Военная тайна.

На улице стояло ясное утро. Чистое голубое небо, яркое весеннее солнце скользило по тротуару и листве деревьев, а несильный ветер приятно освежал. При такой погоде можно было смело назвать это утро добрым. Но Оливия так не считала. Она шла и гадала, для чего её попросили прийти на час раньше. Для неё всё настолько было непонятно, что девушка решила прийти на полчаса позже, уверенная в том, что ничего такого ужасного не сделала. Лучи солнца немного пощекотали её лицо, заставляя улыбаться и немного щурить глаза. Она шла, громко стукая каблуками об асфальт. Платье красиво развевалось на ветру. "Красивое платье" ― Олив прокручивала слова Аарона и вчерашний вечер. От этого она повеселела и поняла, что ничего её сегодня не расстроит. "Ну, подумаешь, третий этаж не убрала" ― оправдывалась Олив, подходя к школе, уверенная в том, что директриса пригласила её на беседу как раз по этой причине. Она подходила ко входу и стала замечать нечто странное. Проходя мимо школьного двора, парочка девушек осмотрела её с ног до головы взглядом и, закатывая глаза, отвернулись. Казалось бы, обычная ситуация проявления зависти, но это был не тот взгляд. Это было осуждение смешанное с разочарованием. Оливия продолжила идти, парочка парней также осмотрела её и ухмыльнулись, будто оценивая её тело. Тут она уже стала нервничать и аккуратно опустила взгляд вниз, и покружилась на месте. Убедившись, что в её внешнем виде нет ничего такого, что могло бы вызывать такую странную реакцию, она поспешно достала из своего рюкзака карманное зеркальце и осмотрела своё лицо ― всё было в порядке. Это заставило Олив нервничать ещё сильнее и замедлить шаг. Она стала заглядывать в глаза всем, кто проходил мимо неё ― осуждение, холод, обида, и никаких улыбок и тёплых взглядов, которые она получала обычно. Некоторые шедшие ей навстречу обходили её стороной. Подойдя к главному входу, оттуда выходила компания Джека, недавно избивавшая Аарона на глазах у Оливии. ― Эй, Олив, а я и не подозревал, что у тебя такие зачётные сиськи! ― произнёс альбинос, после чего компания залилась громким смехом. ― Пошёл ты! ― отмахнулась Оливия и бегом ворвалась в здание школы. То, что она увидела, заставило её пожалеть, что она не пришла к самому открытию школы. Ещё двадцать минут назад девушка была уверена, что ничего её сегодня не расстроит. Она не могла пошевелиться, а как только вошла, в воздухе повисла тишина: все взгляды устремились на неё. От главных дверей и по шкафчикам с двух сторон ползла полоса из фотографий. На полу валялись фотографии. Её фотографии. Оливия подняла один лист, валявшийся прямо возле её ног. Она лежала на кровати абсолютно голая, её руки были скреплены наручниками, купленными в дешёвом секс-шопе, а во рту был кляп. Над этим всем чёрным маркером была надпись: "ШЛЮХА". К горлу подкатился ком, а руки начали трястись, а вместе с ними и фотография. Она сжала в руках лист бумаги и осмелилась поднять глаза. Толпа смотрела на неё. Кто-то хихикал в стороне, кто-то рассматривал фотографии на своих шкафчиках, а затем устремлял взгляд в её сторону, кто-то шушукался друг с другом, а кто-то просто смотрел с жалостью. Оливии казалось, что эта тишина длится вечно, будто она и толпа ждут, чтобы кто-нибудь из них нарушил её. Но никто не осмеливался это сделать. Её охватил шок, её не посещали мысли ни о том, что все её увидели