text 2

      Неро просыпается от дикой боли в грудине. Сначала не понимает, что происходит, глубоко дышит, прислушиваясь к каждой спазматически напряженной мышце. Потом пытается встать. Руки дрожат, а натянутая кожа очерчивает рельефные вены.       Тело поднимается ровно до рукояти, упираясь в когтистую гарду. Лезвие в земле ровно на полметра, и всажено крепко. Неро чувствует себя жуком, пришпиленным зубочисткой.       Он опустошён. Не думает ни о ком и ни о чем. Ни об отце, ни о Данте, ни даже о Кирие. Только о шпильке и себе-насекомом. И о том, что он действительно мертвый груз.       Неро, стиснув зубы, доламывает остатки ребер и таки освобождается. Все вокруг щедро орошено кровью. Рана от ключиц до солнечного сплетения затягивается быстро, но и втрое не так, как у сыновей Спарды. Фантомная боль душит еще минут десять.       Когда Неро приходит в себя окончательно, от Данте уже не остается даже тела — только размазанный черно-бурый силуэт из праха, пепла и толики человеческой крови. Одежда, грязная и окровавленная, больше похожа на лохмотья. И меч. Словно надгробный крест. Огромный, черный из-за бордового солнца на фоне, со зловеще вытянутой тенью и еще не отсохшими человеческими соками.       Неро в свои двадцать может быть не знает, что делать дальше, не знает, как рассказать о случившемся Леди и Триш, не знает, как справиться со своей внезапно прорезавшейся демонической силой. Но Неро знает одно: полудемоны умирают не красиво и бесследно. И Неро по-странному льстить та мысль, что он демон лишь на четверть.       Мальчишка подхватывает красный плащ — единственная более-менее целая вещь, рывков вытаскивает из земли меч и отворачивается. А затем падает на колени и ревет громко и отчаянно, не стесняясь, что его услышать. А, собственно, кто?              Слезы жгут и щиплют.       Он прижимает к себе провонявший копотью и чужим телом плащ, льнет к раскаленному мечу и впервые в жизни боится, потому что остался совершенно один. Слезы выжигают на щеке дорожки, словно не соль, а кислота. И Неро кажется поразительно неправильным то, что люди, которых он так сильно любил, буквально рассыпаются в пыль, не оставляя ему и шанса хотя бы нормально попрощаться.       Впору методично молотить по земле кулаком, как в старые-добрые времена, и ждать, пока кто-то сильный укажет верный путь.

***

      Нико ничего не говорит. Даже не дымит. Молча возвращается на водительское сидение и смотрит куда-то за ростки клипота и покорёженные здания. Тарабанит по рулю.       — Вергилий победил, — мрачно объявляет Неро Триш и Леди. Отдает последней плащ, но расстаться с бывшим Мятежником не может. Обломки собственного меча сгружает на диван в фургоне.       Нико говорит, что попробует починить, и Неро понимает: его Королева окончательно мертва. Потому что внучка художника сорок пятого калибра либо может, либо не может, а «попробую» в ее лексиконе как таковое не существует.       Неро не плачет, но веки предательски пухнут, и черные синяки под глазами приобретают бордовый оттенок.       Однажды пацан думает, что слишком много скорби по тому, с кем он встречался от силы раз пять, да и те редкие встречи заканчивались либо схваткой друг с другом, либо бойней против каких-то безумцев.              Леди кусает губы, а потом плачет Триш в плечо. Но сперва, конечно, обе яростно ругаются и до последнего не верят — ну нет, малыш, твои шуточки ещё тупее, чем у Данте.              Может быть, она его любила, — думает Неро. А потом одёргивает себя же, потому что они, чёрт возьми, все его любили, насколько бы некоторые это не скрывали.              Неро устало прикрывает глаза, подпирает щеку обмотанным в грязное тряпье легендарным мечом и тупо повторяет строчки какой-то древней рок-баллады по радио.       Это на удивление успокаивает.       Но ровно до того момента, когда Неро не понимает — дьявольское орудие в руках пахнет копотью, гарью и разворошенными углями. Орудие целиком и полностью пахнет Данте. А мотив песни спокойный и негромкий, с глухими-чёткими словами, и Данте слушал что-то такое, когда приходил племянник.       Неро уверен: каждый счёл своим долгом подумать «Будь на его месте я, такого бы не произошло». Но Неро не лезет переубеждать их — охотницы и сами знают, что мысли их неправильные. Потому что Неро, честно говоря, скорее сам бы в лепёшку расшибся за тех, кем дорожит.