Военная тайна.

Олив сидела на улице, возле той самой двери, которая днём предательски не выпускала её, когда это было так необходимо. Её растрёпанные волосы были похожи на спутанные сосульки, собранные в хвост ― они открывали взору лицо девушки, которое было усыпано ссадинами и синяками, и пятнами крови. Не её крови. Руки её были кристально чистыми. Как только всё случилось, ей хотелось как можно скорее избавиться от крови на руках, будто это помогло бы ей забыть всё и убедить, что это сделал кто-то другой. Она сидела на ступеньках, поджав колени к груди, чтобы не видеть огромное красное пятно на платье, и вдыхала свежий ночной воздух. Несмотря на всё произошедшее, на душе у неё было спокойно, её ничего больше не тревожило и не пугало. Даже красно-синий свет, исходивший от машин у дома, и крики людей в тёмно-синей форме, доносившиеся из дома, не тревожили. К дому подбежала испуганная женщина со светлыми волосами. Её чёрная юбка развевалась на ветру. Оливия не сразу заметила женщину, лишь её голос смог привлечь её внимание. ― Оливия! Боже мой, что случилось? Что с тобой? ― она оглядела её с ног до головы и заметила кровяные пятна. ― Это что? Что такое? ― от шокового состояния она начала засыпать её вопросами и тараторить. ― Почему ты мне не позвонила? Почему мне звонит полиция вместо тебя? ― А разве ты бы сняла трубку, будь это я? ― холодно спросила Олив, подняв свои уставшие, красные глаза на женщину. ― Не обманывай себя, мама. ― добавила она, увидев, что ей нечего ответить. ― Ладно, сейчас мы с тобой зайдём в дом и спокойно поговорим, без полиции и всяких свидетелей. ― мать устремилась к входной двери, но Олив остановила её. ― Это я их вызвала. Что тебе они сказали? ― Я толком ничего не поняла. Что-то про тебя и убийство. Я испугалась, что тебя убили и сорвалась с места. ― она села возле неё. ― Ты не представляешь, как я испугалась. ― она уткнулась в её плечо и приобняла. ― Нет, меня не убили. Это я убила. ― проговорила она, смотря в одну точку. Она услышала шуршание рукава платья. Олив почувствовала на себе взгляд матери. ― Что ты такое говоришь? ― она нервно усмехнулась. ― Не говори так. Никого ты не убила. ― Мам, я убила отца. ― Олив осмелилась посмотреть на неё. В её глазах появился некоторый страх. ― Что? Ты шутишь, да? ― мама вновь усмехнулась и попыталась перевести всё в шутку, но Оливия не позволила. ― Мам, что непонятного? Я его убила. Зарезала, устранила, убрала, всё! Его больше нет! Почему ты опять мне не веришь?! ― на глазах дочери начали проступать слёзы. ― И я не жалею, что так всё вышло. ― Как ты… Что ты такое говоришь? Этого не может быть. ― она попыталась взять её за руку, но та её отдёрнула. ― Так, Оливия, нам нужно ехать в больницу. ― к крыльцу подошла женщина в белом халате. Поправив очки, она отвлеклась от бумажки и посмотрела сначала на Оливию, а затем на женщину, сидящую рядом. ― А Вы? ― Я мама. Приехала сразу, как узнала. Что случилось? ― она вскочила и подошла к врачу. ― Доброй ночи. Я доктор Коллинз. ― Я не понимаю. ― Значит так. ― женщина сняла очки. ― Мы приехали на вызов полицейских. Тут произошло убийство по неосторожности. У убитого обнаружено три ножевых ранения, проткнуто лёгкое, скончался от потери крови на месте. Являлся отцом пострадавшей. ― Так значит… это правда? ― она бросила испуганный взгляд на дочь, которая всё так же сидела на крыльце. ― Но, Вы сказали… по неосторожности… ― Верно. Но это наше предположение. На теле жертвы обнаружено много гематом и ран, как свежих, так и давних. Обнаружены рваные раны во влагалище, что свидетельствует об изнасиловании. Под ногтями