такой, ни о том, кто это сделал. Её охватывала паника и злость, что никто ничего не предпринимает. Гнев кипел в ней, пока совсем не выплеснулся из неё. ― Что смотрите? ―голос Оливии предательски дрожал, но она не хотела подавать виду. ― Никогда не видели ничего подобного? ― никто ей не ответил. ― Как порно смотреть такого формата ― так они самые первые. А как кто-то знакомый попадает в это… так они застыли. ― её глаза начало щипать, а картинка ― мутнеть. Но она не осмелилась моргнуть. ― Какие же вы дряни. Она стремительно упала на пол и начала подбирать все бумажки, рвать их. Слёзы капали на них, истерика подбиралась к ней, но никто не слышал этого. Как только она закончила свой монолог, все сразу же начали свою привычную деятельность и никто не подошёл к ней, чтобы узнать, почему так произошло. Все в этой школе будто жили по принципу "Ей помогут, но это буду не я". Либо для всех не было удивлением это. "Они все согласны с этим" ― проносилось в её голове. "Я шлюха… они согласны с этим". Олив вскочила и подбежала к толпе, столпившаяся возле одного из шкафчиков. ― Отойдите все! Чего столпились?! ― растолкала она всех криком. Это был её шкафчик. Дверца была оцеплена жёлто-чёрной лентой с надписью по всей длине "Осторожно, шлюха!". Оливия глубоко и быстро дышала, её сердце бешено билось от ярости и недопонимания, новая истерика была совсем близко и уже наступала ей на горло. Быстрыми и резкими движениями она сорвала ограничительную ленту и открыла шкафчик. Не успев среагировать, на неё посыпалась груда таких же распечатанных фотографий. Их были тысячи. И все одинаковые: с её голым телом в унизительной позе. Менялась лишь надпись сверху. Она упала и на колени свалились все распечатки. Среди вариантов встречались и "шлюха", и "давалка", и даже "папина дочка". Последний вариант зацепил её взгляд и позволил надвигающейся истерике затуманить сознание. ― Кто это сделал?! ― она сжала фотографию в руке и медленно встала, не поворачиваясь к толпе. ― Я спрашиваю, кто это сделал?! ― чуть ли не крича, девушка развернулась к толпе. Люди смотрели на неё с жалостью. Её внешнему виду никто не завидовал: безупречное платье ярко контрастировало на фоне растрёпанного хвостика, красных глаз и чёрных полос на щеках, оставленных от слёз, смешавшихся с тушью. Толпа не ответила на её вопрос. Может из незнания ответа, а может назло ей. Она расступилась и девушка встретилась взглядом с Аароном, который поднял глаза от фотографии, взяв её с пола. Всё произошло за считанные секунды, но в голове Оливии это всё было словно в замедленной съёмке: фотография в его руках, тёмно-карие, почти чёрные, глаза, выражавшие презрение, устремившись в неё, осуждающее покачивание головой, и уход с выброшенной по пути распечаткой. ― Аарон, постой! ― она очнулась от ступора и догнала его в коридоре первого этажа, где совсем не было людей. Все рассматривали фото у шкафчика Оливии. Он остановился и ничего ей не ответил. ― Неужели, ты тоже осуждаешь меня? ― Я не осуждаю. ― холодно ответил он. ― Тогда почему ты уходишь? ― Не хочу иметь ничего общего с такой, как ты. ― Аарон, наконец, развернулся к ней и скрестил руки на груди. ― С какой "такой"?! ― в груди начало разливаться что-то горячее. Она не могла поверить, что всё это время ошибалась в нём. ― С лгуньей. ― отрезал темноволосый, не меняя своего выражения лица. ― Я никогда тебе не