Военная тайна.

На улице уже стемнело, за окном проснулись первые сверчки, которые разбавляли нависшую тишину. Комнату девушки поглотила тьма и только лишь в одном углу она освещалась. Свет, исходивший от настольной лампы, прочертил какие-то изгибы мебели: всё пространство стола и немного за его пределами приобрело приятный желтоватый оттенок. Но лицо Оливии, которая сидела за столом, освещалось не жёлтым, а белым светом, исходившим от экрана её ноутбука. Из-за этого ссадины и засохшая кровь на щеках были видны лучше всего на фоне и без того бледного лица. Казалось, что девушка уже была готова ко сну: ткань её розовых шортиков в тёмно-розовую полоску и такой же расцветки рубашки с коротким рукавом от Victoria's Secret переливались на свету, открывая взору её гладкие ноги и руки, которые были усыпаны пятнами разных цветов: от жёлтых до тёмно-фиолетовых. Её светлые волосы были собраны в высокий пучок, и лишь пара прядей падала ей на лицо. Розовые носочки с вышитой надписью «Девочка-мечта» только дополняли и прикрывали некоторые синяки, располагавшиеся на лодыжках. Рядом с ноутбуком, на котором была открыта биография Дэниела Киза, лежала раскрытая книга, на одной из страниц которой был расположен палец, с пастельно-голубым, аккуратным ногтем, указывающий на слово в начале предложения. Рука девушки быстрыми движениями ручкой выводила одно слово за другим, одновременно с этим палец перемещался по странице. Многие буквы в словах из-за спешки и немного неровного курсива были похожи на другие, но её это не волновало, ведь она действительно была заинтересована тем, что пишет и что делает. Тихий рабочий шум нарушил до боли знакомый звук радара, который издавался с другого конца стола. Это заставило Олив отложить ручку, и дотянутся до телефона, который помимо мелодии ещё и ездил из стороны в сторону от вибрации. На экране высветился контакт: «Рейчел». Девушка довольно продолжительное время смотрела на экран и, приняв решение, провела пальцем в правую сторону, натянув «зелёную трубку». — Да? — максимально тихим голосом ответила Олив, стараясь не нарушить сон отца, который спал в соседней комнате. — Олив! Ты где была сегодня? Почему тебя не было на тренировке чирлидеров? У нас же выступление на игре через два дня! Ты забыла? — тут же посыпались вопросы от подруги, которые звучали на громкость выше в сравнении с «Да?» от Оливии. Казалось, что весь мир услышал эти вопросы из трубки телефона. — Ой, у меня совсем вылетело из головы. — соврала светловолосая, взяв ручку и дотянувшись до своей пробковой доски, висевшей над столом, на которой красовался календарик с крестиками на числах и красной надписью сверху «Скоро Игра!». Она зачеркнула сегодняшнее число, следующее было обычное, а за ним уже красовалась цифра, трижды обведённая зелёным цветом. — Я надеюсь, ты взяла командование на себя и вы с девочками всё повторили? Как там вообще всё? — Олив, всё в порядке? — Рейчел уловила дрожащие нотки в голосе подруги. — Да. Просто я устала немного, сейчас закончу с сочинением и пойду спать. — проговорила девушка, обводя клеточки на полях тетради. — Ну, в принципе всё хорошо, девочки сегодня хорошо прорепетировали, поддержку отработали, наконец-то, до автоматизма. — попыталась обрадовать её Рейчел. — Олив, точно всё хорошо? На это сочинение дали две недели, а ты села его писать уже сейчас, будто отвлечься от чего-то пытаешься. — её голос сменился, приобретя серьёзные нотки. — Да я только план составила для него. — созналась девушка. — Рейч, не переживай, если бы меня что-то парило, я бы давно тебе всё рассказала. — глаза девушки наполнились слезами, когда она посмотрела на свой «браслет» на запястье, который поставил ей её отец сегодня днём. — Ладно. В любом случае, всё наладиться и всё будет хорошо! Не волнуйся! — сказала Рейчел, подумав, что подруга расстроилась из-за Аарона, с которым, как она думала, разговор второй раз не состоялся. — Да, спасибо, подруга. — дрожащим голосом произнесла Оливия и тут же сбросила трубку. Она легла на стол головой, тихо зарыдав себе под нос. О том, что происходит в её «семье» никто не знает. Знают лишь только о том, что мама Оливии изменила своему мужу, а тот избил её. После этого она ушла к своему любовнику. У этой истории есть много