обнаружен эпидермис. Мы собрали обнаруженный биоматериал, чтобы установить, кем точно была изнасилована Ваша дочь. Но, пока что, всё указывает на отца девочки, ибо на теле убитого обнаружены царапины от ногтей. ― доктор говорила максимально спокойно, будто для неё это случается каждый день. Возможно, так оно и есть, но лицо матери с каждым словом впадало в отчаяние, на глазах проступали слёзы. ― Вы… Вы уверены? ― Женщина, вы вообще здесь? Вашу дочь изнасиловали. И не единожды. Об этом говорят раны внутри неё. У неё подозрение на апоплексию*. Её срочно нужно везти в больницу. Там гинекологи её осмотрят, снимутся все побои, и уже дальше пойдёт разбирательство. ― доктор уже переходила на крик. Она собиралась уйти, но внезапно остановилась. ― На Вашем бы месте, я поддержала потенциальную жертву, а не потенциального насильника. Тем более, Вы мать этой жертвы. ― доктор ушла в стороны ярко-жёлтой большой машины. Матери казалось, что она простояла в шоковом состоянии от услышанного минут десять. Но на деле прошло не больше двух. В её голове будто складывался пазл из слов доктора и воспоминаний. Она вдруг поняла, почему Оливия так просила забрать её поскорее. И как же умело она не подавала виду. Женщина подбежала к дочери. ― Господи, прости меня, моя девочка. Прости! ― она бросилась ей в ноги и начала обнимать и целовать её щёки. ― Я самая ужасная мать. Почему ты мне сразу не сказала? Я бы посадила его, если бы знала, что он делал с тобой. ― Ты бы мне не поверила. ― Не говори так, солнышко. ― по её щекам начали течь слёзы. ― А разве не так? Ты хоть раз взяла трубку, когда я звонила? Я умоляла тебя забрать меня, но ты кормила меня завтраками. ― Олив заглянула ей в глаза. ― Признайся сама себе ― тебе плевать на меня. Мать отпрянула и села возле дочки, точно так же поджав ноги. Им в лицо дул приятный холодный ветер, а взору открывались машины с красно-синими фонарями и люди в формах, которые яро что-то обсуждали возле них. Между ними висела напрягающая тишина, пока женщина не решилась нарушить её. ― Когда мы с твоим отцом развелись, ― тихо начала она. ― у меня будто снесло крышу и я не знала, что дальше делать. Мне казалось, что, если бы я забрала тебя с собой, то ты бы жила в бедности. Мне не хотелось этого для тебя. А потом я нашла хорошую работу, которая забирает всё моё время. ― она посмотрела на неё. Олив молчала. ― Я думала, если ты будешь с отцом, то тебе так будет лучше. Я пыталась защитить тебя, не заметив, что приношу вред тебе. ― Как ты можешь понять, что для меня лучше, не спросив об этом меня? ― Олив посмотрела матери в глаза. В её голосе не было осуждения, а даже, наоборот, чувствовалась доброта и некое прощение. ― Я понимаю. Просто думала, что смогу измениться и уже потом забрать тебя. Я люблю тебя. Вместе мы со всем справимся. ― мама нежно обняла её, Олив наклонилась, чтобы обнять в ответ. Но внезапно она резко согнулась от боли, схватившись рукой за нижнюю часть живота. Боль была резкая, словно ей вонзили нож в матку. Мама перепугалась и стала скорее подгонять врачей скорой, которой уже направлялись в их сторону с носилками. Девушку максимально аккуратно положили на них, но малейшее движение телом отзывалось резкой болью, отдающей то в левую, то в правую сторону живота. На её глазах проступали слёзы. Все чувства смешались, но всё это перебивала физическая боль, от которой она отключилась, пока её везли до машины. Последнее, что она видела: лицо напуганной матери, которая бежала с ней рядом, и что-то говорила. Это была одна фраза, произнесённая несколько раз, но у Оливии уже не было сил читать по губам.

