Измена

Нашли ошибку? ПБ к вашим услугам. Каждый ваш «тык» ценен.       Драко тщетно старался убедить себя в том, что он ни в чём не виноват. Он ведь вернулся, верно? Ведь не важно, где и с кем был мужчина, главное — он вернулся домой, к жене, а значит всё в порядке, и его семья всё ещё может претендовать на звание идеальной. Так, бывало, и Люциус говорил. До сих пор в памяти были его слова про горький удел мужчины в этом полном страстей мире… И верно. Драко просто выпустил пар, как это ему завещали сами предки. И вовсе не стоило придавать случившемуся столько значения.       Но Драко придавал и прекрасно понимал: он попросту уговаривает себя, что поступил порядочно и даже естественно. А бёдра тем временем продолжали ныть…       Внутри будто до сих пор что-то было, пульсировало и горело. Когда же Драко наконец дошёл до ванной и приспустил штаны до колен, он смог убедиться в том, что отчасти был прав — внутри и впрямь ещё что-то оставалось… Мужчина чуть надавил на припухшее колечко мышц пальцами, и две тяжёлые белые капли поползли по его ногам.       — Поттер, проклятье… — прошептал Драко, поспешно доставая палочку и пытаясь отчистить себя от грязи, однако повозившись немного, он так и не смог прицелиться — руки дрожали от волнения, усталости и чего-то ещё, не дававшего сосредоточится. Возможно, это был алкоголь. А может и что-то иное трудно объяснимое словами.       В итоге всё кончилось тем, что Малфой подтёрся салфеткой, брезгливо отбросил её в сторону, а затем посмотрел на неё — скомканную и потрёпанную, — с такой горячей обидой, что на глазах выступили злые слёзы. Драко не знал, что ему делать. Не знал, как смотреть в лицо жене, которая наверняка ждала его в спальне. Не знал, как завтра идти в Министерство, пусть даже оно было велико и шанс случайно столкнуться с одним из сотни мракоборцев был минимален. Но самым удручающим был тот факт, что мужчина не представлял, как смириться с тем, что произошло этим вечером.       «Трахнулись», — это слово было грубым, неприличным и претило Малфою. Но именно так сам Поттер описал то, что сегодня случилось. И Драко был бы и рад использовать выражение помягче, но разве он мог, когда это душное «трахнулись» так идеально описывало ситуацию. Всё произошло быстро, грязно и горячо. Не понятно, как началось и кончилось. И если быть предельно честным, Драко даже не помнил, как ушёл — сбежал из кабинета Гарри. Только сейчас самообладание и рассудок потихоньку к нему возвращались.       — Мерлин… вот же проклятье… — Драко нервно провёл ладонями по волосам, пропуская их сквозь пальцы, а затем вцепился в свою глупую голову и посмотрел в потолок. — Как же так вышло?.. — шепнул мужчина, пытаясь во всех деталях воспроизвести в памяти этот вечер и понять, когда всё пошло псу под хвост. Ведь сам Малфой до этого дня и не думал, что можно так… С мужчиной. С Поттером. У Малфоя даже не было мнения на этот счёт. Это просто случилось, и Драко не знал, что теперь с этим делать.       Так когда же эта изначально даже отдалённо не дружеская встреча за бокальчиком виски обратилась чем-то столь непотребным? Когда они решили выпить? Когда решили пооткровенничать? Или когда пожали руки, решив жить дружно, не мешая работе друг друга? Драко думал и чем больше мыслей было в его голове, тем сложнее было искать логику в поступках… В памяти воскресали лишь прикосновения, шёпот, запах чужого тела, вес чужого члена в ладони. И низ живота вновь наливался теплотой, а губы начинало предательски покалывать. Драко задумчиво провёл по ним пальцем, а затем с силой накрыл их ладонью, почти вдавив те в зубы, наказывая себя. Закончив, волшебник опустошённо опустился на корточки, он снял с себя рубашку и, кинув её к брюкам, позвал домашнего эльфа.       — Приготовь мне ванну, — приказал Малфой, сдаваясь.       Щелчок длинных пальцев эльфа отделял лорда от спасительного очищения. И, конечно, после этого всё точно вернётся на свои места. Волноваться было не о чем.