сюжетных развилок и поворотов благодаря распущенным слухам. Но для матери Олив вся история закончилась на «она ушла к своему любовнику», а с этих слов история Оливии только началась. Никто не знает о том, что отец каждую неделю насилует свою дочь. Для него секс с дочерью происходит по обоюдному согласию, ведь за малейшее неповиновение с её стороны, тело девушки покрывается синяками и гематомами. В эти дни она подолгу сидит в ванной, пытаясь хоть как-то отмыть все эти прикосновения не только там, где их изначально быть не должно, но и вообще везде. Каждое её заявление в полицию через пару дней возвращалось к ней вместе с порцией боли и унижения, ведь её папа – начальник главного департамента полиции города. Даже если заявление принимали в другом департаменте и готовились снимать побои и делать экспертизу, на следующий день все данные «каким-то» образом оказывались у него на руках. Мама кормит дочку «завтраками» и обещает забрать её оттуда, как только она закончит над очередным проектом по работе, который с каждым новым звонком только увеличивается или раздваивается. Оливия понимает, что это всё просто пустые слова и что матери она не нужна, ведь любая любящая мать давно бы забрала своего ребёнка из этого ада. Но в глубине души она всё ещё надеется, что мама когда-нибудь приедет и заберёт её, ведь они неоднократно виделись и общались по телефону, мать постоянно её поддерживает в таких ситуациях. Девушка постоянно придумывает причины, чтобы оправдать очередное «завтра» и «через неделю» от матери. Вот и сейчас Оливия вновь взяла смартфон в руку и нажала на зелёную иконку, находившуюся в левом нижнем углу экрана, с белой трубкой. Пролистав чёрные и красные (пропущенные вызовы) контакты, она нажала на строчку с надписью «Мама» и приложила телефон к уху. — Привет! Это Эллис Тейлор! Наверное, я сейчас не могу говорить, либо нахожусь в… — начал говорить автоответчик голосом мамы Оливии, но девушка быстро убрала телефон от уха. Нажав на круглую красную кнопку внизу экрана, она бросила телефон на стол и плюхнулась на кровать, уткнувшись заплаканным лицом в подушку.

***

Оливия резко подорвалась с кровати, даже не полностью открыв глаза. Она вскочила и подбежала к столу, на котором всё так же лежала раскрытая книга, тетрадь и ноутбук, который был в спящем режиме, ручка лежала где-то под столом. Она схватила телефон и открыла экран блокировки. Вместо того чтобы посмотреть на время, она посмотрела на пропущенные вызовы от мамы, которых не было, но на которые она надеялась. Она печально вздохнула и только после этого посмотрела на время: «7:18». Девушка удивилась тому, что она проснулась вовремя без будильника. Новость о том, что она придёт на утреннюю тренировку в назначенный час порадовала её, и она побежала быстро собираться. Собрав волосы в аккуратный хвост, она достала свою косметичку. Осмотрев лицо, Олив взяла тюбик дермакола* и оставила на лице маленькие светлые капельки, затем равномерно размазав по лицу, маскируя синяки. Далее по стандартной схеме она закончила свой макияж, сделав акцент на глазах, нанеся на них лёгкие розоватые тени с блёстками. Она надела на себя рубашку молочного цвета, нежно-голубые брюки и кеды на высокой подошве, по цвету на оттенок темнее рубашки. Взяв в руки классическую чёрную сумку с учебниками, она пошла на кухню. На столе её ждал сюрприз в виде записки от отца: «Солнышко, сегодня буду поздно. Не разочаруй меня <3». — Пошёл ты! — она порвала бумажку и, скомкав её, выкинула в мусорное ведро. Заваривая себе утренний кофе, она набрала Рейчел. Та не заставила себя долго ждать и ответила на звонок через пару гудков. — Привет, Рейчел! — поздоровалась Оливия. — Привет, Олив! Ты как? Придёшь на тренировку? — воодушевлённо спросила Рейчел на другом конце провода. — Да, конечно, приду! Слушай, я могу у тебя сегодня переночевать? Отец приведёт домой какую-то фифу опять, попросил меня им не мешать. — солгала она. — Конечно! Я тебе всегда рада! — Рейчел заметно повеселела. — Отлично! Ладно, я скоро приду. Отключаюсь! Люблю. — Люблю! — девушка отключилась. — Так-то, папочка! — произнесла Оливия, фыркнув в сторону мусорки, вспоминая записку. Она допила кофе, закусив его овсяной печенькой, затем, выбежав на улицу, она направилась в школу.

