Последняя печать

      Уважение, благодарность и благоговение. Способны ли заменить они дом, тепло и чей-то нежный голос?       В этой деревне он стал уважаемым человеком, на которого все хотели равняться. Человеком, которого все любили и благодарили за сделанное для деревни и для мира в общем. Герой Пяти Наций, сильнейший шиноби в мире, дитя из пророчества. Как же много прозвищ он получил после спасения мира. Как же много уважения и признания от людей, некогда ненавидящих его и желающих лишь смерти. Он всегда хотел этого, мечтал с детства, жертвовал всем, что у него было, и в конце концов, всё-таки смог достичь высот.       В его доме была новая мебель, вкусная еда, хорошая повседневная одежда, которую хозяин дома носил крайне редко. У него было то, что когда-то позволить себе было сложно. Лишние деньги, фанатки, подарки под дверью — от них становилось тошно когда-то, теперь он и вовсе перестал их замечать.       Было все, но при этом ничего и не было. Пустая квартира, холодная постель, дешевый чай из лавки под окнами на завтрак, пыль на пустых полках, одна зубная щетка в ванной, одна фотография из детства в старой, треснувшей рамке и тишина, нарушаемая тиканьем настенных часов. Его мир стал крохотным, сжался в одну небольшую душную квартирку, из которой он так долго бежал, но неминуемо возвращался обратно, а теперь и вовсе погряз в ней, как в трясине, вырываясь разве что на задания.       Он отдал непозволительно много за то, что имел. А стоило ли оно того? Он говорил себе «да» и вскоре сам поверил в это. Надо было двигаться дальше, и он шел, зная, что так будет правильно. Он не умел по-другому.       Всегда, когда он возвращался в деревню, Конохамару приходил на давно ставшую привычной поляну, зная, что увидит здесь своего кумира. В перерывах между миссиями, когда работа в штабе была закончена, он приходил сюда развеяться. А Сарутоби лишь составлял компанию человеку, на которого равнялся с детства, своему вечному сопернику за пост Хокаге.       — С возвращением, Наруто-тайчо, — спрыгивая с дерева, на котором сидел всё это время, поздоровался Конохамару. АНБУ стянул с лица маску, натянуто улыбаясь парню. Посмотрев Узумаки в глаза, Сарутоби с силой сжал кулак, вспоминая всё, из-за чего они стали такими тусклыми. — Начнём, Капитан?       — Вперёд, — вновь натягивая маску на лицо, ответил Наруто, приняв стойку. Зрачок медленно начал краснеть, растягиваясь и становясь горизонтальной полоской. В следующую секунду Конохамару пришлось отскочить в сторону, чтобы не попасть под мощный удар парня.       Складывая печать, Сарутоби создал несколько клонов, вместе с которыми начал складывать печати для техники. Закончив последнюю печать, Конохамару одновременно с клонами выдохнул огромные струи огня, которые соединились, образовывая разрушительных размеров технику.       — Неплохо, — хмыкнул Узумаки, краем глаза замечая бегущего на него парня. Подняв голову, Наруто увидел шквал летящих в него сюрикенов и кунаев. В руке появился кунай, который парень кинул в Конохамару, тут же начиная складывать печати. Опустившись на колени и положив руки на землю, парень произнес: — Суйтон: Волна.       В месте, где стоял Наруто, словно из ниоткуда появилась волна, которая понеслась на струи огня. Посмотрев в сторону Конохамару, Узумаки переместился к кинутому ранее кунаю и, взяв его, развеял клона.       Конохамару, поняв, что идея не удалась, тут же начал сокращать расстояние, создавая в руке расенган. Ужасающее Ки всего в один миг окутало поляну, заставляя Сарутоби остановиться и развеять технику. Посмотрев назад, парень заметил руку Узумаки, лежащую на его плече.       — Если продолжишь в том же духе, то пост Хокаге точно станет твоим. Ты стал сильнее, Обезьяна. Но мне пора, увидимся, — спокойно произнёс Узумаки, убирая руку с плеча парня и разворачиваясь. Махнув рукой на прощание, шиноби исчез, оставляя Конохомару в одиночестве.       — Братец Наруто, станешь ли ты когда-нибудь прежним? — совсем тихо спросил Сарутоби, осматривая поле боя. Его стиль боя, как и он сам, сильно изменились. Не было больше той непредсказуемости, которая помогала ему побеждать своих соперников в детстве, остался лишь голый расчёт и ужасающая воображение сила. — Я слишком поздно все понял, извини.