***

      Драко чуть ли не взвизгнул, когда Поттер в него вошёл. Показалось, что погрузилась лишь головка и именно она причиняла столько боли неподатливому входу, но в следующую секунду Драко кожей бёдер почувствовал плотно прижатую к нему чужую мошонку. А это значило, что Гарри вошёл на всю длину. И будто подверждая это Поттер вздрогнул всем телом от удовольствия, тяжело застонал и погладил Драко по напряжённо дрожащему животу, как бы стараясь успокоить, наверстать упущенную за болью нежность, но затем мужчина стал двигаться. И Драко мог поклясться в том, что в движениях Гарри не было и капли жалости или сострадания.       Поттер был груб. Впрочем, как и всегда. Его движения причиняли самую настоящую боль, от которой тело покрывалось холодной испариной, и в голове Драко в ужасе билась лишь одна мысль: «Нет, он порвёт меня. Я так умру». Где-то очень глубоко лорд сам смеялся над собой и этим жалким беспокойством, но никак не мог уняться, а потому продолжал тихо ныть в диванную подушку, которую сам же из последних сил вжимал в своё лицо:       — Гарри, вытащи… Чёрт… — тянул Драко, но по ту сторону Поттер слышал лишь неразборчивое бормотание, продолжая уверенные жёсткие фрикции.       Ледяные капельки пота стекали по вздрагивающим ногам Малфоя, падали вниз и растворялись в складках смятого покрывала. Мужчина продолжал выть от боли. Они только начали, и удовольствию ещё лишь предстояло наполнить тело сладкой тяжестью. Это было проверено на горьком опыте уже десятки раз и потому, вопреки своим собственным мольбам, мужчина лишь шире разводил ноги в стороны. И с каждым новым больным толчком член входил всё свободнее, глубже и легче. Внутри становилось влажно… И Драко, раздираемый страхом и желанием, мог надеяться лишь на то, что это не кровь приносит ему облегчение и смазывает изнутри. Но уже вскоре лорд перестал стенать. Он затих, тяжело дыша в подушку и прислушиваясь к пошлым ускоряющимся шлепкам и к вздохам Гарри. Он крепко держал Малфоя за таз, буквально насаживая того на себя и заставляя двигаться в такт его движениям белые крепкие бёдра.       Вдруг Драко почувствовал это — предупреждающую пульсацию внутри себя. В то же мгновение Гарри прижал его к себе особенно сильно. Он почти вышел из Малфоя, затем сделал два быстрых неглубоких толчка и вновь вошёл на всю длину, спустив внутрь. Драко весь сжался, стиснул внутри себя чужое достоинство, прислушиваясь к собственным чувствам, к дрожи внутри и тому, как разливается горячее семя. Вот всё и кончилось. Он плотнее прижал к лицу подушку, не желая сталкиваться с реальностью.       Тишина. Гарри не спешил выходить. Вместо этого он провёл рукой по члену Драко, заставив того напрячься и тяжело выдохнуть.       — Подрочить тебе? — услышал Малфой, и его в очередной раз покоробило от грубого словарного запаса Поттера, но конечно, сейчас была совершенно не та ситуация, чтобы придираться к словам. Прежде стоило хотя бы свести вместе ноги. — Давай я тебе подрочу… иди ко мне… — прошептал Гарри, так и не дождавшись ответа. Он провёл рукой по стволу и стал плавно ласкать Малфоя, водя крайней плотью по алой блестящей головке. Между тем он продолжал мягко толкаться внутри. На каждый такой толчок достоинство Малфоя откликалось, вздрагивая. Дрожал и сам Драко. И чем ближе к оргазму он был, тем сильнее его тело пробирало.       — Ты совсем не стонешь, когда кончаешь… — зашептал Гарри после того, как на его руку выплеснулась белёсая струя. — Малфой, эй… — позвал Гарри вцепившись пальцами в подушку, которая защищала Драко до сего момента. Поттер дёрнул её, но та не поддалась. — Ты там жив хоть? — спросил мракоборец, и пусть Драко не видел Гарри, он чувствовал, что тот ему улыбается.       — Несмотря на все твои попытки меня убить… Да, я жив, — зашептал Драко в подушку.       — О, не драматизируй, — устало прошептал Гарри, оставив подушку Малфоя в покое и падая рядом на узенький офисный диванчик. — Ты останешься? — спросил мужчина.       — В твоём промозглом, пыльном кабинете… — хмыкнул Малфой. — Нет. Не останусь.       — Уверен? — спросил Гарри.       — Дома меня ждёт вкусный ужин, жена и удобная постель… — ответил лорд и лениво потянулся, перевернулся на другой бок и, наконец, убрал с раскрасневшегося лица подушку. Гарри помолчал немного, наблюдая за этим, а затем отвернулся от Драко и вкрадчиво произнёс:       — Ну, тогда не шуми, пока будешь собираться.       Драко хотел было спросить о том, неужели сам Поттер собирается ночевать на рабочем месте. Но это холодное «не шуми» неприятно кольнуло Малфоя. В то же самое мгновение мужчина встал, быстро оделся и назло громко хлопнул дверью, когда уходил.