***

Палата была светлая и в приятных голубых тонах. Она должна была успокаивать больных, но Оливию, наоборот, напрягала атмосфера одиночества и пристального контроля за ней, будто она была величайшей преступницей, которую не могли поймать несколько лет. Олив лежала на больничной койке в бесформенном хлопковом платье, которое выдают каждому в этой больнице, если тот ложится на лечение. В вену правой руки был введён шприц с трубкой, выходящей из прозрачного пакета, который висел над головой девушки. Её руки были зацеплены на поручни койки серебряными наручниками, которые натирали запястья. В комнате стояла тишина, которую время от времени нарушали тиканье часов и шаги полицейского, который ходил из стороны в сторону. Олив провожала его взглядом то вправо, то влево. За это время она успела изучить его. Он был худощав и высок, густые тёмные волосы немного закрывали глаза, поэтому он время от времени проводил по ним рукой, зачёсывая наверх. На тёмно-синей рубашке выделялся золотой жетон, но его закрывал белый халат, накинутый на плечи. Несмотря на его телосложение, шаги его были довольно тяжёлые, что эти хождения быстро ей надоели. ― Долго тут ходить будете туда-сюда? Не надоело? ― в её голосе появилась лёгкая агрессия. ― У меня указание ― следить за тобой. ― ответил он, не смотря на неё. ― Я же всё равно никуда не убегу. ― Олив дёрнула руками, от чего наручники зазвенели. На её бледном лице выступила улыбка, выражающая небольшое презрение. ― Таких, как ты, не положено оставлять одних. ― Каких "таких"? ― её смутило это. Ей показалось, что она уже задавала сегодня этот вопрос. ― Убийц. Ты убила человека. Это не то же, что и украсть пиво из супермаркета. ― А не боитесь, что я и Вас убью? ― Олив усмехнулась. Полицейский остановился и зло посмотрел на неё. ― Да шучу я, шучу. ― Аккуратнее с шутками. Это может быть использовано против тебя в суде. ― Да ладно-ладно. Вы не мой отец. ― Можно узнать? ― он подошёл к ней и, не дожидаясь ответа, задал свой вопрос. ― Зачем? ― Нельзя. ― отрезала Олив. ― Почему? ― ей показалось, что полицейского задел её ответ. ― Вы же используете это против меня в суде. ― Оливия саркастично улыбнулась. ― Тоже верно. ― он поджал губы и отошёл от неё. Дверь заскрипела, заставляя обоих, находящихся в палате, повернутся в сторону выхода. В комнату спешно забежала доктор Коллинз, которая всё это время заботилась об Олив как о родной. Её появление заставило девушку повеселеть: она действительно была рада видеть её. ― Привет, Оливия. Как ты? ― спросила она, заменяя капельницу. ― Уже лучше, спасибо. ― У меня для тебя отличные новости. Апоплексии у тебя нет, просто небольшие внутренние ушибы, но мы тебя здесь подержим немного ― полечим. Хорошо? ― она тепло улыбалась ей. ― Я только с радостью. ― Эти анализы мы направили судмедэксперту. Результаты почти готовы, мы их отдадим агенту, который будет вести твоё дело. ― Секунду! Что за агент? ― в их разговор вмешался полицейский, который всё это время делал вид, что не подслушивал. ― А что не так? Сюда едет сотрудник ФБР, чтобы взяться за это дело. ― доктор сразу приняла уверенную позу, дабы показать, что полицейскому не стоило вмешиваться в разговор. ― Подождите. Но это дело должен вести наш департамент. Мы… ― Уже нет. ― перебила она его. ― Убили не абы кого, а руководителя вашего департамента. А на месте убийства присутствовала жертва изнасилования. Всё не так однозначно. ФБР решил этим заняться и направить своего агента. Отдыхайте. ― она натянула улыбку и похлопала по плечу парня. ― Хорошего дня. Не переживай, агент тебя только поспрашивает. Всё будет хорошо. ― доктор нежно погладила её по голове и покинула помещение. ― Она с тобой как с маленьким ребёнком. ― фыркнул полицейский, отвернувшись к окну. ― Завидуете? ― Слушай, ты можешь заткнуться просто? ― он немного повысил голос. ― Что с Вами? Испугались ФБР? ― ей показалось забавным его срыв. ― Я? Нет. ― он