно, не для кого из них не секрет, чья она дочь, где училась и всё остальное. А потому она вежливо согласилась к ним присоединиться, похвалив прекрасный суп. После ланча Макгонагл вспомнила о том, что «девочка ещё не знает на каком факультете» и притащила старую шляпу, усадив Лили на странный табурет, чтобы через секунду распределяющий артефакт заорал «ГРИФФИНДОР». Окружающие находились в прострации, в то время как рыжеволосая довольно улыбнулась, сняла шляпу, передав её Макгонагалл и встала победителем, наградив отца особенным взглядом. Впрочем, все быстро отошли, а её новая деканша решила провести ей экскурсию до башни Гриффиндора. — Спальни девочек находятся справа, причём лестница зачарована так, что юноши пройти не смогут, — пояснила деканша, поднимаясь с новой ученицей наверх. Лили с интересом осмотрела средних размеров коридор, в котором находилась куча спален, а все двери были подписаны. Минерва остановилась у двери с пометкой 4 курс и пригласила девушку пройти, что та и сделала. Вошли они, как оказалось, не в огромную спальню на сколько-то-там-человек, а в небольшую прихожую, где на вешалках должна будет располагаться верхняя одежда. Кроме вешалок был небольшой, продавленный диван и журнальный столик. Удобное местечко, хотя с книгой здесь не посидишь, полумрак. — Остальных девочек еще нет, так что можешь выбрать любую комнату. — Благодарю профессор. У меня есть ещё несколько вопросов, не могли бы вы на них ответить? — вежливо поинтересовалась Лили, понимая, что к отцу ближайшие дни лучше не соваться. Макгонагалл открыла рот, видимо, чтобы предложить ей этот вариант, но осеклась и прикрыла, чтобы согласиться. — Тогда, может пройдём в комнату? Тут не самая подходящая обстановка. Спальня была рассчитана на троих, так что Лили поставила свой саквояж на кровать у окна и присела, попросив присесть и деканшу, аргументируя тем, что беседа явно затянется, а у неё с собой «набор для чаепития». Преподавательница глянула на неё скептично, но на чашечку чая согласилась, посетовав, что больше любит зелёный, впрочем в этом их вкусы сочлись. — Только у меня, профессор, к сожалению не чистый зелёный чай, а сбор, но очень вкусный. Попробуете? — Макгонагл от такого напора лишь кивнула, чтобы с открытым ртом наблюдать, как из саквояжа появился сначала низкий столик, а уже на нём фарфоровый чайный наборчик и большой железный чайник на особой металлической подставке, которая явно была подогревающим артефактом. — Откуда у вас такой замечательный артефакт, мисс Прюэтт? — поинтересовалась профессор, принимая фарфоровую чашечку, которая совершенно не нагрелась, а напиток явно не остывал. — В Дурмстранге холоднее чем в Хогвартсе, а ещё скучно и почти ничем нельзя заниматься. Это мой самый первый набор для чаепития, не самый лучший, но я оставила его на память, — призналась девушка, смущенно улыбнувшись. — В таком случае вы весьма талантливы, мисс. Ведь чашки и чайник тоже зачарованы? — Разумеется. Руны и чары — сила, хотя мне было очень сложно всё продумать и привести свою задумку в жизнь. — Вы помнится, хотели что-то разузнать, не так ли? — Да, профессор, — согласилась рыжеволосая. — В Дурмстранге очень строго, но сомневаюсь что распорядок дня и прочее совпадает с Хогвартсом. Не могли бы вы рассказать поподробнее? — Конечно, мисс Прюэтт. У нас есть система оценивания, вы знали? — получив кивок женщина продолжила. — Кроме того пятикурсники и семикурсники сдают ЖАБА и ТРИТОН — важные экзамены, но кроме них экзамены проводятся ежегодно, но уже без участия министерства. Распорядок дня в Хогвартсе довольно прост. Утром и после обеда уроки по восемьдесят минут, а вечер, до десяти часов в вашем распоряжении. После отбоя