***

      Драко давно вошёл в тот возраст, когда жизнь превращалась в серое полотно стабильности и скоротечности. Однако нельзя было сказать, что подобное аморфное существование не нравилось лорду. После бурной юности, после долгих лет судебных тяжб подобная жизнь была подарком судьбы. Ведь каждый день, просыпаясь в тёплой постели подле нежной супруги, Драко всегда знал, что этим же самым вечером он наверняка сюда вернётся. И простыни уже будут тёплыми. И жена будет ждать его.       Но вот уже почти три месяца Драко никто не встречал. Что не странно. Ведь мужчина возвращался неприлично поздно. И пусть они с Асторией ни разу об этом не говорили, в поместье прямо витал запах измены.       Дом — милый дом, — который Малфой кровью и потом возвёл сам для радости семейной жизни, в один миг превратился в душное и тесное пристанище обиды и вины. Находиться в поместье было невозможно. Каждая секунда, проведённая дома, казалась Драко вечностью, полной стыда и презрения к самому себе. И потому Драко было так легко уходить — сбегать, — к Поттеру. И эти отношения между ними… Они были подобны вредной привычке, которая являясь источником многих проблем, была единственной панацеей от собственных же губительных симптомов. Однако самым жутким в такой связи было то, что со временем она лишь крепла. И в какой-то момент Драко стал замечать за собой навязчивые мысли. Он стал выстраивать своё рабочее расписание вокруг их встреч с Гарри. В те дни, когда они встречались, Драко всегда был свеж, вымыт и необычайно энергичен.       Все их встречи были слеплены как по лекалу. И всегда оставляли в душе Малфоя необъяснимый флёр разочарования и тоски. Всегда были пустые разговоры о несерьёзном и неважном — что-то вроде неловкой, но обязательной прелюдии. И всегда в какой-то момент, который Драко никогда сам не мог предугадать, Гарри вдруг оказывался слишком близко — так, что руки сами тянулись, а мысли гасли под уверенным и знакомым напором влажных губ.       Они целовались. Горячо и шумно. Так, что всё тело внезапно становилось чувствительнее, отзываясь приятными мурашками всякий раз, когда крепкие ладони неловко задевали обнажённую кожу груди, а нетерпеливые пальцы Поттера пытались расправиться с пуговицами рубашки.       Драко же был воплощением пассивности, которая не только защищала его Эго, но и позволяла продолжать оправдывать себя чем-то вроде «меня соблазнили» или «он меня принудил». Жалко. Глупо. Но необходимо. И Драко старался не думать о том, что сам пришёл в этот пыльный кабинет, в эти сильные руки. А ещё мужчина часто думал о том, что же в такие моменты творится в голове самого Поттера. Казалось, будто он никогда не сомневается в правильности или аморальности происходящего? Всегда он был так уверен и дерзок.       Однако сегодня что-то было не так. Гарри ничего не делал. Хотя они уже выпили столько чая для приличия. Да и пустые темы для разговоров у Малфоя иссякли, и мужчина с ужасом осознавал, что как только Гарри закончит свой невероятно интересный рассказ о том, как сегодня наступил в лужу, то их двоих охватит тишина такой оглушительной силы, что останется только смиренно уйти домой…       И да, Гарри замолк, отпил немного чая и посмотрел на Малфоя. А тот, в свою очередь, смог лишь отвести взгляд в сторону. Таких неловких пауз прежде не случалось, и Драко стал ощущать, как волнение подступает к его горлу. Не в силах вынести этого мужчина стал неловко собираться, нарочито медленно, но целеустремленно. И цель тут была не уйти, а подтолкнуть. Но Поттер только мягко улыбался, наблюдая за тем, как Драко неторопливо наматывает на шею шарф, длину которого мужчина, кажется, оценил лишь в это самое мгновение.       — Уже уходишь? — спросил вдруг Гарри, поднимаясь вслед за Драко. Он снял с вешалки у двери пальто и услужливо передал его гостю. Тот не без раздражения его принял.       — Да, — проговорил Малфой. — Хоть сегодня буду дома вовремя.       — И правда… — ответил Гарри и посмотрел на наручные часы. — Даже восьми нет.       — Да, — согласился Драко, вздыхая, — Астория будет вне себя от радости. Впрочем, наверное, как и твоя Джинни.       И улыбка на лице Гарри вдруг стала ещё шире. Такой широкой и нахальной, что Драко не смог её проигнорировать. Но прежде чем Малфой спросил у Поттера, что же его так развеселило, на глаза лорду вдруг попалась зубная щётка, лежащая возле входной двери на крышке большого сундука. А затем взгляд вдруг скользнул к окну — там лежала кипа одежды и не сказать, что она была чистой и только что из чемодана.       — Мерлин, — изумился Малфой, нахмурившись, — только не говори мне, что ты живёшь здесь, прямо в своём рабочем кабинете? — ошеломлённо спросил он.       — Проклятье… — тяжело шепнул Поттер. — Неужели ты только что заметил? — ответил он, почесав затылок пятернёй. Драко поджал губы, чуть разжал их, а потом по телу его вдруг разлилась мрачная и жаркая сила. Она наполнила волшебника, вмиг прогнав всю тоску и наполнив пустоту грязным, каким-то совершенно неправильным триумфом. Лорд широко улыбнулся и, чуть наклонив голову набок, шепнул:       — Я так и думал, — иронично кинул он, — что в один прекрасный день она тебя вышвырнет, Поттер, — и Малфой рассмеялся. Не громко, но вполне довольно и искренне. — С самого начала было очевидно, что ваш брак обречен.       — О, неужели? — кинул Гарри, смотря на повеселевшего Драко со смесью усталости и разочарования. Однако Поттер вовсе не казался удивлённым. Он будто ждал подобной реакции. Пусть и, судя по тону его голоса, в глубине души надеялся совершенно на другую.       — Да, — твёрдо ответил Малфой между тем, продолжая злорадствовать. — Только последние идиоты женятся по любви. Да ещё и сразу после школы.       — Но ты-то явно не такой… — вёл Гарри.       — Определённо. Мы с Асторией не любили друг друга.       — Да ты счастливчик…       — Ты не понимаешь, — отмахнулся лорд. — Наш брак не минутная прихоть, а взвешенное решение, принятое для и во благо рода. Безусловно, мы семья, но без балласта обременяющих чувств, которые в любой момент могут кончиться. Нас связывают обязательства, которые гораздо крепче мелочных прихотей… — горячо вёл Малфой, с головой зарываясь в браваду. — Даже если мы будем ненавидеть друг друга, — Драко тяжело вздохнул, — мы наверняка не сможем расстаться.       Гарри только иронично покачал головой на его слова, опустил голову и произнёс:       — Значит, ты не уйдешь от Астории? — спросил мужчина, и выражение его лица было напряжённым и будто вовсе больным. Но голос его был удушающе спокойным. Так что Малфой даже не сразу понял смысла сказанной фразы, а когда понял лишь тряхнул головой, не веря собственным ушам. И Гарри повторил вопрос. Жёстче, чем прежде. Почти вдавливая Драко в стену за спиной каждым слогом. При этом Поттер вдруг оказался слишком близко. Вся его фигура казалась тяжелой и мрачной.       — Ты о чём? — спросил Драко.       — Ты, правда, пойдёшь сегодня домой? — горячо зашептал Гарри. — После того, как весь вечер промялся на диване, на котором мы столько раз…       — Поттер! Замолчи! — Драко всплеснул руками, чуть ли на заткнув ими рот Гарри.       — Там даже пятна есть…       — Поттер! Тихо! — Драко вжал ладони в губы Гарри, запечатывая на них обличающее его вину слова.       