нервно засмеялся. ― Это тебе надо бояться. ― С чего это? ― Знаешь, ты такая наивная. Ты думаешь, кто-то действительно поверит в твою легенду об инцесте? ― парень подошёл к её койке и сел возле. ― Подумай здраво: развод родителей сказался на тебе крайне негативно. Мама не обращает внимания, отец всё время на работе ― ты начинаешь искать любовь на стороне. Разве не так? ― О чём Вы? ― Оливия напряглась и немного отодвинулась от него. ― Мистер Тейлор за все года работы ни разу не опоздал на работу. У него нет ни одной жалобы от обращавшихся. Именно поэтому он быстро поднялся и стал руководителем. Я его уважал. Мы все его уважали. А ты обычная девочка, которая от недостатка внимания пошла по рукам. Вот и думай, кому поверят больше. ― он говорил это на полутонах и с небольшой злостью. Олив немного испугалась. ― Вы меня не знаете. ― Ошибаешься. Мы знаем о тебе гораздо больше, чем ты думаешь. Так что держи рот на замке, и тогда мы всем департаментом ни слова о тебе не скажем, чтобы не портить характеристику. ― Вы мне угрожаете? ― Ещё нет. Но если скажешь лишнего агенту ― я заговорю с тобой по-другому. ― У меня гораздо больше доказательств против вас и вашей конторы. ― Ты про те заявления? Боже, надо было думать башкой, прежде чем в ту ночь пускать нас на порог своего дома. ― Вы… Вы их уничтожили? ― в ответ полицейский только лишь загадочно улыбнулся и отошёл от неё к окну. Оливию охватил шок. Она не знала, почему её начинал сковывать страх. К ней медленно приходило осознание того, что тот человек у окна прав: ей никто не поверит, ведь за все годы учёбы, а тем более после последнего инцидента с фотографиями она заработала статус девушки лёгкого поведения. Проще сказать, надпись "шлюха" на фотографии тоже могла быть правдивой. Олив вспомнила слова доктора, адресованные её матери. Ей казалось странным то, что многие говорят о своей поддержке потенциальной жертвы, а не потенциального насильника, но как делу даётся ход, все начинают смотреть на то, как жертва была одета, какой образ жизни вела, сколько зарабатывала. Конечно, проще оценивать со стороны, ведь каждый уверен, что его это не коснётся. Но никто никому не давал право голоса. И почему-то в большинстве дел жертва оказывается виновата. Может, поэтому она предпочитает молчать. Её мысли прервала открывающаяся дверь. В палату вошёл приятный молодой человек в костюме, на который был надет белый халат, и с дипломатом в руке. Его русые волосы были уложены, а на лице появилась приятная улыбка. ― Добрый день, коллега! Агент Купер. ― он пожал руку полицейскому. ― Добрый день, мисс Тейлор. ― он мило улыбнулся и придвинул стул, который стоял у двери, к койке. ― Коллега, не оставите нас одних? Мне нужно с ней поговорить. ― Да, конечно. ― полицейский улыбнулся. Как только агент отвернулся от него, он зло посмотрел на Олив и вышел за дверь. ― Хорошо, Олив. Я агент Купер из ФБР, ― он показал ей удостоверение. ― меня прислали вести твоё дело. ― Да, меня предупредили. ― дрожащим голосом произнесла Олив и отвела взгляд от его серых глаз. ― Мне нужно узнать у тебя всё, что произошло вчерашней ночью. ― он достал из дипломата жёлтую папку и блокнот. Приготовив ручку, агент поднял на неё глаза. Олив ощутила на себе его взгляд, но проверить это не осмелилась. Она перебирала одеяло дрожащими пальцами и пыталась сдержать слёзы. Её горло сковывал страх, от чего девушка не могла произнести ни слова. Ей казалось, будто тот полицейский стоит прямо здесь и смотрит на неё, контролируя каждую её мысль, чтобы она не сказала лишнего. Ощущение долгого молчания начинало напрягать их обоих, поэтому она решила начать. ― Вчерашний день выдался для меня очень трудным и полным сюрпризов. ― она не отрывала глаз от стены. ― Я ночевала у друга и с утра пришла в школу. ― её голос задрожал. ― Меня вызвали раньше из-за инцидента: мои друзья расклеили мои голые фотографии, которые сделали за пару