лгала. ― ответила Олив, стараясь держаться так же спокойно, как и её собеседник. ― Да, неужели. Ты такая добрая, преподносишь себя так, словно ты образец для подражания. А на деле? Не поверю, что такой человек, как ты может говорить о светлых чувствах и учить их испытывать. ― он говорил так же холодно, как и в первый день их встречи. ― А я никогда бы не подумала, что ты настолько ограниченный. ― ответила Оливия, выдержав паузу и сдерживая слёзы. ― О каких светлых чувствах можно говорить, если ты веришь всем подряд и во всякое дерьмо, которое говорят другие. Если то, что ты сейчас сказал ― действительно твои мысли, то мне не о чем с тобой говорить! И я жалею, что познакомилась с тобой! ― она пыталась сохранять обладание над собой, но на последних предложениях голос сорвался на крик, а слёзы вновь брызнули из глаз. ― Отправляйся назад, к своему отцу, пусть он тебе винтики вправит, может, так тебе, действительно, будет лучше ― быть полным овощем без каких либо эмоций! ― Оливия хотела сделать ему больнее. ― Уже ухожу. ― Аарон отвернулся от неё и продолжил свой путь по коридору. ― Ну и уходи! ― она будто пыталась протянуть время разговора подольше и услышать ответ на её провокацию, ведь это последнее, что она услышит от него. Но ответа не последовало. ― Мисс Тейлор! Зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста. ― послышался голос за её спиной. Она сразу его узнала, как и стук каблуков, постепенно удаляющийся от неё. Оливия вытерла слёзы, размазав тушь ещё сильнее, и поплелась к директору.

***

Оливия сидела напротив двери директора на скамейке и ждала, когда её пригласят. Опустив голову она мяла подол своего платья и гадала о причинах изменений Аарона. Девушка не понимала, почему тот человек, который неоднократно признавался в том, что верит ей, принявший её, внезапно начал осуждать её за то, к чему она прямого отношения не имеет. В нём будто что-то щёлкнуло, но что ― ни она, ни, скорее всего, он не знали. Она не могла поверить в то, что он мог сказать такие слова в трезвом уме. А, может, она просто начинала оправдывать его, ведь уже успела привязаться к нему. Параллельно с этим Оливия думала о том, кто мог так поступить с ней и с какой целью, что скрывалось в надписи "папина дочка", неужели этот кто-то, кто это сделал, знал об её "особенных" отношениях с отцом. Вопросов было слишком много и её охватывала паника, что ответов на эти вопросы просто не было. Мысли прервала открывшаяся дверь, оттуда вышла знакомая девушка, которую Оливия совсем недавно утешала в туалете. ― Оливия, через 5 минут! ― сказала мисс Уотсон и закрыла дверь. Сара села возле Оливии, держа в руках какие-то листочки. Светловолосая не обратила на неё внимание и продолжила смотреть на свои руки. ― Мне жаль, что так вышло. ― нарушила тишину Сара, не поднимая на неё глаз. ― Ты не знаешь ситуации. ― тихо проговорила Олив. ― Зато я знаю тебя. Ты не заслужила такого, поэтому тебе нужно собрать все свои силы и не поддаваться провокации. ― О чём ты? ― Оливия осмелилась поднять на неё глаза. Та повернулась к ней и мягко положила свои руки на её. ―Твои эмоции ― твоя защита. Но ты не туда её направляешь. Тебе нужно собраться и жить дальше, не позволяя никому использовать твои эмоции против тебя. ― Почему ты мне помогаешь? ― Потому что хочу. Ты изменилась, Олив. Стала старше головой. Я не хочу, чтоб ты из-за таких провокаций