по замку ходить можно лишь с особым разрешением, в противном случае вас ожидают отработки. Кроме того колдовство в коридорах запрещено, хотя существует и ещё ряд ограничений. Пожалуй, попросите в библиотеке «Устав Хогвартса». — Хорошо, профессор. — А чай превосходный, где вы его покупали? — В Дурмстранге. Не только мне было нечем заняться. Впрочем, возьмите мой, я сохранила свои связи, думаю мне доставят ещё совиной почтой. — Благодарю мисс. Если это всё — мне пора идти, нужно подготовиться к прибытию студентов. — Да, конечно, профессор, спасибо за разъяснения, — поблагодарила девочка и проводив взглядом Макгонагалл упала на свою кровать. В голове набатом стучала лишь одна мысль — вышло. У неё получилось! На мантии красуется герб Гриффиндора. Следующей частью её хитрожопого плана было разузнать, что у Малфоя за подружка. Путём нехитрых умозаключений Лили решила, что реакция блондинчика обусловлена тем, что у него кто-то есть и он, эту «кто-то» явно скрывает. Причин может быть несколько, скорее всего та ему не подходит по каким-нибудь расчётам, потому что Лили сильно сомневалась том, что Малфой связался с грязнокровкой. Но если повезёт у неё на руках будет карт-бланш, который она вскроет лишь после того, как состоится помолвка. Конечно же объявит себя глубоко оскорблённой стороной, порыдает, скажет, что не сможет жить, зная, что её наречённый так её опозорил. Помолвка расторгнута, Малфой получает по ушам, а сама Лили счастлива и довольна жизнью. И пока всё идёт по плану. Рыжеволосая резко села, осушила свою кружку одним глотком и слишком самодовольно улыбнулась. Жизнь потихоньку налаживается. *** Проснулась Лили поздно, или, вернее, слишком рано. На часах было около полуночи, а разбудил её собственно, девичий голос за дверью. Впрочем говорила явно не одна девушка и вскоре в их спальню зашли две гриффиндорки, не ожидающие её здесь увидеть и обсуждающие предстоящий «Турнир Трёх Волшебников». — Ой, так ты с нами жить будешь? — поинтересовалась блондинка, привлекая к себе внимание Лили. Смуглая девочка рядом с ней приветливо улыбнулась. — Тебе повезло, что ты с нами, а не с Грейнджер, — добавила она миролюбиво. — Кстати, я Лаванда Браун, а это Парвати Патил. — Лилит Прюэтт. Можете звать меня Лили, — милостиво разрешила рыжеволосая, оценив своих соседок и найдя их вполне адекватными. Конечно они в какой-то степени ничуть не ровня, но приятельские отношения можно поддерживать с кем угодно. — Прюэтт? Из священных 28. — констатировала уже Парвади, присаживаясь на одну из кроватей. — Я чистокровная, но мы приехали из Индии не так давно, — добавила она, здраво решив, что Лили эта информация полезна. — Мой двоюродный дед — маггл, так что я не совсем чистокровна, — призналась блондинка, копаясь в своих вещах. — Не думаю что это играет для меня какую-то роль, — пожала плечиками Лили, тоже решив переодеться в пижаму. Желудок неприятно свело из-за пропущенного ужина, но до утра она, разумеется, дотерпит. — В Дурмстранг никогда не брали маглорождённых, а полукровки зачастую рождаются гораздо сильнее из-за обновления крови. Мой отец тому яркий пример. — А кто твой отец? — Северус Снегг, — ухмыльнулась девушка, наблюдая за гаммой эмоций на лице соседок, которые видимо не знали. — Мы не знали, — потрясённо пробормотала Парвати. — Так ты училась в Дурмстранге? — Да. — И Грейнджер уделать сможешь? — с потаённой надеждой спросила Браун. Лили нахмурилась, пытаясь вспомнить семью с такой фамилией. — Это тоже эмигрантка? Не припомню её семьи. — Она маглорождённая, — пояснили девочки, почти одновременно, заставив теперь Прюэтт впасть в ступор. — Стоп-стоп, вы хотите сказать, что какая-то маглорождённая сильней чистокровных