***

      «Капитан АНБУ, да?» — крутя в руке маску, спросил сам себя Узумаки.       Маска с изображением лиса неволей создала ему вторую личность, под которой ему приходилось жить. Эта маска разделяла его жизнь на два этапа: до войны, и после. Новые обязательства и ответственность возложили на него и новые ожидания, которым необходимо было соответствовать. Эта маска требовала создать полную противоположность Наруто — холодного, расчетливого шиноби, защищающего деревню и оберегающего мир от войн. Он говорил себе: «Все хорошо, я справлюсь, это путь к мечте». И хоть слово «мечта» понемногу начинало терять краски, становясь пустым, но он справлялся. Он жил от работы к работе, живя планами об отпуске, который когда-нибудь обязательно настанет, что он соберет вещи, закроет дверь квартиры и отправится куда-то далеко-далеко с Конохамару и своей ученицей Юки. Там он будет счастлив, Наруто не сомневался.       Но этот момент все никак не наступал: то он занят, то ребята. Лишь грела душу цель и заставляла идти дальше, вставать и не сдаваться. Он и не заметил, как стал жить ради этого. Он мечтал женить Конохамару, помочь тому сделать долгожданный ремонт, но руки все никак не доходили даже до него.       Швырнув маску вместе с комплектом одежды в угол комнаты, парень плюхнулся на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Повернув голову в сторону, Наруто взглядом зацепился за рамку, в которой красовалась фотография, где были изображены Каге пяти деревень и они с Саске.       Как же давно он не видел своего лучшего друга? Уже пару лет от него нет никаких вестей. Исчез сразу после того, как оправдали, каким-то образом забрав с собой и Сакуру. Наруто ведь даже не успел поговорить с ним, а ему хотелось столько всего обсудить. Но он просто взял и ушёл, ссылаясь на какое-то, только ему понятное, искупление грехов. Да и Сакура не лучше. Ушла, не сказав никому ни слова.       «Они ведь просто ушли, оставив его здесь одного. Просто бросили».       — После войны все заняты своими делами. Даже не помню, когда мы в последний раз собирались все вместе, — дотянувшись до другой рамки с фотографией, Узумаки прикрыл её, чтобы не видеть лицо человека, доверие которого он не смог оправдать. Он никогда бы не смог посмотреть Неджи в глаза, после того, что он допустил. Стало горько.       Был бы здесь Неджи, ни за что не допустил бы смерти своей двоюродной сестры, которую Наруто не смог спасти. Просто не успел прибыть на поле боя, не хватило буквально нескольких минут, которые и решили судьбу Хинаты. Он не смог защитить девушку, ради которой Неджи готов был отдать свою жизнь.       «Всего лишь жалкий слабак, которого не по праву называют героем», — предательская мысль вдруг возникла в голове, но он тут же отогнал ее. Нельзя было раскисать.       «Только не вини себя, Наруто-кун. Ты ни в чём не виноват», — перед глазами настойчиво всплыл образ девушки, державшейся в сознании лишь благодаря силе воли. Он помнил, в насколько ужасном состоянии она была — вся в крови, с оторванной рукой, с трудом произносящая слова. — «Спасибо тебе за всё».       Ладони сжались в кулак, а сам Наруто прикрыл глаза. Она часто благодарила его, хотя всё должно было быть наоборот…       Сильный стук в дверь заставил парня подскочить на месте от неожиданности. Он не хотел, чтобы кто-то застал его в миг слабости, когда душа невольно время от времени скорбит по дорогим погибшим друзьям. Недовольно посмотрев на время, Узумаки попытался понять, кого могло занести к нему так поздно, но вариантов, на самом деле, было довольно много.       Открыв дверь, Наруто увидел на пороге двух своих подопечных в масках обезьяны и тигра. Конохамару и Юки он ожидал увидеть здесь меньше всего. Обоим дали отпуск на неделю, который ещё не закончился.       — И какая цель у вашего задания? Отдохнули бы лучше, — облокотившись о дверь, спросил Наруто, осматривая бойцов.       Стандартное обмундирование АНБУ и несколько свитков с едой и водой на поясе. По внешнему виду невозможно понять ничего. Ни уровень самого задания, ни срок.       — На границе, на востоке, было выполнено нападение на наш контрольный пункт. От нас требуется разведка местности и устранение всех захватчиков, — вкратце объяснила девушка, не дождавшись хоть каких-то действий от своего напарника. — Разрешите отправляться?       — Да. Вернитесь живыми, — кивнул Наруто, заметив некую грусть в глазах Конохамару, прежде чем тот исчез в шуншине вместе с Юки. Закрыв дверь за своими подопечными, Узумаки оперся на неё, тихо выдыхая. Он до сих пор не понимал, что происходит с Конохамару, были лишь догадки, которые ничего не подтверждали. Наверное, он просто жалеет о том, что не заметил, когда парень так сильно изменился. — Но уже поздно о чем-то жалеть.       — Йо, — раздался знакомый голос со стороны окна.       Повернув голову в нужную сторону, Наруто встретился взглядом с карими глазами друга. Гость махнул рукой, зовя Наруто за собой, и спрыгнул вниз. Недолго думая, Узумаки выпрыгнул следом, приземляясь позади брюнета, радуясь возможности выйти из дома. Давно его никуда не звали.       — По делу, Шика? — вместо приветствия спросил Наруто, ища любую странность в поведении друга. Нара, развернувшись и встав напротив Узумаки, крутанул в руке зажигалку, выдыхая дым в лицо парня.       — Просто в гости зашёл, — пожал плечами Шикамару, протягивая парню руку для рукопожатия и слабо улыбаясь. Наруто пожал руку, улыбнувшись приятелю в ответ. Расслабленно выдохнув, Узумаки неспешным шагом направился в сторону любимой лапшичной. — Скоро состоится собрание даймё всех стран. Поступил заказ, Хокаге предложил твою кандидатуру в сопровождение.       — Просто в гости, да? — усмехнулся Узумаки, закидывая руки за голову и оборачиваясь к Шикамару, при этом не прекращая шаг. Брюнет лишь пожал плечами, слабо усмехаясь в ответ. — Не думаю, что когда-либо увижу, чтобы Нара просто так зашёл в гости. Отправляюсь один?       — Тебя будут сопровождать несколько шиноби от даймё. Задание ответственное, должен сам понимать. Дайме никогда не просил защиты у Конохи, ограничиваясь своим отрядом из двенадцати шиноби. Видимо, не просто так, — лениво почесав голову, рассказал Нара. Заметив выжидающий взгляд Узумаки, Шикамару недовольно вздохнул, понимая, что рассказать придется все. — Саске сражался с потомками Кагуи. По его словам, против одного бесполезна чакра, а против другого физические атаки. Если их разделить, то они превращаются в существо, у которого отсутствует разум.       — И Саске с ними не справился, да? — стараясь сохранить хладнокровие, спросил Узумаки. Но с мыслями о неожиданно подавшем признаки жизни лучшем друге это получалось крайне плохо, что не укрылось от Шикамару.       — Он смог отрубить одной руку, но потом пришлось бежать. В лаборатории проводят анализы, но пока ничего неизвестно. Эта информация не даст тебе сейчас ничего, поэтому не утруждай себя думами.       — И давно он появился? — раздраженно спросил Наруто, сверля Шикамару взглядом.       Подобное поведение дико бесило. Почему ему не рассказали о Саске? О врагах? Да, чёрт возьми, ему ничего не рассказали! Они могли с ним связаться. Те же Яманака или, на крайний случай, жабы.       — Неделя. Об этом почти никто не знает, Наруто. Успокойся, — именно поэтому он и не хотел ему рассказывать. Неправильно воспримет информацию, а потом страдай, объясняя ему всё. Он бы узнал всё, да, но сейчас, когда практически ничего неизвестно, Узумаки эта информация явно не понадобится. — Их цели неизвестны, как и их точное количество. Сейчас Саске вместе с Сакурой ищут хоть какую-то информацию об их роде в библиотеках. Ооцуцуки все ещё остаются для нас загадкой.       — Собрание Дайме как-то связанно с этим? — нахмурился Наруто, пытаясь выбить из Шикамару всю информацию, которая у того имелась.       — А этого я не знаю. Узнаешь об этом после, Наруто. Ах да, зайди завтра в резиденцию, тебе пришло письмо, — проходя в забегаловку, бросил Шикамару.       Пройдя следом за парнем, Узумаки лишь слабо улыбнулся Аяме и её отцу, проходя на свое привычное место. Обдумать всю полученную информацию он сможет и потом, в одиночестве, а сейчас хочется лишь отведать любимой лапши и поболтать с другом. Это не давало ему вновь чувствовать себя пустым.

