text 2

      Вергилий изначально — алебастровая статуя посреди всего этого пиздеца. Божество, вокруг которого все вертится. Разум невольно подкидывает образы каменного монумента Спарды в Фортуне. Только это в тысячу раз опаснее.              Вергилий изначально — алебастровая статуя посреди залитого кровью пустыря: с высоким воротом, зачесанными волосами и ангельскими глазами. Светлыми, кристально чистыми, радужка засвечивает зрачок.              Неро отступает на шаг.              Потому сейчас Вергилий — сошедшее с постамента изваяние, угловатое и нелепое, подсвеченное-пересвеченное фиолетовым ничем портала.              — Стоять! — Неро чудом выбивает катану из руки отца. Запущенная бичем дьявола Алая Королева пропахивает землю, окрапляет окаменевшую почву искрами. Вергилий оборачивается мучительно медленно — как кажется Неро — и ангельские глаза мерехтят стальным раздражением. За спиной у него фиолетовым маревом сжимается и разрывается изнутри рассеченное пространство.              — Неро, — мужчина констатирует факт, и у названного закладывает уши. Голос — шелест саи об искуссно вышитый плащ, и перед Неро не отец, а человек-война.              Мальчишка заполошно оглядывается в поисках новоиспеченного дяди. И замирает.              Данте в своем дурацком плаще, с вальяжно раскинутыми в разные стороны руками, с ошметками бинтов на запястьях, со своим ужасно красивым лицом, с платиновыми волосами, свалявшимися и грязными, с бурой дырой слева… со всем этим он выглядит настолько гармонично — распятым на окровавленной почве со светло-серыми прожилками, — что у Неро к горлу подкатывает тошнота.              — Ублюдок! Что ты сделал? — сначала непонятно, к кому он обращает. То ли винит Данте, то ли проклинает отца. Неро смотрит рассредоточенно сквозь плывущие фигуры, а потом фокусируется на единственном живом существе в радиусе нескольких километров. — Что ты сделал?!              — Я победил, — и, о Боже, он улыбается. Улыбается так, что Неро выворачивает наизнанку. Перед ним — змея, которая уже вонзила свои ядовитые клыки ему в глотку.              — Очень жаль, что мой сын перенял все самое худшее у Данте. Такой же глупый, сквернословный и беспечный. Ты уронил погремушку, дитя, — у Вергилия в руке красиво материализовывается катана. Это месть за выбитую Ямато — Неро знает. Вергилий рассекает Королеву точеным ударом наискось, и пацан не успевает за движением — только плавное возвращение восточного оружия в саю. Мужчина, видимо, задел топливный бак, потому что остатки гарды мощно взрываются с оглушительным хлопком.              — Не бойся, малыш. Теперь можешь взять нормальный меч. Ему он больше ни к чему, — Вергилий изящным пинком отправляет дьявольское оружие Данте точно под ноги сыну.              внутри коллапсирует небольшая звезда. а потом рождается сверхновая.              Он ослеплен яростью. Он оглушен ненавистью. Он весь — желание уничтожить уродливую тварь прямо перед собой.              — Это… любопытно, — стереть эту ухмылку в двадцати сантиметрах перед собой. Выдрать смеющиеся глаза из черепа. Разбить в кровь такой же как у него нос.              Он не может дышать. Конец ножен упирается четко по середине в грудную клетку, и Неро запоздало понимает, что летит прочь. Неро — безумная пружина, заводная игрушка; Неро не чувствует перенапряженных мышц, а потому вскакивает вновь и вновь, на переферии сознания ловя чьи-то закутые в демоническую броню руки, чьи-то белые длинные пряди, чей-то совсем звериный рык.              Вергилий — умелый дрессировщик перед опасной зверушкой. Только больше не улыбается, исправно управляясь со своим кнутом-мечом.              — Что это за сила, малыш? — Неро валится в пыль и засохшие кровавые корки под ноги отцу. Все тело гудит, а демоническая броня сползает хитиновыми пластами, рассыпается прахом. Неро видит перед собой две упирающиеся в землю руки. Он не чувствует, как Вергилий пригвождает его к земле подобранным мечом Данте, как присаживается на одно колено рядом, но слышит этот нечеловеческий голос. — Для первого раза совсем неплохо. Я рад, что ты её не отвергаешь, как мой дурной братишка.              Чужие слова режут слух своей искренностью и вкрадчивостью, почти опаляют тонкие волоски на ухе. Внезапно раскрывшийся меч в груди обжигает все нутро лавовыми потоками. Неро захлебывается собственной кровью, отхаркивается и совсем ничего не слышит — давление оглушает.              — Ублюдок… Сука! Ты ебанулся на своей силе, придурок! — Неро отплевывается, хрипит, но ярость стелится красной пеленой перед глазами. Злость на отца разрывает похлеще меча в корпусе.              — Это того стоило, — голос — шепот смерти, ликующей и радостной, болезненно возбужденной, где-то далеко. — Наберись сил, Неро. Обуздай свою силу. А я уберу Клипот.              Это приглашение на следующее свидание, с которого уйдет уже один из них.              Парень не видит, как Вергилий сливается с беззвездным космосом портала, но чужое присутствие перестает напирать со всех сторон. Балансировать на грани сознания больше не получается.