волшебников? — вскинула брови Лили. Соседки подтвердили кивками. — Она лучшая ученица, — пояснила Парвати, сморщившись. Значит, эта Грейнджер ещё и противная. — У меня несколько вариантов. Либо она не грязнокровка, либо она — Обретённая. Еще, возможно, кто-то её специально усиливает, или она делает жертвоприношения, но это уже в порядке бреда. Я присмотрюсь к ней. Она наша однокурсница, так? — Да. И она очень противная, — сморщилась Лаванда. — Давайте спать? У нас завтра первым уроком — зельеварение со Слизерином, — пробормотала сонная Парвати, укрываясь тёплым одеялом… …Утро ознаменовалось слишком ранним подъёмом. Соседки по комнате мирно сопели в то время, как мисс Прюэтт подбирала себе подходящий наряд. Всё таки первое впечатление — важно, даже если приходится ходить в форме, можно выделиться из толпы. Совершенно неудивительно, что к моменту пробуждения Лаванды и Парвати Лили была полностью готова и прямо-таки светилась энтузиазмом, лишь немного скиснув при упоминании зельеварения. Впрочем, отец особенно зверствовать не стал, лишь задержал после занятия и долго-долго смотрел, пытаясь понять, специально ли её поступление на Гриффиндондор. — Ты знаешь правила, я не могу иначе, — качнул головой он, даже, кажется, сожалея. Лили, справедливо ожидающая трёпки, удивилась, но не успела лишь рот открыть. — Ты всегда будешь моей дочерью, запомни, — добавил он и спешно куда-то удалился, бросив напоследок, что она свободна. Хлопающая глазами рыжеволосая так и не понимающая, что собственно, происходит, послушно удалилась. Гермионой Грейнджер, кстати, оказалась миловидная девочка с чересчур капитанскими замашками. И всё бы ничего, но эта девчонка позволяла себе слишком многое. Ворвалась в их спальню, стала отчитывать за «поздний» подъём, да ещё и настучать Макгонагалл обещала за «неподобающий» вид. Лили от этой сюрреалистичной картины хлопала глазами, не в силах переварить полученный шок. Шатенка же, не растерялась совершенно, обратила свой цепкий взор и на неё, чтобы вынести свой грязнокровный вердикт. — Ты новенькая и ничего здесь не знаешь. Я — Гермиона Грейнджер, учти, профессор Макгонагалл попросила за тобой присматривать, — только и сказала она, развернувшись на 180 градусов и удаляясь из комнаты. Лили же никак не могла понять, что здесь творится и кто позволил грязнокровке так себя вести? Она вообще в курсе, что её любой взрослый чистокровный маг на раз-два к праотцам отправит, да ещё и так, что не подкопаешься. В общем с Грейнджер всё было мутно и Прюэтт решила «пока понаблюдать». В ходе наблюдений выяснилось, что у Грейнджер неплохая такая компания. Тот самый парнишка, которого она вытащила из кустов оказался знаменитым Мальчиком-Который-Выжил. А вторым телохранителем был Уизли. Шестой по счёту. Рональд. Становилось понятней, как она получила некую власть над гриффиндорцами, да и то, теми что помладше. Слизеринцы, с которыми у них стояли почти все уроки, как и положено, на таких, как Гермиона внимания не обращали. А вот на Лили обратили и даже очень. Панси утаскивала её сесть с ней, за что Прюэтт, разумеется, получала лучащиеся любовью взгляды других краснознамённых, которые, плюс ко всему, активно её обсуждали. Дочь Снегга, умней Грейнджер, дружит со змеями — всё то, что рыжеволосая слышала у себя за спиной. Хотя, пожалуй, были и те, что от комментариев воздержался. Гарри Поттер её не обсуждал, просто бросал многозначительные взгляды, как впрочем и фыркающая Гермиона, оскорблённая знанием того, что кто-то может быть таким же умным, как и она. Вариант с тем, что кто-то умней она не допускала. Ну, а вечером, прямо перед ужином, все встречали учеников Дурмстранга и Шармбатона. Лили решила никого не