Капли дождя на твоих ладонях

      Как только такси прибыло в пункт назначения, Фёдор резко схватил Осаму и потянул за собой, закрывая дверь.       — Что ты делаешь?! — на ходу выкрикивал Дазай.       А тот бежал на второй этаж, крепко сжав запястье мужчины.       — Прекрати, куда мы спешим?!       — Сейчас увидишь.       Неожиданно Достоевский резко свернул вправо и забежал в тёмную комнату, затянув туда Осаму. Тот пошатнулся и чуть было не потерял равновесие, в то время как Фёдор закрыл дверь. В следующий миг разразился его безумный смех, после чего он приблизился к Дазаю, схватив его за талию и повалив на кровать.       — Что ты, чёрт возьми, делаешь?! — след опьянения бесследно пропал из голоса Осаму.       Как только он договорил, Достоевский навалился на него всем телом, вовлекая в поцелуй. Сначала тот сопротивлялся, но спустя некоторое время даже принял инициативу на себя. Поцелуй был страстным и долгим — такой ещё долго мог бы мелькать в воспоминаниях. Дазай отстранился; между мужчинами свисала нить слюны, оба тяжело дышали.       — Так что ты хотел сказать? — отдышавшись, молвил Осаму.       — Что люблю тебя, — одержимо улыбаясь, ответил тот.       Достоевский ещё хотел что-то сказать, но Дазай заткнул ему рот своим языком. Во время поцелуя Фёдор вновь повалил Осаму на спину, затем отстранился и начал снимать с него пальто.       — Как же давно я хотел узнать, что у тебя под бинтами, — развязывая их, прошептал Достоевский.       К тому времени Дазай совсем перестал сопротивляться и полностью покорился власти Фёдора, ведь она была столь пьянящей и сладкой, словно запретный плод. Под бинтами оказались результаты многолетних страданий Осаму — все руки были изранены и покрыты порезами, как совсем старыми, так и новыми. В комнате повисло молчание.       — Это всё из-за Оды? — Дазай медленно кивнул.       Достоевский медленно наклонился и шёпотом сказал:       — Забудь про него, теперь у тебя есть я.       — Ты не заменишь мне его, — Осаму свалил его с себя и резко втянул в ещё более страстный, чем прежде, поцелуй.       Отстранившись, он начал снимать с Фёдора рубашку. И произнёс с безумной улыбкой на губах:       — Ты мог и не спаивать меня, чтобы предложить отношения.       Достоевский промолчал и резко притянул его к себе. Затем начал целовать его куда угодно: в макушку, в лоб, в губы. В порыве любви Дазай заметил едва поблёскивающие слёзы на его лице.       — Не плачь, моё солнце, теперь я всегда буду с тобой, — обнимая Фёдора, прошептал Осаму.