потеряла себя и то, что имеешь. ― она отпустила её руки и отвернулась. ― Я ухожу из школы. Поняла, что так будет лучше для меня и моего состояния. Но я до сих пор благодарна тебе за помощь. Благодаря тебе я бы ни за что не решилась на эти перемены, которые мне были нужны. ― Сара улыбнулась. ― Ты благодаришь меня за то, что тебя выпнули из школы? ― Оливия нервно усмехнулась. ― Меня никто не выгонял, Олив. Я ухожу, потому что мне так будет лучше, не думая о том, что было. ― Надеюсь, в другом месте тебе будет лучше. ― Оливия одарила её самой искренней улыбкой. ― Спасибо. ― Сара нежно обняла её. ― Всё будет хорошо. ― после этих слов она поднялась со своего места и удалилась. ― Оливия, заходи! ― дверь директрисы вновь открылась. Олив глубоко вздохнула и зашла. С последней их встречи кабинет внешне никак не изменился. Но Оливия видела всё немного в негативном свете. Ей казалось, что мисс Уотсон так же, как и большинство в школе, была настроена против неё. ― Вы поэтому просили прийти меня раньше? ― холодно спросила Олив, опускаясь на кресло напротив стола директрисы. ― Именно поэтому. Ты же понимаешь, что я вынуждена сделать? ― так же холодно произнесла мисс Уотсон. ― Серьёзно? И Вы туда же? ― Олив вскочила со своего места. ― Вы исключите меня за то, что вся школа увидела мои сиськи? Вы серьёзно убеждены в том, что я сделала это намеренно?! ― гнев овладевал ей. ― Олив. ― Как я могла подумать что-то другое? Боже, я была о Вас лучшего мнения! Почему никто не рассматривает другие версии? ― Олив. ― Может, меня изнасиловали, пока делали эти фотки. Может, я попала в секту. Может, меня подставили! ― девушка кричала, не слыша никого. ― Олив! ― Какая же Вы всё-таки… ― Оливия, ты можешь просто закрыть свой рот и послушать меня?! ― тут уже взорвалась директриса, перебив крики Олив. ― Да… ― она пришла в себя. ― Я была вынуждена посмотреть камеры первого этажа. ― спокойно продолжила мисс Уотсон, присев обратно за свой стол. ― И я это сделала. ― она начала что-то набирать на клавиатуре. ― И, я думаю, тебе стоит это увидеть. ― женщина нажала энтер и повернула экран компьютера в сторону лица Олив. Она вновь почувствовала себя на первом этаже у входа, когда только зашла в здание школы. В теле снова разливалось что-то горячее, руки начинали трястись, а к горлу подступал ком. На экране Олив отчётливо разглядела две фигуры, которые двигались по холлу. Девушка с рыжими волосами ударом кулака легко вскрыла шкафчик и выгрузила туда все распечатки из шоппера, а за ней плёлся рослый парень с блондинистыми волосами, раскидывая по пути фотографии. Оливия хотела было попросить повторить запись, но сочла это ненужным: она видела чётко, просто не верила, что такое возможно. Девушка закусила губу и попыталась проглотить тот ком, что стоял в горле. Но вместо этого она закрыла глаза, после чего по щекам вновь потекли слёзы. Увидев это состояние, мисс Уотсон попыталась её приободрить: ― Олив, я понимаю, что для тебя это, возможно, кажется концом жизни, но, поверь, из этого есть выход. Если тебе нужна помощь, то я помогу тебе передать дело в органы и этим займётся закон, а для тебя я поищу хорошего психолога. ― она говорила невероятно тепло и нежно. Олив посмотрела на неё и кивнула. Затем она вскочила и выбежала из кабинета, не обращая внимания на выкрики своего имени, доносившиеся из уст директрисы. Оливия шла напролом, заставляя