встречать, особенно по такому холоду, и провела вечер в библиотеке, в компании мадам Пинс. Подход к строгим тёткам у Лили был, так что на ужин она уходила после чаепития и беседы о современной маггловской живописи. Кто бы мог подумать, что библиотекарша в этом знаток? Большой зал, который девушка нашла без особых проблем, уже пестрил разномастными учениками. Гостям, конечно же, разрешили садиться как душе угодно, а потому понять кто-где было проблематично. Шармбатонские девушки устроились за столом Когтеврана, а вот Дурмстранговцы, как ни странно, предпочли Гриффиндор. Впрочем, Лили это было на руку. Искать Виктора, буквально облепленного студентами было не нужно. Приветственно кивнув приятелю, она нашла свободное место, совершенно шкодливо улыбнувшись Каркарову, который явно не ожидал её там увидеть. «Не так уж тут плохо» — подумала Лили, накладывая в тарелку салат и вполне довольно улыбаясь. *** РОV Лили После ужина меня поймал тот самый Гарри Поттер в компании моего кузена. Грейнджер, как ни странно, к ним не присоединилась, лишь кинула на нас свой пристальный взгляд и скрылась. — Это же была ты, там, на чемпионате мира по квиддичу? — Да, — кивнула я головой, оглядывая мальчишек. — Может представишь мне своего спутника, Гарри Поттер? — Да, это Рон Уизли. Рон это Лили, она помогла мне тогда, — рыжий кинул на меня оценивающий взгляд и кивнул. — Проводите меня до нашей гостиной? Я ещё плохо ориентируюсь, — состроить жалобное выражение лица было просто. Рональд «поплыл», как и от вейл, что прибыли из Шармбатона. Поттер был устойчивей, но бросить даму в беде тоже не мог. Так что из Большого зала я удалилась в компании двух люто ненавидимых Малфоем людей. Об этом, мне кстати, поведала Лаванда. Мол, Поттер и Малфой заклятые враги. А это значит, что я в лучших традициях хитрожопых выпускниц Венери буду дружить с врагом моего «жениха». Уизли, конечно, несколько мешается, но переживу как-нибудь. До башни своего факультета мы добрались быстро и интересно. Мальчишки под конец расслабились и начали обсуждать прибывших студентов, задавая мне вопросы о Дурмстранге. На многие я ответить не могла, но что-то простенькое и несущественное рассказала, прибавив себе очки доверия в их глазах. Так что разошлись по спальням мы вполне миролюбиво, пожелав друг-другу сладких снов. Мне такие нежности были непривычны, но в целом не так уж и плохо. Девочки в комнате оценили моё умение доводить Грейнджер до нервного тика, похихикали, предвкушая завтрашний урок ЗОТИ. Я их порывов не разделяла, пояснив, что вместо защиты от тёмных искусств мы изучали их. Вполне возможно, что меня заставят демонстрировать данные умения. Аластор Грюм — сумасброд и параноик, но чертовски сильный параноик. Думаю, что мне не стоит выделяться. В любом случае завтрашний урок покажет, стоит ли его опасаться. — Я спать, — объявила я болтающим о чём то девочкам, накинув на кровать полог тишины и почти мгновенно погружаясь в сон… *** — Аластор Грюм — экс-мракоборец, оппозиционер министерству и ваш новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств! — обведя пристальным взглядом наш класс он продолжил: — Есть вопросы? Что касается темных искусств…- начал он медленно, не дождавшись смельчака с вопросами, — Я верю в практических подход. Уизли! — Д-да сэр? — гриффиндорец втянул голову в плечи, даже не пытаясь скрыть своего страха. — Назови мне непростительные заклинания! — Я знаю одно, — медленно пробормотал Рон. — Империус, кажется, — неуверенно добавил он, но преподаватель остался более чем доволен. — Твой отец не понаслышке знает о нём. После падения Тёмного Лорда многие волшебники оправдывались тем, что были под этим заклятием. После этих слов он