дней до этого, по всей школе. Я была не в курсе этих фотографий, я была в отключке, когда их делали. ― Скажите, как звали этих друзей? ― агент звучно выделил последнее слово, явно намекая на то, что эти люди таковыми не являются. ― Росс Ли был моим парнем. И в этот день я узнала, что последнюю неделю он изменял мне с моей лучшей подругой ― Рейчел Хейз. Я поймала их в этот же день в одной постели. ― из её глаз потекли слёзы, последнее предложение было почти не разобрать из-за её дрожащего голоса. Агент достал из своего дипломата чистый платок и подал ей. ― Спасибо. ― Олив приняла его и протёрла нос, наклонившись лицом к прикованной руке. ― После я пошла домой. ― Так. А дальше? ― выдержав паузу, спросил мистер Купер. ― Дальше случилось то, что вы знаете. ― попыталась уйти от ответа Оливия. ― Олив, послушай. ― он положил свою руку на её дрожащую. ― Посмотри на меня. ― девушка послушалась и подняла глаза на него. ― Я понимаю, что тебе страшно, но дело серьёзное. Решается твоя судьба. Мне нужна от тебя правда, чтобы я мог тебе помочь. ― детектив немного помолчал. ― Судмедэксперт отдал мне результаты анализов. Они указывают на то, что ты жертва. Мне лишь нужно несколько фактов от тебя, чтобы подтвердить это. ― увидев блестящие глаза девушки, в которых читалась надежда, он продолжил. ― Как давно это началось? ― Мне было четырнадцать, когда он впервые начал трогать меня. ― она сжала одеяло. ― Ты пыталась этому противостоять? ― он что-то черкнул в своём блокноте. ― Я убегала из дому к друзьям. Но когда возвращалась, он избивал меня. ― агент записывал за ней. ― Я писала заявления в полицию города, но он был руководителем департамента, поэтому они все проходили через его стол, прежде чем пойти в ход. ― И что случилось с ними? ― Я получала их отклонёнными в руки лично от отца. ― Вот как. ― он удивился и вновь что-то черкнул в блокнот. ― Вы мне не верите? ― Верю. Продолжай. ― он попытался её успокоить, чтобы она не молчала. ― Я же вижу, что нет. ― Оливия отвернулась от него. ― Послушай. Это моя работа: я ставлю всё под сомнение. Твой случай неоднозначный, поэтому мне нужно взять твои показания. Они могут дать мне наводку, где стоит искать дальше. Если ты хочешь, чтобы все узнали правду о том, каким твой отец был на самом деле, я прошу быть правдивым со мной. Может быть, твой случай поможет многим жертвам не бояться говорить правду. Слова агента подействовали на неё, и ей захотелось подать пример таким, как она. Язык развязался, а слова сами начали подбираться. Она постаралась в деталях описать всё то, что было и что она чувствовала в эти моменты. Оливия забыла о том, что говорил ей полицейский. Ведь если не она скажет об этом, то кто тогда закончит её историю? Ей захотелось это закончить и рассказать всё, иначе за неё это сделает кто-то другой, переписав параллельно то, что было. ― Я не хотела его убивать. Я пыталась открыть дверь, но она не поддавалась мне. Я хотела его только отпугнуть, но… всё так быстро произошло… и вот он… лежит и… - её голос начал дрожать. ― Достаточно, Олив. Всё хорошо, успокойся. ― агент прикоснулся к её руке, пытаясь этим успокоить. ― Спасибо, что была со мной честной. ― мистер Купер поднялся со своего места и придвинул стул, где он стоял раньше. ― До встречи, Олив! ― он тепло улыбнулся ей и вышел за дверь. ― До свидания. ― прошептала девушка закрытой двери и откинула голову на подушки, успокаивая себя мыслью о том, что она поступила правильно. Агент вышел из палаты, где ему сразу же преградили путь несколько полицейских. ― Как успехи, мистер Купер? ― спросил полицейский, который двадцать минут назад находился в палате вместе с Оливией. ― Она что-нибудь Вам рассказала? ― он переглянулся с коллегами. ― Ничего. ― агент покачал головой. ― Видимо, ещё слишком напугана после случившегося. ― он поправил рукава пиджака. ― Не подскажете адрес департамента, где вы работали вместе с мистером Тейлором?