направляющихся ей навстречу учеников обходить её. Она не замечала ничего, даже не обратила внимания на все свои фотографии, которыми всё ещё был усыпан первый этаж. Лишь заметила Сару, которая стояла у её шкафчика и подбирала все копии в мешок для мусора. Олив посмотрела на неё и улыбнулась, встретившись с ней взглядом она губами произнесла "Спасибо" и продолжила свой путь. На улице проходившие мимо озирались на неё через плечо. И не из осуждения за фотографии, а из удивления её решительности, которая прослеживалась в каждом её шаге. С каждым стуком каблука её пазл в голове касательно произошедшего складывался. "Ой, не тот, ты такое не пьёшь" ― проносились воспоминания. Как она сразу не поняла. Олив знала, что её утреннее состояние после вечеринки никак не связано с одним стаканчиком пива. И как же совпало, что она ничего не помнит, что происходило после спальни. "Спасибо, что не воспользовался случаем", "Да ты что, я бы никогда". Как Олив могла подумать, что он бы не воспользовался ей, когда он уламывал её на секс даже после неоднократного "нет". А этот бантик на талии. Да Росс бы никогда не завязал его так аккуратно, если он шнурки-то на кроссовках завязывает лишь на два узла и прячет их. Всё это проносилось в мыслях Олив будто отрывки из фильма, заставляя её гадать, какую цель преследовали её, как ей казалось, близкие люди. И это она могла выяснить с минуты на минуту, ведь девушка уже стояла у знакомой двери дома, в котором проводила много ночей. Она ударила по двери, но та без какого-либо сопротивления открылась. Олив не задавалась вопросом, почему дом Рейчел не заперт, наоборот, она была счастлива, что может застать её врасплох. Захлопнув дверь она направилась прямо в сторону её комнаты. От сильного толчка её руки дверь открылась и ударилась о стенку своей ручкой, заставив привлечь внимание молодых людей, которые страстно целовались в кровати. ― Какая удача! Вы как раз вдвоём! Не нужно будет бегать на другой адрес. ― крикнула Оливия с ноткой сарказма в голосе. ― Олив? ― рыжеволосая оттолкнула блондина от себя, тот скатился и грохнулся с кровати на пол. ― А ты… как здесь оказалась? ― она сглотнула и подтянула одеяло повыше, прикрывая грудь. ― Ты будто первый раз замужем, Рейчел. Закрываться не пробовала, когда трахаешься здесь с моим бывшим в обнимку? ― она придвинула стул и уселась на него, скрестив ноги. ― Ну, я тут надолго, так что ничего страшного. ― она вновь саркастично улыбнулась. ― Хватит валяться, поднимись уже. ― сказала она Россу, даже не посмотрев на него. Рейчел опустила глаза, а Росс тем временем быстро поднялся и закрыл подушкой область между ног. ― Боже, мне не интересен твой мелкий стручок. ― Олив закатила глаза. ― У меня не стручок! ― воскликнул он. ― Правильно. Не стручок. А мелкий стручок! То есть понимаешь, да, как у тебя всё плохо? ― Олив устремила на него свой грозный взгляд. ― И не тебе меня поправлять! ― крикнула она. ― Олив, послушай… ― начала говорить Рейчел. ― Не зови меня так! ― отрезала Оливия. ― Ну, рассказывайте, и давно вы так встречаетесь? ― Оливия, клянусь, это было один раз. Вот сегодня. Слушай, пойдём, поговорим и решим всё, я прошу тебя ― начал тараторить Росс. ― Людям с микропенисом слова не давали. ― Как это "один раз"? Ты охренел?! ― воскликнула Рейчел, посмотрев на него. ― А после кафе в понедельник? А после той тренировки? А на