***

Тренировка у чирлидеров прошла успешно. Под руководством Оливии девочки отточили все движения и позы, она была уверена, что к завтрашней игре группа поддержки была полностью готова. Они бы довели ещё пару движений до автоматизма, если бы не пришедшая школьная баскетбольная команда, которым тоже нужен был спортивный зал для тренировки. Проходя мимо команды, Оливия успела обменяться кокетливыми взглядами вместе с Россом, а Рейчел вбросила пару шуток вслед Фрэнку, который тоже подшучивал над ней. — Ну что, ты вчера поговорила с Аароном? — спросила Рейчел у подруги в раздевалке, когда та встряхивала свою рубашку и надевала её. — Ты знаешь, нет. Он ушёл, когда его избил Джек вместе со своими дружками. Я ему помочь хотела, а он накричал и ушёл. — спокойным голосом произнесла Оливия, смотря на свои пуговицы, пока их застёгивала. — Тот пломбирный всё-таки навалял ему? Не завидую. Но если быть честной, то Аарон мне сразу не понравился. Я надеюсь, ты третий раз не пойдёшь с ним разговаривать? — усмехнулась Рейчел, расчёсывая свои рыжие волосы. — Что? Нет! Я ж не дура. — засмеялась Оливия. Одевшись и оценив образ друг друга по десятибалльной шкале, девушки вышли из раздевалки и направились в кабинет истории. Они вошли в класс со звонком и, усевшись за свои парты, погрузились в историю холодной войны, о которой рассказывал, заменявший молодую мисс Бартон (учительницу, которая обычно вела у этого класса уроки истории), упитанный, маленького роста мужчина, которому из-за уже прорезавшейся седины дашь за шестой десяток, но ему не было даже и пятидесяти. Он рассказывал о военных сражениях так воодушевлённо, что даже ученики с последних парт проснулись и слушали. Оливия тоже внимательно слушала учителя, параллельно записывая всякие важные даты на поля тетради. Ей нравились уроки истории ровно так же, как и уроки литературы, хоть она никогда этого не признавала и говорила всем своим друзьям, что это скучно, дабы сохранить образ тусовщицы в глазах других людей. Олив отвлеклась от рассказа и повернула свою голову назад, в сторону первого ряда, на четвёртую парту. Аарон сидел и снова что-то записывал в тетрадь, всё так же быстро водя ручкой по бумаге. Его лицо, которое было заклеено в некоторых местах пластырями, было сосредоточено. Внезапно, он поднялся со своего места, Оливия быстро отвернулась от него, чтобы он не понял, что она наблюдала за ним. Хотя, даже если бы он понял, ему бы было всё равно на это. Кудрявый подошёл к мужчине, стоящему у доски и что-то шёпотом спросил его, после чего учитель кивнул, а он вышел из класса. «Вот он, мой шанс!» – подумала Оливия. Она даже не понимала, зачем ей это нужно. Она просто хотела с ним поговорить, услышать его голос и понять, что он чувствует сейчас. Его закрытость и серьёзный вид не давали ей покоя. Когда она с ним говорила, он смотрел на неё взглядом, в котором не ощущалось ничего. Он разговаривал отрывисто, словно у него заложены определённые слова, которые выстраивались в предложения не им, а какой-то программой. Каждый человек – это книга. Их жизни – абсолютно разные истории и рассказы. У кого-то это большая повесть или роман, а у кого-то, к сожалению, маленький рассказик. У некоторых история написана короткими предложениями, просто и ненавязчиво, от чего их довольно легко прочитать даже детям. Но у других история в