Прежде они никогда об этом прямо не говорили. Не обсуждали. И так Малфою жилось легче. Иногда он даже мог вообразить себе, что всё происходящее — сон, игра его воображения. И замученная совесть радостно принимала эту целебную ложь. От того прямота Гарри ранила Драко, выворачивая его нутро воспалённой изнанкой наружу, обличая все грехи чуть ли не прилюдно. И лорду правда казалось, будто кто-то смотрит на них прямо сейчас, слушает их и видит…       Гарри покорно замолчал, но взгляд его был укоряющим. Драко смотрел в прищуренные зелёные глаза и все не решался оторвать ладони от губ мракоборца. А паника тем временем уже разлилась по телу, отбирая силы. Драко ощутил тошноту, а затем и слабость. Боясь остаться совсем без сил в этом душном пыльном кабинете лорд дёрнулся было в сторону двери, желая как обычно сбежать. Но в этот раз Гарри удержал его за локоть, не давая уйти или даже пошевелить пленённой рукой.       — Поттер, пусти…       — Ты, правда, пойдёшь домой? — спросил Гарри, и голос его отдавался болью во всём теле Малфоя. — За все эти месяцы… — шептал Гарри, подбираясь к Драко всё ближе, — ты правда ни разу не хотел остаться со мной? Ты не испытывал вины перед Асторией, заставляя её мучаться вместо того, чтобы наконец расставить все точки над i?       — Даже если я и испытывал вину, это не значит, что я должен остаться здесь, с тобой. Напротив — это значит только то, что я немедленно должен вернуться к ней и больше никогда сюда не ходить! — вспылил Драко. Но сделал он это тихо. Он не кричал. Это был истеричный шепот.       — Но ты ведь не любишь её…       — Неужели моё отношение к этому чувству всё ещё загадка для тебя? Чушь какая! Любовь…       — Ты уже столько лет в браке… у вас даже детей нет.       — А ты сделал ребёнка своей жене и ушёл от неё жить на работу.       — Драко…       — Поттер!       — Оставайся со мной…       — Я не могу остаться, — устало запричитал Малфой. — Как ты не понимаешь? Я не могу…       — Почему?       — Я ведь уже говорил: мой брак — это не прожигание эмоций. Это инструмент, долг, обязанности и ответственность, клятва. Да даже если бы ни это… Как я оставлю Асторию?       — Почему нет? Какой смысл тебе быть с ней?       И Драко вдруг совсем ослаб. Он прижал свободную руку к горячему лбу и из-под бровей посмотрел на Гарри воспалёнными глазами. Поттер замучено глядел на него в ответ, поглаживая по спине, грубо и отчаянно.       — Она спасла меня… — наконец ответил Малфой. — Астория могла оставить меня, разорвать помолвку и найти кого получше. Но она пошла против родителей… Её приданое, её забота и поддержка тогда, когда на меня смотрели как на мусор — я всем ей обязан.       — Но ты столько работал. Я же знаю.       — Она всё, что у меня есть и будет, — жёстко отрезал Драко. — Я хотел сделать её счастливой… Я ей должен. И у меня получалось отдавать ей этот долг. А потом пришёл ты, — Драко больно упёрся пальцем Гарри в грудь, — и всё испортил! Я ненавижу тебя. Сколько знаю тебя, Поттер, столько ненавижу. Когда ты рядом, у меня всё из рук валится. Всё идёт не по плану.       — Это не так, — уверенно ответил Гарри, пытаясь взглянуть Малфою в лицо. — То, что происходит сейчас — это, пожалуй, самое правильное, что было в моей и твоей жизни, Драко. И я точно знаю, что аристократы тоже разводятся. Поэтому не вешай мне лапшу на уши про долг и…       — Разводятся только те, — внезапно прервал его Малфой и нервно рассмеялся, перемнувшись с одной ноги на ногу, — которые не заключают Непреложного обета, — с этими словами Драко чуть приподнял левый рукав. Побледневшая Чёрная метка была исполосована совсем тонкими, почти незаметными шрамами обетных чар. — Неужели ты только что заметил? — передразнил Драко Поттера, затем застегнул рукав и пожал плечами, шепнув: — Вот так оно бывает, когда ты бывший Пожиратель Смерти. И вообще не самый надёжный человек, — Драко засмеялся, отчаянно иронизируя над собой.       …А потом он посмотрел на Поттера и чуть не подавился своей улыбкой. Тяжёлый комок подступил к горлу тут же. И всё перед глазами предательски расплылось солёной лужей. — Я бы хотел, — честно признался Драко. — Ты не представляешь, Поттер, как бы я хотел… — и на большее Малфоя не хватило, он прижал ладонь к лицу и тяжело вздохнул, напрасно пытаясь взять себя в руки. А Гарри потянулся к стыдливо спрятанному запястью, обхватил его, сжал, но не решился вновь его оголить. Вместо этого он притянул Малфоя к себе и произнёс: — Проклятье… Малфой… — протянул мужчина, прижимаясь губами к горячему лбу Драко. — Я… я… действительно виноват. Только я… — Поттер подошёл ещё ближе и обнял несопротивляющегося Драко. — Я ужасно виноват. Только не плачь, — зашептал гриффиндорец. — Я понял тебя. Но ещё хотя бы пару минут давай постоим так… Еще немного.

***

      Поезд до Хогвартса вот-вот должен был тронуться. Суета, жара и шум отнимали последние силы у Драко. Хотя Астория напротив с каждой новой секундой становилось всё более активной. Она волновалась. Не хотела отпускать от себя сына и даже сейчас продолжала крепко держать его подле себя, лишая возможности пойти к друзьям или хотя бы просто размять кости. Скорпиус, конечно, не возмущался, но было видно, как ему неловко от всей этой ситуации.       — Да ладно тебе… — вдруг прошептал Драко, — пускай погуляет.       — В этом нет смысла, — ответила Астория. — Уже скоро начнётся посадка, — добавила она чуть громче, поясняя свою позицию, а затем ещё крепче вцепилась в плечо сына. Драко поймал на себе просящий взгляд Скорпиуса, но мужчина лишь пожал на это плечами и перестал спорить с женой. Её тоже можно было понять. Она была невероятно привязана к ребенку, а тот за время учёбы ещё успеет отдохнуть от её опеки. Так что пускай потерпит ещё пару минут. Да и Драко был вовсе не в том настроении, чтобы пререкаться с супругой — он пытался сквозь клубы паровозного дыма и суетящуюся толпу отыскать пару сочных рыжих пятен.       И вот Драко, наконец, их обнаружил. Рон Уизли, чуть полысевший и обрюзгший, катил тяжёлую тележку с чемоданами к одному из вагонов. Рядом с ним была и Грейнджер. И вокруг обоих носился рыжий вихрь из детей. Лишь одна, самая младшая девочка, в силу возраста держалась обособленно. В игру её не принимали и потому, неловко потоптавшись на месте, она вдруг обиженно бросилась в толпу. И наверняка она бы там потерялась.       Но вдруг от земли её оторвали две сильные руки. И Драко даже смог расслышать её звонкий смех. Девочка забрыкалась было, но потом сама прильнула к крепко удерживающему её мужчине, без сомнения — это был её отец. И Драко, всё ещё умирающий от жары позднего лета, поднял взгляд выше, на хорошо знакомое ему лицо.       Поттер тоже смотрел на Драко. Возможно, он даже заметил его гораздо раньше. Какое-то время, совсем недолгое, мужчины глядели друг на друга, но вдруг лорд почувствовал на своём плече ладонь Астории. Малфой вздрогнул от неожиданности и вопросительно посмотрел на супругу. Жена наклонила голову в бок, сощуривала глаза, а затем губы её растянулись в улыбку. И Мерлин, какой же она была тяжёлой и неприятной — подавляющей. И Драко вдруг ясно осознал — жена наверняка знала, с кем он был тогда. Был уже так давно.       Затем Астория чуть плотнее обхватила руку сына, чуть ближе шагнула к мужу, с силой прижимая обоих к себе. Конец.