дне рождении? ― Вот это да, какие подробности! Рейчел, я, конечно, понимала, что ты за мной любишь шмотки донашивать, но я не думала, что это и на парней распространяется. ― Олив, не верь ей! ― вскричал блондин, махнув рукой в сторону рыжеволосой. ― Я вам обоим не верю! Отойди от меня! Жалко на тебя смотреть! ― Олив оттолкнула от себя парня. ― И оденься! Вдруг застудишь свои пару сантиметров. ― Да с чего ты решила, что у меня маленький член?! ― крикнул Росс. ― Потому что ты жалкий! И все твои друзья ― трепло! ― Оливия перевела взгляд на девушку. ― Рейчел, ты мне скажи, ну ты-то куда? Ладно он, ему никто не даёт, но ты… Я была о тебе лучшего мнения. Зачем ты так? ― она с жалостью смотрела на неё. ― Тебе ли говорить о лучшем мнении! Ты на себя посмотри: перед каждым встречным виляешь задницей, лишь бы на тебя обратили внимание. А другие не замечают, какая ты чёрствая эгоистка. Тебе всегда всё внимание, а ты им тупо пользуешься. Как Аарон появился, так ты сразу переключилась на него, ведь он отказался оценивать твои сиськи. А Росс места себе не находил, почему ты внезапно стала его кидать. А я люблю его… ― Вау, какие слова мы знаем. ― Олив перебила её. ― Только о какой любви может идти речь, если ты готова подставить подругу, лишь бы пристроить свою дырку ближе к её парню. ― К бывшему парню! ― встрял Росс. ― Закрой рот и надень уже штаны! ― крикнула на него Олив. ― Зачем вы это провернули? ― А разве не этого ты хотела? Чтобы все оценили твоё тело ― мы это и сделали. А тебе не понравилась реакция? Как жаль. ― Рейчел выпятила губу, скорчив грустное лицо. ― Боже, Рейчел… Я, конечно, подозревала, что ты мне завидуешь. Но чтобы настолько. ― Олив грустно улыбнулась, отведя взгляд. ― Как ты узнала про отца? ― Ты о чём? ― Не делай вид, что не понимаешь. ― Олив быстро достала из рюкзака смятую бумажку с фотографией. ― Что это значит? ― она указала на надпись сверху. ― Ты серьёзно? Да вся школа треплется о том, что ты с отцом-тираном живёшь, который бьёт тебя по расписанию. Ты думала, твои гематомы скроет какой-то ссаный тональник? ― Рейчел усмехнулась. ― М-м-м. Думала, что скроет. ― Олив улыбнулась, сказав правду. С неё упал огромный груз, ведь, судя по ответу Рейчел, никто не знал о её жизни с отцом всего. ― А ты чем думала, когда это всё проворачивала? ― она не дождалась ответа. ― Жопой, наверное. Ладно он, ― девушка указала на Росса, который всё ещё пытался застегнуть ширинку, ― с него нечего взять. Но ты. Ты забыла о существовании камер? Какое же тупое палево, Рейчел. ― Да пошла ты. ― прошипела она. ― Я-то пойду. ― Олив встала со стула и поставила его на место. Она взяла рюкзак и скомкала туда фотографию. Девушка уже повернулась к выходу, но остановилась. ― Ах, да. Последний вопрос. ― она подошла к кровати и села возле Рейчел. ― Слушай, а пять сантиметров ― это прям приговор? Или у него не так всё плохо? ― Рейчел в ответ лишь закатила глаза. ― Оливия! Ну, хватит! ― застонал Росс. ― Какие ж вы оба дряни. Боже… ― она усмехнулась и вышла за дверь. ― Встретимся в суде! ― Оливия? Стой! ― Рейчел вскочила, обмотавшись одеялом, и побежала за ней. ― Что? ― она развернулась у главного входа. ― Не иди в суд. Может, мы это порешаем как-нибудь? ― увидев спокойное лицо бывшей подруги, она начала паниковать. ― Сколько ты хочешь? ― До встречи! ― Олив хитро улыбнулась и вышла на улицу, громко хлопнув дверью.