книге более запутанная и загадочная. Аарон стал для Оливии той книгой, которую, какой бы она ни была, она хотела прочитать. Приложив усилия, она сломала свою ручку, окрасив чернилами свои руки и листки, которые она положила на тетрадь, чтобы не заляпать её. — Можно выйти? — Олив вытянула руку вверх, демонстрируя синие пальцы и ладонь. — Ручка. — она улыбнулась, когда учитель вопросительно посмотрел на неё. Он кивнул, а девушка поспешно вышла из класса, стараясь привлечь к себе как можно меньше внимания. Вытирая свои руки влажной салфеткой, она нашла его у торгового автомата, который стоял у шкафчиков, стоит лишь выйти из кабинета и, пройдя немного прямо по коридору, завернуть направо. Он позволил зажевать автомату зелёную бумажку, после чего нажал пару цифр на табло. Олив подошла к нему, когда тот достал из нижнего ящика выпавшую туда бутылку воды. — Привет. — сказала она ему тихо, словно сама не своя. Олив, какую привыкли видеть окружающие, подбежала бы к нему вприпрыжку, отбросила бы пару оскорбительных шуток, а уже потом бы поздоровалась. Она бы сделала так, несмотря на то, что идёт урок. Но с ним она вела себя совсем по-другому, показывая своё истинное Я. Парень посмотрел на неё всё таким же холодным взглядом, но ничего ей не ответил. — Аарон, нам нужно поговорить! — проговорила девушка более громко, чтобы уходящий юноша её услышал. — О чём? — отрывисто произнёс он, не поворачиваясь к ней. — Ты же сказала мне уйти, я ухожу. — Но ведь это было вчера, тогда на то были определённые причины. Сейчас я не хочу, чтобы ты уходил. — она догнала Аарона. — И что? — всё так же отточено спросил он. — Тебя что, совсем не волнует то, что произошло вчера? — возмутилась Оливия. — А что такого произошло вчера? Тебе угрожала опасность, я хотел сделать то, что от меня требовалось — устранить опасность. — он развернулся к девушке, чётко говоря свои «заранее подготовленные» фразы. — Но я же… — Оливия хотела закончить, но тут она услышала посторонние шаги. Наверное, какой-то учитель вышел из класса. «Если нас увидят, то точно оставят двоих после уроков, а мне бы не хотелось лишних расспросов об этом всём» — подумала Олив, осматривая всё, что могло помочь им скрыться от чужих глаз. Она увидела, что на другом конце коридора была дверь подсобки. Схватив парня за руку, она быстро побежала к двери. Толкнув её, она зашла туда, притягивая за руку парня, и закрыла белую дверь за ними. В комнате оказалось теснее и темнее, чем она думала, но от кромешной тьмы их спас солнечный свет, исходивший от маленького окна, находившегося вверху комнаты. Аарон облокотился на закрытый шкафчик и посмотрел на Оливию, которая приставила указательный палец к губам, показывая, что нужно вести себя тихо. Он даже не улыбнулся и отвернулся от неё. — Аарон, послушай. Возможно, в это сложно поверить, но я, правда, хочу понять тебя. Почему ты такой закрытый и… странный. Ты за всё это время ни разу не улыбнулся. А после того, как ты напал на моего отца, толком не зная, что это мой отец, я вообще не понимаю, что мне думать и делать. Меня волнует твоё состояние, я хочу помочь. — она подошла к нему в плотную. Девушка сама от себя удивилась, она раньше не говорила такого. Она привыкла скрывать свои истинные мысли и чувства, чтобы другие люди не ранили ей их. В детстве она постоянно слышала от отца, что нельзя показывать