достал из банки одного из пауков, а после увеличил и наложил злосчастное заклинание, применив ещё и невербальные чары левитации, создавая таким образом, большую красочность. В Дурмстранге, как ни странно, непростительные мы не изучали. Только в теории. А всё потому, что любое это заклинание оставляет отпечаток на ауре волшебника, который тлетворно влияет на душевное равновесие и чертовски медленно стирается. Это знание, видимо, не очень распространено, раз этот «преподаватель» решил учить нас именно этому. Он тем временем пристал к Лонгботтому с расспросами о Круцио, а после и продемонстрировал. Невилл — размазня, так что это решение было не самым удачным. Чудачка Грейнджер, которая по всем канонам должна была заступиться за несчастного, помалкивала. — Авада Кедавра! — воскликнула я, направив зелёную вспышку в несчастное существо. Несколько секунд в классе было так тихо, что зазвенело в ушах, а после я добавила: — Третье непростительное, сэр! Грюм наградил меня взглядом сразу двух глаз, что выглядело еще более дико. Не стоило выделяться. Не стоило помогать овощу-Невиллу, который даже не понял глубину моей помощи. К счастью он промолчал, а после велел записывать его мини-лекцию. Уже после звона колокола учитель решил-таки со мной поговорить. — Прюэтт, останься! — я послушно замерла. — Не стоит маленьким девочкам баловаться тёмной магией — это не шутки. Заклинания применять, особенно такие, только при позволении учителя! В следующий раз, я уведомлю администрацию школы и ваших родителей, мисс. А пока, пожалуй, отделаемся неделей отработок. — Хорошо, сэр. — После ужина будете проверять эссе младших курсов, мисс Прюэт, ну и подготавливать учебные пособия для них же. — Могу идти? — Да. И ещё, Прюэтт, не оказывай помощи тем, кто этого не стоит, не разочаровывай меня, — донеслось мне в спину. Я мысленно согласилась, что-что, а это, безусловно, верно. *** Какая глупость — эта Любовь. Она ничего не доказывает, всегда обещает несбыточное и заставляет верить в невозможное. Уайльд Оскар «Соловей и роза» Гермиона улыбалась своей неповторимой ласковой улыбкой, обвив его шею руками и приближаясь своими губами к его, желая скорее поцеловать. Драко немного увернулся, так, что губы девушки мазнули по щеке, оставляя мокрый след. Его гриффиндорка недовольно нахмурилась, отстранившись и заглянув ему в глаза. «Ну же, догадайся обо всём, Герми» — Что происходит? — непонимающе спросила она. — Ничего, — с некой долей равнодушия ответил Малфой. — Я скучала, Драко! — воскликнула она. — Ты меня расстраиваешь, — горько заключила она и развернувшись на каблуках вышла, а он, впервые, не пошёл за ней. Ему воистину нечего было сказать. «Понимаешь, ты не можешь меня целовать, я немного помолвлен» — мысленно обратился он к убежавшей девушке и горько улыбнулся. Она не примет этого и не поймёт его. Это замкнутый круг, разорвать который, он, кажется, не в силах. С такими мыслями он бездумно брёл по тёмным и пустым коридорам, разглядывая спящие портреты. — Почему ты не поставишь заглушающие чары? — поинтересовался низкий мужской голос, говорящий, как ни странно, на русском. — Это меня дискредитирует, особенно если нас кто-то заметит, — отозвался знакомый сопрано, а в одной из ниш мельком блеснул свет от палочки. Драко, неожиданно даже для себя, разозлился. То, что принадлежит Малфоям — неприкосновенно, а то, что глупая девчонка-Прюэтт так себя ведет — непозволительно. Он, значит, не смеет прикасаться к любимой девушке из-за этой дурацкой помолвки, а эта рыжеволосая бестия смеет крутить с кем-то шашни? — Я мог бы стать лучшим мужем для тебя, — заметил неизвестный собеседник Лили. — Мой отец ненавидит известных личностей. И ты ведь прекрасно