***

Погода стояла ясная, но она не в силах была поднять её настроение. Это был совсем не тот случай. Она шла и утирала слёзы с щёк, испытывая дежавю. Её мысли были заполнены воспоминаниями об её дружбе с этими двумя, которые так жестоко её предали. Она прокручивала многократно различные их встречи и понимала, сколько же она не замечала и пропускала мимо ушей. Блеск в глазах Рейчел, когда она смотрела на Росса, а его нежные объятия с ней, кратковременные ревнивые взгляды Рейчел в сторону Олив. И именно сегодня она почувствовала себя невероятно глупой и слепой, игнорируя очевидные вещи. Она осознала, что некоторые слова Рейчел были правдивы: касательно её наивности. Ведь Олив действительно была уверена, что отлично скрывает свои отношения с отцом. Её съедала злоба и чувство несправедливости, внутри всё находилось в состоянии мандража и лёгкого покалывания. Она даже не знала, пойдёт ли в суд насчёт этого случая, но, признаваясь самой себе, ей очень понравилось смотреть на напуганные глаза Рейчел и на то, как Росс унижался перед ней и Олив. Касательно их законного наказания, она не была уверена в том, что они его получат, ведь в прошлом Олив действительно позволяла себе флиртовать почти со всеми парнями. Конечно, прошлое не должно иметь никакого значения, поэтому оно и называется "прошлым" ― периодом пройденным. Но в глазах закона стоит утверждение, что люди не меняются. А Оливия была уверена, что они меняются, но только после появившегося уважения к себе. Этот день был явно не её, и она всё ещё ощущала себя жертвой. Однако, вспоминая слова Сары, Олив старалась отбросить это ощущение, ведь в её словах касательно использования её слабых мест, чтобы сделать больнее, была какая-то логика. Оливия вновь упрекнула себя в невнимательности, ведь об её слабых местах могли знать только близкие друзья, и почему она сразу это не поняла, когда увидела свои голые фотографии по всей школе, оставалось для неё загадкой. Признаться честно, её даже не так сильно волновали эти фотографии (хотя мысль о том, что какой-нибудь извращенец повесит это себе над столом, всё-таки немного пугала её), как ссора с Аароном. Олив до сих пор не понимала, почему он так сказал, когда ещё утром и вчерашним вечером было всё хорошо. Как бы она не хотела это выяснить, не покидало ощущение, что сегодняшняя встреча в коридоре школы была для обоих последней. Дойдя до дома, она глубоко вздохнула, пытаясь этим прогнать весь негатив, и зашла в дом через дверь, на мгновение забыв, что отец находится дома. Сделав шаг через порог, она встретилась взглядом с отцом, который вскочил с дивана, только заслышав поворот ручки. ― Ну, здравствуй, дочка! Давно не виделись. ― он ехидно улыбнулся. Её глаза округлились, она простояла так ещё секунду, не отрывая от него глаз. Затем резко сорвалась с места и побежала от него в сторону своей комнаты, чтобы выбежать через окно. В состоянии шока Олив забыла о существовании двери и что через неё точно так же можно было выбежать. Однако исход этого побега был один: отец схватил её за подол развевающегося белого платья и резко притянул к себе, чуть не порвав все швы. ― Ну, куда же ты, солнышко? Я так соскучился. ― проговорил он ей на ушко и начал целовать её шею. От него пахло потом и дешёвым одеколоном. Самый отвратительный запах для Оливии. Его сильные руки обнимали её талию, что не позволяло ей высвободиться. Девушка сглотнула и пыталась приложить все усилия, чтобы уйти от него, но ничего не выходило. Прикосновения отца вызывали у неё отвращение. "Больше я никому не позволю играть с моими слабостями" ― подумала она и со всей силы ударила каблуком по его ноге. Тот, согнувшись от боли, ослабил хватку, благодаря чему Олив смогла высвободиться и убежать от него в сторону. Мужчина не стал терять времени: схватил её за щиколотку, та упала на пол. Олив развернулась и увидела, что отец уже чуть ли не склонился над ней. ― Отвали от меня! ― она отползала от него до тех пор, пока