свои эмоции, чтобы никто из окружающих не знал твоих слабостей и при любом удобном случае не задел их. Олив была послушной девочкой, поэтому слушалась отца и придерживалась этого совета. А сейчас её душа словно переполнилась. И один человек, который как-то заинтересовал её, тронул эту душу, проделав в ней отверстие, через которое она смогла заговорить. — Отойди от меня. — еле слышно проговорил он, не поднимая на неё глаз. — При разговоре со мной, да и вообще, с кем я тебя видела, ты говорил с каменным лицом, будто… — не унималась девушка. — Отойди от меня. — чуть громче повторил юноша, перебивая её. — … У тебя совсем отсутствуют эмоции и… — Отойди от меня! — парень поднял на неё свои пустые глаза — … Чувства. — их взгляды столкнулись. Она ничего не смогла разглядеть в его глазах: ни гнева, ни радости, ни грусти от тех слов, которые она произнесла. И не потому, что она не успела, а потому что этого просто не было. В то же мгновение парень схватил её за тонкую шею и, подняв на несколько сантиментов над полом, прислонил к стене. Его пальцы не жалели её кожи и больно впивались в шею, перекрывая воздух. Она схватилась за его руку и вновь заглянула ему в глаза, которые всё так же сохраняли спокойствие, будто ничего не происходит. Картинка мутнеет. — Я забираю прямо сейчас нашего сына на базу, и ты меня не остановишь! — крикнул мужчина в сером пиджаке, сильно отталкивая от себя худую темноволосую девушку, которая пыталась выбраться и подбежать сюда. — Это же наш мальчик! Ты не можешь так поступить! — прокричала сквозь слёзы она. — Если на то требует счастливое будущее! То я могу! — он оттолкнул её от себя. Внезапно картинка сменилась на открывающуюся дверь, за которой было крыльцо с аккуратным газоном по краям. У дороги стояла чёрная машина. Салон этой машины тоже был выполнен в чёрных тонах, а тонировка на стёклах настолько была тёмной, что казалось, за окном уже сумерки. Домики сменились деревянными постройками, затем лесами, далее показалась трасса, но чем дольше по ней ехали, тем мутнее становилась картинка. Пока совсем не побелела, растаяв в глухих звуках мотора машины. Парень отпустил руку, когда понял, что делает. Оливия упала на пол, держась за горло, тяжело дыша, пытаясь глотнуть воздух. Она расстегнула половину пуговиц на рубашке и продолжила глубоко дышать. Откашлявшись, она внезапно приложила руку на левую сторону груди. Она внезапно перестала кашлять, сердце её стукнуло и на мгновение куда-то провалилось, потом вернулось, но будто с тупой иглой, засевшей в нём. Олив подняла голову и посмотрела на него. Он сел на пол, прилипнув спиной к шкафу, закрывал лицо и уши руками, словно хотел от чего-то спрятаться. Возможно, от тех картинок, которые видела и Оливия тоже, словно эти изображения передались к ней через зрительный и тактильный контакт. — Боже, что с тобой случилось? Это был твой отец? Что он с тобой сделал? — она подползла к нему и приобняла его за плечи, пытаясь поддержать. Но он не слышал её, а лишь дрожал и трясся, словно у него был какой-то приступ. Создалось подозрение, что вся эта размывшаяся картинка прекратилась только для Оливии, а он не прекращал смотреть её сюжет дальше. Иначе как объяснить то, что он что-то говорит себе под нос, а из его глаз текут слёзы, но при этом его лицо не показывает ни намёка, что его душе больно или плохо.