знаешь, что всё это мне в тягость. Я с радостью избавлюсь от этого недоразумения, как только найду компромат. Он и сам, не особенно рад мне. — Как тебе можно не радоваться? Ты же потрясающая! — возмутился её собеседник. — Но если что, мой дом всегда открыт для тебя, Лили, — добавил он уже серьёзней. «И постель тоже,» — мысленно добавил Драко. — А мой для тебя, — мягко отозвалась девушка. Через мгновение послышались тяжёлые шаги, которые быстро стихали, поскольку их обладатель удалялся. — Выходи! — теперь голос девушки звучал властно и грубо. Драко вздрогнул. Он не ожидал, что она сможет почувствовать его присутствие и совершенно не знал что ему сказать. — Приношу глубочайшие извинения, я видимо, сорвал свидание, — едко высказался он, решив что лучшая защита — нападение. Из-за туч выглянула луна, осветив коридор мягким светом. В лунном блеске её кожа переливалась, а сама она, словно окружённая светлым ореолом сияла. И прелесть образа портило лишь одно — практически ненавидящее выражение ангельского личика. — Тебя учили, что подслушивать нехорошо, Малфой? — Это касается и моей семьи тоже! Ты не посмеешь меня позорить! — Да? — с сомнением протянула девушка. — До свадьбы невеста должна быть целомудренна, а всё остальное — так, пустяки. К тому же, мы близки с Виктором также, как и ты с грязнокровкой Грейнджер, — небрежно бросила она. Юноша от неожиданности округлил глаза и кажется забыл, как дышать. Откуда эта мегера знает?! — Неужели это правда? — удивлённо поинтересовалась Лили. — Я, право, не ожидала от тебя, Малфой. Тебе и меня не нужно, чтобы опозориться. Ты и сам — позор своей семьи. — Замолчи! И не смей так говорить о ней! — Почему же? Она самая настоящая грязнокровка, со всеми вытекающими. Магия твоего рода убьёт её, как только ты её оплодотворишь. Она этого просто не выдержит, знаешь об этом? А ещё кое-что знаешь? Сколько сквибов она родит? Сколько магии высосет? Сколько несчастья принесёт? Ты просто идиот и не надейся, что я сохраню твои увлечения в тайне! — яростно воскликнула девушка и развернулась, желая уйти. — Твой отец тоже любил грязнокровку, — едко заметил Драко. Лили сжала кулаки. — Грязнокровку, чьё имя он дал тебе. Грязнокровку, что представлял вместо твоей матери! — Не переживай, у тебя не получится повторить его судьбу. Я не дам согласия на помолвку. Пачкаться о тебя у меня нет и малейшего желания! — заключила Лили и спешно удалилась, громко дыша и сжимая от злости кулаки. По идее выигрышное положение принадлежало именно ей, но неприятный осадок и не думал уходить. «Твой отец тоже любил гразнокровку» Я знаю. «Грязнокровку, чьё имя он дал тебе» Не правда. «Грязнокровку, что представлял вместо твоей матери!» Это ложь. Лили хотелось кричать. Ей хотелось развернуться, добежать до этого безмозглого идиота и хорошенько встряхнуть. Убедить его, что это наглая ложь. А заодно и себя тоже. Впервые она осознала всё. Впервые поняла почему иной раз так завидует Уизли. Впервые поняла, что это значит — носить имя единственной любви отца. А как мать? Как она справляется с этим? Неужели в состоянии ровно дышать, каждый раз глядя на неё. На вечное напоминание о сопернице, которая даже не соревнуясь — выиграла. Лили содрогнулась. Она бы ненавидела своё дитя, позволь себе супруг такую вот вольность. Матери было семнадцать, вчерашняя выпускница. Сложно поверить, что она ничего не испытывала к отцу. Сложно поверить, что жестокая реальность не разбила ей сердце. Что она не сидела в ванной, поздно ночью, пытаясь сдержать истерику. Что она не проклинали Эванс в том, что она вовсе появилась в его жизни. Что она не страдала. Совершенно неожиданно, даже для себя, она развернулась и направилась в