не ударилась затылком о дверцу нижнего шкафчика кухонного гарнитура. ― Не трогай меня, прошу… ― глаза вновь защипало, а губы начали трястись. ― Ты мне смеешь указывать, что делать? ― усмехнувшись, отец, схватив её за шею, поднял девушку на ноги. ― Я тебе говорил, что будет, если ты меня не будешь слушать? ― Да пошёл ты! ― после этих слов она плюнула ему в лицо. ― Ты заплатишь за то, что делал со мной, урод! ― прилив адреналина, вызванный страхом, заставил её собраться и попытаться дать отпор. Но мужчина только лишь засмеялся и резким движением развернул её к себе спиной и вдавил её корпус в стол. Из глаз Олив потекли слёзы, а отец, игнорируя этот факт, поднял юбку её платья и начал рвать её нижнее бельё. Заслышав треск расстегивающейся ширинки, она вновь попыталась высвободиться, потянувшись рукой к сковородке, стоящей на плите. Мужчина увидел это и схватил её за локоть ― она успела только провести рукой по панели и этим включить конфорку, на которой стояла сковородка. Сильная рука держала её кисти за спиной, больно сжимая их. Рывок. Она закричала от боли, которая появилась между ног. Ещё рывок. Она почувствовала. как что-то горячее стекает по её ляшкам. Ещё один рывок. Она опустила глаза вниз и увидела, как капает кровь на её белые босоножки. Приступ паники подступил к горлу, которое разрывалось от крика. ― Детка, а ты говорила, что тебе не нравится. Почему же ты с каждым движением становишься мокрее? ― она не видела его, но знала, что он вновь ехидно улыбнулся своей страшной улыбкой. "Не позволяй никому использовать твои эмоции против тебя.". Олив высвободила руку и вновь потянулась к сковородке. "Я не хочу, чтоб ты из-за таких провокаций потеряла себя и то, что имеешь.". Она схватилась за ручку и из последних сил ударила раскалённым дном по лицу насильника. Тот отлетел в сторону и начал истошно кричать, схватившись за окровавленную щеку. Девушка побежала к двери, попутно схватив нож, лежавший поодаль от плиты, для дальнейшей самозащиты. Она подбежала к двери и начала вертеть ручку, которую, как назло, заклинило. Дверь не хотела её выпускать, а отец тем временем оклемался и поднялся на ноги. Олив услышала скрип половиц и стала судорожно дёргать за ручку двери. ― Олив, ну, куда же ты? Мы ещё с тобой не закончили. ― отцовский голос с каждой секундой был чётче и громче. ― Нет-нет-нет-нет! ― она уже била по двери, чтобы та открылась, но ничего не выходило. Девушка схватила припасённый нож и пыталась загнать его между дверью и косяком, но остановилась, когда почувствовала тяжёлые руки на талии. ― После того, что ты сделала, ты думаешь, я просто тебя отпущу? ― его руки скользнули под платье и стали нежно гладить бёдра. Девушке эти прикосновения были отвратительны. Она тяжело дышала и позволила своему желанию, сидевшему на подкорке, стать явью. Олив резко развернулась, и вонзила отцу нож в грудь. Тот вошёл как по маслу точно между рёбер. Мысль, подобная той, когда идёшь по мосту через реку и думаешь, а что будет, если прыгнуть, вырвалась наружу и в голове звучала так: "а что будет, если я прямо сейчас убью его?". Их взгляды встретились, она всё ещё держалась за ручку ножа. Лепестки роз щекотали ноги и падали по платью, девушка сделала ещё один рывок ножом. Отец удивлённо смотрел на неё, пребывая в шоковом состоянии, пока сыпались лепестки. Ещё рывок. Она отошла от двери. Ещё рывок. Мужчина отскочил от ножа и бездыханно упал на пол. Оливия держала в руках нож и начала улыбаться. Наконец-то, она избавилась от своего ночного кошмара. Но как… Почти в ту же минуту чувство эйфории отступило, заменившись появлением здравого смысла. Только сейчас она поняла, что все эти лепестки роз были не иначе как кровью, которая залила её платье, ноги и весь пол у порога. Она обронила нож и посмотрела на свои трясущиеся ладони, которые были все в той же крови. Коленки затряслись, от чего девушка упала на пол. Она посмотрела на отца. В её сторону устремились его стеклянные глаза.