***

      Места, в которых решаются судьбы целых наций, простым людям представляются помпезными и величественными, как и имена людей, в них заседающих. Однако это зачастую не так. В этой комнате ничего особенного не было: небольшой столик для переговоров из красного дерева, пара мягких подушек и большая побуждающая пословица, написанная тушью, в до неприличия бесхитростной раме на стене: «Всё, что цветёт, неизбежно увянет». Уже давно не молодой сухощавый мужчина, что сидел во главе стола, усталым рыбьим взглядом окинул собравшихся и без всякого интереса остановился на висевшей цитате. Даймё страны Огня не казался величественным человеком ни взглядом, ни статью, ни даже видом, но небесами и кровью ему была дарована высшая способность — нести слово, чем он совершенно не пользовался, с неохотой изображая иллюзию работы. Перед большими собраниями даймё всех стран часто проходили маленькие внутренние совещания, но правитель страны Огня одинаково не любил и те, и другие.       Все немногочисленные присутствующие, а именно советники и шестой Хокаге с сопровождением, ожидали начала, так же старательно изображая несуществующее уважение, как и сам даймё заинтересованность в собрании.       — Что ж, отложим пока вопрос с Оцуцуки, — сухо и весьма лениво начал он. — я созвал вас в первую очередь по просьбе советника Аоки. Не будем тянуть. Начинайте.       — Благодарю, даймё-сама, — Пожилой, на вид не лишенный ехидства крупный мужчина, лицо которого стабильно выказывало лишь недовольство вкупе с презрением, кротко поклонился правителю и тут же обратился напрямую к Хокаге, сразу же напрочь забыв о даймё. — Существует более злободневная проблема, чем неожиданный враг, разобраться с которым для вас вопросом не будет. Сейчас мы живем в период рассвета страны огня: последствия войны становятся не более чем воспоминанием: экономика восстанавливается, преступность сокращается, как и внешняя агрессия. Не считая конфликтного севера и неожиданности с Оцуцуки, на политической арене у нас не осталось врагов. Тем не менее, ничто не вечно, — Аоки многозначительно посмотрел на сидящего напротив Хокаге, но никакой ответной реакции не последовало. Шестой оставался невозмутим. — Как Вы понимаете, Хокаге-доно, спрос на услуги ниндзя падает, обслуживать столь большой штат деревня скоро не сможет самостоятельно. Даже учитывая весьма щедро оплачиваемый государственный заказ на устранение появившихся Оцуцуки, этих денег на долго не хватит. Будет весьма печально, если столько талантливых ниндзя потеряют работу и не смогут более кормить свои семьи. Но! Мы заинтересованы в поддержке дальнейшего функционирования деревни. Мы поможем всем желающим ниндзя перепрофилироваться и найти работу, объединить свои уникальные умения с умениями, скажем, «общественно-профессиональными», остальным же будем выплачивать регулярные выплаты.       — Мы не нуждаемся… — начал было все еще не впечатленный Хокаге, но договорить он не успел.       — Конечно-конечно, пока нет. Давайте откровенно. Благосостояние страны растет, растет уровень жизни. Новое поколение не знает войны. Оно живет в праздности. Их не интересуют былые ценности, им кажется, что мир всегда был и будет таким. Но так живет страна Огня — большая и богатая страна. Небольшие страны на бедных, почти мертвых землях, в сложных природных условиях или в условиях нехватки необходимых ресурсов когда-нибудь, много лет спустя, посмотрят в нашу сторону и увидят обширные и богатые земли. Все начнется заново. Вот только расклад сил к тому времени будет другим. Их дети знают цену дому, куску хлеба и силе. И нам необходимо будет оружие, чтобы защитить наш дом.       — Воля огня всегда будет пылать в шиноби Листа, — Какаши был все также краток, но он понимал резонность слов Аоки.       — Не мир, ласка и безопасность сделали из великих воинов легенды, Хокаге-доно. Тем не менее мы готовы и далее поддерживать эти приобретенные тысячами жертв ценности. Пришло время прекратить штамповать орудия из детей. Думаю, для вечного покоя нашей стране будет достаточно одного сильнейшего орудия на долгие, долгие годы.       Аоки сделал особый акцент на последних словах, внимательно следя за реакцией Какаши, глаза последнего лишь на секунду расширились от осознания того, что у него хотят «купить» за, несомненно, важную на данном этапе помощь деревне. Но это была непомерно непозволительная «просьба». Ему нечего было ответить. Серьёзной работы было все меньше и меньше, заказы мельчали, а некоторые ниндзя начинали едва концы с концами сводить. Элитные шиноби с неохотой понемногу брались за задания классов «В» и «С», это удручало. Но он знал, что правительство попросит взамен помощи, знал, о чем они уже давненько думают. К сожалению, самые худшие его опасения подтвердились.       — Даже самые стойкие цветы вянут.       — Надо просто уметь их правильно консервировать. — Улыбнулся Аоки.       — Что ж, — Какаши также ответил ему легкой улыбкой. — Вы правы. Жаль, что цветы не консервируют.       Более от него ничего не зависело, Хатаке промолчал на все последующие речи, не сильно волнуясь. Выбор был за «цветком», и Хокаге знал, что тот откажется и, как обычно, улыбнется, проложив дорогу в светлое будущее.

***

      После АНБУ не остается ничего. Это верх их мастерства: исполнить долг и вовремя умереть. Тот, кто прошел этот путь, умирал в вечных почестях тишины. Ему не ставили памятник, не выкапывали могилы, не посвящали песни — его забывали тут же. Но достоинство, с которым он уходил, будет заложено в основу нового времени — невидимый, но необходимый кирпич в фундаменте.       Они не вернулись.       Лис долго ждал у ворот, в который раз внимательно вглядываясь в закатывающееся за горизонт солнце. Он стоял в первый день и в последующий, и следующий за ним, стоял вчера, сегодня, но они не вернулись. Солнце вставало за горой, заходило за воротами, мимо проходили люди, небо затягивали тучи, затем они рассеивались: круг сменялся кругом, смех — плачем, жара — грозой, а он стоял все так же у ворот недвижимый. Неизменной оставалась теперь и пустота, что зияющей дырой отпечаталась на его сердце. Такую уже не закрыть. С такой — не жизнь.       Он пока не знал, но где-то в сердце понимал, что это предел. Финал. Дальше не было ничего.       — Наруто, — раздался тихий голос с едва различимой глубокой и невыносимой печалью где-то за спиной, — пойдем.       Но Узумаки не двинулся с места, не обернулся на учителя, он все так же смотрел в даль и аккуратно, будто чужими руками, ему не подвластными, достал из кармана конверт с печатью даймё на стыке. Какаши с трудом выдохнул, но не позволил себе сказать ни слова.       — Я согласен, печатайте.       Это был финал. «Всё, что цветёт, неизбежно увянет».