подземелья. Выяснять отношения никогда не поздно! *** В этом году праздничных ужинов было чересчур много. Гарри не то, чтобы не нравился предстоящий турнир Трёх Чемпионов, но зная своё умение попадать во всякие передряги, Поттер серьёзно опасался новых приключений. Ну, а если говорить совсем уж откровенно, то он — обычный мальчишка, который, между прочим, не очень-то хочет постоянно всех спасать. Приключения ему честно надоели. Хотелось хоть один спокойный год. Без Тёмных Лордов, сбежавших узников Азкабана и своей дурацкой избранности. К тому же, теперь он относительно не один — у него есть какой-никакой, а крёстный, который, между прочим, любит его. Да и девчонки стали его интересовать. Именно в момент его размышления о девчонках, в зал вошла новенькая — Лили Прюэтт, заставив мальчишку затаить дыхание. Гарри никогда особенно не привлекал рыжий цвет волос, ведь у всех его знакомых, Уизли, волосы имели немного ржавый оттеннок, да и часто злящийся Рон, был красным, как помидор. Лили была другой. Её волосы имели глубокий, благородный цвет, завивались в кудри и прекрасно оттенялись алебастровой кожей. Всё в этой девушке так и кричало о аристократическом происхождении, о том, что называют «породой». — Добрый вечер, — приятно улыбнулся объект его размышлений, ловко усаживаясь на лавку рядом с ним, держа безупречную осанку не смея опустить подбородок. Взгляд её, был немного расфокусированным, задумчивым, направленным на стол Слизерина, где в этот раз расположились многие ребята из Дурмстранга. От размышлений Гарри отвлёк Дамблдор, вышедший вперёд и объявивший о том, что знаменитый кубок Огня готов вынести своё решение. После этого из древнего артефакта стали вылетать бумажки с именами Чемпионов. Виктору Краму Лили аплодировала и улыбалась, Флёр Делакур тоже, но не так сильно. После них объявили чемпиона Хогвартса — Седрика Диггори. И стоило Дамблдору отвернуться, как из кубка вылетело ещё одно имя. Его собственное. И конечно, разумеется, никто не поверил в то, что он не знает как его имя туда попало. Не знает кто додумался ему «помочь». Хорошо хоть взрослые ему, вроде как, поверили. А вот все остальные — не очень. Рон откровенно обиделся, однофакультетники устроили бойкот, а остальные, особенно невинные на первый взгляд Пуффендуйцы, устроили травлю. Гермиона, хотя и не думала, что он сам кинул имя в кубок, держалась отстранённо, погружённая в свои мысли и почти всегда ходящая в компании Джинни Уизли. Именно так он и остался один. В насмешках, особенно сильно, старался Малфой, словно сорвавшийся с цепи цербер. — Эй, Поттер, ну и как тебе живётся в роли Избранного? Мы с отцом поспорили. Я считаю, что ты и десяти минут не продержишься, — ехидно произнёс юноша, — а он что и пяти, — ухмыльнулся Драко, наклонив голову вбок. — Отвали Малфой. Твой отец — злой и жестокий, а ты ничуть не лучше! — Откуда тебе это знать? — глумливо поинтересовался блондин. — Иди к черту, Малфой! — зло выкрикнул Гарри, чтобы после резко развернуться и собираться уйти. Наследник древнейшего, благороднейшего и так далее рода явно не был согласен с позицией брюнета, доставая из кармана палочку. Но его опередили, причём сразу двое. Невербальным щитом рыжеволосая-заноза-в-заднице отбила заклинание, а его самого, профессор Грюм превратил в хорька. Правда издеваться над Малфоем Лили тоже не позволила, обездвижив «животное» и переместив к себе с помощью левикорпуса. Тут же заклятие было отменено и потерянный Малфой оказался сидящим на земле с самым растерянным видом. — Идём, — твёрдым, приказным тоном, сказала девушка и не обращая внимания на множество взглядов схватила блондина за руку и утащила прочь. Гарри недоумевал: что в голове у этой девочки?